Пятно - Глава шестая - Глаза и улыбки

Пятно - Глава шестая - Глаза и улыбки

Март выдался на удивление солнечным и тёплым, снега не было - его почти никогда не было в этих краях, а если и выпадал, то, как и давно, дома, в детстве, лишь ненадолго, и хорошо, если лежал хотя бы день-два.

Лианка, бросившая курить сразу же после разговора с доктором,  воспитывающая в себе отвращение своим собственным методом концентрации раздражителя: собрав все окурки из пепельницы на балконе в жестянку с крышкой из под любимых монпасье  со вкусом малины, которые обычно  всегда лежали в её "школьной" сумке, дружественно потряхивая своими круглыми бочкАми  друг от друга и о жестянку, как барабаном отзываясь на каждый шаг, теперь открывала такую же банку,  в моменты отстрого желания затянуться сигаретой, и вдыхала отвратительный запах перегоревшей золы, смешанный с видом насквозь задымлённых, желтовато-сизых фильтров, которые наглядно демонстрировали, что происходило бы, с подобной же едкостью,  в её лёгких и бронхах.
Курить она бросила сразу и насовсем.

Вернувшись как-то однажды домой, переходя через лестницу по пути из правого створа высотки в левый, выйдя из лифта, встретила на  лестнице, в переходе между одним створом квартир пятнадцатого этажа и точно таким же, только зеркально расположенным вторым - с другой стороны: с таким же точно лифтом, осветительными лампами, длиннючим коридором, и иногда встречающимся, где-то между этим пространством, то в одном, то в другом створе девятнадцатиэтажки, хаусмайстером Лоренцем, ругавшимся за курение на лестнице, специально построенной так, в отдельном стволе в центре дома, с большими, тяжёлыми, пожаропрочными железными дверьми, со стеклопакетами внутри них какого-то противопожарного класса, пожарной кнопкой оповещения, с обязательным же, предписанным правилами,  огнетушителем, свою соседку Ольгу.  Знакомы они были давно, ещё  по жизни в лагере для переселенцев, где все успели перезнакомиться и подружиться, как только способен сплотить и передружить всех один общий старт в неизвестность, включающий взаимопомощь и её же выручку.

Ольга не хотела, чтобы её видели курящей на балконе квартиры, и курила здесь на лестнице, благо вентиляция была для этого вполне себе подобающей.
Она была немногим младше Лианки, года на три-четыре, и за четыре года, прошедшие после переезда из лагеря,  успела выйти замуж за парня с которым в нём познакомилась, закончить обучение в какой-то ремеслухе по профессии штукатур-маляр,  родить сына и переехать в высотку на одной из основных центральных улиц города-стотысячника, т.е. довольно среднего по размерам жителей и зарплат, для западно-немецкой глубинки, городишки.

Постояли, поговорили немного, Ольга пригласила её войти к ним, выпить чаю, давно не виделись, разговорились и не хотелось расставаться сразу, оставаться на продуваемой лестнице было, всё же, ещё свежо.

У Ольги был в гостях её двоюродный брат, Серёга, приехавший поздравить сестрёнку с наступающим восьмым марта. Лианкин брат, тоже Серёга, работал сейчас в далёкой Баварии, но позже вся компания  сдружится и породнится настолько, что станут близкими  родственниками - когда Лианка познакомит своего брата с ещё одной Ольгиной сестрой. А тогда, компания сидела на кухне, распивая чай, и вспоминая что-то из совместных месяцев лагерной жизни. Лианка всё же больше слушала, потому что молодежь жила в нём своей жизнью, недоступной для молодой мамы с только что родившимся младенцем.
 
Седьмое марта  в немецкой глубинке было обычным рабочим днём, и только русские люди оставались русскими людьми, делая подарки своим женщинам, поздравляя их с восьмым марта. У соседки справа громко играла музыка, и было понятно, что отмечают приближающийся праздник. Папа приезжал ещё в одиннадцать, перед работой, с букетиком свежих  тюльпанов, стоявших теперь на столике.
Звонок в дверь обозначил приезд Винтера, который был заметно посвежевшим и сильно загоревшим, прилетевшим с мотивационного семинара на Гран-Канарии, и подарившим, в честь наступающего праздника и Лианкиного выздоровления  небольшой золотой кулончик в виде дельфина.
-Обалдел, с такими подарками? - строго спросила его Лианка.
- А, что, имею право, как - одному из - всё ещё лучших, своих, прямых работников со стабильным гешефтом, сделать символический подарок, который будет греть мне душу, а тебе память.. Ну, возвращайся уже! Сколько можно отсутствовать , где ты ещё найдешь ...
- такую кучу придурков возле себя - закончила его мысль, не очень дружелюбно, Лианка посмотрела на него вопросительно, и резко спросила -
Эрик, ведь, тоже летал на Гран-Канарию? А, точно, заслужил и точно ли впрок?
- Ты не переводи разговор, сама скажи, что с немцами неинтересно..
- Конечно, конечно! С ними я просто пришла, зарегистрировала продукцион, и ушла, Володь! Мне даже ехать никуда не надо, просто спустилась по  центральной пешеходке в центр, в бюро на одной из самых крутых улиц города, и так же скучно вернулась домой. И там, с ними, я всё та же Фрау Франк, что и с вами. Однобоко, стабильно, скучно.
Но, там у меня есть прямая перспектива сесть на стандартный (захгешефт) прямо в бюро, и уйти от необходимости активно аквирировать самой. А с вами такой возможности не будет совсем, и разницу ты понимаешь..

Договорившись подумать над своим решением ещё раз, они попрощались, Винтеру было необходимо поздравить ещё и других знакомых подруг, работниц и клиенток, ибо ничто не стоит так дешево, и не ценится так дорого, как человеческое участие и внимание.
Она спустилась вместе с ним вниз, и попрощавшись, пересекла двор по внутреннему двору, спускаясь мимо находившейся с торца полицейского участка, с постоянно дежурившими здесь, в этой части города, патрульными машинами, вышла на Майнцерштрассе, перейдя которую, отправилась в сад, забирать детей..

День почти закончился, через пару часов она молча выйдет с чашечкой кофе на балкон, встанет у самых перил, поставив чашечку на широкую бетонную створку, и будет привычно смотреть на шумящий и гудящий внизу город, наблюдая, как в окнах округи, хорошо просматриваемой сверху, будут зажигаться разноцветные пятна огней, наполняя глазницы домов жизнью. Настоящей, реальной жизнью всех её - жизни - обитателей, синхронно существующих рядом с ней в этот момент времени. 

Дети уже спали, и можно было не тревожась, перехватить глоток свежего воздуха, радуясь начинающейся весне, угадываемой в тёплом дуновении ветра. Здесь, на высоте, ветер был всегда. И он ничуть не мешал наблюдать за появлявшейся с одной стороны луной и ещё видимым, с другой стороны, стремящимся к закату, солнцем.
Неожиданно внутри, в комнате, зазвенел мобильник, в вечерней тишине и при автоматически выключенном после 20:00 домашнем телефонном аппарате, мобильник не предвещал ничего хорошего.
Увидев телефон Вовчика на дисплее, который не звонил с самого момента её ухода, она удивилась, но посчитала, что это тоже обычный жест вежливости накануне праздника, всё же, сняла трубку.

- Я сейчас приеду!
- Что? Куда? Зачем? Поздно уже.
- Да, пока не стало слишком поздно, потому прямо сейчас и приеду. Ты прости, я немного выпил тут.. Сама понимаешь, дела, народ... Выезжаю, в общем.
- За руль в таком состоянии? Ты где?
- Из Пирмазенса выехал. Жди.
- Да, ну.. Глупости, я спать уже буду..

Последнюю фразу никто уже не слышал, трубку с той стороны выключили. И весь шквал осуждающих и отклоняющих реплик летел в пустоту комнаты ещё какое-то время, пока не послышались обрывочные гудки...