Вечер в Глостершире

Калитка скрипела каждый раз, когда Элеонора возвращалась домой. Звук был неприятный, протяжный, но она давно к нему привыкла. Если не приподнять калитку за край, нижняя доска задевала щербатый камень дорожки. Элеонора всегда делала это одним и тем же движением, даже когда руки были заняты.
Дом стоял за старой каменной оградой под тяжёлой соломенной крышей. На стенах темнел мох, краска на двери облупилась, а плющ за лето разросся так, что почти закрыл окно второго этажа. Элеонора всё собиралась его обрезать, но каждый раз находились дела поважнее.
Вернувшись с почтой, она поставила корзинку на ступеньку и задержалась в саду. После дождя земля размякла, на листьях ещё держались капли. От роз тянуло сладким запахом, а возле дорожки разрослась валериана — её терпкий аромат смешивался с запахом мокрой травы. Элеонора сняла с рукава прилипший лист и пошла к дому.
Внутри было прохладно. Она поставила чайник на плиту, открыла маленькое окно над раковиной и сняла ботинки. Пол под босыми ногами оказался холодным. Элеонора пошевелила пальцами, достала из шкафа чашку с тонкой трещиной возле ручки и положила рядом пакетик чая.
Так проходил почти каждый её вечер.
В Глостершире постепенно темнело. Сад за окном терял очертания, и вскоре различить кусты у ограды можно было только по силуэтам. В стекле отразилась кухня: стол, занавеска, полка с банками, сама Элеонора в старом домашнем кардигане. Чайник загудел, и она выключила плиту.
С чашкой в руках она перебралась в кресло у окна. На столике лежала раскрытая книга, которую она читала уже несколько дней. Элеонора нашла закладку, прочла пару страниц, потом отвлеклась на дождевые капли, сползавшие по стеклу.
Иногда ей казалось, что за пределами этого сада всё происходит слишком быстро. Люди куда-то спешили, меняли работу, дома, города, обещали позвонить и забывали. Здесь же многое оставалось прежним. Калитка заедала, плющ лез к окну, а чайник по вечерам начинал гудеть раньше, чем она успевала устроиться в кресле.
Она допила чай и поставила чашку на столик. Завтра придётся разобрать почту, подрезать розы и наконец заняться калиткой. Хотя, пожалуй, с калиткой можно подождать ещё немного.
Элеонора улыбнулась и снова посмотрела в окно. В темноте уже ничего не было видно, только на стекле отражался тёплый свет лампы.