Сон, который я не досмотрел 2018 г. Глава 3

Идти пришлось долго и поэтому, когда Петр и Юрий наконец-таки добрались до обителя Юрия, и когда тот открыл дверь, Юрий тут же усадил Петра на одно из кресел, которое находилось рядом с маленьким камином. Вообще же, сам дом имел сходство с домиком Шрека, что немного удивляло Петра (я не зря говорю «немного», потому что за все время нахождения в этой чужой для него стране, его уже мало что удивляло, и он, как человек проницательный, был готов к любым поворотам судьбы). Из мебели в комнате были только два кресла и кровать, но это сейчас мало волновало Петра. Его больше всего беспокоила ноющая боль в спине, которая, как ему казалось, должна скоро пройти, но почему-то не проходила. Юрий же, тем временем, начал суетиться, кажется, разогревать чай, как думал Петр. Его предположение подтвердилось. Буквально через пять минут Юрий поставил перед Петром крохотный столик, на котором уже красиво располагались две чашки чая и кусок торта.
- Угощайся, - предложил Юрий, садясь на второе кресло перед Петром.
- Спасибо, я пока не хочу, - честно признался Лаврентьев, - а красиво тут у тебя.
- Спасибо, - с улыбкой поблагодарил его Симберг, - без бабушки этого всего бы тут не было.
- Она одна тут всем заведует?
- Я тоже иногда помогаю ей, чем могу. Сам понимаешь, у меня со зрением беда, не со всем могу справиться.
- Понятно…
- Кстати, по моему, можно уже снимать изоленту. Привстань-ка! – попросил Юрий, встав с кресла, и подошел к Петру.

Петр послушно, насколько мог, привстал с кресла, а Юрий с удивительной мгновенной скоростью отлепил изоленту со спины Лаврентьева, да настолько больно, что Петр чуть не закричал на весь дом.
- Чего орешь, бабушку разбудишь! – возмутился Юрий шепотом.
- А нельзя было чуть полегче?
- Изоленту лучше всего быстро отдирать, тогда менее болезненные ощущения будут, а вот, если бы я стал медленно это делать, тогда было бы еще мучительнее. В конце-концов, ты мужчина, должен всякое терпеть.
- Ну да, - всего-лишь протянул Петр, аккуратно сев в кресло. – Можно попробую кусочек?
- Бери, конечно. Щас я еще за виноградным отваром сгоняю.

С этими словами Юрий со скоростью бегуна побежал за виноградным отваром и примерно минуты через три вернулся уже с ним, подав стакан виноградного отвара Петру. Тот сначала недоверчиво поглядел на него, но хорошенько все обдумав, рискнул и… сделал глоток. А лучше бы не делал… по крайней мере, тогда бы он тут же не выплюнул то, что начал пить, не закашлялся, и не спросил бы Юрия: «Офигеть, как вы это пьете?..». Но, что сделано, то сделано… Юрию пришлось потратить некоторое время, чтобы переодеться и подать Петру вместо виноградного отвара зефирный. При виде его, Петр удивился еще больше, чем когда пред ним предстал виноградный отвар во всей его «красе». Зефирный, в отличие от виноградного выглядел более аппетитно. По крайней мере, бело-розовая масса не так смутила Петра, поэтому он почти залпом выпил ее, но на этот раз не стал ничего выплевывать, кашлять и спрашивать: «Как вы это пьете?», потому что зефирный отвар был таким вкусным, что Петр даже забыл о своей боли в спине (да и она, кажись, уже прошла)… такого удовольствия, как от этого нового для него напитка он не получал со времен поедания «Баунти», поэтому попросил Юрия налить ему еще один стакан. Юрий, словно бармен, мгновенно налил еще один стакан и подал его Петру. Тот выпил его с еще большим удовольствием, чем предыдущий, затем Петр и Юрий стали доедать торт и незаметно для себя разговорились.

- Знаешь, -  начал Петр, смотря на камин, - я частенько впадаю в депрессивное состояние. Иной раз меня мучают разные философские вопросы по типу: «Зачем я живу, для чего мы все вообще живем, есть ли смысл в моей жизни, и почему мы вообще должны искать этот смысл», меня пугали подобного рода мысли, я не знаю, что именно это было, апатия ли или что другое, но мне и вправду было тяжко, да и щас порой накатывает…
- Твое состояние мне очень хорошо знакомо, - начал Юрий, - лично я живу для того, чтобы восстановить свое зрение, с которым у меня проблемы еще с пеленок. У меня есть надежда, что мы когда-нибудь достроим это проклятое здание, которое два года не можем построить, и я наконец-таки осуществлю свою давнюю мечту – стану известным гитаристом. Вот и у тебя должна быть мечта. С такими рассуждениями, как у тебя, многие и становятся яблочниками, кстати.
- Ну ок, есть у тебя мечта. Ну вот станешь ты гитаристом, что дальше? Ну будешь ты популярен во всем мире, и что? Для чего это нужно? Для чего вообще нужен смысл? Может быть, вся наша жизнь бессмысленна?
- Мой юный друг, - начал Симберг, выслушав Петра, - ты слишком много вдумываешься, даже не по годам. У тебя какие-то глубокомысленные вопросы, на которые сложно найти сразу ответ. Ты не первый, кто их задает, но человечество так до сих пор и не нашло ответа на этот вопрос. Жизнь не может быть бессмысленна, ибо мы созданы по воле Всевышнего, который дает нам множество испытаний, у каждого своя Миссия, которую он должен пройти, и надо в это верить. А смысл жизни каждый выбирает себе сам. У яблочников, например, смысл жизни в том, чтобы как можно больше насытиться яблоками, у Анти – наоборот, чтобы больше заработать и бороться с надоевшими уже всем яблочниками. Кстати, я  тут вспомнил одну историю, быть может, она поможет тебе в твоих духовных исканиях. Ее мне рассказал один парень, который также, как и ты приехал сюда из другой части света, не помню точно откуда, но мне она показалась поучительной, надеюсь, и ты из нее что-то усвоишь…

ИСТОРИЯ, РАССКАЗАННАЯ ЮРИЕМ СИМБЕРГОМ (или «История о настойчивом кавалере»).

Я не умею так красочно описывать, как писатели, но постараюсь. Приезжий этот был возрастом, наверное, такой же, как и ты, ну, может, чуть постарше, на год, ну не суть. Выглядел он довольно солидно для своих лет, но и не сказать, чтобы его приняли за бизнесмена. У него была такая интересная черта, которой, наверное, не обладал ни один приезжий сюда – он мог производить впечатление солидного человека, но в тоже время оставался молодым, как морально, так и физически. О его происхождении ничего неизвестно, о нем вообще мало что было известно, но я точно знал из его рассказов, что он был страстный меломан. Прослушивание музыки и просмотры клипов – чуть ли не самая главная его слабость. В их стране (если верить ему), есть некие компьютеры, с помощью которых он может общаться с кем угодно на расстоянии, если посчитает нужным, и может узнать любую информацию с помощью какой-то всемирной паутины. Там же, в этой паутине-то, можно смотреть различного рода фильмы и клипы, и вот он в один из дней смотрел какой-то клип. Очень уж он ему понравился, что захотел он посмотреть его снова, но нигде не мог найти, и тут-то всемирная паутина эта ему в помощь – он написал в какой-то там группе про этот клип, и его через какое-то время нашли, причем нашел не абы кто, а девушка лет 35 по виду. Ну, наш молодой человек ее, естественно, поблагодарил за это, сохранил клип, и на некоторое время успокоился. Через какое-то время он снова наткнулся на какой-то клип и снова не мог его найти. Тут опять ему эта девушка в помощь. Он поблагодарил ее второй раз. Затем это повторилось еще несколько раз, и он стал настолько часто к ней обращаться за поисками клипов, что, когда она ему в очередной раз нашла клип, он сказал: «Какая же ты классная все ж таки, что не попрошу – все найдешь! Жениться, что ли, на тебе…», разумеется, про женитьбу он пошутил, и эта девушка это поняла и оценила его иронию. Потом их пути на какое-то время разошлись, как вдруг человек этот снова стал искать клип, и на помощь ему снова пришла Юлия (так звали эту девушку), тогда он снова пошутил, что точно женится на ней и поблагодарил ее в очередной раз за помощь, на это она ответила лищь «Пожалуйста», и их пути снова разошлись. Но он стал часто думать о ней. Ее образ, который он видел на фотографии, ее невинное выражение лица, русые волосы, голубое платье – делали из нее настоящую леди. Им вдруг завладело страстное желание поближе познакомиться с ней, но он не знал, как это лучше всего сделать, поэтому, как он это странно называет, «отправил ей заявку в друзья». Но она ее, судя по всему, не приняла. Это обстоятельство не особо сильно огорчило мужчину, но с этого момента он стал чаще и чаще думать о ней. Ему было непонятно, как она такого офигенного парня, как он, могла не добавить, хоть в глубине души он и понимал, что у нее своя жизнь, со своими проблемами, быть может, она замужем и имеет детей, но все же, несмотря на это, он решил во что бы то ни стало все выяснить об этой женщине. Я бы назвал его состояние, конечно же, безумием, ибо по другому не скажешь о человеке, который переворачивает весь город в поисках одного только человека. Лично я такое поведение считаю легкомыслием, но он об этом не задумывался, ибо им управляло пубертатное эго, да и юность, «понять-простить», вообще-м, впрочем, что-то я отвлекся. Так вот, удивительно, но он все-таки через какое-то время нашел эту женщину – детектива ли нанял, третий глаз ли включил или еще что делал – неясно, ясно было то, что он ее нашел, и узнал, что у нее есть ребенок, лет 4-5. Но и это его не остановило. Он стал преследовать ее практически везде. Что бы она ни делала, куда бы ни пошла – всюду он. Это, ясное дело, стало ее бесить, и в один момент она спросила у него: «Че тебе надо от меня?», он ответил ей как-то иронично, на что она ответила ему тем же и ушла. Он продолжал свои похождения за ней. Ради нее он сменил все, начиная от одежды, и заканчивая своим чувством юмора. Ему очень уж хотелось выделиться перед ней, показать свою крутость, она это, наверное, понимала, и он чувствовал, что ей это не нравилось, и в один момент сказал ей: «Если тебя напрягает, что я так откровенно с тобой общаюсь и шучу, то больше не буду», она же ответила: «Все нормально, не переживай», и ушла. Их общение продолжалось, наверное, не больше двух-трех месяцев. За это время они успели все-таки сдружиться, но все закончилось, как только наш герой узнал о том, что эта Юля живет с мужем, и что они не могут даже просто дружить из-за того, что он настолько ревнив, что может всем «башню снести, аки Хабиб», как выражался рассказчик. С этого момента герой как-то резко поник, погрустнел, и вообще чуть ли не впал в депрессию. Он и сюда приехал, кстати, именно для того, чтобы хоть как-то отвлечься. В итоге стал яблочником, заболел серьезной болезнью от передозировки, от которой его еле вылечили, такая вот история…




                ***
- Какая-то слишком стандартная история, - начал Петр, - я бы на его месте не стал так рисковать из-за какого-то мимолетного увлечения, хотя он юн, также, как и я, понять можно…
- Согласен, поступок типичной романтичной натуры, каких бывало миллиарды, - поддержал Юрий, - но я этим рассказом хотел донести до тебя прежде всего то, что человек, если у него есть цель, может добиться чего хочет и измениться до неузнаваемости. Жаль его, что скатился в яблочники, но че ж поделаешь, был бы он сильной личностью, а так из-за какой-то увлеченности потерялся весь смысл жизни… хотя, сейчас он здоров и открыл свое дело, вступил в партию «Антияблочников».
- Я искренне рад за него. Надеюсь, у него и дальше все будет гуд, - искренне сказал Петр,-я понял, что ты этим хотел донести, я буду искать себя в этом мире. К тому же, сейчас подобные вопросы меньше мучают меня. Мне вот интересно, ты обещал рассказать, что это за страна, и кто ее президент, и как появилась партия «Яблочников» и «Антияблочников».
- Давай потом, я устал уже, тем более, завтра вставать рано, - отмазался Симберг, - как спина-то твоя? Все еще болит?
- Уже норм.
- Вот и хорошо. Кажись, пора ложиться. Давай отведу в спальню.
- Спасибо, но я и сам теперь могу.

И с этими словами, Петр осторожно поднялся с кресла и медленно пошел к кровати.


Наутро оба отправились на работу. Навстречу им шел начальник.
- Как я погляжу, новенький уже в строю, - радостным тоном заговорил он, - как спина?
- Не чувствую, - ответил Лаврентьев.
- Хреново, что не чувствуешь… шучу, по внешнему виду вижу, что лучше, а это есть хорошо. Значит так, берешь вон ту тележку и насыпаешь в нее как можно больше цемента, Митрофанов, зараза такая, опять подвел, поэтому часть его работы ложится на твои юные плечики…
- А про какого Митрофанова речь? Семена или Виктора? – живо поинтересовался Петр.
- Виктора, естественно, Семен-то уже лет 5 в завязке. Некогда болтать, работаем!

Начальник ушел, Петр с Юрием снова остались вдвоем.
- Может тебе помочь чем? – поинтересовался Юрий.
- Спасибо, но ты мне уже и так помог, - вежливо отказался Лаврентьев, взяв тележку в руки.
- Да ну ладно, мне не сложно, тем более меня ничем не нагрузили.

Не успел он это сказать, как тут же услышал голос начальника: «Симберг, долго я тебя ждать буду?!».
- Ну вот, сглазил… ладно, если что – я тут недалеко, свисти.
- Ок.
Симберг поскакал к начальнику, Лаврентьев же, тащил за собой тележку, но в этот момент ему встретился Георгий Артунян.
- Здорова, как ты? – спросил он, пожав руку Петру.
- Более-менее, ты как?
- Сойдет. Как спина?
- Есть и пить не просит, - пошутил Лаврентьев.
- Радостно слышать. - Ну ты вчера, конечно, отжег, что, тяжелее мячика в руках ничего не держал?
- Давай-давай, иронизируй.
- Я серьезно. Тебе подкачаться надо, а то с такими руками далеко ничего не унесешь.
- Зато с твоими много чего унесешь. Ладно, мне за цементом надо бежать, увидимся.
- Давай помогу, я как раз туда же, куда и ты направляюсь.

Оба пошли за цементом. Когда они добрались до того места, где стояло примерно штук 8-9 мешков, Петр подошел ближе к одному из мешков, намереваясь взять один из них в руки, но Георгий его тут же остановил, объяснив это тем, что мешки тяжелые, а в связи с недавним происшествием со спиной, Петру лучше ее поберечь. Петр отступил на пару шагов назад от мешка, уступив тем самым дорогу Георгию, который в это время подошел к одному из мешков, ловко взял его в руки, затем поставил перед тележкой Петра.
- Зря ты про руки иронизировал, - начал Артунян Петру, - вишь, поднял и даже не пикнул.
- Ладно тебе, я ж не со зла.
- Ок, забыли. Че дальше с ним делать?
- Насыпать как можно больше цемента в тележку.
- Да без проблем.

И действительно, через пару секунд Петр своими глазами убедился, что для Георгия аккуратно раскрыть мешок цемента и насыпать его в тележку не составило особого труда.
- Что дальше делаем? – спросил Георгий, положив мешок на прежнее место.
- Везем тележку к начальнику и ждем дальнейших указаний.

Они так и сделали, но когда они прибыли на место,  начальника там уже не оказалось. Вместо него стоял Юрий Симберг и что-то забивал молотком. Увидев Петра и Георгия, он бросил молоток в сторону, подбежал к ним, словно кенгуру и стал манерой следователя допрашивать обоих, куда те идут и зачем. Петр и Георгий не стали уклоняться от ответов, а честно обо всем сказали Юрию и спросили местоположение начальника, на что тот ответил, что начальник ушел проверять работу Александровых и вернется после обеда.
- А что же с цементом делать? – недоумевал Лаврентьев.
- Известно, что, - начал Юрий, усмехнувшись, - насыпь его в это коробку, а потом поливай водой.
- Предлагаю набрать воды, да побольше, чтоб второй раз не бегать…

После того, как Петр сказал это, оба начали спорить, кто возьмет ведро и пойдет за водой. В конечном итоге их спор стал напоминать спор пятилетних пацанов из дет сада, поэтому Петр, не дожидаясь его окончания, взял ведро в руки сам и поплелся к колодцу с водой один. Минут через десять-пятнадцать, он уже стоял около колодца. Колодец сам по себе показался ему странным, не похожим на те, которые он обычно видел. Вернее, видеть-то он такие видел, в деревне у бабушки, но то, что он увидит его здесь, этого он никак не ожидал. Он не был большим, а наоборот, маленьким и напоминал скорее не традиционный колодец, какой все привыкли видеть, а некую ржавую трубу с прикрепленной ручкой на середине, из которой, если повернешь направо, польется струя воды. Вот Петр и попытался ее повернуть, но несмотря на его упорные попытки, вода не лилась, тогда он в отчаянии приблизился к ручке колодца и стал внимательно ее рассматривать, и по закону подлости именно в этот момент струя воды полилась, но только не в ведро, а на лицо Петра, из-за чего вся его одежда, естественно, стала мокрой. Не успел Лаврентьев как следует опомниться от происходящего, как позади себя услышал знакомый ему смех двух товарищей, которые приближались к нему.
- Эх, сынок-сынок, всему-то тебя учить, че ж ты ручку не той стороной повернул?!.. – спросил Георгий, посмеиваясь. – Вот так надо!

И Георгий ловко повернул ручку, после чего вода полилась в ведро.
- Понял? А теперь иди переоденься, а то с твоим видом на обед показываться стыдно, лишний повод для угара, - сказал Артунян, присев на корточки около колодца.
- А что, еще и обед будет? – удивился Петр.
- Естессна, не голодными же батрачить. – Шуруй уже!
- А где переодеваться?
- Юр, отведи парня в переодевалку.

И Симберг послушно отвел Петра в переодевалку. Переодевшись, Петр вместе с Юрием и Георгием потопали в столовую, которая, как узнал Петр, находилась на улице. Его несколько расстроил этот факт, так как он внутренне надеялся на то, что обед будет проходить все-таки в помещении, а не на улице, изнывающей, как и он, от этого палящего жаркого солнца. Но несмотря на то, что солнце сильно светило в его карие очи, он все же сел за стол и начал удовлетворять свои биологические потребности тарелкой борща, только не красного, а белого. Цвет борща удивил Петра не меньше, чем то, что обед проходил на улице, да что там – даже больше. Но если бы дело было только в цвете… во вкусе его было тоже нечто специфическое и непривычное Петру. От удивления он даже поднял тарелку вверх и стал ее внимательно рассматривать, словно пытался отыскать в ней ответ на давно мучавший его философский вопрос. Это заметил Георгий и с усмешкой спросил его, чего, дескать, он его так внимательно рассматривает, на что Петр ответил, что раньше никогда не ел подобного, когда же у него стали спрашивать, что он ел, он хотел было начать перечислять список продуктов, но именно в этот момент к его столику подошел, еле держась на ногах, Виктор Митрофанов, и чуть не свалился под стол, но к счастью, Лаврентьев уберег его от этой участи своей рукой, после чего Виктор сел рядом с ним.
- Отсыпь мне чуток, - попросил Виктор Петра шепотом, показывая на горбушку черного хлеба.
- Что, Митрофанов, очухался после яблочной попойки? – спросил начальник, увидев его, ироничным тоном. – Хлебушком заглушить свое похмелье пытаешься, так смотри, желудок-то не титановый, не выдержит…
- Александрыч, харе уже, дай пожрать нормально, живот и так пучит…
- Завязывал бы ты с яблоками, Витя, оно ж и тебе лучше, и мне рабочей силы больше, а мне рабочая сила ох как нужна щас…
- Так в том-то и дело, что моя рабочая сила тебе нужна, а не я сам, - начал Митрофанов, жуя хлеб, - а то, что я такой же хомо сапиенс, как вы все, это нет, никто не замечает… может, я этими яблоками депрессию свою разогнать пытаюсь…
- Твою депрессию, Митрофанов, надо трудом разгонять, а не яблоками! – рассудил начальник и встал из-за стола. – Так, все, время обеда вышло – кто не успел, тот лох! Жду всех на месте через 10… нет, 5 секунд!

С этими словами начальник покинул столовую, Виктор же начал вставать из-за стола и с презрением глядя на уходящего начальника, прошептал что-то вроде: «Вот змей!.. Кто обзывается, тот сам так называется… лох…», далее он проглотил еще пару кусочков хлеба и тут же убежал из столовой. Петр же так торопился встать и уйти, что случайно опрокинул ложку, на которую тут же наступил Семен Митрофанов и раздавил ее так, что она сломалась. Когда это случилось, он остановился, поднял ее с земли и положил обратно на стол, при этом как-то странно смотря на Петра. Этот взгляд так напугал нашего героя, что он стал как-то неловко извиняться перед Семеном за упавшую ложку, но Семен не стал слушать даже половины того, что хотел было сказать Петр, а резко хлопнул его по плечу и сказал: «Расслабься, все гуд, отдыхай, вернее, работай! И да, в следующий раз аккуратнее, а то был тут до тебя работник, вилку нечаянно сломал, так наш Александрыч его самого потом чуть в вилку не превратил… будет жаль, если ты повторишь его участь…». Он хотел сказать что-то еще, но чей-то громкий голос отвлек его внимание, и он побежал на зов ему. Петр еще несколько секунд простоял в какой-то задумчивости, но увидев, как Юрий с Георгием встают со своих мест, пошел вместе с ними.