Прощание

Пролог

     Приморский город Пярну в Эстонии. Лилли и Энн, взявшись за руки, идут по парку, выходящему прямо к морю.  Останавливаются у киоска и покупают по хрустящему вафельному стаканчику с нежным сливочным пломбиром – тогда эти чудесные стаканчики были ещё редкостью. Снимают обувь на пляже и по самой кромке воды бредут в сторону двухкилометрового мола, а там – по громадным валунам вдаль, будто к самому горизонту, туда, где белоснежные паруса яхт, а они ждут ту особенную яхту, что с голубыми парусами надежды… Он подаёт ей руку, когда между камнями море намывает много воды и надо изловчиться, чтобы не угодить в лужу. Их накрывают брызги волн, и оба смеются. А как приятно пахнет йодом от выброшенной морем тины. Если они там одни, то непременно Энн обнимает Лилли, и они целуются, а потом, так же обнявшись, смотрят вдаль и молчат. Им хорошо вдвоём. Устье реки Пярну и море в этом месте сливаются и кажется, будто тоже обнялись и поцеловались. Энн и Лилли собираются пожениться, но пока не говорят об этом родителям, чтобы те не беспокоились за учёбу Лилли в университете. Энн уже начинающий ветеринарный врач, работает в пригороде Пярну. Семьи молодых хорошо друг друга знают и, кажется, догадываются о намерениях влюблённых. Коварная Фортуна, между тем, в азарте сочиняет свои версии судеб, будто ей нравится смотреть на крах надежд и разрушение планов.




     В тот роковой день 15 июня девятнадцатилетняя дочь Анны и Яна была не дома с родителями, а сдавала экзамены в Тартуском университете. Её звали Лилли Каллениус. Мама была русской, папа наполовину швед, наполовину эстонец, работал нотариусом. Жили в Пярну. Это случилось в середине июня 1941 года, когда там была проведена первая депортация элиты. Часть людей сослали в Сибирь, другую часть (мужчин) – расстреляли. Выжившие, кому повезло, возвращались через пятнадцать лет и искали жильё, ведь их дома давно заняли другие.

     На рассвете Лилли разбудили и сказали, чтобы срочно скрылась где-то в надёжном месте: людей высылают без суда, без следствия. Несколько дней она пряталась у русской подруги, а потом, когда завершилось страшное, с помощью друзей тайно перебралась в Пярну, чтобы узнать о судьбе мамы и папы.

     Ночью она прошла в родной дом не с парадного входа с улицы Карья, а со двора в распахнутую настежь дверь кухни. Закрыла её, свет не включала. Пустота не обычная, а леденящая, зловещая, будто дом заминирован и сейчас взорвётся. Разбито большое окно гостиной, стёкла слоем на полу – так разбилась и жизнь. Где родители, живы ли? Она в слезах ходит по комнатам, пытается найти хоть какой-то знак от мамы и папы: записку, знакомый предмет как метку для дочери, она бы поняла, но пусто. У шкафа валяется открытый саквояж с мужской одеждой – наверное, не разрешили взять. Видит, что нет её маленького чемоданчика, с которым ездила на каникулах. Ясно: мама что-то успела взять с собой из вещей. Отцовский плащ брошен на кресло – не взял, ушёл в чём был. Удручена: осталась одна.

     Надо собрать всё самое необходимое и прийти на берег моря, где её будет ждать лодка с Эрни-перевозчиком. Лилли достала чемодан, с которым родители путешествовали по Европе. Ведь это было не так давно, даже внутри сохранился лёгкий аромат чудесного мыла, так любимого её мамой. Слёзы навернулись, но плакать сейчас не время. Взять себя в руки, быстро выбрать то, что может понадобиться для жизни в чужих краях. Платье, шерстяной костюм, юбка, блузка, свитер и брюки, туфли, халат, бельё. Вот ещё костюм отца и его обувь из дорогой кожи: вдруг ей сообщат, что он освобождён, вернётся из ссылки без всего, надо взять что-то из его одежды. Через много лет вспомнит эту нелепую деталь. До чего же наивная была, не практичная, зачем это сделала? Просто страдала за своих и представить не могла, в каком они положении. А было всё хуже, чем ей виделось. Прощаясь с былым, быстро проходила по комнатам и шептала: «Мы все вернёмся, дом». В её комнате бедлам: все вещи и книги валяются на полу, в секретере рылись.  В родительской спальне в рамке фотография счастливых папы и мамы – конечно же, и фото берёт с собой. Выходила опять через просторную и светлую кухню, знавшую суету приготовления больших обедов, званых приёмов. Сейчас непривычно тихо. Лилли знобило, ей было не по себе. Роскошная плита, покрытая листовой медью, была гордостью хозяйки. Над плитой среди прочего кухонного инвентаря на крючке блестел серебряный половник, и она машинально взяла и его, но остановилась: «О, нет, зачем?! Что со мной!». Повесила на место. На полке кулинарные книги на трёх языках. Да кому всё это нужно теперь? В окно постучала синичка. Это какой-то знак…

     Прощай, родной дом, прощай семейное счастье. Вернутся ли все? Ноги заплетаются, мысли спутаны, слёзы льются предательски, не слушаясь её приказа. Она осталась одна в целом мире. Маму, по слухам, как всех женщин, отправили в Сибирь. О папе никто пока не знает. Но есть надежда. Постарается добраться до папиной сестры в Швеции. Только бы сил хватило дойти сейчас до лодки незамеченной, скорее убежать от опасности. Долгий путь предстоит, как он пройдёт, неизвестно. Она должна выжить, чтобы помочь родителям выйти из этого чудовищного капкана. Лилли старалась быстро идти с тяжёлым чемоданом и представляла себе сибирские морозы, свою нежную и красивую мамочку. Возникла жуткая картина расстрела родственника – дяди Георга Вольмера – известного хирурга. Его убийством возмущён весь город: когда к нему в дом ворвались и заявили об аресте, он вздумал сопротивляться и защищать жену, и его, ни в чём не виновного, жестоко избили и убили. Почему так много жертв, почему всё разрушается и придёт ли этому конец? Лилли уже не плакала, она собрала волю в кулак и была наполнена уверенностью в том, что обязательно разыщет родных и поможет им.

     Пока Лилли шла, память обрывками бросала перед ней эпизоды далёкого прошлого: то ссора с подругой, которая не приютила котёнка, а столкнула его в яму, а Лилли вытащила его и принесла домой, то детский сон-кошмар и мамино тёплое объятие и её нежные слова утешения, то день рождения отца, и он такой красивый за праздничным столом... Где сейчас её любимый Энн, его семья? Сегодня холодно, и море графитово-серое, оно тоже волнуется. Только в воспоминаниях осталось то балтийское скромное солнышко, будто светило из-за ширмы, узоры на воде, неуловимые тени, мелькающие маленькие рыбки и аромат моря. Уже нет ни белых, ни голубых парусов – время настало безнадёжное. Наверное, и солнцу здесь нет места. Кажется, что давно прошло время, когда все были счастливы, а дкмалось, так будет всегда.

     Всё, этот сон наяву окончен: Лилли видит лодку и спешит. Она оглянулась на город и попрощалась. Эрни стар, молчалив и похож на Харона – перевозчика душ умерших в царство Аида. Кажется, и она уже мертва.  Судьба уносит её в другой мир. Как пройдёт сложный морской путь, что случится потом – полная неизвестность. Туманом сокрыт завтрашний день.

Эпилог

     До Швеции добраться не получилось: была объявлена война с Германией. Лилли скиталась по городам и странам, служила в состоятельных семьях: готовила, убирала, воспитывала чужих детей, благо знала английский и немецкий, кроме родных русского и эстонского. Вышла замуж за поляка-юриста, который бежал в войну из концлагеря. По программе для бывших узников, ему предоставили возможность переселения, и они уехали в Австралию. Позже, благодаря Российскому Красному кресту, Лилли получила сведения о местонахождении мамы. После пятнадцатилетней ссылки она вернулась в Пярну. Папу, как  многих репрессированных мужчин, расстреляли. Судьба Энна и его семьи неизвестна. Маму ждало чудо: выживший ссыльный нашёл Анну и передал ей обручальное кольцо мужа и коротко рассказал о гибели Яна. Перед венчанием они выгравировали имена друг друга внутри обручальных колец. Своё Анне пришлось обменять на картошку ещё в ссылке.
 
     Когда было получено разрешение от советских властей на встречу матери и дочери, Лилли с мамой увиделись в Стокгольме и провели у Мии десять дней. Лилли попросила отдать ей символ соединения любящих сердец: кольцо папы с именем мамы. Его не снимала до конца. Расставание было тяжёлым.
                *****
               
                г.Куума.Австралия