Две копейки. Рассказ, 6 тысяч знаков

                ДВЕ КОПЕЙКИ
      
                «И случай, бог изобретатель…»

Это был чудесный вечер затянувшейся хрущевской оттепели. Мои вжатые от холодного ветра в карманы руки с одной стороны шуршали двумя заветными билетиками, а с другой – натирали до золота двухкопеечную монетку. И от полного счастья меня отделял всего один звонок… моей…, почти моей, Леночке… и одна смуглянка с большими глазами, оккупировавшая телефонную будку. Не повезло!

А счет у меня шел на минуты! Постучал снова, уже громче. Мило улыбнувшись белыми зубками, она показала мне пальцами «V», мол две минуты. Кивнул из вежливости – знаю я эти две минуты! Но вот повезло - смуглянка открыла дверь и протянула мне свою ладошку. Я еще не видел, чтоб девушки, даже такие симпатичные, просили помочь выйти из будки. Однако это мне просто на руку, за что смело и потянул ее.
 
- Куда хваташь, хулиган!? – закричала вдруг она по-деревенски. – А ишо интеллигент! Деньги давай! – и тут же в телефон. - Эт я не тебе, не боись! Не ложи трубку!
Она снова протянула мне открытую ладонь:
- Ну быстрее, а то кончится!
- Какие деньги?!
- Ты ж вона кивал тута, что дашь!
- Так вы это две копейки просили?
- Козу тебе делала!
- А я…

Отказать я не мог… тем более из своей корысти, нехорошо. Но ничего через три минуты и моя монетка у нее закончится, а больше у меня…. Протянул ей свою двушку, но тут же одернул руку. Быстро проверил карманы - точно нет.

- Ну давай, че ты в пятки-то?! – и снова в телефон. - Не ложи…! Але!
Она расстроенно повесила трубку.
- Да чтоб ты…! Из-за тебя все! Давай живей, а то смоется!

Я уже на показ похлопал себя по всем карманам и виновато развел руками:

- Нет у меня, извините.
- Как нету?! Во ты нахал! А еще очкарик! Но я-то зрячая!
- Да, но это последняя монетка.
- В жизни?! Давай!
- А я как позвоню?
- Утро вечера мудренее! Слыхал?
- Как утро?! Мне сейчас надо, срочно!
- Че пожар, или умират кто?!
- Нет.
- Ну слава Богу!

Я аккуратно втискивался в будку.

- Ну ты, волчара в овечьей шкуре, куда прешь?! Мне срочнее твоего и то не наглею!
- Пожар? – робко спросил я.
- А хоть ба и пожар! Жилищный вопрос, слыхал?! Жилплощадь у меня горит! Вопрос жизни и смерти, чтоб не окочуриться тута!

Под ногами смуглянки я увидел большую старомодную сумку с привязанными к ней котомками.

- А если я позвоню быстренько, а потом найду вам монетку, честно?
- Потом суп с котом! Нашел дуру деревенскую! Раньше надо было, а то пришел тут наголяк!
- Не наголяк. У меня же для себя монетка есть.
- Эээх ты, собственник, буржуй недобитый!
- Ну, извините, но пока у вас все равно нет возможности, позвольте…
И я потянулся осторожно к трубке, но тут же получил больно ее ладошкой по своей.
- Вот ты интриган! Говорили мне, что вы москвичи… такие! Лишил меня… возможности и позвольте такой! Есть у меня возможность! Гони монетку, раз обещал! Верну – не боись!
- Но теперь моя очередь! – я осторожно поставил ногу внутрь будки. - Я, между прочим, уже прождал вас…
- А я, между прочим, не договорила! – она сердито вытолкнула мой ботинок. – Значит, еще моя очередь!
- А если я не позвоню через минуту, то моя… Лена….
- Она че у тебя пузырь мыльный или спичка?
- Нет! Мы просто договорились…, иначе она уйдет с Пашкой. Ну вы же понимаете…
- Да ниче не понимаю! Я че дура идти с Пашкой, если в тебя влюбилась!

Я задумался.

- Давай по-совести. Я – решка. Кидай живей, орел степной!

Я кинул. Права мама, невезучие мы. Смуглянка выхватила у меня монетку.

Я растерянно оглядывался по сторонам, а рука сжимала два билетика.

- Говори номер Ленки твоей!

Она набирала - я следил. Схватил трубку. Гудки. Смотрю на часы, успел! Вот-вот услышу ее любимый голос.

Ждал долго, набирал еще и еще. Смуглянка на удивление терпеливо молча и внимательно наблюдала за мной. За это время она успела отогнать желающих позвонить, убедительно объяснив, что у нас с ней будут долгие и жизненно важные разговоры. Когда я отчаявшись опустил руку, она приободряюще улыбнулась и взяла у меня трубку. Я отошел. Права мама…. А может у Лены часы… или с телефоном…, или права смуглянка?

- Нужны мы с тобой как собаке пятая нога! – она звучно повесила трубку.
- Значит, и в вас не влюбились?
- Че?! Да у меня море женихов дома, кобелей этих, но не до сук… мне. Как женишься – так и ощенишься, а мне учиться еще надо! А ты че подумал, что я…?

Она захохотала:

- Да это сеструха…сродная, коза недодранная! Масквичка итит! Ниче, без сопливых! А если б у меня тута жених был, то встретил б на вокзале с цветами и оркестром! А если нет, ни в жизь не позвонила б! Я гордая!
- До свидания.
- Свиданочку предлагашь?

Я напрягся, а она снова захихикала, как ручеек.

- Да хохма это, не боись!

Я улыбнулся.

- Я ж тебе деньги должна!- она шлепнула себя по лбу.
- Да, ладно, две копейки.
- Копейка рубль бережет, а две - два!

Она опять хлопнула ладошкой по лбу.

- Во, че такая нервная! Я ж с поезда так и не емши еще! Пошли есть!
- Я не…
- Нету у тебя выхода, как карасю из фитиля! Нельзя тебе теперича меня из виду упускать. Я ж тебе почитай два рубля должна!

И вскоре под отблесками качающегося на ветру фонаря мы с Любой с ее вкуснейшими пирожками в руках хохотали, сидя на ее сумке. Нам было тепло и уютно в нашей будке.

- Никакой ты не… не…, везучий ты Димка!
- Почему?
- Почему. Ты сам должон знать! Вот я везучая, потому что все, как мечтала – в Москве, поступлю, общагу дадут….
- Да. Мы оба везучие… Нам с будкой повезло.
- У этой че жилплощадь больше?
- У нее стекла целые и дверь закрывается!

Я наслаждался ее мелодичным смехом.

- Там ветрина со снегом, а нам с тобой так…- прервался я, немного смутившись.
- Ага, надышали.

Она снова шлепнула себя по лбу:

- Во, дуреха! Керосинка! Щас будет, как дома!

Да, с ней стало еще теплее и уютнее.

- А то, бывало, девушка, ночью встану — у нас тоже везде лампадки горели — да где-нибудь в уголке и молюсь до утра…

Я был поражен ее перевоплощением. Люба смущенно улыбалась.

- Слушай дальше!

И она снова переменилась, а я завороженно смотрел на нее и слушал. И вот, глядя на меня красивыми влюбленными глазами, Люба уже чувственно признавалась:

- Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин…

Я вспомнил о Леночке: она наверняка может. Но слова Любы успокаивали меня, и я чувствовал приятную легкость и даже эйфорию.

- …в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая…

Я любовался ею и верил ей. Пусть это и было признание не ее… и не мне, а Веры - Печорину.

- …никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым…, - продолжала Люба.

Она замолчала, закрыла глаза и устало привалилась к стенке будки.

- Башка че-то...
- Понятно…

В моих висках тоже стучало, тело обмякало, мысли путались. Вот сила искусства! Или это… Я любовался томно и тяжело вздыхающей Любой. Керосинка старалась изо всех сил подсветить смуглянку все ярче, но при этом все чаще выплевывала черную копоть.  Я потянулся к ней, но рука будто налилась свинцом.

- Керосинка!!!

Ватные ноги не слушались, но мне хватило сил толкнуть дверь будки и выпасть на воздух, обхватив намертво Любу.

На актерское она так и не поступила. И две копейки так и не отдала. Вот и не отпускаю эту неплательщицу от себя. Женился. У нас трое детей, семеро внуков и пятеро правнуков…, пока. Те две копейки – самые-самые выгодные, надежные, долгосрочные и счастливые инвестиции в моей жизни!

И случай, Бог изобретатель…