Про экономику это - СОН

              ...---...
Сон
         Недавно мне приснился очень интересный сон.
         Я засиделся дописывая статью.
       Обычно я заканчиваю работу рано и где-то около часа ночи иду спать. А тут решил всё-таки доделать работу и сидя за столом перед компьютером, незаметно провалился в сон.
                ...
       Причём сон какой то очень реальный - будто я в малом зале ИНП РАН сижу в затененном углу за столом совещаний.
       В зал входят известные учёные, многих я знаю по встречам на конференциях. Учёные  переговариваются между собой, рассаживаются. Некоторые смотрят в мою сторону и даже кивают, чему я удивляюсь: я же во сне их вижу, а они меня видеть не должны. Но ощущение такое, будто моё присутствие для них естественно.
                ...
       Разговор постепенно сосредотачивается на теме совещания - будет слушаться доклад Виктора Александровича Волконского о своей новой книге.
Учёные расселись разговоры притихли.

       Дмитрий Борисович Кувалин на правах ведущего объявил повестку собрания.- Сегодня, уважаемые коллеги, перед нами выступит Виктор Александрович Волконский — человек известный, но я всё-таки его немного представлю.
       Виктор Александрович прежде всего классик отечественной экономико-математической науки. Но последние два-три десятка лет он увлекается институциональной экономикой — в широком смысле этого слова.
       Он исследует не только структуры государственной власти, нормативные акты и правоприменительную практику. Он заходит гораздо шире — и сегодня будет говорить о вопросах идеологии и её связи с экономикой. Аннотация доклада была разослана, желающие могут ещё раз её посмотреть и представить, о чём будет выступление Виктора Александровича.
       Передаю вам слово, Виктор Александрович, регламент сорок сорок пять минут, как на защите, давайте попробуем уложиться.
               
                ... 

       Волконский поправил микрофон:
       — Приветствую вас, уважаемые товарищи и коллеги, я сразу к делу и хочу поделиться с вами о моим последним исследованием, последней своей работой, которая увлекла меня и которой я посвятил не один десяток лет.
       Меня давно волнует вопрос о том, почему в истории чаще всего главными становятся  неэкономические факторы. Мы, жившие в Советском Союзе, привыкли к марксизму, к историческому материализму. А главными часто становятся духовно-идеологические факторы. Мне кажется, что будет точнее называть их ценностно-смысловыми факторами.

                ...
             В зале послышалось лёгкое перешептывание.

                ...
       Волконский сделал паузу и продолжил:
       - Понимаю, новая тема. Я тоже долго разбирался, написал статьи и подготовил к изданию книгу. В общем, это, наверное, мой главный интерес к истории экономики.
       Человеку необходимы смыслы. Но кроме личностных смыслов, на которых настаивает либеральная теория, ему прежде всего нужны надличностные смыслы — те, что связывают его с более устойчивыми сообществами и более устойчивыми смыслами жизни.

       Мне показалось логичным начать анализ с того, что наиболее авторитетной теорией, охватывающей всю историю человечества и претендующей на объяснение главных факторов, является марксизм и считаю, что это колоссальная ценность для человечества — наличие такой теории и такой идеологии. Идеология отличается от теории тем, что она указывает, ради чего жить и как жить, а не только отражает знания об объективных процессах.
                ...
       Я перестал разглядывать участников собрания вспоминая где с кем и когда встречался и стал внимательно слушать докладчика.
                ...
       Волконский.

       - “Сейчас, к сожалению, по разным причинам оказалось, что главные духовно-идеологические установки и смысловые комплексы, которые двигали историю и были определяющими в прошлом столетии, ослабли. Я имею в виду универсальные смысловые комплексы: капиталистический и либеральный — с одной стороны, и противостоящий ему социалистический — с другой, в котором главным является марксистская теория.

       Мне кажется, эту ценность необходимо сохранить. Для этого её нужно обновить. Прежде всего, я считаю, необходимо отказаться от излишне материалистического подхода: когда мы говорим об общественных, гуманитарных и духовных проблемах, материальное и нематериальное очень трудно различить, грань там не определена. Я скажу об этом обобщённо, не вдаваясь в подробные объяснения (доступной литературы много.”

       Чтобы подчеркнуть важность неэкономических факторов, приведу пример. Есть теория, описывающая развитие истории через технологические и экономические факторы — так называемая теория «летящих гусей».
       Впереди, условно, находятся Соединённые Штаты как центр новых технологий — производственных и социально-экономических.
       По мере устаревания эти технологии передаются следующим странам - Германии, Японии, затем — дальше, и система может двигаться без больших катаклизмов. Но порядок нарушается. На мой взгляд, нарушается именно за счёт духовно-идеологических прорывов и рывков. Вперёд вырываются то одна страна, то другая, и красивый клин «летящих гусей» ломается. Причин много, и духовно-идеологические — среди главных.

       Далее, когда мы говорим об общей картине истории и хотим обновить марксизм, нет такой однозначности, как в смене социально-экономических формаций. Главным фактором становится различие между цивилизациями. Значение цивилизаций и их столкновений оказывается более устойчивым и фундаментальным, чем формационная схема. Разные цивилизации по-разному проходят формации, а иногда и минуют некоторые из них. Картина современного мира плохо описывается схемами формаций, потому что внутри цивилизаций и тем более между ними существенно различаются идеологии, этические принципы, смысловые установки.”

       Если мы говорим об универсальной идеологии — например, о социализме, — то теперь приходится представлять его как многообразие при некотором единстве. Это формула «единство в многообразии» — или «многообразие в единстве». Она хорошо подходит к современному миру.
       И социализм, и капитализм — это множества различных форм. Говоря о социализме с китайской спецификой; можно вспомнить арабский социализм Каддафи; можно говорить о различиях капитализмов и социализмов в разных странах.

       Отсюда вопрос: что дальше будет происходить с ролью смысловых, духовно-идеологических факторов? Без усиления их значения нынешнее состояние духовно-идеологической сферы остаётся раздробленным. Мощных объединяющих смысловых установок, подобных мировым религиям, или большим идеологическим комплексам - капитализма и социализма, сейчас нет.
       Но Запад так или иначе формирует единство — в том числе духовное — на основе либеральной теории, со всеми её противоречиями.

       После разрушения Советского Союза возникло ощущение торжества либерализма и глобализма, словно ничего другого впереди не видно, будто мир стал однополярным. Но сейчас ясно, что мир оказался многополярным. Усиливающиеся центры — экономически, политически, военно — стремятся высвободиться от навязываемой Западом идеологии и политического устройства.
                ...
       Вопрос: каковы возможности сопротивления? В раздробленном виде они сомнительны.
       Можно говорить, что Китай догнал или почти догоняет Соединённые Штаты; что суммарный объём производства незападных стран велик, но без общей идеологии победа многообразия — многополярного мира — сомнительна.

       Можно ли надеяться, что Запад сам улучшит свою идеологию и отношение к общечеловеческим проблемам? Мне кажется, это менее вероятно, чем процесс высвобождения и столкновения цивилизаций, о котором писали разные авторы.
                ...
       Запад, по ряду параметров, видимо, ослабевает — вопрос спорный, но это проглядывается. Есть силы, готовые сохранять господство, несмотря на риски. Отсюда возникает вопрос о противостоянии и о том, какие идеологические и политические силы поддерживают необходимость гегемонии. В этой связи часто называют неоконсерваторов.
                ...
      Я полагаю, что период нынешнего доминирования Запада — завершающий, далее может идти более интенсивное снижение его мощи.
       Появление Трампа, с установкой на внутреннее единство и внутреннюю экономику, можно рассматривать как проявление этих сил многополярного мира: возможно постепенное снижение значения Америки без большой войны.
       Америка ещё долго будет лидером в новых технологиях, образах жизни и политических структурах, но — частью, работающей на целое, без стремления диктовать принципы своей цивилизации.
                ...
       Сергей Глазьев говорит о циклической смене мирохозяйственных укладов. Я во многом поддержал бы это, но считаю более перспективной схему формирования новых цивилизаций, которым нужно способствовать.
       Так же как в Европе на обломках феодализма возникла новая экономическая цивилизация, так во всём мире должна возникнуть цивилизация многополярного мира, основанная на моральных и идеологических принципах, противостоящих принципам современного Запада.
                ...
       Запад, как представляется, держится на смыслах, которые Ницше выразил как «воля к власти». Капиталистическая система опирается на установку на обогащение; для элиты богатство часто становится инструментом власти.
       Я думаю, воля к власти никуда не уйдёт, но не будет определяющей так же, как и стремление к обогащению.
       Главным отличием нового уклада станет взаимоотношение между культурами. Если имперские установки держались на навязывании своей системы представлений, моральных принципов и смыслов — в том числе через насилие, — то новая цивилизация, опираясь на опыт истории России и Китая, может строиться на совместной судьбе, совместной жизни и взаимопонимании вместо навязывания.
 
                ...    
       Теперь о России. Важнейшим символом, отличающим Россию и Китай от западной цивилизации, является государство: его смысловая роль, служение государству как часть жизненной установки.
       Когда значение государства ослабевало, происходило ухудшение остальных систем, распад и смутные времена. Распад Советского Союза — тоже, прежде всего, результат ослабления государственной идеи.
                ...
       Важнейшими силами научно-технического, экономического и политического развития являются крупнейшие организации. Главная из таких организаций — государство.
       В капиталистическую эпоху крупнейшие финансовые организации нередко стали сильнее государств и подчинили их. В России и Китае, напротив, государство остаётся ведущим — в рамках государственно-частного партнерства, где государство задаёт основные параметры движения.
                ...    
      
       Наконец, о нынешних проблемах России.
       Слишком затянувшееся положение порождает потерю надежды.
       Но я для себя надежду оставляю: мне кажется, Путин многое понимает и сделал важное — возродил веру в государство и в возможность возрождения России. Другое дело — затяжка, и есть вопросы, по которым путь ещё не найден: огромная проблема неравенства, отношение к богатым слоям, к влиянию крупных собственников. Я надеюсь на опыт и интуицию Путина.
       Что касается мер экономической политики: я очень ценю идеи наших финансистов о селективном кредитовании — проектном финансировании и проектном кредитовании. Это улучшит систему управления экономикой.
       Но важнейшим направлением должно быть создание системы народно-хозяйственного планирования и прогнозирования. Без органа, который учитывает многочисленные взаимосвязи, денежно-кредитная система не может полноценно управлять экономикой: она не главная система управления.
                ...
       Вопросы и ответы
       Сергей Яковлевич Чернавский: одна из задач доклада — обновление марксизма. В чём ошибки? Что именно не соответствует современной реальности: классы, трудовая теория стоимости, идея коммунизма?

       Виктор Александрович: я бы не называл это «ошибками»; скорее — несоответствием исторической реальности. Маркс и Энгельс следовали своему времени, когда считали базис главным двигателем истории, а идеологические и этические факторы — вторичными. Сегодня очевидно, что недооценены смысловые факторы и цивилизационные различия. Во второй половине прошлого столетия стало ясно, что мощными двигателями стали и восточноазиатские страны, и это иначе структурирует мировую динамику.
       Уточнение: что такое духовно-идеологические факторы и как их измерять?
       Ответ: это смысловые установки, ценностные ориентиры больших сообществ. Например, при капитализме важнейшее значение имеет стремление к обогащению — как смысловая установка. Идеология не обязательно связана с религией; она задаёт ценностно-смысловые установки. Измерять трудно, но социология пытается это делать.

       Николай Иванович Комков: ждать завершённой идеологии нельзя. Можно ли, не дожидаясь, отказаться от ложных целей? Куда идти? Что делает Россия?
       Ответ: ждать нельзя — надо решать ближайшие проблемы. Важно более жёстко относиться к идеологической агрессии: идёт война, и нельзя допустить её превращения в горячую. При этом сложнейшая проблема — неравенство и роль богатых групп: здесь путь ещё не найден. Из практических мер: селективное проектное кредитование, но ключевое — восстановление планирования и прогнозирования народного хозяйства, иначе многие меры дают обратный эффект.

       Игорь Анатольевич Буданов: справится ли Запад с новым информационно-технологическим базисом?
       Ответ: неспособность Запада решить свои проблемы может стать фактором формирования новой, более сложной цивилизации. Экономические факторы остаются важнейшими, но в разные периоды то экономическое, то идеологическое выходит на первый план. Важен также рост крупнейших организаций, которые оказываются сильнее государств — это фактор информационной эпохи.
       Вопрос о будущем конфликте: за что будет идти борьба?
       Ответ: странно, но борьба будет за то, чтобы не было разрушительной большой войны, за мир без больших войн.

       Мстислав Платонович Афанасьев: откуда тезис, что Запад навязывает обогащение и жажду власти? В конституциях написано другое. Каковы механизмы навязывания?
       Ответ: в конституциях это не формулируется. Но стремление к обогащению и власти стало важнейшим фактором в капиталистическом мире. Механизм навязывания — сама капиталистическая институциональная система, конкуренция, гонка за влиянием. Чтобы этого не было, нужна другая институциональная система. Вероятен синтез рынка и плана, но в разных странах он реализуется по-разному; в Китае государство сильнее рынка, и хотелось бы, чтобы так было и в России.
       Вопрос ведущего: как духовно-идеологические факторы соотносятся с классическими факторами роста?
       Ответ: по стилю воздействия они в одном ряду, но требуют иной оптики. И ещё один фактор у Маркса недоосмыслен: роль организаций, крупнейших структур, ставших сильнее многих государств.
                ...
       Оппоненты и дискуссия
       Юрий Николаевич Гаврилец: я готовился обсуждать научные положения книги, но обсуждение ушло в политику и прогнозы. Поддерживать исторический материализм как метод — странно: для управления обществом он сомнителен. Мне ближе системный анализ: реальные системы в среде, подсистемы, параметры, переменные. Здесь нужны чёткие определения: «надличностные смыслы», «идеология», «государство». Наука требует определённости.
       Государство я понимаю как орган гомеостаза, обеспечивающий устойчивость и стабильность. Уважение к государству — важно, но «превозносить» его опасно: последствия могут быть неожиданными. Притча о «обезьяньей лапе» напоминает: нельзя желать того, последствий чего не понимаешь.
Идеологические факторы поддаются научному анализу: социология и социальная психология умеют измерять установки, прогнозировать их изменения, анализировать воздействие медиа. Идеологию можно не только измерять, но и формировать — и этим занимаются, часто стихийно. В этом должны участвовать не только фирмы, но и государство, органы, отвечающие за нравственность. Главный тезис: государство как гомеостатический механизм необходимо, но нужны механизмы ограничения произвола чиновников. И в целом только наука может помогать обществу выживать и давать прогнозы.
       Ответ Виктора Александровича: я тоже ценю науку и тех, кто ставит её превыше всего. Но вижу, что науки недостаточно, чтобы решить некоторые проблемы, которыми я занимаюсь. Есть вопросы, которые пока не поддаются строгому научному определению и, возможно, никогда полностью не поддадутся. И научные теории могут вести и к хорошему, и к плохому.

       Андрей Алексеевич Блохин: ценность книги и выступления — не в том, что даны готовые научные ответы, а в том, что поставлено много научных вопросов. Важен широкий захват: попытка связать то, что раньше лежало «по разным полкам» — смыслы, ценности, идеологию и экономику. Это наблюдение, которое провоцирует думать.
Но есть недоработки и вопросы: цикличность однополярности и многополярности; образ будущего; как устроено «следующее утро» после слома нынешней конструкции; различение целей, ценностей, идеологии; упрощение идеи, будто капитализм — только «обогащение» (пример Форда); вытеснение высших смыслов — из-за капитализма ли это или из-за чрезмерной централизации и деспотизации системы; трибутарность: возможно, современный империализм сам строится на институциональной ренте; главное противоречие мира может быть внутри самого Запада; духовно-идеологическая роль России важна, но без силового фактора её могли бы «не заметить».
Ответ Виктора Александровича: согласен, что ответов на массу вопросов нет. В качестве ответа выберу один: улучшение Запада и капитализма обсуждается — например, идея инклюзивного капитализма. Это привлекательно. Но я больше верю, что для нас и для Китая важнее сделать привлекательным государство: хорошее государство. Цель улучшения государства может стать основой нашего смыслового комплекса.
                ...
       Свободные выступления
       Александр Евгеньевич: доклад о крупной проблеме — борьбе добра и зла. На первое место выходит этика отношений и жизни в обществе; под этикой — экономика, инновации, наука. Нужно говорить о пороках капитализма; ещё в девятнадцатом веке об этом писали. Важно помнить историческую диалектику развития, роль социальной модели, влияние советского опыта на социально направленные модели. Спасибо докладчику за поднятие этих вопросов.
Выступление практикующего профессора: на смену спекулятивно-финансовому олигархическому капитализму неизбежно придёт новый уклад, потому что нынешний утратил источники развития. Новый уклад строится от мировоззренческого основания: есть базис и надстройка, но есть и фундамент — мировоззрение. Цивилизационный выбор России: быть «на подтанцовке» у англосаксов или вернуться к собственной сущности. Докладчик приглашает к отдельному семинару и утверждает, что имеет практический опыт построения эффективной системы.

       Заключительное выступление Сергея Яковлевича Чернавского
Я уважаю работы Виктора Александровича и рад, что доклад выходит за рамки узко научного знания. Размашистость подхода ценна, но важно не размахнуться слишком сильно. Нужны ограничения: опора на научные достижения и опора на практический опыт, воплощённый в культуре.
       Идея обновления марксизма не новая: существует широкий пласт работ неомарксистов, и прежде чем обновлять, нужно понять фундаментальные ограничения марксизма применительно к сегодняшнему опыту.
       Второе: тезис о капитализме как стремлении к обогащению требует аккуратности. В конкурентном рынке стремление к личной выгоде может приводить к максимизации общественного блага — это теоретический факт и практический опыт, при условии правил и институтов.
       Третье: идеология — это «наука об идеях», но идеи рождаются в человеке, а человек — сложное устройство: логика, эмоции, язык, словесные конструкции, которые могут соответствовать жизни, а могут и не соответствовать. Поэтому нельзя доверять любым конструкциям без проверки. Мы должны строить такие общества, где максимально реализуется человеческий потенциал. Если ограничить активность людей чиновниками и органами планирования, это вряд ли будет этической конструкцией развития.
Мне кажется, в докладе проявилось недоверие к «другим» и недооценка того, что люди руководствуются множеством мотивов, не только властью и богатством. Государство нужно, чтобы дать людям возможность развиваться и жить достойно и справедливо распределять ресурсы. Важно не допускать неэффективного государства — этот момент в докладе недоработан.
       Наконец, тезис об однополярности мира как «реальности» спорен: полюсов много, в том числе цивилизационных и культурных, и даже внутри США существует сильная внутренняя неполярность и противоречивость. Поэтому исходить из однополярного мира — риск искажения реальности при анализе общества будущего.
                ...
       Итоговое слово ведущего
       Мы видим отчётливое возрождение интереса к фундаментальным общетеоретическим вопросам. Экономический детерминизм многих утомил: становится ясно, что смыслы, определяющие социально-экономическое развитие, шире, глубже и сложнее, чем то, что фиксирует современная формализованная экономическая наука.

      
                …
Я проснулся перед монитором не очень понимая, что это было, и на всякий случай решил посоветоваться со своими читателями - а сон ли это