Законы отражения

          Как-то еду в автомобиле и разговариваю с сыном на разные темы.

          Накануне листал ютуб каналы и обнаружил свежий материал украинского блогера, ролики которого иногда просматриваю. Он выходец из Донецка, уехал оттуда после четырнадцатого года, но связи с родным краем не утратил. Собственно, он меня тем и привлекал, что освещал жизнь из тех мест после оккупации: как там живут люди, какие настроения и что вообще происходит.
          Как правило его материалы основывались на тамошней информации. Это могли быть ролики от местных блогеров, телепередачи и репортажи разных журналистов, короче говоря – разношерстый пропагандистский материал.

          Значит, смотрю этот ролик, а там материал из донецкой телепередачи. Известно, какие в Донецке проблемы: отсутствие воды, работа канализации, да мало ли чем можно возмущаться, когда ничего не меняется. И вот репортаж доходит до того момента, как начинают брать интервью у местных жителей, которые, отчаявшись, говорят о том, что при Украине было лучше, а сейчас ни нормальной жизни, ни работы...
          Эти жалобы, как и фразы про исчезнувшую мирную жизнь, ни для кого не секрет, к ним уже привыкла и новая власть. Как вдруг неожиданно звучат слова одной жительницы о том, что «многие ждут, когда вернётся Украина...» И это во всеуслышание по городскому телевидению!..

          Я не верю своим ушам... Комментарий блогера, как обычно, не слушаю, а думаю:
         «И как этот материал пропустила местная цензура?! По их современным законам это же просто диверсия...»
         И сейчас, в автомобиле, пересказываю сыну подробности донецкого репортажа. В этот момент я чем-то отвлекся, – не забывайте, что я за рулём, – а очнулся только тогда, когда услышал:

         - К нашему работнику мать приезжала...
         - Да что ты говоришь... Она же под Донецком живёт, как добралась-то?
         - Долгая история, но получилось. И она не одна такая, кто оттуда приезжает к близким родственникам сюда, в Украину. Но потом возвращаются, дом-то там. Сейчас рассказывает, какой выбор в магазинах, выкладка, качество продуктов! А масло, молочные продукты такие вкусные, не может нарадоваться!

         Сказать, что я ошарашен и потерял дар речи – это ещё не самая точная передача моей реакции. Я будто окаменел, в голове тем не менее хаос. Как же так?! Я только что живо пересказал свои впечатления о том, что услышал на ютуб канале, и не наши об этом говорили, а тут всё ставится с ног на голову.

         Молчу, а сын продолжает:

         - А какое везде отношение к людям, всё вежливо, без крика, спокойно. Банк это или какое другое официальное учреждение – нет разницы. Обращаются предупредительно, мол, не волнуйтесь, всё сделаем как надо... И делают в срок, без волокиты, по приглашению, а не в долгих сидениях в очередях...

         Я обескуражен: а как же репортаж?.. Потом прерываю молчание и растерянно говорю:

         - Значит, и у нас пропаганда работает... И так топорно, что стыдно слушать. Честно, не ожидал, что в Донецке, стало настолько хорошо...

         И вот апофеоз нашей беседы:

         - Да ты что?! В каком Донецке?! Это она делилась о своих впечатлениях от Киева, о здешней жизни, о магазинах, товарах, продуктах!.. И в банк она ходила по каким-то делам, ещё что-то в документах исправляла, тоже время пошло. Вот об этом и делилась... Я же тебе с самого начала сказал: она рассказывала про то, что её поразило у нас!..
 
          У меня снова эмоции, только теперь вперемешку с нервным смехом:

          - Где же я упустил поворот в разговоре? Понимаю, что слышу нечто абсурдное, да просто бред слышу, не могу поверить, но ты же рассказываешь на полном серьёзе... Когнитивный диссонанс в чистом виде...

          На этом наш разговор закончился, но у меня несколько часов мысли крутились вокруг этой странной истории с несоответствием картинок и их описаний. Как отражение в кривом зеркале. Только я теперь рассматривал ситуацию в общем виде: жизнь в Украине и жизнь на оккупированных территориях, прежде всего на Донбассе.
          Край ведь не чужой. Хотя родным мне он стать не мог ни под каким соусом, но жизнь меня с ним свела очень тесно. Жена оттуда, я там работал после института, сегодняшний мой собеседник там же родился... Скажем так, что Луганская область была нам ближе всех из донбасского края. Это в веке нынешнем мы в большей степени были привязаны к области Донецкой.

         Несколько лет назад я написал небольшую повесть, сюжет которой был навеян моим личным опытом в аэропорту города Ворошиловград. Теперь-то он именуется Луганском, но мой язык всегда вспоминает старое название и именно его отправляет в эфир, причем, не подконтрольно хозяину.
         Повесть называлась «Вынужденная посадка», посвящена одному драматическому эпизоду из жизни молодого авиационного инженера Алексея, прообразом которого в немалой степени стал ваш покорный слуга. Хотя я стремился создать некий собирательный образ, но как при этом обойтись без собственных эмоций и фрагментов из личной жизни?

         Сюжет повести относит нас в начало восьмидесятых годов прошлого века, когда я там работал. С тех пор в том городе я больше никогда не бывал, но ушедшее время связал с нынешним в эпилоге, который дописывал в четырнадцатом году, когда там бушевала война.
         Главный герой с болезненным вниманием смотрит видеорепортажи из аэропорта города Луганска с его разрушенным аэровокзалом и другими уничтоженными зданиями, со всяким хламом и военным мусором, разбросанных по территории, со сгоревшими «кукурузниками» на стоянках и думает:

        «Зачем мирный край сделали разменной монетой люди, для которых война дело привычное, «это просто бизнес»? И зачем для этого бизнеса надо было оболванить «карманными» телевидением и прессой массу народа?»
         Дальше герой, читай автор повести, говорит о том, что люди ждали «манны небесной», а будет ли она? И в самом конце повести звучит пожелание, которое я сейчас считаю пророческим:

         «Главное, чтобы вас снова не обманули и вы, прошедшие через ужас, огонь и кровь, опять не пришли к разбитому корыту…»

         Все последующие годы, особенно с началом полномасштабной войны, когда все города и поселки уничтожалось до фундаментов, моё предсказание оправдалось:

         «Да, вас обманули».
         Никто и ничего восстанавливать на Донбассе не будет. Сколько бы не называли эти территории «нашими», ничего не изменится. Даже представить невозможно, как и когда это всё можно возродить. За счёт чего? Оно же не их, зачем тратиться на утопические проекты?

         И следом за этими мыслями мне вдруг вспомнилось, что я думал, когда в мирном тринадцатом году побывал в Калининграде. Сейчас в это трудно поверить, что мы жили в мирное время... Но поездка туда состоялась.

         Как мне почему-то казалось, что историческое название Кёнигсберг к этому городу и применять-то неприлично. А мне очень хотелось туда попасть: от названий из того края я испытывал почти романтическое ощущение. Мистик Гофман там родился, опять же, друг Воланда – Иммануил Кант... Надо сказать, что в этом городе жил мой приятель-одноклассник. Вот к нему в начале лета мы и заехали с оказией из Польши, где я был в служебной поездке.

        Чудесная пора... И природа замечательная в этих удивительных местах. Уникальная Куршская коса оставила, можно сказать, непостижимое чувство: бывает же такое единение всякой всячины да чтобы наяву? Дюны, почти пресная балтийская водичка, покрученные сосны, и на многие километры один песок вокруг. Побывать здесь – это большая удача.

        Но я о городе. Да, как в любом постсоветском населенном пункте люди там живут в стандартных панельках, ходят в типовые магазины, ведут обычный образ жизни, а я ждал от города чего-то аномально-исторического. Но нет здесь глубинного исторического духа, здесь больше новодел, хотя что-то из старины попадается. Да, на могиле Канта мы побывали, а в собор нас не пустили... «Рыбная деревня» меня не вдохновила, по ощущениям – просто лубок. Впрочем, кому что нравится.
         Однако мой рассказ не о том: пусть живут, как хотят. Но на тот момент после Второй Мировой войны прошло почти семьдесят лет, а немало развалин ещё стояло и никто не пытался восстановить их до первоначального вида. Разрушенные мосты, важнейшие памятники, замок, может быть, и не один...

         Возьмем пострадавшие города в Европе, сколько их было разрушено во время Второй Мировой войны? Масса. Тот же Берлин, Варшава, Лондон... А взять хотя бы Дрезден, что от него осталось? Но их полностью восстановили, и за гораздо более короткое время, чем условные семьдесят-восемьдесят послевоенных лет. Потому что это их земля и их города. А Калининград собственникам территории всё равно чужой. Зачем нужно надрываться и тратить деньги на не истинно родное?
       Ладно, что так долго говорить о Калининграде. Это всё-таки у них областной центр, так или иначе, но чем-то город прирастает, возможно, он выглядит более привлекательно, чем любой другой город России.

         Но когда через три дня мы поехали дальше, через Литву и Беларусь, чтобы оттуда добраться до Киева, то впечатление усугубилось. Пересекая насквозь Калининградскую область, мне в глаза бросилась такая картинка: типичные застройки 70-80 годов, которых не так уж и много, и запущенные, развалившиеся или разрушенные со времён войны старинные здания. Судя по остовам сооружений, это были весьма привлекательные, в старинном стиле постройки...

         К чему это я? Да просто связываю времена, обстоятельства и перспективы. Что ждет Донбасс в будущем?.. Им, захватившим этот край, эта земля чужда. У них за неё сердце не болит, как за истинно российский город. Просто есть злая воля страны-оккупанта, которая хочет привести земли Украины к краху.
         Как сказал один из уехавших из Донецка в четырнадцатом году, но на какое-то время вернувшийся к себе в родные края, всё там понявшим и окончательно переселившийся сюда за год до полномасштабной войны:

         - Там просто Зимбабве…
         Вот я и говорю: нужно ли оккупантам «зимбабве»? Нет, не нужно. Земли у них хватает. Им нужно просто уничтожить этот край. Просто так, мести ради. А как же люди? Люди у них – разменная монета. Они не щадят ни своих, ни тем более чужих. И весь мир им видится по законам отражения в кривом зеркале.