Логика не женщина. Из сборника Заметки за рулём

Колеся по родному городу в роли таксистки, я успела сделать два научных открытия. Во-первых, улицы размножаются. Во-вторых, мужская и женская логика — это два параллельных измерения, которые встречаются только в момент столкновения, обычно в моей машине.

Мой офис на колёсах ценили за уют. Я создавала его с той же тщательностью, с какой кошка топчет лапками диван — вкладывая душу. Клиентов было достаточно, чтобы крутиться как белка в колесе, только веселее. Вот и новый заказ — аэропорт, встреча специалистов из столицы.

На месте обнаружились два молодых человека и чемоданы таких размеров, что, казалось, внутри они везут своих менее удачливых коллег. Включаю профессиональный шарм, открываю багажник. Один чемодан заходит, как ключ в замок. Второй смотрится на его фоне скромно, лишь намекая на то, что внутри мог бы поместиться небольшой диван.

— Второй — в салон... Можно.— предлагаю я с сияющей улыбкой, заранее прощая им их неизбежную растерянность при виде дамы за рулём такси. Факт, от которого никуда не деться: моё присутствие на водительском месте действует на некоторых мужчин как программа-вирус на компьютер.

Пассажир слева молча заносит чемодан на заднее сиденье. Раздаётся чёткий, деловой хлопок дверцы. Отлично. Команда «поехали» принята мозговым автопилотом. Прибавляю звук любимой радиостанции для создания ауры нерушимого спокойствия и плавно трогаюсь.

Не успела я насладиться первыми нотами мелодии, как пассажир справа издаёт озадаченный звук.
— А… а где наш сосед?

Мозговой автопилот даёт сбой. Сосед? Какой сосед? Я же видела двоих. Или мне уже мерещатся лишние пассажиры от усталости?
— Вас… должно было быть трое? — осторожно спрашиваю я, притормаживая.

— Нет, — он смотрит на меня так, словно я только что спросила, не инопланетянин ли он. В его взгляде читается чистейшей воды недоумение с примесью вины, как у ребёнка, разбившего вазу, которой вообще не прикасался.

Я медленно, как в триллере, поворачиваю голову назад.
На заднем сиденье, прислонившись к спинке с видом полнейшего безразличия к происходящему, сидит… второй чемодан. Рядом — пустота. Того, кто должен был там сидеть, испарился.

Мой взгляд перескакивает с чемодана на пассажира. Его взгляд мечется между мной и злосчастной дверью. В салоне повисает пятисекундная пауза, настолько плотная, что её можно было бы резать ножом. А потом во мне что-то лопается.

Смех вырывается наружу неудержимым фонтаном. Я хохочу так, что слёзы заливают глаза, а по салону распространяются вибрации абсолютно неуместного, но искреннего веселья.

Я-то, со своей женской логикой, рассуждала просто: скажи мне мужчина поставить чемодан в салон, я бы втолкнула его к противоположной двери и села рядом. Удобно же! Но нет. Передо мной — классический образец мышления глобального масштаба. Чёткий, последовательный, безупречный план: 1. Поставить сумку на сиденье. 2. Закрыть дверь (важный этап, иначе сумка выпадет!). 3. Обойти машину. 4. Сесть с другой стороны.

План был железный. Неучтённой оказалась лишь одна мелкая деталь, переменная «Х» в этом безупречном уравнении. А именно — женщина за рулём, для которой хлопок дверцы равен сигналу «все в сборе, можно стартовать».

Так и представила я его: серьёзный специалист из столицы, закрыв дверь и удовлетворённо кивнув своему багажу, оборачивается, чтобы обойти автомобиль… и видит лишь стоп-сигналы своей уезжающей в светлое будущее совестливо оплаченной поездки.

— Значит, так, — говорю я, с трудом переводя дыхание и вытирая глаза. — Едем назад спасать вашего коллегу. Только, чур, на обратном пути хлопать дверями буду я. А то ваш напарник, чего доброго, решит ещё и багажник проветрить по дороге.