Глава 12. Забытые раны

Ярдай
Эртине поудобнее завернулся в плащ, низко надвинув на глаза капюшон. Он шагал мягко, по-кошачьи, аккуратно ступая рядом. Иногда можно было уловить лёгкое бряцание меча.
- А мы уже думали ты не придёшь.
Голос Ошима резанул слух неприятным, плохо скрытым ликованием. К костру он стоял дальше всех, скрытый в тени.
Я остановился, насуплено глядя на собравшихся. Никогда нельзя недооценивать противника, как бы не выглядело всё мирно.
Дремучего вида старик с седыми волосами и бородой до самых колен злобно щурил подслеповатые глаза, буравя меня взглядом. Кажется, с нашей последней встречи Шой постарел ещё на несколько десятков зим. Опираясь на крепкий посох, он был похож на жуткого убыра , которым старые волгулки пугали своих внуков, чтобы те не бродили по ночам одни. Взгляд был полон неприкрытой ненависти, её было столько, что прими он стихийное обличие, то разорвал бы мне сердце на сотни ледяных осколков. И я тоже ненавидел его. Ведь до сих пор не забыл образ Ветродуя, так сильно похожего на Шоя в самом расцвете сил. Всякий раз память отбрасывала меня туда, где он наслаждался слабостью моей беззащитной матери. Сколько бы ни прошло столетий, сколько бы боли я не перетерпел, эта была самой сильной. Такое не забыть.
- Ты пришёл меня спасти, Ярдай?
Княжна, светлая и словно сияющая светом тихих звёзд, звонко обратилась ко мне, выдернув из водоворота воспоминаний, в которых моя мать вновь и вновь заслоняла меня собой, заключая сделку со Смертью в обмен на мою жизнь. Юня не выглядела напуганной, сидя на поваленном дереве. Щёки пылили румянцем, а волосы цвета белого золота сияли пожаром.
- Где другие? – спросил я у неё.
Но Юня испуганно посмотрела на князей.
- Сначала девчонка, - Ошим шагнул вперёд, вглядываясь в фигуру рядом со мной.
Скрытый моей тенью Эртине чуть попятился назад. То ли играл свою роль, то ли старые воспоминания взяли верх над его самообладанием.
- Пусть она снимет капюшон, - с рычанием велел Ошим.
- Да, пусть покажется нам, - Юня порывисто вскочила на ноги.
- Вижу, ты себя здесь неплохо чувствуешь, - метнул я на неё взгляд, от которого она тут же замерла на месте. – Спасать тебя вновь не нужно.
- Нужно! – капризно топнула она ногой. – Я не хочу больше мёрзнуть и ждать, когда ты найдёшь меня и отдашь им то, что они просят.
Юня надула губы.
- Торговаться вздумал, Ярдай? – Ошим сделал едва уловимый глазу знак. – Пусть девка скинет капюшон, иначе…
Юня шумно охнула, когда позади неё из густой тени вырос вой и приставил к шее лезвие.
- Ярдай, - жалобно заскулила она. – Пожалуйста, сделай то, о чём они просят. Я не хочу умирать.
Не успела Юня договорить, как послышался сдавленный стон среди деревьев. На мгновенье все замерли.
- Ах ты…
И Ошим, в миг отпуская ненависть с цепи, кинулся к нам.
- Эртине!
Его рёв заглушил команду к бою, когда Эртине распахнул плащ.
- Иди сюда, ублюдок малолетний!
Сталь запела свою сладкую песню, для кого-то победную, для кого-то – прощальную.
Воины Ошима и Шоя кинулись на нас, подобно голодной саранче. Им с боку ударили затаившиеся до нужного момента Щербатка и Плишка. Засвистели тихие стрелы Ырке.
Ошим ударил первым, вкладывая всю свою нечеловеческую злобу, от которой брызнули искры. Отражая удар, Эртине всё же не устоял. Я лишь краем глаза увидел, как он перекатился через голову, срывая с шеи шнурок плаща.
Со старой раны в это мгновенье будто сорвали тонкую корку, и она вновь закровоточила.
Так было в ту ночь. Таким же ударом Ошим убил князя Зимобора, отца Эртине, в ночь Смены времён в последний день Безвременья. В ту ночь, по словам Качима, Ошим готовился признать своё поражение и отречься от Самхельма. Пока князь Рус сражался с заокраинным чародеем в крепости Смены времён, здесь, в проклятом лесу, воины нёрных земель бились за право быть первыми в Колесе, отказываясь признавать меня. Качим заверял, что всё пройдёт мирно, что он будет тем, кто первым сложит оружие. Но всё это оказалось коварным заговором. Ошиму не нужны были друзья, переговоры и мир. Качиму не нужен был я, он хотел предложить свою помощь моему врагу в возведении на престол Самхельма, а я стал для него всего лишь поводом собрать всех князей, которые и так торопились убить меня, узнав, что мой отец мёртв. В ту ночь Смерть собирала щедрую жатву, а люди, потеряв человеческий лик, приносили друг друга в жертву. В водовороте боли, страха, звона мечей, стонах раненых, криках и крови, я получил от Смерти подарок – её метку в виде пряди седых волос на макушке, словно она меня поцеловала вместо матери. В ту ночь я понял, что больше не имею права бояться пути, выпавшему на мою долю.
Отражая удар за ударом, я продвигался к Эртине, не давая при этом загнать себя в кольцо. Князь хоть и был ловким и временами коварным, но всё же опыта, чтобы уйти живым от Ошима ему не доставало. Тем более сейчас, когда тот был в пограничном состоянии между двумя своими сущностями – не стихия, но уже и не человек. Ошим был единственным, кто не боялся этой силы, после которой любой другой восстанавливался бы долгие седмицы. Будто болезнь Подзимка распахнула в нём его силу.
На мгновение я утратил контроль над боем, когда Эртине в очередной раз не сумел до конца вывернуть рукоять меча, чтобы отвести удар. Острие прошлось по груди, и на ней тут же вспыхнули алые маки. А моя заминка едва не стоила мне собственной жизни. Уже оборачиваясь с нацеленным в шею противника ножом, я увидел его закатившиеся глаза.
- Меня задержали, - тяжело дыша, выпалил Рюен, после того, как вой рухнул между нами.
Кивнув ему вместо благодарности, я поторопился на выручку Эртине. Рюен принял бой вместо меня, пока Плишка со Щербаткой прорывались к нему.
Подставив клинок под удар, я тут же встретился с безумным взглядом Ошима. В глубине его зрачков горело красное пламя, отражая всю ненависть к миру, сделавшего его таким.
- Ты! – протяжно выдохнул он, скаля зубы.
Лезвие меча покрылось слоем инея, способным разрушить сталь.
Замахнувшись, он готов был перерубить меня пополам под оглушительный вопль Юни, наблюдавший за всем в стороне. Княжна явно не ожидала, что дойдёт до всего этого.
Сила Ошима поистине была нечеловеческой. Меня вдавливало в землю. Скрежет металла от попытки отвести удар в сторону, вызывал ноющую боль во всём теле. Насколько могло хватить Ошима, чтобы не развоплотиться и не стать жертвой собственной самоуверенности?
Перехватив клинок за лезвие, я ударил своего противника ногой. Но Ошим был подобен камню. Ладонь уже жгла горячая кровь, затекая в рукав. Ситуация казалась почти проигрышной.
Слуха ласково коснулся тихий свист. Стрела Ырке вонзилась прямо в предплечье противника, и Ошим будто отрезвел, давая мне возможность сбросить его удар, отхватив глубокую зазубрину на лезвие.
- Щенки, - прохрипел он, хватаясь за оперение стрелы.
- Ты совсем из ума выжил? – Эртине перехватил новый удар, тяжело и с хрипом дыша.
- На моём пути встать вздумали? – рычал Ошим, поднимая руку вновь и вновь.
Его безумие окончательно подтвердило догадку – ради возвращения Самхельма он вступил в сговор с Шоем и делал всё, чтобы привлечь на свою сторону черношкурых сэлым пун. Если в это я охотно верил, то вот в причастность Юни – с трудом. Какая-то часть меня отрицала это.
- Где девка твоя? – гаркнул Ошим.
- Где княжны? – подхватил я.
- Если по добру не отдашь её – силой возьму, - ревел Ошим мне в лицо. – Долго ты не протянешь, Ярдай. В одиночку тебе не одолеть меня. У тебя только враги. И умереть легко я тебе не дам.
Выхватив из-за голенища нагайку, я ударил его, отражая вновь возобладавшую стихийную силу. Земля под ногами застонала от ужаса. А Ошим, припав на одно колено, с отведенным в сторону мечом лишь тряхнул головой, осознавая, что воплотиться в смертельный вихрь из тысяч острых льдинок не получилось.
Эртине прытко отскочил в сторону, когда я замахнулся во второй раз. Но не для того, чтобы бросить меня. Приложив к земле ладони, он взывал в жизни в ней, хотя знал – всё вокруг мертво.
Ошим увернулся от свистнувшей нагайки, прокатился по растоптанному кострищу, вскочил, чтобы с разбегу прыгнуть на Эртине. Но не успел сделать и шага, как в глаза ему ударил яркий свет.
Проклятый лес пробудился, зашумел давно замолчавшими голосами мёртвых. А земля, там, где стоял на коленях Эртине, разошлась сверкающими ручьями, будто князь обнажил тело древнего чудовища, по чьим жилам текла золотая кровь.
Ошим отпрянул, замер с перекошенным от ужаса лицом.
Юня кинулась ко мне, рыдая в голос, ухватила за руку, прячась за спиной.
Дикий крик нарастал, рвался в вышину ночного неба, свет плёл свою паутину, не давая никому пошевелиться.
- Что это такое? – завизжала княжна, когда под её ногами вспыхнуло золотое пламя. - Эртине, прекрати! Что ты творишь?
Но её голос растворился в криках, рвавшихся из-под земли, ударах шаманского бубна, тяжёлом дыхании уцелевших воинов.
- Тише, тише.
Шёпот Ырке был подобен шороху листвы.
Появившийся на поляне шаман присел рядом с Эртине, что-то приговаривая на неведомом языке. Голос то становился низким, то верещал заполошной птицей, то хрипел старческим фальцетом, то лепетал младенцем.
А потом всё резко стихло. Сияние потухло под рукой Эртине, войдя в ладонь до последней искры. Князь покачнулся и мягко завалился набок, глядя перед собой невидящим взглядом.
Опомнившийся Ошим бросился к коню, а вслед за ним и Шой. Ноги его дрожали, а дыхание вырывалось со свистом, будто старик сейчас рухнет замертво.
- Ты пожалеешь, что не отдал мне девку, - бросил Ошим через плечо, с трудом забираясь в седло. – Нужно было прикончить вас двоих ещё тогда. Я доберусь до ключа, и тогда вашу мучения будут вечными. Вы будете умолять меня о смерти, но я не доставлю вам этой радости. Я приду, когда ты меньше всего будешь меня ждать, Ярдай.
И дав шпоры, кинулся догонять Шоя с несколькими своими уцелевшими байстрюками. Его фигура бессильно распласталась на конской шее, едва темнота проклятого леса поглотила их. Продолжи Ошим бой – окончательно потерял бы силы. Но он не собирался проигрывать, лишь отсрочил настоящую битву.
Высвободив ладонь из цепкий пальцев Юни, я присел рядом с Эртине и обеспокоенно спросил:
- Ты как?
Но тот лишь попытался покачать головой.
- Встать сможешь? – мне было тревожно за него.
Эртине ухватился за протянутую руку и со стоном поднялся на ноги.
- Я был героем, Ярдай? – слабо спросил он, приложив ладонь к груди.
- Несомненно, - заверил его я.
- Хорошо, - кивнул он, оглядываясь в поисках своего меча. – А то я уж подумал, что вся слава тебе досталась. Хотя, умаливать твоего достоинства не буду. Правда мы так и не узнали, где остальные твои гости.
Услышав это, Юня заревела ещё громче.
- Их тут и не было! – сквозь слёзы выдавила она. – Они вас обманули!
- Тогда ты что здесь делаешь? – не сдержавшись, я дёрнул её за плечо.
- Хотела, чтобы ты меня спас! – провыла она. – Я с Шоем по дороге встретилась. Думала, он к тебе на пир едет. А он предложил с ним тебя из Просини выманить. Я и согласилась, услышав, что ты приветил в своих хоромах какую-то девицу.
Если бы она была воином, я бы не сдержался. Плюнув от злости, зашагал прочь, рявкнув, чтобы не отставала. Вот ведь дура! И чем только думала?
Хотя, думать наперёд было слабым местом Юни. Княжна жила чувствами. Все решения она принимала далеко не головой, хотя назвать её неразумной тоже было нельзя. Всё, что касалось государственных дел, она с достоинством выполняла. А вот когда речь заходила по мою честь… Ырке назвал это прилипчивой любовью, случившейся с ней, когда в юности я спас её от развоплощения.
Юня, сколько я её помнил, всегда была капризной и вздорной княжной. От природы наделённая стихийной силой в меньшей степени, чем сестра Иля, она страдала от зависти, подозрений, тревожности и мыслей, что родители любят её меньше. Пока были живы князь Червень и княжна Липьена, Юня только и делала, что доказывала, что лучше сестры и выпрашивала внимание и любовь. Хотя она и так была любима. Илю она ненавидела, могла сотворить такое, что княжеский двор стоном стонал от выходок княжны. Повзрослев, она начала требовать внимания от других, требовала, чтобы возносили её красоту. И горе было на пиру той девице, чья красота была выше Юниной. В день княжения Айлуны много лет назад Юня услышала, как Чадым восхитился красотой одной гостьи, дочери воеводы Эртине. Никто из собравшихся не сразу и понял, отчего воздух вдруг страшно раскалился, а потом дозорные со всех стен закричали, что крепость в кольце огня. Лишь когда нашли Юню, все поняли случившееся. Только княжна от злости достигла наивысшей точки своего воплощения. Юное, не окрепшее тело, слабо контролирующее стихию пылало, сжирало девушку изнутри, огонь, не чувствуя больше над собой власти, буйствовал повсюду, уничтожал всё живое. Юня кричала на одном долгом дыхании, не в силах остановить собственную мощь. К ней никто не мог подойти, никто не мог помочь. Княжна погибала. Я слышал плач Липьены, мольбы о помощи Червеня, голоса других гостей, застывших в ужасе. Никто не сказал мне тогда, что и я мог погибнуть. Только не про меня было просто стоятьи смотреть. Сорвавшись в своё пограничное стихийное обличие, в котором мог подойти к Юне, я прижался к её губам и заставил вдохнуть ледяной воздух. Так и стояли мы, два глупых юнца, в замысловатом поцелуе, пока холод не остудил смертельный жар. С тех пор Юня потеряла часть своей силы и прилипла ко мне, перепутав любовь с благодарностью.
- Не злись на меня, Ярдай, - хлюпала она носом, временами переходя на бег, когда мы покидали проклятый лес. – Я не знала, что они на такое способны. Думала, ты будешь рад меня увидеть.
- Был бы более рад без всего этого, - проворчал я, прокручивая в голове последние события.
Она лишь тяжело всхлипнула, всё ещё надеясь меня догнать.
- Рюен, княжна поедет с тобой, - почти приказал я, когда мы вышли к тропе, на которой нас дожидались лошади и олень Ырке.
Шаман и Эртине последними вышли из проклятого леса, о чём-то тихо беседуя. Судя по виду обоих, разговор был важным и касался того самого золотого света.
- Ырке, ты с духами-то поговорил? – словно подсмотрев мои мысли, спросил Щербатка.
- Ырке всё сделал, за чем шёл, - довольно улыбнулся шаман. – Ырке многое узнал. Но то тебя не касается.
- Да знаю я, - весело отозвался Щербатка. – Я потом у князя выпытаю.
- Ырке и ему не скажет, - погрозил пальцем волгул. – Духи ещё не велели вам всего знать.
И загадочно улыбнулся, забираясь на своего куцехвостого Трушка.

Мира
Ночь казалась мне бесконечной. Непроглядная тьма и временами раздававшийся волчий вой заставляли испытывать страх. Он волнами поднимался откуда-то из глубин моего естества, холодил душу и вновь отступал. Уговоры Нельги и Весеи пойти лечь спать были тщетными. Я лишь время от времени, когда холод был сильнее моей воли, спускалась с дозорной вышки, чтобы погреться. Едва к пальцам возвращалась чувствительность, а щёки наливались огнём, возвращалась обратно. Внизу всё равно было нестерпимо. По большей части из-за ругани собравшихся в гриднице князей. Они перемывали мне кости по очередному кругу, с неприязнью глядя в мою сторону, стоило появиться на пороге. Их враждебность была осязаема, воздух пропитался ею до краёв. И от незавидной участи меня спасали лишь слово Ярдая и его воины. А ещё написанное впопыхах письмо Рюена, которое он успел вложить в мою руку, когда, не прощаясь, уехал вместе с князем.
«Почтенная моя госпожа, отрада сердца моего и души моей.
Как тает воск свечи или упавшая на ладонь снежинка, так тает время, что я могу видеть тебя. Спешу заверить тебя, почтенная госпожа, что дружбу мою к тебе не страшит ни время, ни события, ни расстояния. Остаюсь верен тебе, чтобы ни случилось. Заверяю тебя, госпожа, что вопреки разным убеждениям отца моего, командующих княжеским войском и иных лиц, не уверенных в будущих решениях, я до конца остаюсь верен своему слову и своим убеждениям – моей дружбе с князем Ярдаем не помешает ничьё мнение, ничьё решение или злое слово. Ведь я того желаю, ибо чту нашу дружбу, как дарованный небом неоценимый никем больше подарок, ведь полностью согласен с тем, что в единстве - сила наших народов, а наше будущее зависит только от того, как крепок будет наш союз. И я радуюсь тому, что среди всего этого моря разных лиц и судеб я встретил именно тебя, моя госпожа. Дружба с тобой для меня, как глоток пьянящего напитка, как прогулка по цветущему яблоневому саду, наполненному дивным ароматом и музыкой, заставляющей моё сердце радоваться. И, не смея надеяться на то, что желание моё исполнится, прошу тебя о встречах и беседах, едва все распри утихнут и угроза минует.
Буду ждать тебя у лебединого озера в любой утренний или послеполуденный час, коли не будет случая позвать лично, до самого конца пребывания в Просини.
Пусть солнечный луч или свет звёзд коснётся твоих рук вместо меня, пусть Небо защитит тебя, пока меня не будет рядом с тобой, госпожа, и не одна пугающая тень не омрачит твоего сердца.
Покорный твой друг,
Рюен».
Я была благодарна княжичу за каждое слово.
После того, как минула полночь, утих ветер, а свет звёзд, искрящихся в глубоких просветах лениво плывущих облаков, стал ярче, от кромки леса отделилась едва приметная тень. Вспыхнули огни на крепостном валу, брякнуло оружие караульных.
- С другой стороны едут, - обеспокоенно сказал Бус, поднимаясь по лестнице, чтобы поглядеть. – Да и Ярдай никакого сигналу не дал. Не они это.
Тревога сдавила липкими пальцами горло.
- Нападут на нас? – я повернулась к воеводе. – Так чего тогда не разделились?
- Обождём маленько, - Бус усердно щурил глаза, вглядываясь в приближающуюся кавалькаду. – Внизу все наготове. Успеем поднять тревогу.
Спустя какое-то время до слуха долетели голоса, подгонявшие тяжеловозов, кудахтанье сонных кур, гомон недовольных гусей, тявканье лисиц.
- Княжны, - точно с облегчением выдохнул Бус и заторопился вниз встречать.
Но мне стало совсем не по себе. Дурное предчувствие сводило с ума, заставляя метаться по крошечной караульной площадке.
Внизу захлопали двери, зазвенели голоса отроков, заскрипели отпираемые ворота.
Забравшаяся ко мне, Весея принесла крынку тёплого молока и краюху белого хлеба.
- Совсем ты себя не бережёшь, госпожа, - заныла она, желая вынудить спуститься вниз. – Вместо караульного всю ночь тут. А коль заболеешь? Что я князю скажу? Ох и попадёт мне от него!
Но я лишь встрепенулась.
- Погляди, Весея, вроде бы кто-то из леса едет, - указала я пальцем в сторону тропинку, по которой уехал Ярдай
Девушка долго всматривалась, а потом радостно обняла меня.
- Едут, госпожа! Едут!
У меня отлегло от сердца. А когда радостный Эртине помахал мне рукой, открывая запятнанную кровью грудь, я и вовсе успокоилась – живы.
- Утром сотника позови ко мне, - донёсся до моего слуха недовольный голос Ярдая, обратившегося к Бусу. – Чтоб его вакуль  по весне утопил!
- Плохи дела на границе? – вполголоса спросил воевода.
- Зырке плохо смотрит за лесом, - проворчал Ярдай. – А просить людей – боится, что разгневаюсь. Зря он так. Там одной сотни мало.
Нахмурившись от всего услышанного, я замедлилась, решив, что лучше не беспокоить князя ещё больше. Но у Буса было своё мнение. Заметив меня, он едва слышно сказал:
- Ждала вас. Не загнать было. Даже холода не побоялась.
Ярдай повернул голову в мою сторону и долго смотрел, как я преодолеваю последние ступени гульбища.
- Рада, что вы вернулись, - выдавила я из себя.
- Спасибо, что дождалась, - тихо отозвался Ярдай. – А ты, Бус, готовься выслушать Эртине. Завтра нас ждёт славная песня.
Бус с изумлением уставился на князя.
- Он по дороге половину сочинил, - пояснил Ярдай. – Вторую придумает к утру. Крепись и мужайся.
И с этими словами он отправился приветствовать прибывших княжон и Чадыма с Громобоем, их многочисленные семейства и выполнять роль радушного хозяина.
- Жалко, что я не успею оглохнуть к завтрашнему дню, - проворчал Бус. – Песнь, судя по всему, будет вечной.
И я улыбнулась.
*
К вечеру княжеские хоромы превратились в самый настоящий улей – всё кружилось и вертелось в предвкушении пира, на котором должны были присутствовать почтенные гости. Ночные события придавали всему немного мрачную атмосферу, но только лишь до того момента, пока не грянула весёлая музыка.
Весея и Нельга успели пересказать мне только часть из того, что услышали, пока хлопотали днём в княжеской гриднице, помогая навести порядок, оставленный после спора князей.
- Теперь не одну песню сложат, - весело щебетала Весея. - Думаю, князь будет рад услышать какую-нибудь на пиру. И твоё имя будет звучать.
- Прекратите мне об этом говорить! – с негодованием накинулась я на них. – Вы думаете, что я этим горжусь? Или мне приятно об этом слушать? Не хочу ничего знать! Лучше рассказали бы как там Ярилко и Басман?
- С Басманом теперь всё будет хорошо, - Весея покосилась на Нельгу, которая потупила взгляд, кусая губы. – Пришёл в себя, даже всех узнал. Знахарь сказал, что ещё несколько дней и ему разрешат встать. А Ярилко уже рвётся в бой. Утром его видела, сбежал в караульную.
Я улыбнулась.
На пир идти совсем не хотелось. Все события точно лишили меня последней энергии, и теперь хотелось лежать в постели вечность. Но новый наряд – глубокого синего цвета кафтан, расшитый причудливыми серебряными узорами, разглядывать которые можно было сколько угодно, с отороченными мехом рукавами и высоким воротником – уже ждал меня.
- Ты будешь красивее всех княжон, - с благоговейным восторгом выдохнула Нельга, когда я завязала надёжным узлом полюбившийся пояс Миланки Синесветовны.
Я лишь вздохнула, ничего ей не ответив. Сегодня мне предстояло увидеть всех гостей за одним столом с Ярдаем. Почему-то у меня было дурное предчувствие, что эта встреча принесёт мне столько горечи, сколько нельзя проглотить за один раз.
В зале было яблоку негде упасть. Собралось множество народу – месяцы и их семьи, знатные воины, купцы и почётные гости, музыканты, мамки-няньки и рынды, дружинные князя…
Когда я вошла в сопровождении Нельги и Весеи, все взоры собравшихся тут же обратились ко мне, а разговоры приумолкли. Поклонившись гостям, я хотела было занять место где и до этого, но тут ко мне подошёл Бус и с поклоном, на который я едва успела ответить, жестом указал на княжеский престол.
- Госпожа, - сказал он мне. – Гости тебя заждались.
Что происходит? Я дверью ошиблась? Это что всё значит? Нет, нет, нет, только не в центр всеобщего внимания! Вчера не разорвали, так сегодня получат возможность!
Но Бус повёл меня туда, где рядом с князем, одетым с тёмно-синие одежды в тон моим, пустовало единственное место. Ну почему я не могу провалиться сквозь землю тогда, когда очень этого хочу!
Встретившись с насмешливым взглядом Ярдая, я нахмурилась и едва удержалась о того, чтобы не покрутить пальцем у виска. Хорошо, что рядом со свободным местом по левую сторону сидел Рюен. Лучшего спасения и быть не могло.
Я села за стол, стараясь ни на кого не смотреть.
- Хорошую ты себе компанию подобрал, - пробормотала я, покосившись на князя. – За что ж ты так меня ненавидишь-то?
- Не лишай себя веселья, - просто ответил он мне. – Это лучше, чем тревожиться обо всем на свете.
- Очень весело, - фыркнула я, расправив складки длиннополого кафтана у себя на коленях.
Но Ярдай лишь самодовольно усмехнулся, обводя присутствующих пристальным взглядом серых глаз, чей ртутный блеск её сильнее оттенял глубокий синий цвет его наряда. Он это нарочно сделал, я была в этом абсолютно уверена. Что только хотел сказать этим? Доволен теперь небось, что мне приходится терпеть шушуканье и тычки пальцев в мою сторону.
- Как ты себя чувствуешь, госпожа? – обратился ко мне Рюен. – Знахарь не отходил от тебя весь день. Я послал ему лучшие травяные сборы, чтобы он мог хорошо о тебе позаботиться.
- Я чувствую себя намного лучше, - кивнула я ему. – Благодарю за заботу, княжич. Надеюсь, и ты в добром здравии?
- Хвала небесам, - улыбнулся он. – Я рад, что всё обошлось.
Пир тёк весело и шумно. Вино и мёд лились рекой, звуки музыки не смолкали, как и голоса собравшихся. Я, наконец, смогла совладать с собственным смятением, и, почувствовав себя увереннее, стала рассматривать гостей. Глубоко в душе мне очень хотелось посмотреть на княжон и Чадыма, которых, в отличие от Весеи и Нельги, я ещё не видела. Так ли они были красивы, как о них говорили мои девицы.
Юная Айлуна и вправду выглядела младше всех княжон, даже младше Эртине и меня самой. Она походила на девочку-подростка с длинными вьющимися до пояса светлыми волосами, собранными только веночком из сирени и ландышей. Она нежно улыбалась, глядя на всех из-под длинных белёсых ресниц, своими светло-лиловыми глазами, время от времени поворачиваясь к своему супругу, такому же юному и светлому Косму, как и она сама. Меланхоличный князь смотрел на присутствующих отстранённым и рассеянным взглядом, словно забрёл сюда случайно.
Чадым был смуглым и статным, ясноглазым, примерно одного возраста с Ярдаем, но в отличие от князя у него была короткая рыжеватая борода и тонкие завитые усы, придававшие ему вид заморского принца. Вот уж кто удивил так удивил! Зачёсанные назад волосы цвета ржавчины были уложены волосок к волоску и ослепительно блестели, когда он поворачивал голову. А в золотисто-карих глазах плескался чистый мёд. Понятно, почему Весея так на него смотрела – тот ещё красавчик с непредсказуемым характером!
Княжны Юня и Иля были страшно между собой похожи, и я поначалу не сразу поняла кто из них кто. В изумрудных нарядах, русоволосые, в венчиках из полевых цветов застывших в янтарной смоле, они были воплощением женской красоты. Только если рядом с Илей сидел её супруг Громобой, черноволосый и грозный, как туча, то Юня, была одна. Её красота, в отличие от сестры, была нежнее и милее, непорочнее и слаще. Она купалась во всеобщем внимании, наслаждалась прикованными к ней взглядами мужской половины, принимала свою женственность как высшее благо, дарованное ей природой. Вот только смотрела она лишь на Ярдая, ловила каждый его жест, каждое его слово, а во взгляде читалась девичья мечтательность.
И князь знал это, видел, и… Не посмотрел на неё даже тогда, когда Юня подошла к нему, чтобы поздравить со вступлением в Колесо года и выразила ему своё почтение и покорность, смиренно склонив голову и сняв с головы свою княжескую корону в знак уважения перед единственным князем в его Коловороте. Вот ведь бессердечный!
Когда все поздравления закончились, музыканты грянули плясовую. Только теперь я заметила, что среди гостей нет Эртине. В череде волнений и новых впечатлений я и думать о нём забыла. А теперь мне стало совсем не по себе. Что могло случиться, чтобы светлоликий князь пропустил такой пир? Не уж то рана оказалась серьёзной, и он не смог подняться с постели? Без него было непривычно тихо и спокойно. Оглядевшись по сторонам, я заметила, что среди близких князю людей не было ни Фёдора, ни Плишки, ни Молчана, ни Щербатки, никого, кроме Буса, сидевшего рядом по правую сторону от Ярдая.
Мне очень хотелось спросить у князя, всё ли хорошо, но он был занят беседой с подошедшим к его престолу Чадымом. Рыжеволосый князь без стеснения смотрел на меня, точно оценивая, точно сравнивая, точно прикидывая в уме, чем моя непримечательная внешность заслужила всеобщее внимания. Мне ничего не оставалось, как задрать подбородок повыше и отвернуть голову к Рюену.
- Князь, идём танцевать!
Густой, как мёд, и одновременно ласковый, точно шёлк, голос Юни заставил меня вздрогнуть. Прелестная княжна протянула руку князю, стоя у него за спиной. О, боги! Глаза Ярдая забегали, будто его загнали в ловушку, играя в горелки. Мне стало страшно смешно, и не сдержавшись, я фыркнула, поспешно прикрывая рот ладонью. Юная княжна смерила меня таким холодным взглядом, что куда там январским морозам! Я сделала вид, что не заметила этого, а про себя фыркнула ещё раз, но только уже не от смеха. Ярдай тем временем неохотно встал со своего места, и, не взяв Юню за руку, направился в толпу плясунов, точно там ему хотелось утопиться.
- Госпожа, могу я пригласить тебя прогуляться по гульбищу?
Рюен точно прочёл мои мысли. Мне хотелось сбежать с этого нелепого представления как можно быстрее и не видеть, как Ярдай выкидывает коленца вместе с Юней.
Когда мы спокойно пересекали зал, чтобы выйти в сени, к княжичу из толпы выплыла юная девица, такая солнечная и яркая, что нетрудно было догадаться – Светозара, старшая дочь Или и Громобоя, перенявшая от родителей всю прелесть.
- Рюен! – засмеялась она так звонко, что в ушах зазвенели колокольчики. – Ты почему не идёшь плясать? Все силы и задор растратил?
- Кто тебе сказал такую глупость? – нарочито серьёзно округлил глаза княжич.
- Тогда тебе налили слишком мало летнего вина, что привёз Чадым, - ещё звонче рассмеялась Светозара.
- Зато тебе перепало за двоих, - улыбнулся Рюен.
- О! – весело протянула княжна. – Ты внимателен, как всегда! Только маменьке не говори! Она меня ещё не видела!
- Тогда будь осторожна, - пригрозил пальцем княжич. – Она идёт прямо сюда.
Светозара резко обернулась, присев для прыжка, как кошка. И не обнаружив никого позади, от кого можно было бы спасаться бегством, засмеялась так заливисто и громко, что я невольно рассмеялась в ответ.
- А ты, видимо, та самая княжна Мирослава? – спросила она вдруг меня.
- Не княжна, но Мирослава, - вежливо ответила я, слегка кивнув ей в знак приветствия.
- Ой, да прямо-таки не княжна? – удивилась Светозара, кивая мне в ответ. – Разве князь Ярдай не о ней говорил утром? – повернула она голову к Рюену. – Чего ж он тогда молчит?
Я тоже повернулась к Рюену.
- Молчит о чём? – спросила я у него.
- Что у тебя здесь женихов много, - через силу выдавил из себя княжич, старательно избегая моего взгляда.
Я рассмеялась.
- Ты такая красивая, - протянула с благоговением Светозара. – Конечно у тебя много женихов. А меня маменька хочет за Хмуреня сватать! Рюен, ну скажи ты ей, что он мне не нравится!
- Светозара, ты сама ей об этом можешь сказать, - Рюен перемялся с ноги на ногу.
- Скажу ей, чтобы за тебя сватала!
И она со звонким смехом убежала в толпу плясунов.
Рюен недовольно покосился в сторону княжны Или, одёрнул рукав и коротко бросил мне:
- Идём, госпожа, здесь нечем дышать.
Я криво усмехнулась, позволив ему открыть для меня дверь.
- Раньше никто из князей и княжон не думал о том, чтобы заключать друг с другом союзы путем брачных уз, а теперь что-то стало слишком много желающих, - услышала я его недовольное ворчание, когда мы вышли на гульбище. – Маменьки и папеньки просто с ума сошли все разом.
Я не выдержала и рассмеялась. Недовольного Рюена я не ожидала увидеть, его выдержка явно дала сбой.
- Госпожа, только не говори мне ничего, - вздохнул он. – Я погорячился. Светозара просто перебрала с вином, такого наговорила… Чувствую себя неловко рядом с тобой.
- Тогда сам ничего не говори, - посоветовала я ему, довольно улыбаясь и медленно шагая рядом, вдыхая морозный воздух, бодрящий и приятный.
Рюен кивнул головой, и мы молчали какое-то время, гуляя по гульбищу туда-обратно.
Звёзды приветливо сверкали на умытом после ночной бури небу, а Просинь мерцала огнями уютных домов, где засыпали в надежде, что наступит новый светлый день, жители.
- Мне нравится эта крепость, - заговорил первым после молчания Рюен. – Впервые я приехал на княжение Ярдая десять лет назад. Отец говорил мне о том, что сильнее этой крепости в нашем мире нет. И не только в её стенах дело. Здесь живёт особый дух, постичь который я не могу до сих пор. Я каждый раз пытаюсь проникнуть в секреты её боеспособности, но мне так и не удалось этого познать.
Внутри меня подняла свою сонную голову подозрительность, и я ещё внимательнее стала слушать то, что говорил Рюен.
- В будущем я бы хотел закончить строительство собственной крепости, подобной Просини. Чтобы мне было в ней также спокойно, как здесь. В последние годы мне тесно в хоромах отца, только я оттягиваю момент, чтобы приступить к стенам. Лишь изба, в которой я провожу большую часть времени. Да и та не обжита до конца. Но сейчас я чувствую, что пора, что я готов завершить задуманное. Мне будто приоткрылась некая грань той силы, что дремлет в Просини. Теперь я точно знаю, что мой дом станет самой непоколебимой крепостью, в которой поселится радость. Ты окажешь мне честь вместе со мной изобразить внешний облик крепости?
- Наши с тобой видения могут совершенно не совпасть, - растерялась я. – Ты думаешь о боевой крепости, а я – о тишине.
- О том же и мне и мечтается, - задумчиво протянул Рюен. – В этом тоже сила Просини.
- Твоя сила в самом тебе, - пожала я плечами.
- Мне не помешает твой совет, госпожа, - Рюен с улыбкой повернул ко мне голову.
- Тогда я буду рада тебе подсказать, - кивнула я. – Ты вправе принять мой совет или отказаться. Выбирай свои интересы.
И Рюен просиял, точно я сделала ему долгожданный подарок, о котором он мечтал.
Дверь гридницы с силой распахнулась, да так, что отлетев от стены, чуть не ударила того, кто из неё выходил.
На гульбище вылетел разгневанный Ярдай. Он остановился на краю лестницы, тяжело дыша и сжимая кулаки.
Мы  с Рюеном замерли, скрытые в тени выступающего угла.
Дверь вновь робко распахнулась, и следом вышла Юня.
- Прости, Ярдай, - тихо произнесла она. – Я вновь обидела тебя…
- Тебе никто не давал права осуждать человека, опираясь лишь на свои чувства и догадки, - сквозь зубы прорычал Ярдай, не дав ей договорить. – С чего вдруг такая забота, Юня?
- Она мне не нравится, - резко ответила княжна. – Ты выбираешь не ту!
- С чего ты взяла, что я кого-то выбираю? – он круто развернулся, так что скрипнули половицы.
- Я видела, как ты смотришь на неё! – Юня сдавленно всхлипнула.
- Здесь я князь, и я решаю на кого и как мне смотреть, - огрызнулся Ярдай. – На то мне и глаза, чтобы смотреть! Я не стану обсуждать с тобой эту тему в сотый раз. Я всегда поддерживал тебя. Даже простил твою глупость, совершённую этой ночью. Хотя должен был отправить тебя домой. Твои чувства влекут только беды. Ты погубишь и себя и свой народ. Очнись и повзрослей. 
- Ты всё ждёшь свою обещанную? – Юня дёрнула князя за рукав. – Сколько лет уже прошло? Десять? Двадцать? И где она? Всё это враньё! Забудь и живи реальностью. Никто в здравом уме не станет верить тем сказкам, что говорили на пирах бродяги из Времён. Тебе следует выбрать меня, иначе я…
- Выберешь Снеженя? - усмехнулся Ярдац.
- А если и так? – Юня зло прошипела ему прямо в лицо. – Он хотя бы княжич. А она – безродная нищенка, которую ты подобрал, а теперь нянчишься с нею, точно она княжна.
Мне стало нехорошо. Кровь с грохотом прилила к лицу, и я с трудом выдохнула.
- Ты не знаешь, кто она и что сделала для меня. И я рад ей больше, чем тебе.
Последние слова вползли в мои уши со скоростью улитки, но я не поняла их смысла. Лишь почувствовала, как Рюен развернул меня в другую сторону и заставил идти.
Слова Юни звучали в голове, проигрываясь на повторе раз за разом, не желая притупляться, а становясь ещё острее. Было обидно. Очень. И не потому, что княжна вылила на мою голову ведро помоев, а потому, что она была права. «Безродная нищенка, которую ты подобрал».
И как Эртине рассмотрел во мне кого-то, кто достоин его? Как Светозара могла назвать меня красивой госпожой? Как Фёдор мог называть меня прикольной? Как Рюен мог просить меня планировать вместе его дом? Как Ярдац мог видеть во мне воина, если я всего лишь подобранная где-то на дороге нищенка, о чьём происхождении знали единицы? Тот титул, который они мне приписывали, был всего лишь пустым звуком. Смена времён – забытое Небом княжество, без правителя, без народа, лишь с сидящим внутри чудовищем.
Мне было так горько! Эта правда была слишком ужасной, что мне хотелось расплакаться. По душе точно ржавым гвоздём провели, открыв ту рану, которую я годами лечила – сирота с дурацким именем, бездарность и вечный магнит неприятностей.
- Эй, Мира? – Рюен потрепал меня по плечу. – Ты и вправду думаешь об услышанном?
- А ты как думаешь? – отвернулась я.
- Ты просто не знаешь, какой ужасной бывает княжна, когда не добивается того, чего хочет, - он постарался приободрить меня. – Никто её слова в нашем княжестве не воспринимает всерьёз. Она и сказала это, потому что боится, что Ярдай оставит её без покровительства – у неё самое слабое княжество. Шой в прошлом году разорил все её земли.
- Она права, - вздохнула я. – Всё ведь так и есть.
- Вся правда в том, что в тебе есть всё, что делает тебя бесценной, - Рюен оперся на перила рядом со мной. – Никакие титулы и богатства не способны дать Юне то, что есть в тебе.
Я повернулась к нему. Слабая попытка утешить меня, но такая нужная.
- Твоя душа и сердце, - Рюен ткнул меня пальцем в плечо. – Они делают тебя потрясающим человеком. Только ради одного твоего доброго слова я готов вновь и вновь вручать тебе своё сердце. Рядом с тобой даже Эртине чувствует себя недостойным. Ты, как и Ярдай, сама по себе вершина. Я узнал это за столь короткий срок, но уже готов тянуться к тебе и ценить твою дружбу, как высшее благо. Не веришь? Мне перечислить всё, что я узнал о тебе и увидел?
Я рассмеялась. Слёзы, правда, душили, но голос Юни звучал уже не так громко.
- Ты прекрасный друг, - выдавила я из себя.
И заплакала, отворачиваясь от него. Но даже этого мне не дали сделать!
За моей спиной неслышной тенью вырос Ярдай.
- Что случилось? – строго спросил он, обращаясь к Рюену.
На что тот развёл руками, дескать, догадайся сам.
- Ты слишком громко разговаривал с княжной, - выговорил ему княжич с укором. – Глухой бы не услышал.
Ярдай перевёл тяжёлый взгляд на меня, глядя, как я торопливо смахиваю слёзы и пытаюсь пересилить рыдания от жуткой горечи, а потом тяжело вздохнул.
- Чтоб и мысли в твоей голове не было о том, что ты сейчас думаешь, Мирослава, - с безжалостным нажимом сказал он, ткнув меня пальцем в лоб. – Ни единой мысли. Иначе я всё равно узнаю. Это приказ, маленький воин.
- Эй! – не сдержалась я, ухватив его за руку. – В Просини не приказывают!
- Это приказ, - повторил он.
И улыбнулся.
Я надула губы, тяжело всхлипывая и отталкивая его руку. Не дали даже расплакаться! Мне бы полегчало.
Грохнул колокол на дозорной вышке, заставив нас невольно вздрогнуть и повернуть головы к воротам крепости.
- Это Гачег с Устимом! – крикнул караульный.
- А я уж заждался, - просиял Ярдай. – То-то Ырке так рано сегодня поднялся.