Давным-давно

Сергей Рыжков


Давным-давно

Когда этот рассказ еще не был дописан, я, с ужасом подумал, что со времени, в котором живут и действуют мои герои прошло больше пятидесяти лет. Целая жизнь.
А что, по сути, изменилось в человеческих отношениях? Мир стал более циничным? Вряд ли. Более целомудренным? Не смешите меня…
Разве события, описанные в художественном произведении и по воле автора происходящие черт знает когда не могли произойти сегодня?
Давайте так, те кому претит столь древняя история пусть считает, что герои живут сегодня в 2026 году …
Уверяю вас, ничего не изменилось…Легко можно было указать годом действия, например год 2024,5,6…

Какой тяжелый сон, сердце колотится где-то в области живота, испарина на лице, потряхивает. Опять, подумал Павел, опять тот же сон.
Все ведь тогда обошлось, на самом деле после Танькиных слов и ее стремительного бегства он услышал всплеск воды и бросился к стенке обшитого гранитом Итальянского пруда, но ничего в воде е увидел. Скорее всего с берега в воду сорвалась глыба слежавшегося снега. Их много свисало с гранитных стенок.
Но ее последние слова, мол пойду утоплюсь, застряли в мозгу и снятся ему по сей день.
Конечно, он не собирался ничего, в отношении нее предпринимать, вообще не воспринимал ее, как объект внимания, тем более сексуального.
Ну тетка, ну не то, чтобы тетка, но никак не девочка. С его точки зрения, точки зрения двадцатилетнего парня эта смешно одетая неопределенного возраста пожилая девушка со вставными железными зубами и кичкой на голове, поскольку уж им довелось вместе работать требует внимания не более чем жарочный шкаф, который находится в ее ведении.
Сейчас, покуда ресторан куда он устроился на работу находится на ремонте директриса направила его на работу в кондитерский цех, находящийся на другом конце города…
Шел, точнее уже подходил к концу 1974 год. Пашка только-только демобилизовался из красной армии, где благополучно прослужил поваром два года в учебном инженерном батальоне в курортной зоне Ленинграда. Там он, совсем зеленый салага приобрел незабываемый опыт работы на больших объемах в солдатской столовой и наконец-то получил настоящий сексуальный опыт, сначала с одной, а потом и с другими безотказными медицинскими сестричками из общежития для персонала при огромном онкологическом центре именуемом «Центральным П…до хранилищем, сокращенно ЦПХ, находящемся в пешей доступности от его войскового соединения.
После чего почувствовал себя настоящим мужиком.
Вернувшись домой, он, быстро и благополучно вступив в половые отношения со своей старинной подружкой, которая когда-то не дала ему, а за два года его отсутствия успела выйти замуж, родить ребенка и развестись.
И потому, теперь была готова и давать и в рот брать, готовой была к самым необузданным страстям, от которых так опрометчиво отказалась в юности, но где-то за столь короткий срок им обучилась.
Удивительно, несмотря на кажущуюся сдержанность она оказалась замечательной сексуальной партнершей, которая, на фоне его незначительного мужского опыта прямо-таки светилась от своего неистового желания и неутомимости.
Ему же, двадцатилетнему здоровому парню ничего не стоило соответствовать ее, порою неожиданным, но все-таки несложным сексуальным запросам и даже потом, спустя годы он будет вспоминать эти многочисленные его и ее до изнеможения яркие оргазмы.
Когда он впервые, ухватившись за подол ее платья потянул его вверх стащил и вывернул вместе в комбинацией, непременным атрибутом женского нижнего белья в те героические годы и увидел сквозь плотный эластик колготок черные трусы с высокой посадкой и черный же лифчик его и без того торчащий колом дернулся ибо черное белье он видел впервые, искренне считая, что женщины предпочитают более светлые оттенки. С тех пор черное белье на партнерше служило для него дополнительным стимулом для возбуждения.
Тогда же бывшая скромница быстренько стянула с себя колготки и деловито принялась расстегивать его узкие в бедрах и широкие внизу, по моде тех лет штаны, с которыми справилась очень ловко и сдернув их влезла в узкие белые трусы  вынула гудящий от напряжения орган и тут же погрузила его в рот, ошеломим его столь неожиданным поступком заставившим откинуть голову, прикрыть глаза и отдаться восприятию новых для него ощущений.
Потом она позволила и помогла ему снять с себя оставшееся белье и опять завладела инициативой поместившись сверху и предоставляя в его распоряжение различные части своего оказавшегося плотным и горячим тела.
Наконец, оседлав его, погрузив член в себя без остатка, зажала ногами узкие бедра и несколькими сильными движениями довела его до оргазма испытывая при этом и сама наивысшее наслаждение, сопровождаемое громкими стонами, почти криком…
Такая яркая связь, безо всяких обязательств вполне его устраивала и, покуда ничего интересного на горизонте не наблюдалась он занимался поисками работы, а не партнерши, не ища добра от добра.
 
С работой все более-менее определилось. Один из лучших в городе ресторан ждал его, а он ждал его открытия после ремонта.
Временная работа в кондитерском, а скорее пекарском цеху, поскольку готовили там в основном изделия из дрожжевого и песочного теста его не напрягала, а напротив обогащала опытом, который, как он уже понимал рано или поздно пригодится в жизни.
Вольно-невольно, а и в чисто женском коллективе общаться приходилось, больше всего его полюбила заведующая цехом которую звали запросто Гавриловна, она была несказанно рада, когда в ее женском, как она выражалась бл…ском коллективе наконец-то появился мужик.
Он быстро вошел к ней в доверие и в пятницу - день отоваривания она, как обычно переругавшись со всеми своими сотрудницами, несмотря ни на что поручала Пашке оделить каждого продуктовым набором состоящем из клетки яиц, масла, сахара и прочего того, что удалось сэкономить за неделю работы.
Поскольку в цеху работали одни бабы он старался не заходить в гардероб для персонала, дабы не смущать их, переодевался в коридоре, а в гардероб заходил только повесить одежду и вот однажды случайно открыв дверь увидел там не успевшую одеться Татьяну.
И был поражен не столько тем, что у нее оказывается неплохая фигура, сколько тем, что на ней, довольно молодой женщине было надето допотопное нижнее белье, панталоны и чулки с поясом, каких никто из его знакомых пассий давно не носил, обходясь трусами и колготками.
Этот случай, как ни странно, пробудил у Павла интерес к особе, которая в свои довольно небольшие, а он навел справки, ей двадцать пять лет так странно одевается.
Обнаружилось вдруг, что у нее неплохие ноги, которые на работе она и не думает прятать, а напротив подвязывает фартук вокруг бедер, юбок работницы не носили, обходясь обернутым вокруг тела длинным белым фартуком, довольно коротко из чего он сделал вывод, что панталоны она на работе не носит, иначе они наверняка выглядывали бы из-под короткого фартука.
Ноги стройные с круглыми коленками и не худые, он почему-то не любил у девушек тощих ног. Одно дело, когда ты забрасываешь себе на плечи плотные голени, а не палки костлявые. Здесь можно даже уступить в длине и ляжки притом должны быть упругими.
Правда он с трудом представлял себе Танины ноги на своих плечах, больше всего его смущали штаны, если резинки от пояса еще как-то могли считаться предметом эротическим, то байковые тепленькие штанишки чуть ли не до колен могли отбить охоту у любого, даже у такого безотказно возбуждающегося юноши как Паша.
Опять же вязаные кофты и юбки за колено. В те героические годы на смену радикальному мини уже пришли миди и даже макси, но это где-нибудь в районе Невского проспекта. Там было на что посмотреть, и патлы до плеч и те самые макси и доморощенные хиппи, одетые в экзотические хламиды и военные френчи армий НАТО и советской армии без погон тоже…
Здесь тоже ведь, отчасти миди, а по сути, просто юбка за колено. Молодая девушка могла бы одеваться как-то иначе, тем более, как удалось рассмотреть и нога под ней и талия и бедра, настоящие женские. И, хотя в моду стали входить девушки без бедер с так называемой мальчишеской фигурой аппетитная попка у девушки всегда будет на шаг впереди относительно узких юношеских бедер.
Началось все после небольшой пьянки, случившейся по окончании работы по случаю дня рождения одной из сотрудниц.
Выпито было много, к удивлению Павла, Татьяна пила портвейн с ним наравне и почти не пьянела, правда по мере всасывания спиртного организмом становилась оживленнее и разговорчивее. Даже лицо у нее изменилось, ушло обычное выражение сонливости и бледность. Глаза заблестели, щеки порозовели, то и дело появлялась улыбка, довольно милая, если бы не некоторое количество блестящих металлических зубов во рту, какие нынче можно встретить в основном в сельской местности, да и то у пожилых людей.
Непонятно откуда у молодой девушки в семьдесят четвертом году в Ленинграде во рту такой раритет, не может быть что ей это безразлично. Не зря же она постоянно пытается прикрыть рот. Значит это ее смущает.
Глядя на Татьяну, Павел все более находил в ней интересное и не только во внешности, даже скорее не во внешности, а в манере вести беседу, смущаться и улыбаться, прикрывая рот ладошкой. Отвечать почти не думая, а потом, если ляпнула невпопад делать круглые глаза и поправляться.
Кончилась пьянка тем, что Паша отправился провожать Татьяну домой.
Всю дорогу он рассказывал ей смешные истории заставляя смеяться и, соответственно прикрывать рот.
Жила она в старой кирпичной пятиэтажке на последнем этаже в трехкомнатной «распашонке» с мамой и братом. Папа, носитель экзотического имени Ульян к тому времени уже благополучно скончался.
В квартиру его естественно не пригласили, предложили распрощаться внизу у подъезда. Юноша пылкий и целеустремленный он не мог оставить все без последствий и потому, к изумлению Тани, не привыкшей к такому обращению, да и вообще не имеющей опыта свиданий, затащил ее в тамбур между входных дверей и, воспользовавшись темнотой облапил, влез за пазуху, расстегнул  передние пуговки лифчика, опустил его на живот и добрался до груди, грудь оказалась мягкой не дряблой как у поживших женщин, но и не упругой, как у юной девушки. Затем попытался задрать юбку, но был решительно остановлен, все, что ниже пояса, покуда было ему недоступно. Правда он крепко прижался своим эрегированным членом к ее бедрам и по ее реакции понял, что она это ощутила и оценила, в любом случае это не оставило ее равнодушной. 
Выполнив программу минимум, снимать сексуальное напряжение он отправился к старой подружке.

На следующий день на работе Паша первым делом пошел поздороваться с Татьяной и был поражен произошедшей с ней переменой.
Нет, все было вроде бы как всегда коротко подвязанный фартук, заменяющий юбку, и наверченная вокруг головы чалма из накрахмаленной марли.
Однако глаза были подкрашены, в их уголках нарисованы стрелочки и верхние веки испачканы тенями ядовито голубого цвета.
Это был заметный прогресс. Ранее за Татьяной не замечалось попыток кому-то понравиться. Но самое главное — это выражение лица. Это было лицо влюбленной женщины.
Отпустив дежурную шутку Пашка, задумался, ему пока не приходилось попадать в подобную ситуацию, все прежние его пассии были девушками юными не озабоченными понятиями морали и не имеющие проблем с получением оргазма. А потому сами первыми лезли в штаны, поскольку знали зачем встретились с парнем.
Здесь же в его поле зрения оказалась девушка взрослая со сложившимися привычками и характером, скорее всего невинная, хотя смешно, в наше время применять такое определение к двадцатипятилетней взрослой женщине. Между прочим, бригадиру коллектива кондитеров.
На самом деле ему, что называется было не с руки ввязываться в сложные отношения на рабочем месте. В свое время умный человек объяснил ему существование волчьего закона гласившего – не живи где еб..ь,- и не еб., где живешь.
Но охотничий инстинкт подталкивал к дальнейшим действиям. Молодость-молодость, казалось бы, вчерашняя вечерняя встреча с подружкой с двумя оргазмами и едва не случившимся третьим должна бы была удовлетворить плоть, но кровь играет и, порою член думает за человека ну и конечно желание обладать. Почему, зачем это все потом, сначала обладать.
Как у М.Ю. Лермонтова – «А ведь есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет! Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую все, что встречается на пути».
Пока у Павла таких встреч не случалось, среди его партнерш не было никого похожего. Да и Татьяна, строго говоря с трудом тянула на «молодую, едва распустившуюся душу» и все-таки…
Пашка не особо утруждая себя сложностями и понятиями нравственности решил, каким-нибудь манером заполучить Татьяну к себе домой. Благо родители, с которыми он жил вместе не особо возражали против того, что сын приводит женщин домой, папа считал – пусть лучше водит домой, нежели шляется неизвестно где. Мама же придумала для него обидное, с ее точки зрения определение проститут.
Квартира была небольшой, но у Павла была своя комната, в которой не утихала музыка служащая не столько для услаждения слуха сколько для нивелирования звуков происходящих в процессе встреч имела массивную дверь, гасившую слишком громкие звуки.
Единственное, о чем он не подумал, покупая огромный диван то, что удобным как еб…ый станок он был лишь в разложенном виде.
В виде, собранном на нем, было удобно сидеть, не более того, но совершенно невозможно было овладеть дамой.
Сидя на этом предмете, меблировки вполне возможно было постепенно лишить партнершу как верхнего, так и нижнего платья, а вот для полноценного и даже импровизированного соития он напрочь не подходил. Три мягкие подушки, из которых состояло место для сидения очень неловко падали на пол, как только партнеры пытались хотя бы прилечь на них.
В разложенном же виде сей предмет совершенно не был приспособлен к сидению, а посему, если диван не был разложен, приглашенная дама оказывалась не е…ной. А если был, то у нее не оставалось выбора кроме как лечь.
Но, встречать гостью с разобранным ложем можно было только в отношении партнерши, которая определенно пришла только за этим, за самым. Опять же, не всякая гостья готова была сразу перейти в горизонтальное положение.
Теперь же перед Пашей стояла задача. Прежде чем привести Таню домой нужно решить в каком виде перед ней предстанет диван.
После того, как ему удалось залезть ей за пазуху и потрогать грудь пора было приступать к следующему этапу – залезть в штаны.
В том, что это ему удастся Пашка не сомневался. Он помнил, как поменялось дыхание девушки, когда он добрался до ее груди. Судя по тому, как она себя тогда вела он вполне допускал, что это был для нее первый опыт общения с мужскими руками, а значит, когда он полезет ей под юбку ей будет страшно и любопытно, а точнее страшно любопытно пережить новые ощущения, которые неизбежны при касании сначала лобка, а потом, если получится и половых губ, а там, чем черт не шутит и клитора чужими руками.
Опять же чулки. Пашке не доводилось пока раздевать женщину, которая носит чулки. Он прекрасно помнил юношеские эротические фантазии, в которых он задирал юбку своим одноклассницам, которые носили те самые пресловутые чулки. Уж это-то он знал наверняка, потому как при любых ухищрениях рано или поздно практически каждая, хоть раз да мелькала голым телом над чулком с резинкой или даже краешком штанишек.
Тогда чулки являлись для него мощнейшим эротическим фетишем, но получилось так, что весь его не слишком богатый сексуальный опыт сводился к общению с девочками в колготках, которые появились на рынке как раз во время его военной службы, а этот предмет одежды девочки берегли, в силу его дефицитности и предпочитали снимать сами.
Детские же эротические переживания приводящие к неизбежным актам мастурбации остаются в памяти навечно и потому сама мысль о том, что на даме, которую предстоит раздеть чулки с подвязками заставлял его всегда готовый к пробуждению член беспокойно поднимать головку.
До мастурбации правда не дошло, Паша берег силы на возможную вечернюю встречу с кем-нибудь из дам. С которой он пока не решил. Ждал озарения.

Таня, которая давно махнула рукой на свою личную жизнь и полностью посвятила себя работе, находилась в состоянии непривычной беспокойной эйфории.
Случилось так, что в юные годы, когда девочки влюбляются и бегают на первые свидания она организовывала комсомольские слеты, которые для многих, но никак ни для нее оканчивались первым сексуальным опытом.
Она же носившая личину недоступной фанатички мальчиков не интересовала, вокруг всегда была масса доступных комсомолочек без комплексов и с гораздо более приятными мордашками нежели у Тани, вследствие болезни, потерявшей часть зубов и по причине недостатка средств, вставившей железные.
Отшив пару не слишком назойливых ухажеров и приобретя репутацию старой девы, она слишком поздно открыла для себя возможность самоудовлетворения, девочки начинают заниматься этим во вполне себе нежном возрасте, а она познала оргазм уже взрослой девушкой и мастурбируя почти всегда казнила себя за несдержанность и давала клятвы в том, что это в последний раз.
Но уже через неделю начинала томиться, через две, сходить с ума и бросаться на окружающих, а заканчивалось все слезами, нервной дрожью, переходящей в сильные толчки пальцами обеих рук на область лобка и достижение искомого со стонами и ругательствами.
Если бы не муки совести, мир выглядел бы вполне себе приятным и даже мужчины не казались такими мерзкими.
Сегодня, впервые в жизни она при самоудовлетворении представляла себе не некоего нафантазированного ею мачо, а конкретного героя, Пашку, молодого, нагловатого, позволившего себе добраться до ее груди и, о ужас доставившего этим возмутительным действием ей удовольствие и тоскливое желание продолжения.
Она ловила себя на том, что невольно бросает взгляд на бугорок спереди его зауженных в бедрах брюк и при том пытается представить себе тот предмет, который там спрятан и которого видеть ей никогда не доводилось, нельзя же считать за опыт детское впечатление от купающихся в пруду голышом маленьких деревенских мальчишек.
Таня, всю жизнь презиравшая подруг позволяющих парням управлять ими и готовых бежать за мужиком, прощать ему многое, еще боясь признаться себе самой желала не только встречи с парнем, но и готова была позволить ему то, чего не позволяла никому, а честно сказать и покусится на это желающих почти не было.
Дома Таня радикально пересмотрела свой гардероб. Первым делом спрятала на дно полки шкафа теплые панталоны, с ужасом представив себе, что Паша лезет ей под юбку, а это уже не казалось ей ужасным и недопустимым и натыкается на этот предмет белья.
Она давно поглядывала на молодых девчонок, с которыми приходилось переодеваться до и после работы и поражалась тому, как в холодную погоду они щеголяют в маленьких трусиках и тонких колготках.
С точки зрения здоровья и здравого смысла это было недопустимо и Таня, помня заветы мамы утеплялась как могла. Да и кто мог увидеть, что там у нее под юбкой. Теперь же вдруг оказалось, что в эту потайную зону может кто-то проникнуть и, о ужас увидеть все это.
Единственное с чем она не готова была расстаться это капроновые чулки, вернее не столько капрон, а то, что называется «дедерон» вожделенная мечта советских модниц конца шестидесятых, начала семидесятых годов двадцатого столетия. И «грация» утягивающий корсет, подчеркивающий талию и крепко обнимающий значительные Танины бедра с четырьмя резинками две впереди и две по бокам, для удержания чулок в натянутом состоянии, не то, что вечно спускающиеся колготы.
На работу, в кои-то веки Татьяна пошла без штанов в одних трусиках. Погода не радовала и ветер холодил голые бедра в тех местах, где чулок уже заканчивался, а трусы еще е начинались. Таня несколько раз непроизвольно проводила рукой по юбке опасаясь, что та задралась. Может быть надевать брюки, думала она, но модных широких брюк в ее гардеробе не было, а штаны, в которых она ходила на субботники по уборке территории выглядели совсем убого. Да и юбки, теплые юбки, которые она сама вязала и создавала из них костюмы, связав в пару и кофту и жилет и которыми так гордилась…На фоне молодых девчонок, а себя Таня давно уже не считала молодой, ее наряды выглядели смешно, если не сказать убого.
Ну вот пригласит ее Пашка куда-нибудь, а теперь такая надежда появилась, в чем она пойдет? В мамином выходном, как в старом фильме. Приходится задуматься. Нет, она, конечно, не готова, как некоторые заголяться и надевать короткую юбку, но все-таки.
Пашка вон какой модный и штаны у него широкие, клеш от зауженного бедра и рубаха в крупный белый горох по черному полю с длинными мысками воротника и печатка на пальце.
Надо подумать и обновить гардероб не позволяя себе, конечно, никаких вольностей. Хотя, что считать вольностями вот, например трусы. Девчонки, когда переодеваются сверкают маленькими трусиками причем часто черными или другими цветными, а у некоторых и кружевными. Ее же купленные мамой огромные просторные, исключительно белые или в мелкий цветочек высокие до талии вряд ли можно назвать эротичными.
У Пашки вон сквозь тонкую ткань брюк, когда он наклоняется просматривается контур плавок или трусов похожих на плавки, а никак не ситцевых цветастых до колена. Значит он за этим следит и, если вдруг случится, перед ним заголится не хотелось бы предстать в убогом бельишке.

Паша действительно следил за своим гардеробом. Возможности покупать дорогие вещи, такие как джинсы у него не было, но штаны и модную рубашку пошить он сумел. Что касается нижнего белья, то еще со времен старшей школы он носил плавки, поскольку другого пристойного белья в продаже не было. Правда теперь в магазине стали появляться импортные трусы, похожие по форме на плавки и, однажды ему удалось такие купить, оказалось удобно и не стыдно перед девушкой снять штаны.
Белье на девушке его, конечно тоже волновало, но учитывая возраст и постоянно гудящий и зовущий член, опять же принимая во внимание советские традиции заниматься любовью в кромешной темноте он частенько пока снимал не успевал разглядеть, что снимает, главное было добраться до сосков груди и не мешкая проникнуть ниже и ухватившись за волосистый лобок протолкнуть палец ниже в скользкую влажную глубину.
Порою он не мог вспомнить до какой степени кудрявым оказывался у дамы лобок. По первости он удивлялся, ощутив рукой густую жесткую поросль у маленькой худенькой девочки, а у широкобедрой белотелой матроны едва заметный мягкий пушок. Сбривать или корректировать волосяной покров в интимных местах советские женщины еще только учились и было сие действо привилегией очень немногих.
Таня и не помышляла о вмешательстве в естественный процесс роста волос. Более того, скажи ей кто-нибудь, что такое возможно, сочла бы это неприличным. Она подмышками-то волосы бреет изредка летом, когда одевает отрытый сарафан.
Правда сказать волосы в интимной зоне росли у нее аккуратно, сами собой формируясь в русый равнобедренный треугольник вершиной вниз, конечно, рассматривать ЭТО в зеркале Тане в голову не приходило, но все же иногда боковым зрением в зеркале на двери ванной комнаты она это замечала.
Однажды, еще до появления Павла в их чисто женском коллективе зашел разговор о том, что якобы в Европе женщины проводят стрижки волос на этих самых местах, мало того существуют специальные салоны для таких целей.
Большинство, Таня в том числе в такую чушь не поверили, но одна из девочек, к которой приехала подружка из Польши уверяла, что все это правда. И стригут, и бреют и делают это регулярно, чем вызвала возмущение у здоровой части коллектива, но одна из совсем молоденьких сотрудниц, покраснев сказала, мол, а что такого, я тоже подбриваю. После чего возникла неловкая пауза и в результате многие, и Таня тоже, не признаваясь в этом самим себе, задумались.
Тогда Татьяна и осмотрела себя в зеркале внимательнее. Отметила, что грудь, конечно, не как в восемнадцать, но ничего, не висит и кожа гладкая и живот плоский, но брить ничего она не собирается, все-таки это извращение.
Что касается Павла, то ему наличие волос нисколько не мешало, тем более, что в большинстве случаев до лобка он добирался в темноте, хотя старая его подружка удивила, в день первого же соития, мягко отведя его руку потянувшуюся к выключателю и, надобно сказать акт любви не прикрытый стыдливо темнотой не на шутку пробудил его и без того немалое либидо и с тех пор он пытался предпринять меры для того, чтобы встреча состоялась белым днем, а еще лучше утром. Да и ночью, как бы ненароком он забывал погасить свет отчего акт оказывался намного красочней и приятней, не только для него, но и для нее тоже. Особенно ценил он то выражение восторга и небывалого удовольствия, которое озаряло самое заурядное и часто нарочито безразличное личико партнерши.
И, вдруг становилось ясно, что некоторые девушки после таких встреч, теряли ложную, как оказывалось стыдливость и охотно демонстрировали самые интимные полости своего тела, сами намеренно раздвигая большие половые губы и, краснея показывали вход во влагалище.
Павлик с удовольствием вглядывался в скользкую розовую, а порой и рубиново-красную глубину, дотрагивался пальцами, а иногда и кончиком языка до клитора, вслушиваясь в прерывающееся вдруг дыхание, охи и постанывания и пытался представить себе, что испытывает женщина при касании им клитора и вообще, похожи ли ощущения мужчины и женщины при оргазме.
Он сам, например не смог бы описать словами всей бездны ощущений, которые испытывал во время финальной стадии соития. Подходило только одно определение – ничего более приятного он в жизни не испытывал.
Интересно, у женщин тоже так?
Иногда он вспоминал свой первый в жизни оргазм, не только не доставивший ему удовольствия, но, отчасти даже напугавший его, тогда тринадцатилетнего мальчишку.
Как всякий мальчишка, Паша в пубертатный период болезненно интересовался не столько проблемой полов, сколько новыми ощущениями возникающие в его теле.
Возникающая ниоткуда эрекция, с которой непонятно, что делать. Болезненное желание заглянуть девчонкам под юбку и испытать при этом приятную ломоту в мошонке.
Однажды подговорил друзей, когда в классе никого не было они окружили безответную девчонку, вечно сверкающую ляжками из-за коротких чулок и такого же платья. Пашка нагнувшись поддел ее за подол, пытаясь увернуться она сделала круговое движение, от которого юбочка взвилась вверх, мелькнули уже не только ляжки, но и трусы. Убежать ей было некуда она оказалась окруженной мальчишками, которые не выпускали ее из круга и каждый, к кому она приближалась задирал ей подол.
Раскрасневшиеся мальчишки во все глаза рассматривали резинки удерживающие чулки, голые ляжки выше чулок, но ниже черных трусов, которые обтягивали круглую попку.
Неизвестно чем бы все это закончилось если бы не прозвенел звонок, и вошедшие в класс девчонки не отбили подругу.
Возбужденный Пашка, сгоряча попытался задрать юбку и другим девчонкам, но получив от первой же оплеуху смешался, да и учительница вошла в класс. 
Школа предоставляет желающим массу возможностей отыскать эротический подтекст во взаимоотношении полов. И если в младшей школе это стерто и скрашено, то в подростковом возрасте достигает пика, а потом, по мере взросления уходит из бурной стадии в спокойное эротическое созерцание.
Вот в тот самый ответственный период познания самого себя Пашке и довелось испытать первый оргазм.
Возвратясь из школы, без меры возбужденный увиденными на уроке физкультуры девчоночьими фигурами в трусах, майках и гимнастических купальниках. Измученный стояком поглаживал и теребил писюн стараясь успокоится и не понимая пока, чем это должно закончится.
Доигравшись до дрожи, неоднократно переживая приятные ощущения внутри он вдруг почувствовал спазм и из отверстия, венчающего головку толчками, пошла мутная густая жидкость совсем не похожая на мочу.
Одновременно с этим он испытал состояние эйфории, стыда и облегчения. Ощущение было настолько неожиданным и небывалым, что он, вскочив с кресла, быстро натянул трусы и брюки, снова уселся пытаясь понять, что же такое с ним произошло.
Пребывая в странном состоянии расслабленности, стыда и удовлетворенности, размышляя о произошедшем, сложил в голове два и два и вспомнил странное словечко «кончил» которое старшие мальчишки произносили с придыханием если не сказать с почтением.
Так вот, что это значит. Вот ради чего все эти встречи, ухаживания и поцелуи. Неужели в этой странной жидкости содержится тайна рождения нового человека. 
Понимание, всего этого, конечно пришло позже, а пока только лавина новых ощущений.
Тем не менее с этого дня Пашка считал себя мужчиной.

Татьяна, испытавшая первый оргазм в уже вполне осознанном возрасте, по сей день казнила себя за несдержанность. Время от времени она давала себе клятвы покончить с этой постыдной зависимостью.
Но природа брала свое и, сквозь слезы, грязно ругаясь и обзывая себя последними словами она вновь и вновь тянулась рукой к запретному месту, а теперь, после Пашкиных поползновений и воспоминаний о том как он трогал пальцами ее соски отчего у нее становилось мокро в трусах и она готова была сама их снять дабы допустить его руку, а там, чем черт не шутит не только руку к самому святому.
Мало того, ночью она проснулась от кошмарного сна. Как будто бы она вводит себе во влагалище какой-то огромный предмет по форме напоминающий мужской половой орган, естественно такой, каким она его себе представляла, увидеть сей предмет воочию ей не довелось, а представляла она его себе не совсем таким каким он был в натуре.
Но все равно было страшно и любопытно, что же должна испытывать женщина, когда с ней происходит такой кошмар.
Проснулась Таня в холодном поту с бешено бьющимся не то от ужаса, не то, от предвкушения сердцем.

Тем не менее, жизнь продолжалась и отправляясь на работу Татьяна надеялась не только на успешное выполнение рутинных дел, но и на нечто большее связанное с новым сотрудником, который, все больше занимал ее мысли, и она со страхом и надеждой ждала от него неких поползновений, которых никогда раньше, даже в мыслях не допускала в отношении себя, а теперь ждала и надеялась.
 Пашка же, пребывающий в благодушном настроении несмотря на то, что вчера не удалось оприходовать старую подружку по причине технических неполадок в женском организме, связанных с ежемесячной его перезагрузкой. Тем более был настроен наконец-то познакомиться поближе с Татьяниным телом, не особо задумываясь как этого достичь и надеясь на импровизацию.
Он уже определился с Таниными возможными предпочтениями, о которых та еще сама не ведала и как охотник, преследующий дичь расставлял вокруг невинной, а несмотря на довольно взрослый возраст она была невинной в физиологическом смысле девушкой ловушки и капканы в один, из которых она должна была попасться.
Постепенно он подводил ее к мысли о необходимости посетить-таки его дом, на что возлагал большие надежды, как и на то, что Таня, выпив определенное, довольно значительное количество алкоголя, которое «держит» ее организм, станет менее бдительной и, соответственно более доступной.
Ему искренне хотелось, чтобы все случилось по обоюдному согласию безо всякого нажима и, избави бог, насилия с его стороны, а, напротив по ее острому желанию, необязательно осознанному, но обязательно добровольному. 
Итак, участь лидера комсомольско-молодежной бригады кондитеров ресторана была решена, да и сама «жертва» готова была к закланию, мало того, страстно того желала.
Вечер. Темный зимний вечер в отличии от летних светлых вечеров Ленинграда, бывшего и будущего Санкт-Петербурга.
Проводив Таню после работы домой и дав ей время на подготовку к одному из главных событий ее жизни, как моральном, успокоится так и материальном, в смысле помыться, переодеться, припудриться, и такой грех появился в ее обиходе…
И наконец, встретится.
Вечер становился томным. Девушка довольно легко согласилась на визит к Павлу домой, здесь сыграла свою роль не только решительность, определенная готовностью, но и мороз, нынче героически отказавшись от ношения теплых трико, Таня ощущала все последствия зимней погоды телом.
Приведя девушку домой и коротко представив ее родителям, привыкшим к постоянным гостям сына и, потому не обратив на нее особого внимания. Провел в комнату и усадил в кресло, аккурат напротив раздвинутого во всю ширину дивана, прикрытого покрывалом.
Комната тонула в полумраке на огромном магнитофоне медленно вращались бобины дополняя полумрак томными мелодиями оркестра Поля Моруа.
В открытой секции мебельной стенки был оборудован подсвеченный лампочкой бар, наполненный бутылками и бокалами. В соответствии с реалиями тех времен выбор напитков был невелик. Две бутылки портвейна
«Аргвета», сухое вино «Совиньон» и бутылка водки «Экстра».
Достаточное количество спиртного для двух молодых разнополых здоровых особей.
Дабы не откладывать дел в долгий ящик, Паша достал бокалы и предложил Тане выбрать какой напиток из представленных она сегодня предпочтет.
Не избалованная изысканными напитками Татьяна сочла портвейн вполне приличным питием том более, что «Аргвета» числился среди похожих, вполне приличным.
Налив сразу по фужеру и предложив закусить конфеткой «Кара-кум», Паша откинулся в кресле в ожидании момента, когда алкоголь всосется, а пока начал ничего не значащий разговор о музыке, заполняющей комнату, и поинтересовался какую музыку предпочитает девушка.
Таня, музыкальная жизнь которой начиналась и заканчивалась дворовыми романсами, исполняемыми ее братом под гитару и песнями, что, выпив основательно пели мама с подругами за столом и потому, отделалась общими фразами.
Танина голова была сейчас занята совсем другим. Она находилась в готовности, ожидая момента, когда Павел таки даст волю рукам.
А тот не спешил, налил еще по бокалу, внимательно смотрел, рассказывал смешные анекдоты.
Внутри Таниного сердца, постепенно таял лед сомнения, Пашка казался милым и добрым и когда он встал и нагнулся к ее губам она ответила на поцелуй как умела, но безо всякого страха, забыв даже о своих железных зубах, которых всегда стеснялась. 
Когда он просунул язык сквозь ее зубы и коснулся языка кончиком своего ей как будто плеснули в промежность кипятком, она инстинктивно сжала бедра, а потом расслабила их в некоторой истоме.
Пора, - решился Паша. Он встал на колени возле кресла, в котором сидела Таня и обхватил ее бедра руками, ощупал сквозь юбку резинки, удерживающие чулки, подсобрав вязаную ткань пальцами проник под нее и кончиками пальцев ощутил шершавую поверхность капронового чулка.
Таня отстраненно следила за его руками, не предпринимая никаких противодействий. Ее даже не смущало то, что, когда она села в низкое кресло юбка собралась и открыла ее ноги много выше колена.
А теперь его руки поднимали подол все выше так, что показалась верхняя плотная часть чулка, за которую крепились резинки.
Следя за неумолимо ползущим вверх краем юбки Таня, инстинктивно поднималась вверх, краснея и стесняясь показать Пашке свое нижнее белье.
Она лихорадочно вспоминала какие трусы и лифчик сегодня на ней.
Но в какой-то момент ей стало безразлично она ждала, когда его рука коснется лобка, а о дальнейшем имела весьма отдаленное понятие, но теперь вдруг вспомнила и поняла подругу, которая, поглаживая свою промежность поскуливала, мол мужика хочется.
А Пашка, убедившись в том, что сопротивления не будет и решив форсировать события, резко приподнял Танины ноги, обнажив при этом всю конструкцию из чулок с четырьмя белыми широкими резинками, крепящимися к поясу и надетых поверх этого свободного кроя розовых трусов, до резинки которых дотянулся средними пальцами, и потянув, вывернул наизнанку и стащил почти до колена.
Здесь Танин здоровый инстинкт предпринял то, что мог – прикрыл промежность ладошкой.
Правда сделал он это слишком поздно поскольку Пашка успел увидеть и скромный волосяной покров лобка и набрякшие кровью большие половые губы и крошечный узелок анального отверстия.
Он нагнулся к телу, отвел руку, которая подалась без сопротивления и, осмотрев еще раз сокровенное место припал к нему губами да так, что Танина рука, оставив скромность закрыла лицо.
У нее захватило дух и вместо того, чтобы пресечь это странное, с ее точки зрения проявление нежности она развела ноги пошире, насколько позволяли болтающиеся возле колен трусы и, о ужас, открыв лицо, положила руку на Пашкин затылок и надавила на него, дабы его язык глубже проник в ее лоно.
По телу ее волнами шла дрожь, она испытывала прилив наслаждения никоим образом не сопоставимый по яркости с тем, что она переживала мастурбируя. Как говорится, - «то был слабый чай».
Паша, не поднимая головы, и пытаясь углубиться, что было невозможно, ощущал Танино удовольствие, как свое, слышал ее стоны и вскрики и настолько возбудился сам, что боялся эякулировать в трусы, раньше времени.
Он никак не ожидал такой реакции на этот в общем-то рутинный акт куннилингуса. Нет он прекрасно знал, что женщинам нравится, когда их половые органы подвергаются такому нападению со стороны партнера, этим часто грешат дамы в процессе лесбийской любви, но и мужчины, готовые доставить своей партнерше пару приятных минут, также этим не пренебрегают, частенько в виде благодарности за хорошо исполненный минет.
Однако, такая восторженная реакции Тани его не только позабавила, но и обрадовала. Она предвещала в будущем массу приятных минут, ведь известно, мужчина получает полноценный оргазм не тогда, когда в результате длительных фрикций кончает наконец в (на) это измученное долгим ожиданием бесчувственное тело, а когда, когда на каждое его движение партнерша реагирует и чем ярче, ее реакция тем вкуснее будет им обоим.
Таня же, извивающаяся под натиском губ и языка мужчины, по-видимому, попавшему в то самое место, до которого даже она сама опасалась дотрагиваться пальчиком
Потом, много лет спустя она вспоминая будет рассказывать подругам, как парень нащупал именно то место, от прикосновения к которому она впервые в жизни почувствовала себя женщиной.
Много оргазмов довелось ей испытать после этого достопамятного вечера, но первый настоящий запомнился навсегда, тогда она поняла наконец-то чего ради затевается вся эта возня между мужчинами и женщинами.
Оставив Таню остывать Пашка, добрался и до своего поясного ремня. Растрепанная и покрасневшая девушка, с ужасом и надеждой наблюдала за тем, что происходит.
Легко справившись с пряжкой и распустив молнию, он дал штанам свалиться к ногам и остался в белых трусах странного покроя.
Таня, привыкшая к незамысловатому покрою своего бельишка с интересом, рассматривала ловко обтягивающие попку трусы, которые топорщатся впереди и приоткрывают некое подобие кармашка, из которого торчат волосы.
Открыв рот, смотрела Танюша на это дивное явление и вспоминала чуть ли не единственное свое сексуальное приключение из далекого детства.

Ей было лет двенадцать, только-только стали набухать грудные железы и потягивать живот, но месячных пока не было, но вот-вот…
В коммунальной квартире, где они тогда жили было пятеро детей, двое маленьких и двое ее ровесники мальчик и девочка.
С девочкой она, время от времени дружила, как и с мальчишкой, впрочем. Обычные детские игры советских детей шестидесятых годов двадцатого века, когда телевизор был диковинкой, один на всю квартиру из четырех комнат и показывал один канал.
Ну и, естественно, как и всех ее интересовали различия между девочкой и мальчиком. 
Во время одной из игр в которой она оказалась победителем ей достался взятый в плен соседский мальчишка Мишка, ее ровесник. По условиям игры пленник обязан был терпеть все страшные над собой издевательства, как то, щекотку, завязывание глаз или даже связывание рук.
Таня же, давно мечтавшая о такой удаче, сразу предупредила пленника чтобы он не сопротивлялся, поставила его перед собой и первым делом стянула спортивные штаны. Они беспомощно упали на тапки и открыли худые мальчишеские безволосые ноги, а выше синие сатиновые трусы с пришитой по бокам белой ленточкой, это якобы превращало исподнее в спортивное в них парень посещал уроки физкультуры.
Так что пока ничего интересного не происходило. Это она и на уроке физры увидеть могла.
Мишке приходилось терпеть, поскольку, когда Танька была у него в плену он задирал ей подол и разглядывал панталоны, ножные резинки которых та, чтобы штаны не мелькали из-под короткой юбки, поднимала к самому паху. Вот оказывается, в чем был секрет.
Он долго вспоминал этот случай и отчаянно хотел снова захватить ее в плен, чтобы рассмотреть все получше, а там, кто знает, может и штаны с нее снять.
Девчонка тоже раздумывала над тем, что она еще может себе позволить, присела на корточки и заглянув в потупленные глаза парня и оценив его покрасневшие щеки ухватила пальцами за низ трусов и резко дернула их вниз. Давно ей хотелось посмотреть на то, что тот прячет в трусах. Даже ночью однажды приснилось как она его раздевает.
Она успела увидеть похожий на стручок белый отросток, подпрыгнувший, когда его задела резинка и кожаный мешочек, висевший под ним.
-Ты что? – успел воскликнуть парень.
В тот самый момент послышался звук открывающейся двери, что означало одно, кто-то из взрослых идет в кухню, где притаились ребята.
Чтобы натянуть на себя штаны вместе с трусами Мишке понадобилась пара секунд.
Вошедший в кухню сосед посмотрел на раскрасневшиеся смущенные лица ребят, понял, что те занимались чем-то недозволенным, но ничего не сказав ушел. О чем говорить, он тоже был мальчишкой.
Однако момент был упущен. Танька сожалела, что не успела как следует рассмотреть то, что прятал мальчишка в штанах и Мишка жалел о том же. Он давно хотел показать свою пипирку Таньке и вот почти получилось, но жаль, не до конца. Успела ли она ее увидеть?
Ничего, зато будет повод снять с нее штаны, а там глядишь и ей удастся что-нибудь показать.
Таня тоже расстроилась оттого, что ее прервали на самом интересном месте, когда теперь еще такой случай представится.
Но даже того, что удалось увидеть хватило девчонке на долгое время воспоминаний.

И вот теперь она снова видит перед собой парня в трусах со спущенными штанами, мало того, она и сама без порток.
А те старые детские впечатления никуда не делись и сейчас она во всех подробностях вспоминает и вновь переживает тот самый счастливый момент и надеется на новые еще более яркие впечатления.
Они не заставили себя ждать. Правда, когда он подошел ближе и торчащий в трусах член оказался на уровне ее лица, она не рискнула, как когда-то потянуть трусы вниз, а только зачарованно смотрела на то, как натянулась их ткань того и гляди лопнет.
Пашкина рука опустилась, пожала рукою возбужденный комок, который не помещался в его ладонь, просунула палец под ткань и выпрастывала из-под нее крупный, крепко стоящий половой орган, увенчанный блестящей от влаги бордовой головкой.
Таня, не сводившая глаз с манипуляций со столь невиданным предметом, непроизвольно открыла рот, чем партнер немедленно воспользовался и проведя головкой по ее губам осторожно ввел его промеж них в рот и застыл, наблюдая за реакцией Тани на столь фривольный поступок.
Танюша в голове которой тут же отчетливо прозвучала часто слышанная во дворе фраза – х..  вам в рот… от неожиданности потрогала предмет, проникший в нее языком и почувствовав нежный кожный покров, обхватила его губами и не понимая, чего от нее ждут застыла, но член изо рта не выпускала.
Поняв, что сопротивления не предвидится, Павел произвел легкое движение бедрами вперед, а Танины глаза открылись еще шире, как только головка прошла внутрь и заполнила почти все пространство, потом движение приобрело обратный ход, но предмет полностью не вышел, а вновь устремился вперед.
Девушке вдруг стало трудно дышать, но не потому, что был занят рот, а потому, что перехватило дыхание.
Она вдруг поняла, что ее еб…в рот.
Однако, ей это не показалось ужасным или противным, а скорее даже, не то, чтобы приятным, но любопытным.
Оказалось, что вкуса эта штука не имеет, а тактильно производит вполне положительное впечатление. Она даже попробовала сделать губами и языком некие движения, для того чтобы познакомится с ней поближе.
Эти манипуляции произвели на Пашу благоприятное впечатление, он даже слегка застонал, выражая тем самым свое удовольствие.
Таня села поудобнее, оправила находящуюся в районе талии юбку и, поражаясь своей смелости обхватила член рукой, скосила на него глаза и вполне осмысленно обхватив головку губами и глубоко погрузив в рот начала ласкать его языком.
Пашка стоял со спущенными штанами и болтающимися в области колен трусами переживая неожиданный минет и опасаясь, как бы не кончить раньше времени и не напугать тем самым неопытную пока девушку.
 У него на сегодня были большие планы. Хотелось-таки лишить Танюшу иллюзий и сломать, наконец ей целку.
За свою сексуальную силу он не опасался зная, что даже если случится такой конфуз и он кончит девушке в рот, минут через тридцать его половой аппарат будет снова полон сил и готов к свершениям. Другое дело, как она отнесется к такой неожиданности.
Поэтому, погладив девушку по голове, поощрив ее тем самым, он, дабы не доводить до греха, осторожно вынул предмет из Таниного ротика, которым она уже вполне профессионально работала и нагнувшись поцеловал ее в еще пахнущие его телом губы.
Выпутав ноги из некстати болтавшихся на них штанах и трусах, он несколько отступил назад, дав Татьяне возможность как следует рассмотреть и его длинные ноги и крепкие, поросшие светлым волосом бедра и стоящий почти вертикально член, опушенный негустыми русыми волосами и плоский живот.
Таня, для которой такое зрелище было внове, покраснела, хотя чего уж краснеть после того, как довелось подержать эту штуку во рту и протянув руку потрогала крепкий, как будто неживой предмет, который явно был живым, подергивался, имел блестящую увенчанную маленьким ротиком головку и здоровый цвет лица, если можно так выразится о половом органе.
Она совсем забыла о том, что сидит на огромном низком ложе без трусов с прикрепленными к поясу и нелепо торчащими резинками, удерживающими совсем не нужный сейчас капрон, который ничего не может прикрыть.
Хуже того, за спиной обнаженного Пашки стояла мебельная стенка, полированная поверхность которой отражало все находящееся перед ней как в зеркале и стоило парню сдвинуться, как она увидела себя сидящую без порток в одних чулках с голой жопой, с нелепо торчащими белыми резинками и пучочком волос на лобке.
Правда про волосы на лобке это она до фантазировала промежности, как таковой видно не было, но волосики мелькали.
На фоне раздетого парня с красивым телом и безукоризненно стоящим членом она смотрелась настолько нелепо, что чуть не заплакала от обиды.
Не так представляла она свою первую в жизни эротическую сцену, надо срочно купить колготки, а еще говорят, что чулки самая сексуальная часть женского гардероба.
Расстроится совсем Пашка ей не дал. Он по-хозяйски завалил ее на ложе, стянул через ноги юбку, а кофту через голову. Лифчик же, не расстегивая, задрал вверх, так что грудь подпрыгнула и подняв Тане руки скинул его через голову в сторону. Татьяна осталась в одном поясе с пристегнутыми к нему чулками и все время косилась в зеркальную поверхность мебели, но лежа разглядеть что-либо было проблематично.
Только когда парень высоко задрал ее согнутые в коленях ноги она увидела край чулка с пристегнутой резинкой и голое тело выше и, прежде чем отвернулась поняла, что одна ее нога поднимается еще выше и оказывается у Пашки на плече.
Таня закрыла глаза, почувствовав его руку на своей вагине напряглась, а когда палец вошел во влагалище смирилась с неизбежным и почти успокоившись, с интересом следила за его действиями и новыми для себя ощущениями.

Санкт-Петербург                февраль 2006 г.