Дракула. Кровь и Тьма. Глава 4

Он стоял на поляне, как каменный страж, пока через связь с Тенью протекали отголоски ночных кошмаров Саранке. Это был странный, опосредованный пир. Не взрывная сила выпитой крови, а тихое, непрерывное подпитывание. Как будто в него вставили десяток капельниц, медленно, но, верно, наполняющих резервуар его сущности. Он чувствовал, как проясняется мышление, как острее становится слух, как зрение начинает различать не просто тепло, а его оттенки — от яркого пламени жизни в здоровом теле до тлеющего уголька в больном или испуганном.

Эффективно, — отметил холодный наблюдатель в его сознании. Масштабируемо. Низкий риск.

Но этого было мало. Пассивное питание — это ресурс. А ему нужна власть. Нужно было вернуть то, что было украдено. Не просто стены и трон, а сам статус, право сильного, которое оспорили.

Пришло время сменить роль пасечника на роль грозы.

Он двинулся обратно к замку, но не через тоннель. Он выбрал главные ворота.

Стены Саранке, когда-то грозные и неприступные, теперь казались уязвимыми. Часовые на башнях дремали или, в лучшем случае, лениво обозревали лунный пейзаж. Их сердца бились медленно, сонно. Их жизненные силы уже были подточены его Тенью, которая сейчас, как туман страха, витала по казармам и переходам.

Он подошёл к дубовым, окованным железом воротам. Они были заперты на тяжёлый засов изнутри. Препятствие для армии. Для него — вопрос приложения силы.

Он упёрся латными руками в холодное дерево. Мышцы на спине и плечах напряглись, и в них зазвучала та самая мощь, что двигала каменные плиты саркофага. Но теперь эта мощь была усилена свежей кровью и постоянным потоком страха из замка.

Дерево затрещало. Железные скобы завизжали, впиваясь в каменную кладку. Засов, толстый, как человеческое бедро, начал гнуться.

Звук был негромким, но в ночной тишине он прозвучал как раскат грома.

«Эй! Что там?!» — донёсся испуганный окрик с бойницы над воротами.

Он не ответил. Просто надавил.

С грохотом, от которого задрожала земля, засов лопнул посередине. Половина его с оглушительным звоном отлетела внутрь, ударившись о мостовую. Массивные створки ворот распахнулись, словно от удара тарана.

На пороге своего дома, залитый лунным светом, стоял он. Чёрный доспех впитывал свет, плащ лежал недвижимой тенью на плечах. В руке — длинный меч, опущенный остриём в землю. Лицо, бледное и неподвижное, было обращено ко внутреннему двору, где уже поднималась тревога.

Часовой на стене замер, уставившись вниз. Он видел не человека. Он видел ожившую статую, воплощённое предание. И страх, уже посеянный Тенью, расцвёл в его сердце пышным, парализующим цветком.

«Граф… — прошептал часовой, и его голос сорвался в писк. — Он… он вышел!»

Этот шёпот, подхваченный ночным ветром, стал искрой в пороховой бочке. Крики, лязг оружия, бестолковая беготня — двор замка ожил муравейником, тронутым палкой.

Он шагнул вперёд. Один. Против просыпающегося гарнизона.

Первый, кто осмелился броситься на него, был пьяный сержант, не успевший даже надеть нагрудник. Кривая сабля свистнула в воздухе. Он даже не поднял свой меч. Латной перчаткой он поймал удар лезвия в воздухе, сжал — и сталь, словно стекло, рассыпалась у него в пальцах. Другой рукой он толкнул сержанта в грудь. Удар был не сильным, а точным. Хруст ломающихся рёбер отозвался сухим щелчком. Человек отлетел на пять шагов и затих.

Это зрелище — ломание стали голой рукой — остудило пыл ещё троих, бежавших следом. Они замерли, образуя полукруг, глаза полные ужаса и неверия.

«Дьявол! — выкрикнул один. — Это же сам Цепеш!»

Он использовал эту паузу. Он не атаковал. Он просто пошёл дальше, к донжону, к тронному залу. Его шаги были мерными, неспешными, как будто он прогуливался по своему саду, а не через строй врагов. Каждый его шаг отдавался гулким эхом по камням двора.

Его окружали. Десять. Двадцать. Больше. Но никто не решался ударить первым. Он излучал ауру не просто силы, а права. Права хозяина, вернувшегося в свой осквернённый дом. И этот дом, пропитанный его древней волей и свежим страхом, признавал его.

«Стреляйте!» — завопил кто-то с галереи.

Раздалось несколько щелчков арбалетов. Болты просвистели в ночи. Он даже не уклонился. Один чиркнул по его наплечнику, оставив царапину на чёрном лаке. Другой ударил в плащ и, казалось, утонул в ткани, не причинив вреда. Третий он поймал на лету, почти не глядя, и бросил под ноги. Презрительно. Как сор.

«Он… он нечувствителен к железу!» — завопил арбалетчик, и в его голосе слышались слёзы.

Суеверие, страх и подтачивающая силы Тень сделали своё дело. Первые ряды солдат попятились. В их глазах читался не боевой дух, а желание оказаться где угодно, только не здесь.

Именно в этот момент из дверей донжона вывалился барон Каррас. Он был бледен, его глаза красны от недосыпа и перепоя, но на лице застыла маска ярости. На нём был наскоро натянутый кольчужный хауберк, в руке — тяжёлый боевой топор. И, оскорбление из оскорблений, на его голове всё ещё красовалась корона Влада.

«Что за сборище трусов?! — проревел барон, его голос сорвался на визгливую ноту. — Это один человек! Изделие! Взять его!»

Но его солдаты не двигались. Они смотрели то на барона, то на чёрную, безмолвную фигуру в центре двора.

Он остановился. Впервые за эту ночь его глаза встретились с глазами узурпатора. В его взгляде не было ненависти. Была лишь холодная констатация факта, как у хирурга, видящего опухоль.

— Ты носишь то, что тебе не принадлежит, — сказал он. Голос был тихим, но он прозвучал так чётко, будто каждый услышал его у самого уха. — Ты сидишь там, где тебе не место.

Каррас фыркнул, пытаясь скрыть дрожь в руках. «Я барон Каррас! Я взял этот замок силой! По праву завоевателя! А ты… ты просто призрак. Прах. Я закопаю тебя обратно!»

— Сила, — произнёс он, и в этом слове была ледяная усмешка. — Ты говоришь о силе?

Он поднял свою свободную руку и сжал пальцы в кулак. В этот момент он дернул за нить связи с Тенью, приказав ей сосредоточиться.

Из всех окон, из всех дверей донжона и казарм повалил чёрный, густой туман. Но не обычный. Он двигался против ветра, стелясь по земле, обвивая ноги солдат. И с ним пришёл холод. Пронизывающий, костный холод, высасывающий не тепло, а саму волю.

По двору прокатился всеобщий стон. Солдаты падали на колени, хватая себя за головы, закатывая глаза. Их охватывали видения — их собственные, самые глубокие страхи, материализованные туманом. Кто-то увидел повешенных родственников, кто-то — утопленников, кто-то — просто всепоглощающую, чёрную пустоту.

Барон Каррас отступил на шаг, его лицо исказилось гримасой ужаса. Он махал топором перед собой, рассекая туман, который тут же смыкался вновь. «Чёрная магия! Колдовство!»

Он же стоял недвижимо в эпицентре этого кошмара. Туман обтекал его, как покорный пёс. Он был источником. Он был центром.

— Вот что такое сила, — сказал он, делая шаг вперёд. — Не в количестве мечей. Не в толщине стен. Сила — в контроле. Контроле над жизнью. И над смертью.

Он был уже в двух шагах от барона. Тот, обезумев от страха, замахнулся топором со всей дури. Удар был сильным, но неуклюжим, предсказуемым.

Он не стал уворачиваться. Он подставил под удар латную перчатку. Топор врезался в сталь с оглушительным лязгом. И застрял. Он сжал пальцы на топорище, вырвал оружие из ослабевших рук барона и швырнул его через весь двор. Топор вонзился в деревянную балку с такой силой, что всё сооружение затрещало.

Затем, быстрым, почти невидимым движением, он схватил барона за горло и поднял в воздух. Каррас затрепыхался, как рыба на крючке, его ноги болтались в пустоте.

— Моя корона, — произнёс он, глядя в глаза задыхающемуся барону.

Дрожащими руками Каррас сорвал с себя венец и протянул его. Он взял корону, не отпуская горла. Взвесил её в руке. Затем одной рукой водрузил себе на голову. Металл, холодный для живого, приятно охладил его кожу. Он почувствовал… завершение. Символическое и реальное.

— Мой трон.
— Мой замок.
— Моя жизнь… — хрипло выдавил из себя барон.

Он наклонился ближе, так близко, что его ледяное дыхание коснулось лица узурпатора.
— Твоя жизнь была с того момента, как ты пересёк мой порог.

Он повернулся, всё ещё держа барона на вытянутой руке, к столпившимся, парализованным страхом солдатам. Туман слегка отступил, позволив им видеть.
— Смотрите, — сказал он, и его голос накрыл двор, как погребальный саван. — Смотрите на судьбу тех, кто крадёт у Дракулы.

И он сжал пальцы.

Хруст ломающейся шеи прозвучал негромко, но в звенящей тишине он отозвался в каждом сердце. Тело барона обмякло. Он бросил его к своим ногам, как выжатый мусор.

Затем он обвёл взглядом двор. Взглядом хозяина, оценивающего своё стадо.
— Вы служили узурпатору, — сказал он. — Теперь вы будете служить мне. Или присоединитесь к нему. Выбор прост.

Никто не выбрал смерть. Один за другим, солдаты начали опускаться на колени. Бросать оружие к его ногам. Их воля была сломлена не силой оружия, а силой чистого, неоспоримого ужаса.

Он стоял над ними, над телом врага, в своей короне, в своём замке. Туман страха медленно рассеивался, втягиваясь обратно в стены, в землю, в саму суть Саранке.

Он был не гостем. Не призраком. Не самозванцем.

Он был Хозяином.

И его первым указом в этом качестве будет не милость, а урок. Урок, который услышат далеко за стенами Саранке. Урок о цене, которую платят за посягательство на собственность Колоса Тьмы.

Но это будет завтра. А сегодня… сегодня он поднимет голову к багровой луне и вдохнёт воздух, наполненный страхом и покорностью. Воздух своей власти.

Дом был возвращён. Игра началась.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.