Рассказ о том, как у меня забрали сестру

Когда мне было десять лет, наша семья жила в Волгоградской области в городе Камышине. Мой отец служил офицером в Советской Армии. Мама работала машинисткой в какой-то организации, младший брат ходил в детский сад, а я – учился в средней школе № 12.
Отца я почти не видел, он уходил на службу рано утром, когда я еще спал, а домой он возвращался поздно, когда я уже спал. Иногда моя мама сама отводила моего младшего брата в садик, ну а если не успевала, то это должен был сделать я.
Жили мы в новом доме – ДОСе на улице Гороховской, а детсад был в районе старых ДОСов - на Набережной. Вечером я должен был обязательно забрать своего брата из садика… Брат питался в детсаде, поэтому было очень важно отвести его туда ДО окончания завтрака, а забрать – ПОСЛЕ ужина.
А себя я кормил сам, тем, что мама готовила и оставляла на кухне или на столе (заботливо заворачивая кастрюльку полотенцем, чтобы пища не остыла раньше времени). или в холодильнике… Правда, в этом случае, еду надо было разогревать на газовой плите.
И вот однажды, а дело было ранней осенью, прибегаю я домой из школы, открываю дверь ключом, который частенько лежал у нас под ковриком возле входной двери, а в нашей двухкомнатной квартире – в зале - сидит какая-то девочка, примерно моего же возраста, которая что-то там грызет и при этом рассматривает наши игрушки. Вернее, она уже освоилась, все игрушки разложила на полу, создав свой порядок, который мне со стороны показался беспорядком.
Увидев, девочку в нашей квартире, я остолбенел от неожиданности и в первую секунду подумал, что я случайно зашел не к нам домой, а к соседям. Но, нет. Оглядевшись и убедившись в том, что я нахожусь в нашей квартире, я обратился к девочке с простым вопросом:
- А ты кто?
- Я – Катя, - ответила мне девочка.
- А как ты здесь оказалась, и что ты делаешь в нашей квартире? – не переставал удивляться я.
- Меня привела сюда твоя мама. Её зовут Таней. Ведь так? - и Катя, отставив в сторону игрушки, подошла ко мне ближе.
- Да, моя маму зовут Таней…
- Не волнуйся, твоя мама скоро придет домой, это она привела меня сюда, и она сказала, что я буду здесь с вами жить. Тебя Сережей зовут?
Вот так мы и познакомились с девочкой, на которой была моя рубашка и мои летние шорты. Катя заметила моё удивление и пояснила, что эту одежду ей дала моя мама, и что она пошла в магазин, чтобы купить ей платье и прочую одежду, т.к. у нее ничего нет… Всю одежду, которая была на ней, моя мама, по словам Кати, собрала в охапку и отнесла на помойку.
Поверив Кате на слово, я, оставив свой портфель в зале, и отправился в детский сад за братом – было уже около шести часов вечера. Забрав братишку, я всю дорогу рассказывал ему о том, что у нас в квартире появилась какая-то девочка, что ее зовут Катей, и что ей около десяти лет и что она сидит в зале в нашей одежде у нас в квартире, грызет пряники и играет в наши игрушки… Брату эта новость показалась весьма забавной. Мы бежали домой, словно угорелые…
Когда мы пришли домой, то наша мама уже была там. Она купила всю необходимую одежду для девочки и теперь мы увидели Катю совсем не в том облике, в каком я ее видел всего час назад.
Мама заварила свежий чай и пекла на кухне блины, пытаясь оттуда ответить на все наши вопросы. И вскоре нам стало понятно, что когда наша мама утром шла на работу, то в какой-то канаве, в трубе под мостиком она случайно увидела дрожащую от холода и ревущую от страха и голода девочку. Она позвала ее к себе, выяснив, что у нее нет родителей (мама с ее слов умерла, а где находится папа она не знает), и что она давно живет в этой трубе, и питается тем, что находит на помойках… После этого моя мама взяла девочку за руку и пошла вместе с ней в милицию. Там, вскоре, она вспомнила свое имя, фамилию и адрес, где она проживала до того момента, пока не оказалась на улице.
Сотрудники милиции спустя некоторое время прояснили ситуацию. Да, действительно, у этой девочки мама умерла еще весной, а ее отец находится в местах лишения свободы, и что опекунов у нее нет и поэтому после смерти ее мамы, представители власти хотели направить Катю в один из детских домов, но она внезапно исчезла… Милиционеры думали, что девочку пристроили в детский дом, а работники горисполкома думали, что девочку забрали сотрудники милиции… В результате такого вот халатного отношения к проблеме и обычной человеческой нелепости, Катя оказалась на улице. Поначалу она ночевала в подъездах домов недалеко от того места, где у ее родителей когда-то была жилье, но потом соседские ребята сказали ей, что ее ищут и хотят направить в какой-то детский дом… Катя испугалась и пустилась в бега. Ушла из района, где её все знали ушла в другую часть города и поселилась в… трубе под мостом. Летом она бегала на Волгу, где купалась и заодно мылась, и стирала свою одежду… А когда лето закончилось, и ночи стали холодными, то Катя поняла, что дальше справиться с трудностями в одиночку ей не удастся и от этой мысли она горько заплакала (точнее заревела) и в этот момент ее и услышала и заметила моя мама, которая спустилась в канаву, где и обнаружила среди старых картонных коробок и тряпья маленькую девочку…
Ну а дальше…Дальше моя мама не захотела оставлять Катю в милиции, как ей там предложили менты, и написав заявление, в котором просила разрешить властям сохранить возможность проживания девочке в семье… моя мама предоставила наш дом в качестве альтернативного места проживания девочке, которую она нашла в канаве…
Власти пошли моей маме навстречу. Потом был долгий период оформления документов, согласований и утверждений… И всё это время моя мама ходила на разные встречи, совещания, согласования и заседания различных комиссий…
Я помню, как моя мама удаляла вшей из волос Кати… Это был непростой и сложный процесс. Врачи говорили, что необходимо просто сбрить волосы, но моя мама не согласилась с этим, посчитав, что девочке в таком возрасте и в таком положении не стоит лишаться своих красивых и длинных волос.
Мама отвела Катю в школу, и с учетом того, что она знала и умела, а документов, подтверждающих ее образование, у нас, к сожалению, не было… её определили в третий класс… Поначалу Катя противилась этому, мол, я должна идти в четвертый класс… Но когда мы с ней стали заниматься, открыли учебники и начали читать и решать упражнения, то она вскоре поняла, что будет лучше, если она пойдет учиться в третий класс.
Ближе к Новому году Катя начала называть моих родителей мамой и папой… а мы с братом стали называть Катю своей сестрой. Ходили мы с ней в одну школу и мне было очень приятно выполнять роль ее защитника, помощника и брата в любой ситуации, которая возникала в школе… А мои родители тем временем занимались оформлением документов, которые бы помогли им стать официальными опекунами Кати.
Но, однажды, всё рухнуло.. Произошло это уже весной… Однажды к нам домой приехали работники социальной службы… Они и раньше приезжали к нам, чтобы проверить условия, в которых жила Катя, им хотелось знать, где и как она спит, что есть, во что одета и т.д. И мы относились к таким визитам работников соцслужбы спокойно… Но в тот раз всё было не так, как это происходило в другие дни. Моей маме показали какие-то документы, Катю забрали, она плакала, кричала, и не хотела никуда идти, но сотрудники социальной службы говорили, что ничего не могут изменить, и что они действуют и поступают в рамках действующего закона.
Выяснилось, что из мест заключения на свободу вышел биологический отец Кати… Который заявил о своих гражданских правах на ребенка и о своем праве на его воспитание. Закон был на стороне этого человека, ведь никто родительских прав биологического отца Кати не лишал… А этому мужчине просто негде было жить. И с помощью ребенка он пытался решить свой жилищный вопрос. И в итоге он его и решил… И власти выделили им комнату.
Мы все плакали… переживали… страдали… Катю у нас забрали... Это была настоящая трагедия… Какое-то время мы еще с Катей общались. Изредка она звонила нам на домашний номер телефона. Иногда мы виделись в городе.  Отец Кати забрал ее из нашей школы и перевел её в другую… в Первый микрорайон, туда, где она жила до смерти своей родной мамы… А летом мой отец поступил на учебу в академию – и мы уехали из Камышина в Москву.
Потом до нас дошли слухи, что отец Кати вновь совершил какое-то преступление, и его отправили на зону, и что будто бы Катя пыталась разыскать нас, но ни работники социальной службы, ни менты никто ей не помог установить связь с нашей семьей.
Ну а мы с братом всегда помнили и помним до сих пор нашу сестричку – Катю… И моя мама, которая всегда мечтала о том, чтобы у нее была дочь, долгие годы не могла смириться с тем, что у нее – у нашей семьи – власть (пусть и по закону) отняла ребенка, которого мы приняли как родного, и который вскоре стал считать нас своими родными людьми...Долгие годы мы много раз с ней говорили об этом… и каждый раз она, тяжело вздохнув, произносила одно и тоже – «увы, таков закон…мы ничего не могли с этим поделать…»

фото взято в открытом доступе в интернете.