Моя жизнь как поиск истины

       «...Я есмь путь и истина и жизнь...» (Ин.14,6).

 
       Предисловие к публикации или Про дорогу автора к Неведомому Богу.


       Рад приветствовать выход в свет воспоминаний иконописца Виктора Криворотова. Его можно было бы назвать человеком всю жизнь искавшим истину и нашедшим её во Христе, Евангелии и Святом Православии.               
       Воспоминания Виктора, кроме прочего, ценны зарисовками удивительных людей, встречавшихся на его жизненном пути. Это и тонкий духовник, и замечательный духовный писатель – архимандрит Рафаил (Карелин), и возродитель иконописи в России, после падения безбожной власти, архимандрит Зенон (Теодор), и другие.
       Однако, есть некоторые особенности воспоминаний, о которых стоит предуведомить. Молодому православному читателю может показаться невероятной сложность поиска истины в советское время. Ведь искавшему зачастую открывались такие двери, за которыми чаще всего находилась не долгожданная истина, а очередная пропасть или ловушка.
       Но Бог не оставлял тех, кто шёл к Нему, хотя бы как к ещё Неведомому Богу (Деян.17,23). Поэтому не стоит оценивать изменявшуюся в процессе жизни позицию Виктора и его окружения с точки зрения убеждённого в своей праведности фарисея. В этих воспоминаниях показан настоящий путь человека к Христу, без прикрас и слащавости. Да, зачастую всё было именно так, как вспоминает об этом автор. Хотя его путь не назовёшь и типичным для советских людей, это скорее путь смелого одиночки, который сродни Сталкеру Тарковского, а говоря евангельскими терминами – это путь человека не от мира сего.
       Действительно, бросается в глаза и удивляет, как Виктор, живя в гуще советского атеистического общества, оставался внутренне не затронутым политикой и общественными вопросами социалистического строительства. Его интересует не то, что вовне, а то, что внутри человека. И эта евангельская интуиция – была абсолютно верной, ведь не социальные условия формируют сознание (как учили об этом марксисты), а наоборот «из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления» (Матф.15,19), как учил Христос Спаситель.
       И сегодня брат Виктор сохранил неутомимое стремление ко всё более глубокому познанию Бога и человеческой личности. Некоторые результаты своих личных поисков он предлагает в рассказах и статьях, не претендуя на их безупречность и приглашая читателя высказывать свою точку зрения.
       Однако основное служение Виктора, как иконописца, – это служение поистине безмолвно-исихастское, где без несовершенных человеческих слов, он изображает Божественный и духовный мир в красках, при этом – во время трудов – стараясь непрестанно творить молитву Иисусову.
       Лично для меня эти воспоминания брата Виктора являются прекрасной иллюстрацией осуществляющейся евангельской заповеди Христа: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Матф.7,7-8).

       монах Салафиил (Филипьев)
       Святая Гора Афон, 07.02.2026



       № 1. Вступление.

       По существу жизнь есть миг между прошлым и будущим, который надо успеть прожить  достойно.
       Вкусив плод с Древа Познания Добра и Зла, человек вступил на путь поиска истины, сущность которого состоит в обуздании гордыни. Она поселяется в душах людей в форме многообразных страстей.
       Человек, постигающий истину, восходит на небо, а если он не имеет понятия о ней, то будет страдать в аду.


       № 2. Родители.
               
       Я родился 10 августа 1938 году, а мой брат Владимир в 1924 г.
       Мои родители в раннем детстве попали в детдом. Мать была организованным и исполнительным ребенком. По окончании детдома её оставили заниматься хозяйственными делами.
       Отец был добрым и отзывчивым человеком.
       Детдомом заведовал высокообразованный человек. Он научил отца гипнозу, чтобы он ездил по деревням с сеансами и добывал средства для существования детдома.
       Когда учитель скончался, то родители поженились и покинули детдом.

               
       № 3. Предсказание.

       Зимой 1941 г. мы жили в Майкопе (Адыгея). Однажды я проснулся утром и настоятельно просил маму убрать снег во дворе, чтобы папа мог войти в дом. Мама объяснила, что он на войне, и приедет, когда война кончится. Но через пять минут послышался стук в ворота. Когда мама открыла калитку, то перед ней стоял папа. На следующий день он уехал в Тбилиси, чтобы продолжать военную службу в штабе Закавказского округа начальником изобретательского отдела. Мы приехали к нему, когда он получил квартиру.


       № 4. Шаровая молния. 
               
       Однажды в летний день, папа утром уехал на службу, а мама гладила бельё. Солнце уже светило в открытое окно. Я же спал в своей кровати. Вдруг окно ярко засветилось, и влетел яркий шар. Он очень медленно приблизился к моей кровати, на несколько секунд остановился и также медленно вылетел в окно. Он полетел над дорогой и, ударившись об столб, взорвался. Друзья отца объяснили, что это была шаровая молния. Что же касается меня, то видно мама родила меня в рубашке, поэтому молния не взорвалась над моей кроватью.

               
       № 5. Крещение. Человек на облаках.               

       10 августа 1945 года подруга моей мамы, монахиня Елизавета, отвела меня в храм Квашвети, где меня крестили.
       Когда я учился в третьем классе, то как-то вышел утром на балкон, чтобы полюбоваться красивыми облаками и вдруг увидел, как по бледно розовому облаку спокойно шёл человек с большой седой бородой в монашеском одеянии. Я начал звать маму, но когда она пришла, то он зашел за большое белое облако. Это оставило у меня яркое впечатление, которое я часто вспоминал.

               
       № 6. Волейбол.               
      
       Когда я учился в шестом классе, то на перемене ко мне подошёл мужчина и предложил посещать его занятия по волейболу. Меня это очень обрадовало. Видно его заинтересовал мой высокий рост. Он также пригласил двух моих друзей.               
       Мы регулярно ходили к нему в спортзал, поэтому наше мастерство совершенствовалось. Мы начали побеждать в городских соревнованиях и нас взяли в команду сборной Грузии. А на республиканских соревнованиях меня зачислили в сборную СССР.
       Волейбол научил меня быть собранным, организованным и, самое главное, я постигал искусство взаимодействия со всеми членами команды.

               
       № 7. Бокс.               
      
       По окончании школы всем членам волейбольной команды предложили поступать в политехнический институт без экзаменов. Мой тренер объяснил мне, что тогда придётся часто ездить на соревнования, и по своей профессии я буду необразованным работником. По его совету я поступал в Железнодорожный институт, но безуспешно. Родители наняли мне репетиторов, и я тщательно готовился к экзаменам.
       В свободное время мне хотелось заняться каким-либо спортом. Недалеко от нашего дома был спортзал, там проходило занятие по боксу, и мне было очень интересно смотреть бой двух спортсменов. Вскоре ко мне подошёл тренер и предложил записаться на бокс. Через месяц я вышел на ринг и начал побеждать моего соперника. Когда же тренер остановил наш бой, то обиженный партнёр неожиданно с большой силой ударил меня в голову. Тренер, конечно, отругал его, но я после этого не мог неделю решать задачи по математике. На этом мой бокс закончился.

               
       № 8. Гимнастика.

       Вскоре я записался на гимнастику, но и с ней у меня возникли проблемы. Я уговорил соседских детей сделать у нас во дворе турник. Когда он был готов, мы каждый день упражнялись на нем. Однажды мне захотелось закрутить солнце. Для этого на перекладине я поднял ноги вверх и закрутился. Но мои пальцы не выдержали большой нагрузки, поэтому я улетел на землю выложенную камнями. Рядом с нашим домом была больница, там выяснилось, что я сломал левую руку, поэтому мне наложили гипс. Естественно, гимнастику я бросил.
       Когда моя рука зажила, мой сосед предложил мне тренировать силу мышц. Он был чемпионом Грузии по штанге. Я начал с ним заниматься культуризмом. Мои бицепсы увеличивались и меня это очень радовало. Его жена была тренером по плаванию, поэтому я начал с ней ходить на бассейн.

               
       № 9. Гребля.

       Занятия с репетиторами помогли мне поступить в политехнический институт своими знаниями. Однажды на доске объявлений я прочёл, что на реке Куре проводятся занятия по академической гребле. Я поехал туда и в беседе с тренером узнал, что есть лодки одиночки, двойки, четвёрки и восьмёрки. Меня очень заинтересовала гребля на одиночке.    
       В волейболе я понял, что успех команды на соревнованиях зависит от состояния каждого её члена. Но чтобы все были в хорошей форме, достигается сложно. В одиночной же гребле всё будет зависеть от меня, поэтому я начал заниматься ею.      
       Зимой мы тренировались на реке Куре, а весной перебрались на Тбилисское море. Я купил велосипед и за час по крутому подъёму приезжал на тренировку.

               
       № 10. Ружьё.

       Однажды на подъёме я ехал на велосипеде очень медленно. Навстречу мне вышло несколько ребят. У первого из них было ружьё. Он направил его на меня и потребовал велосипед. Я посмотрел спокойно ему в глаза, затем окинул взглядом всех остальных и продолжал ехать, не повышая скорости. Я понимал, что моё спокойствие остановит их. На повороте я увидел, как они расходятся. Вскоре я узнал, что того, кто был с ружьем, убили.
 
 
       № 11. Лёва Саакян и конец гребли.
      
       На тренировках по гребле я понял, что мне надо научиться расслабляться и освоить правильное дыхание. Однажды к моему отцу пришёл познакомиться Лёва Саакян. Он был по образованию философом, его интересовало Богословие, и он знал наизусть Евангелие от Иоанна. Мы с ним сблизились,  и он дал мне читать философские книги Канта и Гегеля. Чтобы развивать моё логическое мышление, он предложил при наших встречах дискутировать на разные темы. Когда я поделился с ним моими проблемами с дыханием и расслаблением в гребле, то он дал мне читать книгу йога Рамачараки. Я начал использовать полное дыхание и быстро расслабляться. Это повысило мои возможности, поэтому я занял первое место на Всесоюзных соревнованиях в Киеве и меня зачислили в сборную СССР. Начались напряжённые тренировки два раза в день, поскольку меня готовили к международным соревнованиям. Мне оставался ещё год учения в институте. Я понял, что мне необходимо покинуть спорт и заняться своим образованием. В то время мой брат жил в Киеве. После соревнований я перешёл жить к нему, чтобы помочь поступать в медицинский институт.

               
       № 12. Монах.
      
       Однажды на прогулке мы с братом увидели как по крутому склону Днепра, быстро и с лёгкостью подымался пожилой монах. Нам это показалось странным, поэтому мы спустились ему на встречу, чтобы пообщаться. На его пути было большое дерево с толстым стволом, которое он должен был обойти, чтобы продолжить свой путь. Но когда мы подошли к дереву, то монаха не было. Естественно, это было чудо.

               
       № 13. Отец Михаил.
      
       Утром я побежал на зарядку в сторону Днепра и увидел на скамейке монаха из Киево-Печерского монастыря. Я поздоровался и сел рядом, чтобы поговорить. Он доброжелательно посмотрел на меня и спокойно сказал, что слушает меня. Я, несколько смущаясь, спросил, каким образом можно поселиться в его монастыре. Он внимательно посмотрел на меня и ответил, что обычно люди приходят в монастырь для выполнения разных послушаний. Они знакомятся с монашеской жизнью и желающие остаться в монастыре беседуют с настоятелем, который решает, как им быть. К сожалению, сейчас монастыри закрываются.
       После некоторого молчания, он с уверенностью сказал:
       «Если человек читает Евангелие и постигает старательно искусство молитвы, то Бог посылает ему учителя. Думаю, что ваш духовный путь будет успешным. Скажите ваше имя, и я начну за вас молиться».
       Я назвал своё имя, он меня перекрестил и, уходя, сказал:
       «Моё имя Михаил, молись обо мне, когда постигнешь искусство молитвы».
       Я долго думал о своей жизни, мне было грустно и радостно, но радостно больше.
       С тех пор я начал постоянно читать Евангелие и учиться молитве.


       № 14. Работа в г. Рустави.
            
       Мой брат успешно сдал экзамены, и я уехал в Тбилиси. По окончании политехнического института меня направили на Руставский завод помощником мастера в цех со станками, изготавливающими разные детали. Это был самый тяжёлый период моей жизни. До завода я добирался на электричке 1,5 часа. Работа была трёхсменной. Естественно, мне приходилось постоянно недосыпать. Я любил свежий воздух, тишину и солнечное тепло. В цеху же всегда пахло гарью, было мрачно, и постоянно шумели станки.
       В своей дипломной работе я спроектировал автомат, который заменял человека в прокатном цеху. На заводе я начал это реализовывать.      
       Детали, которые изготавливались в нашем цеху, надо было относить в сборочный цех. Я же придумал подвесной наклонный рельс, по которому скатывалась тележка с нашими деталями.   
       Руководству завода это понравилось. Они наградили меня премией и перевели в конструкторский отдел. Так Господь изменил мою жизнь и самое главное, я начинал это понимать.
       За чертёжной доской я с радостью выполнял все задания и меня перевели на должность конструктора высокой категории.


       № 15. Политехнический институт. Дыхательные упражнения.

       В это время я женился на Русудан, мы с ней  дружил в школе. Её отец был министром. Когда он узнал о моих успехах на заводе, то перевёл меня в политехнический институт на кафедру станкостроения. В это время руководитель кафедры вернулся из Индии, где был в командировке. Узнав, что я занимаюсь йогой, он предложил мне работать всего четыре часа, вместо шести. Это удивило меня и радовало.
       Занимаясь йогой, я уделял особое внимание дыхательным упражнениям. Мне удалось подобрать такой ритм дыхания, при котором у меня отключалось сознание как во сне, и я начинал воспринимать какую-то удивительную реальность. При этом я иногда падал на пол и пробуждался, не помня, что я видел. Из опыта обычного сна я знал, что если, проснувшись открыть глаза, то сновидение чаще всего забывается. В дыхательных же упражнениях это не происходило. Чтобы не падать, я начал привязывать себя к решётке окна, возле которого упражнялся. Но однажды достаточно прочная верёвка разорвалась от того, что я взлетел вверх, обычно же просто падал. Я сильно поранил голову и прекратил эти упражнения.

               
       № 16. Оккультизм. Гурджиев.
      
       Однажды к отцу приехал из Еревана человек по имени Гарри. Он подвесил на нитке спичку и на расстоянии силой мысли начал её раскачивать. Я был потрясен. Он предложил научить меня этому искусству после прочтения в библиотеке нескольких книг по оккультизму. Я прочёл эти книги, но ему пришлось уехать, поэтому наше общение прекратилось.
       Авторы книг ссылались на опыт человека по фамилии Гурджиев, который мог, общаясь с людьми вдруг становиться невидимым. Меня это особо заинтересовало. В то время у меня были частые командировки в Москву. Я записался в центральную библиотеку и нашёл книгу Гурджиева, но на английском языке. Мне помогла читать её Белла, жена знакомого психолога. Эту же книгу так же читал молодой человек, который захотел со мной познакомиться. Вскоре мы с ним сблизился, и он привёл меня в группу своих  друзей, которые общались по системе Гурджиева. Когда я вернулся в Тбилиси то, опираясь на их опыт, решил создать у нас такую группу.

               
       № 17. Болезнь мамы. Морг.
      
       Мой брат окончил медицинский институт, и его направили работать в Сочи терапевтом. Он освоил иглотерапию и психоанализ Фрейда. Летом я часто к нему приезжал, и он обучил меня иглотерапии, а также психоанализу.
       В то время мою маму начали беспокоить головные боли. Наше лечение ей не помогало, поэтому я отвёз её в хорошую больницу, где работал нейрохирургом мой друг. Он обследовал её, и оказалось, что у неё в голове опухоль. Вскоре он начал её оперировать и предложил мне присутствовать на операции. Но от вида крови мне становилось плохо. Я сказал ему об этом и вышел. Он же обещал мне по этому поводу что-либо посоветовать. Маму уложили в отдельную палату. Она вскоре пришла в себя. Мы долго смотрели друг на друга. Была удивительная тишина. В окно светило заходящее солнце. Мы были спокойны, и нам было очень хорошо. Такое состояние у меня было только в детстве. Я её очень любил. У меня появилась теплая грусть, и я понял, что мама уходит. Через некоторое время пришёл отец. Он был рад, что операция закончилась и мама жива. Её привезли домой и вскоре она скончалась. Это был 1976 год.
       Через месяц я встретился с хирургом, и он вспомнил, что я не могу смотреть на окровавленную рану. Чтобы помочь мне он посоветовал некоторое время приходить в морг на вскрытия патологоанатома. В первый день я мельком взглядывал на хирурга и в основном смотрел на его лицо. Он очень спокойно и по-деловому рассматривал все органы. Я понял, что его состояние на меня влияло очень благотворно. Оно передавалось мне, поэтому я чаще мог смотреть на его действия. Через несколько дней я смог даже немного помогать ему. Когда моя проблема окончательно решилась, я с большой благодарностью попрощался с моим необычным учителем.

               
       № 18. Вадим. Эдди Мосев.
      
       Однажды Лёва Саакян пришёл к нам со своим другом Вадимом, чтобы отец лечил его от заикания. Я в то время был увлечён поэзией и писал много стихов. Вадим же закончил литературный факультет и хорошо знал поэзию. Он начал помогать мне, писать стихи, поэтому мы часто встречались. Когда я с друзьями ходил в воскресные походы, то он присоединялся к нам. Он хорошо владел скалолазанием, поэтому обучал меня этому искусству, когда мы встречали скалы.
       Как-то Вадим пригласил меня на выставку живописи. Увидев мой интерес к этому искусству, он предложил мне посетить мастерскую его знакомого художника, которого звали Эдди. Он нас тепло встретил и показал нам последние работы. Его картины представляли собой абстрактные очень красивые пятна разных цветов. Наше внимательное рассмотрение каждой картины, побудило Эдди показать нам характер своего творческого процесса. Он взял стекло, выдавил на него из тюбиков несколько пятен масленой краски и кистью начал размазывать их. Видно было, что он это делал по какому-то своему плану. Надо было полагать, что именно в этом состояла основа его творчества. Затем он положил на стекло особую белую бумагу и начал катком прижимать её к стеклу. Когда он её отлепил, то мы увидели очень красивую картину.
       Я был очень благодарен Вадиму и Эдди. На следующий же день я купил краски, бумагу, нашёл стекло и сделал первую картину. Постепенно моё искусство совершенствовалось, и я дарил картины друзьям, они же были в восторге. Вскоре Вадим принёс мне книгу о французской живописи. Меня заинтересовал импрессионизм. Я приобрёл мольберт и начал рисовать в ботаническом саду пейзажи. Зимой я поехал в деревню Бакуриани. Там писал картины и создал свою теорию времени.
       Мне представляется, что реального времени нет. Вращение же Земли вокруг своей оси является единицей измерения движения, а не времени как это утверждает наука. Причина этого состоит в том, что в первые века языческие представления настолько влияли на подсознание человека, что даже сегодня не просто освободиться от них, если не опираться на духовное познание.

               
       № 19. Арчил.               

       Когда я вернулся в Тбилиси, то познакомился с Арчилом, который начал лечить своё сердце у моего отца. Ему понравились мои пейзажи. До болезни он жил в Москве и был в оркестре скрипачом. Он знал английский язык, выписывал иностранные журналы об искусстве, хорошо владел живописью.      
       Когда на экран выходил фильм какого-либо известного режиссёра, то мы тщательно исследовали сценарий, работу актёров, задачи режиссёра и оператора. Особо нас заинтересовал фильм Бергмана «Земляничная поляна». Нам пришлось смотреть его несколько раз, чтобы понять.
       Мы с Арчилом вместе писали какой-либо рассказ. Один день он писал, второй день я продолжал и снова передавал ему. Он учил меня понимать музыку и ноты. В те годы меня особо интересовало портретное искусство. Я каждый день писал портреты друзей. Последним был большой портрет Арчила.
       Однажды он заснул и не проснулся. Он предвидел свою скорую смерть, и мы с ним договаривались, что в ином мире он как-то даст о себе знать. Я видел иногда его во сне, но никакого сообщения не получал. Портрет же Арчила я написал по памяти. Это было наше духовное расставание. Я не сомневаюсь, что он в нём участвовал. Может быть, это и была его весточка.
       В декабре 1971 года я решил исследовать со всей тщательностью искусство портрета. По существу меня начал особо интересовать внутренний мир человека. Наиболее ярко он отражается в лице, все части которого раскрывают его характер. Что же касается мимики, то она свидетельствует как о душевных чувствах, так и о духовных, когда страсти обуздываются покаянием.
       Гармоничное сочетание всех форм лица с духовными чувствами создал Христос в иконе «Нерукотворный Спас».
       Если мыслить, что дух человека не пробужден, то процесс спасения есть возрождение духа.
       Форма исследования портретного искусства, естественно, состояла в написании многих картин с натуры.
       Я писал почти ежедневно около трёх часов один портрет. Полчаса я делал карандашный набросок. Естественно, существенной была спокойная и непринуждённая беседа с натурой.
       Когда портрет был готов, я начинал исследовать процесс его написания, оценивал душевное состояние натуры, похожесть, цветовую гамму, характер фона и т.д. При необходимости вносил также изменения.               
       В то время я вел дневник по живописи. В июле 1979 года у меня написано:
       «Решил серьёзно освоить портретное искусство, что расширит моё познание душевного мира человека».
       В марте 1981 года я пишу:
       «Начал вновь писать икону Христа, чтобы научиться чувствовать духовное состояние Его Образа. Наконец, я начинал понимать, что оно связано с характером Его взгляда».
       В мае 1984 года я написал, что два месяца работал над иконой Андрея Рублева «Троица». Особо трудно было изобразить характер духовного взаимодействия Ангелов. Некоторая задумчивость каждого из Них соединяла Их души в единое целое, которое становилось Их сущностью.

               
       № 20. Армен и Параджанов.
      
       Однажды я выставил портрет Арчила на выставке. Её посетил мой друг писатель и драматург Армен Зурабов вместе с известным режиссёром Сергеем Параджановым, которому понравился портрет Арчила, и он попросил показать ему другие работы в моей мастерской. По дороге он поинтересовался, как я отношусь к творчеству известного польского художника. Когда я сказал, что не знаком с его живописью, то он, остановившись ответил, что не желает смотреть мои работы и ушёл. Армен, улыбнувшись, сказал, что Параджанов бывает иногда очень странным. Мне понравилась дружеская позиция Армена. Мы с ним часто встречались, и он позволял мне присутствовать на съёмках своих фильмов, что углубляло моё представление о киноискусстве.


       № 21. «Добротолюбие». Отец Рафаил.
      
       В 1975 году Лёва Саакян принёс мне для прочтения второй том книги «Добротолюбие» где святые Отцы наиболее ярко толкуют Евангелие и призывают к Иисусовой молитве.
       Мы, как обычно, пошли к его другу Лёве Багдинову, который жил недалеко от меня. Он читал нам какой-либо фрагмент из книг святых, и мы его обсуждали. В этот раз мы исследовали фрагмент из «Добротолюбия». Наши встречи, естественно,  повышали мой уровень понимания христианства.
       Когда я полностью прочёл «Добротолюбие», то был в восторге, поскольку мне многое в Евангелии стало более понятным. Лёва же решил подарить мне эту книгу, и я был очень благодарен ему.
       Через несколько недель ко мне пришёл архимандрит Рафаил (Карелин), впоследствии архимандрит и видный духовный писатель, который был другом Лёвы Саакяна. После короткого общения он сказал, что у меня находится его книга «Добротолюбие». Я ответил, что смогу вернуть её через несколько дней, поскольку мне в этом надо было разобраться с Лёвой. С отцом Рафаилом мы решили, что он зайдёт ко мне через неделю.
       Лёва извинился за свой добрый порыв, и я перепечатал из «Добротолюбия» всё, что меня особо интересовало. При следующей встрече с о. Рафаилом я вернул книгу.               
       Он прекрасно знал богословие, а у меня, естественно, было много вопросов, поэтому мы начали часто встречаться.
       В наших беседах он изложил представление святых отцов об Иисусовой молитве, которая, по существу, является основой спасения. Мы решили при встречах вместе повторять эту молитву, чтобы обмениваться опытом. Это позволило нам построить картину динамики духовных чувств, на которых она основана.
       Несколько лет спустя мы начали дискутировать с ним по поводу свободы воли человека. Мне представлялось, что у человека её нет. Отец Рафаил утверждал, что человек без воли уподобляется животному, деятельность которого осуществляется инстинктами. Чтобы исключить эмоциональный спор, мы записывали свои суждения на бумаге и при встрече обменивались своими записями. Этот процесс длился долго. В то время чемпионка мира по шахматам Майя Чибурданидзе стала духовным чадом отца Рафаила. Своим совершенным мышлением она утверждала, что наш спор не имеет конца.
       В последней своей записи я передал отцу Рафаилу цитату апостола Павла:
       «Со страхом и трепетом совершайте своё спасение, потому что Бог производит в вас и хотение, и действие по Своему благоволению». (Флп.2, 12-13).
       Но его реакции не было, поэтому я понял, что он согласен с мнением Майи, поэтому наша дискуссия завершилась.
       Когда мы решили переехать в Москву, отец Рафаил направил меня к архимандриту Науму (Байбородину) духовнику Троице Сергиевой Лавры. Он тепло встретил нас с Василиссой и начал нам заказывать иконы для разных монастырей.
       В то время духовная литература не издавалась, поэтому он при каждой встрече дарил нам само изданные книги. Василиссе он подарил красивый деревянный Крест, а мне епитрахиль и поручни, чтобы я в будущем мыслил себя священником.
       В то время одна моя знакомая попросила помочь архимандриту Андрею (Лобашинскому) отреставрировать чудотворную икону «Боголюбская». Я связался с ним, и мы встретились в Малоярославце, а затем поехали в деревню Корижа, где находился его храм. После молебна я приступил к реставрации иконы. Мне пришлось почистить её от копоти, укрепить краску и зашпатлевать незначительные сколы. К вечеру всё было готово, и мы уехали в Москву. Дома мне стало плохо. Если я вставал, то терял сознание. До приезда же в храм я чувствовал себя как обычно вполне здоровым. Мы позвонили отцу Рафаилу, и он сказал, что чудотворные иконы недопустимо реставрировать, поскольку они реставрируются чудным образом. Для нас это был очень важный опыт.

               
       № 22. Сан-Саныч.
      
       Однажды к отцу пришёл познакомиться Сан-Саныч. Он подарил нам книгу Бхагават Гита, представляющую собой первую книгу древнеиндийского эпоса Махабхарата. Она меня очень заинтересовала. С нашей стороны я подарил ему Евангелие.
       В то время я делал пристройку к нашей квартире и Сан-Саныч предложил свою помощь, поскольку по профессии был строителем. Он передавал мне свой опыт, и мы быстро сделали для меня отдельную комнату.
       У него были проблемы с женой и сыном. Они вскоре уложили его в психиатрическую больницу, где он по непонятной причине скончался.

               
       № 23. Индийский гипноз.
      
       Как то я лечил пожилую женщину от астмы иглоукалыванием. Мы вскоре сблизились с её сыном Тариэлом. Его очень интересовал оккультизм. Когда  он служил в армии, то однажды его непосредственный начальник попросил помочь ему отнести еду наказанному солдату. Они пришли в его камеру и положили еду на стол. Солдат, поблагодарив их, взял кусок угля, нарисовал на стене корабль, сел на него и уплыл.
       Он был молод, поэтому не мог овладеть самостоятельно искусством индийского гипноза. Это означает, что его кто-то обучал. Тариэл прочёл много литературы об этом и пришёл к выводу, что обучение должно происходить под гипнозом. У него был друг, который хорошо владел этим искусством. Он предложил мне освоить индийский гипноз. Если я соглашусь, то они будут приходить ко мне ночью и, перестроив обычный сон в гипнотический, начнут процесс обучения.
       Я спокойно ответил, что должен уехать в командировку на месяц и обдумаю его предложение.
       Естественно, меня интересовало, что они будут со мной делать. Но я не понимал, почему они не занимаются обучением друг друга. Это меня смущало, поэтому я решил, что за месяц подготовлю себя к разумному взаимодействию с ними, а дальше время покажет, как быть.               
       Я читал, что сновидениями не сложно научиться управлять, если сохранять частично сознание, это позволит мне понять, что будут со мной делать Тариэл и его друг.
       Практически необходимо положить рядом с собой карандаш и бумагу, чтобы, не просыпаясь, записывать сновидение. Самое главное в этом процессе не открывать глаза иначе сновидение забывается.
       За месяц я решил все эти задачи, но Тариэл был занят созданием института йоги. Мне же он предложил преподавать искусство асан и дыхания. Но с институтом ситуация не сложилась. Что же касается наших с ним отношений, то они постепенно прекратились по многим причинам.

               
       № 24. Луиза.
      
       В то время к отцу пришла для лечения девушка Луиза. Её беспокоили сильные головные боли, поэтому она не могла посещать занятия в институте. Лечение же врачей ей не помогало. Отец поручил мне заниматься её болезнью. Когда я прикладывал руки к её голове, то боль немного успокаивалась, а затем вновь возвращалась. От лечения иглами боль также не проходила. Что же касается психоанализа, то он её утомлял и боли усиливались. В психоанализе я заметил, что она избегает говорить о каких-то своих проблемах. В связи с этим я предложил ей начать рассказывать всю свою жизнь в дружеской форме. Я что-то одобрял, чему-то удивлялся, над чем-то мы смеялись. Вскоре головные боли у Луизы прекратились, поскольку мы спокойно исследовали все её психические напряжения. 

               
       № 25. Первая группа.
      
       В 1978 г. я начал создавать группу. По методу Гурджиева в ней должно быть двенадцать человек, тогда её деятельность наиболее успешна.            
       Луиза, понимая смысл этой задачи, бросила работу и начала мне помогать. Характер наших встреч в группе со временем уточнялся.
       Общением у нас руководили ведущий и дежурный. Эти задачи поочерёдно решались всеми. Ведущий управлял группой по своему плану. А дежурный следил за дисциплиной, краткостью изложения мыслей и эмоциональностью. Периодически он  останавливал общение для анализа какой-либо ситуации. У нас по богословию было много вопросов, поэтому мы приглашали на занятия о. Рафаила и беседовали с ним.

               
       № 26. Симпозиум. Телепатия.               
         
       В то время в Тбилиси проходил Международный Симпозиум по Бессознательному. Его организаторы московский психолог Басин и тбилисский философ Мамардашвили пригласили меня выступить с докладом.
       Я изложил свою теорию сна и сновидений, а также рассказал о психологическом взаимодействии группы людей по методу Гурджиева. Моим докладом особо заинтересовались американские психологи. Они вскоре создали группу, которая приезжала к нам и мы делись с ними своим опытом. На одной из встреч мы решили провести с ними телепатические сеансы. В назначенное время мы передавали им, какой-либо рисунок, а они его принимали. Затем они передавали свой рисунок. Восемьдесят процентов наших сеансов были успешны. Это означало, что все люди влияют друг на друга, поэтому молитвы христиан, как за близких, так и врагов имеют глубокий духовный смысл.

               
       № 27. Алла Пологова.
      
       В Москве друзья иногда приглашали меня в мастерские художников, где обсуждались проблемы искусства. Однажды скульптор Алла Пологова попросила меня вылечить у неё язву желудка, поскольку врачи не могли ей помочь. Я начал лечить её руками и к моему удивлению она быстро поправилась. Пытаясь понять причину этого успеха, я пришёл к неожиданному выводу, что сущность лечения руками не в энергии рук как думали учёные, которые исследовали отца и меня, а в духовном взаимодействии с больным. Если больной верит, что всё в воле Бога,  то происходит исцеление. Алла начала обучать меня скульптуре. Я делал в её мастерской фигурки из пластилина, а она переводила их в глину и обжигала. При этом она часто повторяла, что Бог послал меня к ней, но я понимал это как благодарность за мою помощь.
       Чтобы в этом окончательно разобраться, я вспомнил два поучительных случая в моей практике лечения.
       Одна моя больная часто теряла сознание в самых неожиданных случаях. Лечение руками ей не помогало. Тогда я решил применить гипноз. Усыпив её, я начал внушать, что она исцеляется моей энергией. После этого я настолько ослаб, что с трудом передвигался. Когда мне стало легче, мы с отцом пошли к его знакомому ясновидящему Али Беку, который способен был понять, что происходит с больным человеком. Этому искусству его научили в Индии. Он положил свою руку на мою ладонь и сказал, что у меня всё восстановилось, но я должен понимать, что гипноз очень вреден, поэтому им недопустимо пользоваться.               
       В другом случае ко мне пришёл больной, которого беспокоили боли в сердце. После лечения руками боли у него проходили, но вскоре они возвращались. Через некоторое время ко мне пришла его жена и рассказала, что её мужа беспокоит сердце, когда он избивает её. Было вполне очевидно, что мужу необходимо менять себя.
       Теперь я начал понимать слова Христа:
       «Если не покаетесь, все также погибните» (Лк.13,5).               
       Последним моим пациентом был отец Рафаил. После длительного Богослужения у него пропал голос. Он мог говорить только шёпотом. Было ясно, что на высоких звуках его голосовые связки перенапряглись. Я учил его расслаблять связки и ставил иглы. Вскоре всё восстановилось. Я поделился с ним своим решением прекратить лечение и постепенно начать заниматься только иконами, Иисусовой молитвой и покаянием. Он благословил меня, и моя жизнь в корне изменилась.


       № 28. Выставка. Кирлиан.
      
       В то время тесть перевел меня в институт геологии на должность заместителя директора. Там была мастерская, где я делал большую скульптуру из жести. На выставке искусства я занял первое место и меня наградили путевкой на море.
       После кончины мамы отец женился и переехал в Краснодар. Там был институт, в котором исследовали его метод лечения посредством прибора Кирлиана. Я периодически приезжал к отцу, чтобы участвовать в экспериментах. Их сущность состояла в том, что делались фотографии биоэнергии наших рук и больного, которого мы лечили. Они ярко отражали всю динамику лечения. Кирлиан подарил мне свой прибор, который я использовал при лечении курильщиков и алкоголиков. Фотографии биоэнергии их рук в сочетании с внушением помогали преодолеть привычку, которая становилась причиной многих болезней.

               
       № 29. Многодневный поход.
      
       В 1962 году я работал на кафедре политехнического института. Мой непосредственный руководитель писал диссертацию, я же проводил для него эксперименты и мы вскоре с ним сблизились. Когда скончался его отец, я сделал на его могиле красивую изгородь и на мраморной плите вырезал большой текст. Он всегда меня отпускал в многодневные походы.
       В одном из походов я с друзьями уехал в горы Хевсуретии на три недели, чтобы оттуда перейти в горы Сванетии. Однажды на горной тропе мы встретили всадника на красивой белой лошади. По сторонам у неё свисало два бурдёка. Он сказал, что в одном чача, а в другом пиво, которое его мама только что сварила. Пока мы один из них не выпьем, не разойдемся. Я, рассмеявшись, ответил, что после чачи он нас отсюда не вывезет, поэтому будем пить пиво. Он, улыбаясь, спустился с лошади, и мы  общались около двух часов. Когда он уехал, мы решили переночевать на этом месте, поскольку после пива сложно было передвигаться с тяжёлыми рюкзаками.
       Утром мы перешли сложный перевал и к середине дня спустились на красивую поляну недалеко от родника. Это был день моего рождения, и я в шутку обещал прилёт НЛО. Когда мы начали нашу трапезу, то с поляны, которая находилась недалеко от нас, взлетело совершенно бесшумно ярко светящееся тело. Из него исходили не прямые лучи, а искривлённые. Оно медленно удалялось, при этом его контуры не были видны.
       На следующий день мы пошли к пастухам спросить, что они видели вчера. Но они сказали, что в своём шалаше пили чачу, а Вано видел, как прилетел странный самолёт, из которого вышли дети, выкопали немного земли и затем улетели. Пастухи показали нам гору, на которую Вано ушёл с овцами. Мы долго подымались на гору и когда встретились с пастухом, то оказалось, что Вано ушёл на другую гору. Мы спустились, сложили свои рюкзаки, и пошли в Сванетию.

               
       № 30. Кончина отца.
      
       10 мая 1982 г. мне сообщили из Краснодара, что скончался мой отец и 12 мая будут похороны. Всю ночь я не спал, вспоминая дни нашей с ним жизни. На похоронах я старался не смотреть на него, потому что чувствовал и верил, что он живой.
       Когда я вернулся в Тбилиси, то в почтовом ящике лежало от него письмо.
       Он писал мне, что седьмого мая был на богослужении и настоятель Храма в своей проповеди очень основательно толковал слова Христа:
        «...Я есть путь и истина и жизнь...» (Ин.14,6).
       Отец пожалел, что редко ходил в Храм. Сейчас ему очень хотелось, чтобы я эту истину обязательно понял.               
       Когда я читал письмо, то мои слёзы медленно скатывались по нему, потому что отец для меня продолжал быть.


       № 31. Альберт Сагирян.

       За месяц до кончины отец прислал мне большую сумму денег, когда же они закончились, то моя жизнь начала осложняться. Но вскоре ко мне пришёл Альберт Сагирян с жалобой на курение. Самостоятельно бросить эту привычку у него не получалось. Он узнал, что я пользуюсь иглотерапией, поэтому принёс мне вырезку из газеты, где писалось, что известный в Евпатории иглотерапевт лечит от курения. Я сказал Альберту, что, к сожалению, не знаю какие точки акупунктуры необходимо для этого использовать. Он предложил оплатить мою поездку в Евпаторию, чтобы я об этом узнал.
       Я поехал и посетил врача, но стало ясно, что он о точках ничего не скажет, поэтом попросил его лечить меня. Он поставил мне иглы на ухе. Через некоторое время я пошёл в туалет и посмотрел в зеркале, на каких точках стояли иглы.
       Я вылечил Альберта, и мы с ним стали друзьями. Ему нравились мои картины, и он начал у меня их покупать, чтобы дарить. Через некоторое время он прислал ко мне своего друга, который купил у меня около двадцати картин.

               
       № 32. Теннис.
      
       В то время я начал для себя заниматься теннисом. Вскоре мои друзья предложили мне работать психологом в команде сборной Грузии по теннису. Меня это очень заинтересовало, поскольку их тренировки должны были происходить на море. Да и сам психологический тренинг мне был интересен. Я учил их сохранять спокойствие, если они проигрывали, чтобы с лёгкостью менять тактику борьбы и побеждать. При этом я тренировал их пробуждать чувство веры в победу, которое ослабляет соперника. Таким образом, они учились понимать, что борьба происходит не только техникой и силой, но также в значительной степени на психологическом уровне.

               
       № 33. Первая икона.
      
       Однажды, в 1975 году, когда я был у отца Рафаила в храме, ко мне подошла женщина и сказала, что видела на художественной выставке мои портреты, которые ей понравились. В связи с этим она попросила меня написать ей икону. Меня это заинтересовало, и я выполнил её просьбу. Отец Рафаил осветил её и сообщил об этом Владыке Зосиме (Шиошвили), который был ректором семинарии и епископом Цилканской епархии, а также Душетской. Отец Рафаил преподавал у него в семинарии. Вскоре Владыка заказал мне большую икону в древнем грузинском стиле. Икона ему понравилась, поэтому мы написали ему ещё двадцать икон для Храма Светис Цховели, который находится в городе Мцхета, древней столицы Грузии. Мы с ним сблизились. Когда же ему понадобилось переехать в Тбилиси, то Василисса пригласила его поселиться в её квартире.

               
       № 34. Василисса. Адольф. Зенон.
      
       Василисса (Эмма Вартанова) начала посещать нашу группу с 1981 года.
       Отвечая на вопросы журналистки, она рассказала о себе следующее:               
       «"Помню, что после двенадцати лет у меня появились мысли о смысле жизни и смерти. Почему люди живут? Почему умирают? Ответы на эти вопросы я стала получать только в возрасте тридцати трех лет, как ни странно. Я окончила школу в Тбилиси, затем училась в Политехническом институте на архитектурном факультете. Около двадцати лет я проработала архитектором в Тбилиси. В 1981 году скончался мой папа. Его уход сопровождался для меня тяжёлыми переживаниями. Но Господь помогал мне. Именно тогда я познакомилась с иконописцем Виктором Криворотовым. К счастью моя работа находилась рядом с домом, где он жил со своей семьёй. С Виктором меня познакомила моя родственница. Она ввела меня в очень интересное общество его друзей и знакомых, композиторов, художников, искусствоведов и учёных. Из них образовалась группа ищущих ответы на духовные вопросы, которые меня волновали. Мы делились своими проблемами и наблюдениями. Можно сказать, познавали себя в общении друг с другом.
       "Матушка, каким образом вы пришли к иконописанию?"
       "Иконопись меня очень заинтересовала после знакомства с Виктором. Поэтому я решила попробовать писать иконы, ведь я была архитектором и владела техникой живописи. Во время перерыва на работе я стала посещать занятия по иконописи в мастерской Виктора".
       Журналистка тепло поблагодарила меня за мои ответы на её вопросы».
       Однажды наша группа посетила монастырь 12 века «Бетания». К моему удивлению там работал известный  реставратор из Москвы Адольф Овчинников. Я познакомился с ним и его другом испанцем Дионисием Гарсия в мастерской Аллы Пологовой. В Бетания он рисовал кальки с фресок и нуждался в помощи, поэтому Василиса, Циала, Натела и я через два дня приехали ему помогать. Он доступно объяснял нам, что такое искусство иконописи и фрески. Одну из фресок мы нарисовали в цвете. Сейчас она украшает мою мастерскую в селе Гремячево, которое находится недалеко от Оптиной Пустыни.
       На следующий год Адольф вновь приехал в Грузию, чтобы работать с фресками Храма восьмого века в районе Сабереби. Мы тоже приехали к нему. Храмовая роспись и духовные проблемы настолько заинтересовали Василиссу, что она бросила работу архитектора.
       Через год Адольф начал работать с фресками Храма пятнадцатого века в селе Мелетово, которое находится под Псковом. К нему смогли приехать только Василисса и я. Нас привезла на машине Алла Пологова.
       По окончании работы Адольф посоветовал Василиссе и мне поехать в Псково-Печерский монастырь, чтобы учиться технике иконописания у монаха Зенона. Отец Зенон (Теодор) доброжелательно принял нас, и мы помогали ему писать иконы, постигая это искусство. Вначале он давал нам самые простые задания, с которыми мы легко справлялись, а затем мы помогали расписывать храм.

               
       № 35. Рим. Америка.
      
       Вскоре американцы пригласили меня с Елизаветой и Василиссой приехать в Камалдойский монастырь, который находился в 40 километрах от Рима. Там я выступил с докладом об иконе. Чтобы углубить наши отношения, американцы пригласили нас посетить Америку. Они возили нас по разным городам и проводили дискуссии. При этом знакомили нас с красотой их природы. Наиболее ярким было посещение Гавайских островов.

               
       № 36. Дача на озере поселка Кумыси.
      
       Владыка Зосима посоветовал писать иконы где-либо за пределами города. У меня от продажи картин было много денег, поэтому я купил машину и участок с маленьким домом на озере Кумыси.               
       Мы с Луизой в то время поженились, и у нас уже была дочь Маша. Весной мы все переехали в Кумыси, чтобы писать иконы. Василисса спроектировала над домом балкон и на нём террасу. Когда мы всё построили, то подымались на террасу и любовались закатом солнца, а когда  появлялись звезды, мы изучали разные созвездия. Утром мы ходили на озеро. Там дочь Маша научилась плавать.
       У нас было много кустов винограда, поэтому в конце лета мы готовили своё вино.

               
       № 37. Бакуриани. Рудаковы.
      
       Зимой я ездил с друзьями в горы кататься на слаломных лыжах. Обычно в деревне Бакуриани мы снимали дом за небольшие деньги. Подъёмники поднимали нас на гору, и мы на лыжах спускались. Все дни там были солнечными, поэтому мы раздевались и загорали.
       Однажды на склоне горы я познакомился с физиком Леонидом и его женой Ольгой. В 1985 году они пригласили нас приехать в Эстонию на хутор к Ольгиной маме Ирине Бжеска. Она была Известным художником. Её хутор находился рядом с Пюхтицким монастырём, где она руководила по утрам монашеским хором. Я ходил в Храм с ней, и она обучала меня пению. За месяц она написала два наших с Луизой портрета и один портрет Василиссы, который сразу купили на выставке. Наши же портреты сейчас находятся у нас в мастерской.

               
       № 38. Иерусалим.
      
       В 1993 году Леонид поехал в Иерусалим и жил в русском женском монастыре, где игуменьей была монахиня из Пюхтицкого монастыря мать Георгия. Она попросила Леонида найти иконописцев для реставрации фресок. Он предложил нам поехать в Иерусалим.
       В начале 1994 года Василисса, Луиза, я и дочка Маша приехали в Иерусалим. Мы на следующий же день приступили к работе. По субботам ночью келейница Рахиль возила нас на богослужение к гробу Господа. В другие же дни мы часто ездили по святым местам. Мы видели вмятину на камне от стопы Господа, с которого Он восходил на небо. Нам показали Первое чудо Господа. Это были большие сосуды, которые люди на свадьбе наполнили водой, а Господь превратил её в вино.               
       В нашем монастыре домики монахинь находились в разных местах на склоне горы. Когда игуменье надо было им что-либо сообщить, то она посылала Машу и монахинь это радовало. Если мы приезжали к Гробу Господа, то дьякон громко звал её «Марыя», а не «Мария» и ласково давал ей конфету.
       Духовником нашего монастыря был отец Иероним (Шурыгин), которого перевели сюда с Афонского Пантелеймонова монастыря. Однажды он пригласил нас в поездку на гору, где Бог дал Моисею заповеди для народа Израиля.
       По просьбе Василиссы отец Иероним стал её духовником. А когда он переехал в Россию, то постриг её в монахини. Вскоре его благословили восстанавливать Храм в городе Алатырь. Он организовал в Москве для нас квартиру, чтобы мы писали для него иконы.

               
       № 39. Дионисий.
      
       Когда мы работали в Иерусалиме, то в наш монастырь приезжали священники из Москвы. Одному из них понравилась наша реставрация Храма, и он попросил нас восстановить роспись в его Храме во Владыкино, когда мы вернёмся в Москву.
       Вскоре мы приехали к нему, и он поселил нас в трапезной, пообещав заплатить за реставрацию Храма большую сумму.
       Я сказал об этом нашему другу Дионисию. Он, удивившись, спросил:
       «Зачем вам так много денег? - затем, немного подумав, сказал: Соглашайтесь, поскольку у вас не всегда будет работа».

               
        № 40. Храм на Рублевском шоссе.
      
        Когда мы закончили реставрацию, то друг настоятеля предложил нам расписывать Храм на Рублевском шоссе. Это было в 1996 году. Мы пригласили Дионисия с его другом Евгением Мамиконяном расписывать вместе Храм. Но настоятель храма не понравился  Дионисию и Евгению, поэтому мы начали работать с Василиссой вдвоём. Вскоре отцу Сергию надо было уехать на две недели, поэтому он поселил в своём доме друзей. У них был какой-то праздник, и они в пьяном состоянии выбросили много посуды во двор. Утром пришла староста и, увидев это, сообщила по телефону отцу Сергию, что мы с Василиссой залезли в дом и выбросили посуду. Нас выгнали, поэтому мы сообщили об этом Евгению и он перевёз нас на дачу своих друзей. Вскоре к нам приехала Луиза с Машей. Дом был летний, а зима холодной, поэтому мы постоянно топили маленькую печку.


       № 41. Маша, Америка, Париж. Иерусалим. Испания.
      
       Когда дочь Маша окончила школу, то для поступления в институт необходимо было много денег, которых у нас не было. Друзья включили меня в конкурс на грин-карту для поездки в Америку, и я её выиграл. Мы уехали в Нью-Йорк, Маша поступила в колледж, и я вернулся в Москву.    
       После окончания колледжа Маша поехала работать в Париж, где открыла Центр изучения английского языка для детей. В 2013 году она вышла замуж за грека Петроса и родила двух девочек, Элизу и Александру.
       Когда Луиза и Маша были в Америке, нас с Василисой пригласили в Иерусалим реставрировать фреску в Храме Преподобного Герасима Иорданского. Мы вновь посетили святые места, и это существенно отразилось на нашем духовном развитии.
       В 2023 году наши тбилисские друзья пригласили нас расписать часовню на территории их дома в Испании. Рядом с бассейном мы соорудили из металла большого Ангела, играющего на скрипке.

               
       № 42. Сын Отари.
      
       До Елизаветы я был женат на Русудан, с которой мы дружили в школьные годы. В 1963 году у нас родился сын Отари. Примерно через 10 лет мы с Русудан разошлись. Она ушла к новому мужу, а Отари остался жить со мной. После школы он окончил политехнический институт и работал геологом. Но вскоре бросил свою профессию и занялся бизнесом. Русудан разошлась с мужем и сейчас Отари живёт у неё.
       Я познакомил его с отцом Рафаилом, чтобы он направил его на духовный путь.
       Со мной Отари полностью прекратил общение, думаю, под давлением родственников. Отец Рафаил знал об этом, поэтому считал, что именно Отари должен быть инициатором налаживания наших отношений, поскольку любая моя активность только ухудшит ситуацию. В результате мы с Отари по сей день не общаемся.
       Думаю, проблема состоит в том, что он не смог принять христианские ценности. Если он не услышал отца Рафаила, то меня тем более не услышит.

               
       № 43. Заключение
      
       Мы с Василиссой написали много икон в Храмах разных стран. В алтаре Московского Храма Христа Спасителя находится наша икона «Се гряду скоро». Первый раз весь иконостас мы написали отцу Антонию Серову для храма Девять Кизических Мучеников. Он и по сей день заказывает нам разные иконы. Десятого августа 2014 года Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл наградил меня орденом Преподобного Андрея Иконописца.
       Естественно, мы постоянно ищем ответ на вопрос, что такое икона? Первый раз нам пришлось говорить обстоятельно об этом с Афонским монахом отцом Салафиилом, что нашло отражение в его документальном фильме «Исихасты среди нас. Виктор и монахиня Василисса».
       Что мы думаем сегодня об этом искусстве в самых общих чертах? Икону необходимо писать в молитвенном состоянии. Для этого мы используем Иисусову молитву, посредством которой дух человека соединяется с духом Христа. Это необходимо, чтобы дух человека не угасал. Обычно он ослабевает от влияния страстей и бесовских сил.               
       В первые века дух человека возрождался на послушании у старца, пробудившего свой дух. В настоящее время найти такого старца сложно. Учитывая это, Господь создал икону «Спас Нерукотворный», которую необходимо созерцать сердцем, чтобы пробудился дух. По существу смысл спасения человека состоит в пробуждении духа и обуздании страстей в Таинстве покаяния. Современная же практика решения этих задач приводится в нашей статье «Человек», которая основана на опыте Святых Отцов.
               
               
       Аминь. 
 

       19.02.2026