Глава 8а. Возвращение Вани

Комитет СПВ.
Глава 8а. Возвращение Вани

Ваня вошёл в мастерскую осторожно, будто боялся, что пол под ним вот;вот провалится. Он и правда едва держался на ногах — бледный, с ввалившимися глазами, в старой куртке, которая теперь висела на нём, как на вешалке. В руке — трость, подарок от медсестры из больницы: «Чтобы не падали, молодой человек».

Аня первая заметила его и замерла с гаечным ключом в руках.

— Ваня… — выдохнула она.

Он попытался улыбнуться, но вышло криво.

— Ну, вот я и вернулся. Сказали, что ещё пара дней — и… — он оборвал себя, махнув рукой. — В общем, повезло.

Лёха отложил инструмент, подошёл ближе, молча хлопнул Ваню по плечу. Это было больше, чем слова.

Они усадили его на старый диван у стены, накинули плед, налили чаю. Ваня сделал глоток, закрыл глаза на мгновение.

— Как же хорошо… — прошептал он. — Я там, в больнице, всё думал: а вдруг я больше не увижу мастерской? Не услышу, как Лёха ругается на заклинившую дрель, не увижу, как Аня чертит свои схемы на доске… Не увижу штангу. Глупо, да?

— Не глупо, — тихо сказала Аня. — Мы все боялись.

Ваня открыл глаза, посмотрел на штангу у стены. Нора слабо пульсировала, словно дышала.

— Знаете, — медленно произнёс он, — когда я лежал там, в палате, и не мог пошевелиться… я всё вспоминал Кулака. Как он говорил: «Сломанное — это шанс». Я тогда подумал: а что, если я сам сейчас сломан? Что, если это мой шанс — понять что;то важное?

Лёха сел напротив:

— Ты не сломан. Ты просто… восстанавливаешься.

— Может быть, — кивнул Ваня. — Но пока я лежал, я много думал. О том, как Кулак собирал эту ракету. Как он верил, что она не просто улетит — она что;то исправит. Он ведь не просто так выбрал эти детали. Каждая была с историей.

Аня присела рядом:

— Ты прав. Помнишь, он нашёл цилиндр в подвале старого кинотеатра? Говорил, что тот «помнит» последние кадры немого кино. А штангу — на заброшенной спортплощадке, где когда;то тренировались заводские рабочие. Он видел в вещах память.

— И мы должны её сохранить, — подхватил Ваня. — Поэтому я предлагаю создать реестр аномалий. Записать всё: где нашли, когда, как ведёт себя. Чтобы не потерять ни одной детали. Чтобы помнить.

Он достал потрёпанную тетрадь — ту самую, в которой когда;то чертил схемы для ракеты Кулака.

— Вот, смотрите. Я начал ещё там, в больнице. Записывал всё, что помнил. Штанга. Цилиндр. Рукоятка. Даже те часы, что шли вспять. И ещё… — он сделал паузу. — Я вспомнил, что Кулак однажды говорил о «узлах». Он нашёл карту, старую, с отметками. Говорил, что это места, где время как будто застревает.

Аня нахмурилась:

— Он мне не рассказывал.

— Потому что не успел, — тихо сказал Ваня. — Он собирался показать её нам всем. Но потом решил лететь.

В мастерской повисла тишина. Только нора штанги пульсировала — раз;два;три, раз;два;три...

Лёха встал, подошёл к окну.

— Значит, так, — обернулся он. — Мы найдём эту карту. Соберём все аномалии в реестр. И разберёмся, что Кулак хотел нам сказать. Не ради какой;то там великой миссии… А просто потому, что он был нашим другом. И мы не дадим его идеям исчезнуть.

Ваня улыбнулся — на этот раз по;настоящему.

— Спасибо, — прошептал он.

Аня встала, подошла к нему, положила руку на плечо:

— Отдыхай пока. Мы всё подготовим. Но… мы будем делать это вместе. Хорошо?

Ваня кивнул. Он закрыл глаза, вслушиваясь в привычные звуки мастерской: тиканье старых часов, шёпот ветра за окном, ровный ритм штанги.

«Я вернулся, — подумал он. — И я не подведу».

В этот момент нора засветилась чуть ярче, словно в знак одобрения.