Страсти по Сильверу

СТРАСТИ ПО СИЛЬВЕРУ
(пьеса в двух действиях по роману Р. Л. Стивенсона с песнями,
танцами и бурлеском)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ДЖОН СИЛЬВЕР – 55, бывший пират и владелец припортовой таверны, в
последствии – судовой повар и снова пират. Высокий, физически
сильный, очень коварный и бесконечно обаятельный. Потерял в бою
левую ногу.

БИЛЛИ БОНС – 55, бывший пират, а ныне лицо без определенных
занятий. Высокий, физически сильный и очень жестокий. По-отечески
привязан к Джиму Хоккинзу. На правой щеке – большой сабельный шрам.

ИЗРАЭЛЬ ХЭНДС – 55, бывший пират и боцман на «Эспаньоле», потом
снова пират. Высокий, физически сильный и недалёкий. Склонен
пофилософствовать.

ВНИМАНИЕ! Инсценировка написана так, что все три этих роли может
исполнить один и тот же актёр средних лет с данными героя,
превратив таким образом этот спектакль в свой бенефис.

ЧЁРНЫЙ ПЁС – 35, бывший пират, а в последствии - лицо без
определенных занятий. Среднего роста, толстенький, неуловимо
комичный. В шайке пиратов выполнял роль «Промокашки». На правой
руке не хватает двух пальцев.

СЛЕПОЙ ПЬЮ – 45, бывший пират, а после своего ранения -
профессиональный нищий. Одет в лохмотья. Среднего роста, физически
сильный и фантастически смелый. Потерял в бою зрение. Ненавидит
всех зрячих.

БЕН ГАН – 35, бывший пират, превратившийся в профессионального
робинзона крузо. Одет в козлиные шкуры и носит бороду до пояса.
Психически нестабилен. Страдает – как и все пираты, за исключением
Сильвера, - жестокой алкогольной зависимостью. Помешан на почве
религии, отчасти заменяющей ему недоступный на острове алкоголь. До

своей высадки занимал в судовой иерархии одно из самых низших мест
(что-то вроде «чёрта» на наши деньги).

ВНИМАНИЕ! Сценарий выстроен так, что роли Пса, Пью и Гана тоже
может исполнить один и тот же характерный актёр, и спектакль в
таком случае станет бенефисом двух звёзд – трагика и комика.

ДЖИМ ХОККИНЗ – 14, сперва прислуга за всё в небольшой деревенской
гостинице, потом – корабельный юнга. Автор был бы доволен, если б
роль Джима исполнила не женщина-травести, а юный студент (или
выпускник) театрального вуза.

ДОКТОР ЛИВСИ – 40, умный, физически сильный, фантастически смелый и
удивительно добрый человек. Тайный кумир Джона Сильвера.
Центральная роль второго плана.

СКВАЙР ТРЕЛОНИ – 50, самый богатый и самый влиятельный человек в
округе. Добрый, физически сильный и патологически доверчивый.

КАПИТАН СМОЛЛЕТ – 55, седой морской волк («капитан, обветренный,
как скалы») без каких-либо ярко выраженных индивидуальных
особенностей.

СТАРЫЙ РЕДРУФ – 60, классический старый слуга–ворчун, по-собачьи
преданный хозяину.

ОТЕЦ ДЖИМА – 45, немногословный подкаблучник.

МАТЬ ДЖИМА – 38, бойкая, но недалекая.

АБРАХАМ ГРЭЙ – 25, корабельный плотник и несостоявшийся пират.

ДИККИ ДЖОНСОН – 20, матрос, а потом пират. Вчерашний крестьянин,
всем верит.

ДЖОРДЖ МЭРРИ – 40, бывший пират и рядовой матрос на «Эспаньоле»,
потом снова пират. Здоровенный детина со зверским лицом.

О;БРАЙЕН – 20, рядовой матрос на «Эспаньоле», а впоследствии тоже
пират. Лысый крепыш с большим самомнением.

ТОМАС МОРГАН – 55, бывший пират и матрос, потом снова пират. Голова
– не самое сильное его место.

ИНСПЕКТОР ДЭНС – 35, офицер Таможенной службы Его Величества.

МАЛЕНЬКИЙ ФЕРМЕР – 40, типичный крестьянин.

ТОЛСТЫЙ ФЕРМЕР – 45, вдвое увеличенная копия Маленького Фермера.

ПОПУГАЙ – точный возраст неизвестен. Попугая должен играть
небольшой (чем меньше, тем лучше) актёр с идеальной растяжкой.

Пираты, Фермеры, Лакей, Носильщик.

То

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Библиотека в доме СКВАЙРА ТРЕЛОНИ. Рядом с жарко горящим камином в
чёрных кожаных креслах восседают сам Сквайр и его лучший друг
ДОКТОР ЛИВСИ. Друзья оживлённо беседуют.

СКВАЙР
Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Как вы сказали?
ЛИВСИ
(сдержанно улыбаясь)
Шолом-болом.
СКВАЙР
Ха-ха-ха! Ну, а что же ответил еврею испанец?
Доктор что-то шепчет Сквайру на ухо.
Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Да вы меня просто уморите. Дорогой Ливси,
в вас пропал выдающийся юморист. Вы могли бы смешить всю
Англию и загребать деньги лопатой. И кто бы в это поверил,
глядя на вашу постную физиономию?
Неловкая пауза.
Я… что… снова сморозил чего-то не то?
ЛИВСИ
(глядя в сторону)
Ну так, Джон... немножко.
СКВАЙР
Но ведь вы на меня не обиделись?
ЛИВСИ
(вздыхая)
Нет, Джон, ни капли.

СКВАЙР
(с облегчением)
Ну, вот и великолепно! Тогда я вам, Ливси, поведаю про один
очень-очень похожий случай. В мою бытность на Тринидаде
познакомился я там с одной креолкой…

Постучав, входит ЛАКЕЙ.

СКВАЙР
(недовольно)
Джойс, в чём дело?
ЛАКЕЙ
Извините, милорд, но у вас настоятельно просит приёма
инспектор таможенной службы Дэнс. Впустить?
СКВАЙР
(пожимая плечами)
Ну не гнать же его? Как-никак представитель Короны. Впускайте.
Но вы, Ливси, потом мне обязательно напомните про эту историю
с полукровкой. Презабавнейший случай! Вы просто умрёте от
смеха.
Входят ДЭНС и ДЖИМ ХОККИНЗ.

ДЭНС
(рапортует, вытянув руки по швам)
Прошу меня извинить, милорд, за столь позднее и бесцеремонное
вторжение, но обстоятельства того требуют. Во вверенном нам с
вами графстве нынешней ночью произошёл пренеприятнейший
инцидент. Племенная кобыла сержанта Доггера раздавила слепого
бродягу-контрабандиста. Насмерть.
СКВАЙР
(недоуменно помотав головой)
Ничего не понимаю! Какая кобыла? Какого бродягу? Зачем
незрячему заниматься контрабандой и, самое главное, как?
Будьте добры, мистер Дэнс, объяснить поподробней.
ДЭНС
Видите ли, сэр…
Замолкает.
ДЖИМ
(с огромным трудом, но всё-таки перебарывая свой страх перед
Сквайром)
Если вы разрешите мне, мистер Трелони, то я мог бы вам всё
рассказать вместо мистера Дэнса. Ведь вся эта история
происходила у меня на глазах.

СКВАЙР
А вы, милый юноша, кто?
ЛИВСИ
Это юный Джим Хоккинз, сын покойного Вильяма Хоккинза,
содержавшего на вашей земле гостиницу «Адмирал Бенбоу».
СКВАЙР
Вот как? Несчастный сиротка! И вы ведь, наверное, Хоккинз, не
ужинали?
ДЖИМ
К сожалению, нет, милорд.
СКВАЙР
(Лакею)
Джойс, принесите-ка юному Хоккинзу добрую порцию горячего
голубиного паштета. Пусть покушает вволю. А вы, юный Хоккинз,
поведайте нам обо всём без утайки.
После паузы.
Ну-с, я вас слушаю.
ДЖИМ
Хорошо, мистер Трелони. Только я вас заранее предупреждаю,
что это очень и очень… длинная история.
СКВАЙР
Ничего страшного. Мы с доктором Ливси никуда не торопимся.
Ливси, вы куда-нибудь торопитесь?
ЛИВСИ
Нет.
СКВАЙР
А я и тем паче. Так что, Джим, излагайте-ка всё по порядку.
ДЖИМ
Большое спасибо, милорд.
После паузы.
А началось это всё примерно полгода назад, когда в нашей
гостинице вдруг поселился один очень странный постоялец.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Вход в гостиницу «Адмирал Бенбоу». На ступеньках сидит ОТЕЦ ДЖИМА и
грустно поёт:
Их в море отправилось семьдесят пять, семьдесят пять,
семьдесят пять,
Но лишь одного я увидел опять.
Ах, синее-синее-синее море,
Ах, сколько уныния и сколько горя!
Их в море отправилось семьдесят пять, семьдесят пять,
семьдесят пять,
Но лишь одного…
Входит БИЛЛИ БОНС в сопровождении крошечного НОСИЛЬЩИКА, везущего
на своей тачке огромный сундук.
БОНС
Красиво поёшь, хозяин! Старинная песня?
ОТЕЦ
Да, сэр, старинная.
БОНС
Люблю старые песни. Особливо вот эту.
Орёт во всю глотку.
Пятнадцать моряков на Сундук Мертвяка,
Йо-хо-хо, и бутылка рома!
Знаешь такую?
ОТЕЦ
К сожалению, нет, сэр, не знаю.
БОНС
Скоро узнаешь. Ведь я бросаю здесь якорь. Человек я простой и
всё, что мне нужно… хотя нет, погоди. Скажи честно, ты ром
разбавляешь?
ОТЕЦ
Нет, сэр, не разбавляю.
БОНС
А чего так?

ОТЕЦ
Из-за нашего фамильного проклятия. Ведь эту гостиницу, сэр,
держат три поколения моих предков. И все они были людьми
бедными, но честными. А, может быть, они были бедными, потому
что были честными, я точно не знаю. Но у меня теперь выбора
нету: я тоже обязан быть честным. Иначе люди в округе меня не
поймут. Происхождение обязывает.
БОНС
Ладно, парень, поверим. Дай мне рюмку на пробу.
ОТЕЦ
Джим!
Входит Джим.
Принеси гостю рома.
Джим приносит стаканчик и Бонс его медленно-медленно выпивает с
видом чуть ли не профессионального дегустатора.
БОНС
(утирая губы ладонью)
Да, вроде, действительно не разбавляешь. Ром кубинский?
ОТЕЦ
Ямайский.
БОНС
Тоже неплохо.
После паузы.

Всё, друг, решено: я бросаю здесь якорь. Человек я простой.
Стакан доброго рома на завтрак да хорошо прожаренная яичница с
ветчиной – вот и всё, что мне нужно.
Задумчиво.

И ещё я должен кажинный день, чувачок, видеть море и идущие по
нему корабли. Без них мне и жизнь не в жизнь.
После ещё одной паузы.

Как ты можешь меня называть? Зови «Капитаном», не ошибёшься.
Носильщику.

Эй, друг, отнеси груз наверх. И ты тоже, трактирщик, ему
подсоби. Сундучишка тяжёлый.

ОТЕЦ
Да, сэр, конечно, но…

БОНС
Ты это о чём?

ОТЕЦ
Мне бы, собственно, сэр, бы хотелось бы…

БОНС
Тебе нужен задаток?

ОТЕЦ
(краснея)
Да.

БОНС
На, друг, держи!

Бросает на сцену пригоршню золотых монет. Отец униженно их
собирает, а Бонс орёт во всю глотку:

Пятнадцать моряков на Сундук Мертвяка,
Йо-хо-хо, и бутылка рома!
Пей и дьявол сожрёт тебя наверняка,
Йо-хо-хо, и бутылка рома!

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Общий зал «Адмирала Бенбоу». За стойкой дежурит Джим, в углу сидит
Бонс со стаканом, а в центре толпится компания ФЕРМЕРОВ, поющая
хором:

Мы – фермеры, мы – фермеры, простые работяги.
Сажаем мы картошку и турнепс,
Чуть-чуть срубаем денежек на контрабандной тяге
И наш любимый автор – Жора Лепс.

Пускаются в пляс.

Топс-топс-пири-тири-топс,
Все мы работяги!
Топс-топс-пири-тири-топс,
Кушаем турнепс!
Топс-топс-пири-тири-топс…

Бонс оглушительно шваркает кулаком по столу. Все фермеры замирают в
тех позах, в которых их застал этот стук.

БОНС
Отвратительно пляшете. И ещё хуже поёте. Возвращайтесь на
место.
Фермеры подчиняются и возвращаются за свой стол. Длинная-длинная
пауза.

Людишки трусливы.
Новая пауза, в течение которой Бонс испепеляет всех Фермеров
презрительным взглядом.

Всю мою жизнь я поражался тому, насколько людишки трусливы.
Возьмём тех же пиратов. Вы все как к ним относитесь?

МАЛЕНЬКИЙ ФЕРМЕР
Лично я - положительно.

ТОЛСТЫЙ ФЕРМЕР
А я их просто обожаю. Достойные люди. Гордость всей Англии!
Именно такие насквозь просоленные моряки, как Ингланд,
Чернобородый и Флинт, и сделали нашу державу грозою морей. Я
вам больше скажу, Капитан…

БОНС
Замолчи, толстячок. Врёшь, как дышишь. Но чуйка на месте. Так
вот…
После паузы.

Так вот, джентльмены, один мой приятель - искать его
бесполезно (всё равно не найдёте) – один мой закадычный друган
почти тридцать пять лет был джентльменом удачи. И он мне
рассказывал, что на море их жертвы почти никогда не оказывали
им никакого сопротивления. Вообще – никакого! Даже часто
бывало, что они сами спускали трап, чтобы корсарам было
удобней перебираться к ним на палубу. И за все эти тридцать с
кепочкой лет лишь только однажды один благородный испанский
гранд защищал свой корабль, как оно и положено настоящему
мужчине. Ведь на том галеоне, где сражался испанец, кроме
двенадцати стоунов чистого золота плыли в Бильбао и три
благородных испанских дамы, три беленьких, как молоко,
арагонских красотки и всех их потом…
Бросает взгляд на Джима.

Ну, ладно, здесь дети, не будем об этом. Так вот, этот самый
испанский дворянчик дрался просто, как бешенный, и сперва
застрелил двоих наших, а потом сцепился с моим приятелем
врукопашную и нанёс ему страшный удар, разрубивший до самой
кости его щёку, но друг мой не сдрейфил и пронзил его
кортиком, да так, что дымящийся кончик его абордажной сабли
вышел у гранда между лопаток.
Длинная пауза. Фермеры с ужасом смотрят на огромный сабельный на
щеке Бонса (крупный план шрама на телеэкране).

Чего замолчали? Нет, эту…
Тычет пальцем в свой шрам.

…царапину я заработал в совсем другом месте.
Казённой скороговоркой.

Эту страшную рану я получил, защищая на море нашу родину
Англию под началом бессмертного Хоука. Не верите? Ну, и чёрт с
вами! Давайте лучше споём.
Орёт во всю глотку.

Пятнадцать моряков…
Фермеры подхватывают:

…на Сундук Мертвяка,
Йо-хо-хо, и бутылка рома!

БОНС
А теперь – в плясовую!

Фермеры пускаются в пляс, продолжая скандировать:

Пей и дьявол сожрёт тебя наверняка,
Йо-хо-хо, и бутылка рома!
Пятнадцать отчаянно смелых ребят,
Йо-хо-хо, и бутылка рома!
На голой скале десять суток подряд…

БОНС
(вновь ударяя кулаком по столу с тем же парализующим эффектом)
Тошно смотреть! Надоели вы мне хуже горькой редьки. Пойду я
наверх.

Выходит, пошатываясь, на просцениум.

Джимми, мой мальчик! Подойди-ка сюда.
Джим тоже выбегает к рампе. Занавес опускается.
Джим, ты хочешь зарабатывать кажиный месяц настоящий
серебряный четырёхпенсовик?

ГОЛОС ПО РАДИОТРАНСЛЯЦИИ
Примерно семьсот-восемьсот рублей на современные деньги.

ДЖИМ
Да, сэр, хочу.
БОНС
Ещё бы, такие деньжищи! Тогда, Джим, следи днём и ночью, не
появиться ли на горизонте седой высокий моряк на одной ноге.
Пара аккордов тревожной музыки.

И, ежели он здесь, не дай-то Господь, нарисуется, беги прямо
ко мне и, какой бы я ни был – больной, пьяный, сонный – ори
прямо на ухо: «Од-но-но-гий!».
Ещё одна пара тревожных аккордов.

Усёк?

ДЖИМ
Да, сэр, усёк.

БОНС
Ну, вот и умничка. С утра и до вечера зырь за этим калекой с
прищуром. А я тебе буду давать в конце кажного месяца
настоящий серебряный четырёхпенсовик. Договорились?

ДЖИМ
Да, сэр, договорились.
После паузы.

Капитан, а вы мне разрешите задать вам вопрос?
Бонс кивает.

Этот высокий моряк на одной ноге…
Новая порция зловещей музыки.

…он что… очень опасный?

БОНС
(усмехаясь)
Малыш, он не просто опасный. Он - заместитель Дьявола в
Англии. А, может быть, и сам Дьявол.

Поворачивается и уходит.

ДЖИМ
Заместитель? Дьявола?

Раздаются удары грома и сполохи молний, сопровождаемые всё той же
зловещей музыкой. По занавесу начинают бегать какие-то страшные
одноногие тени. Джим закрывает лицо руками и с криком: «А-а!» –
убегает за кулису.

КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ
На просцениуме снова светло. Джим возвращается и говорит, обращаясь
к залу:

Итак, миновало почти что полгода. Капитан по-прежнему жил в
нашей гостинице, по-прежнему пил не разбавленный ром огромными
кружками, по-прежнему вытворял, что хотел, и ни один человек
во всей нашей округе не мог ему даже и слова сказать. И лишь
ближе к зиме отыскался наконец джентльмен, сумевший поставить
нашего постояльца на место. Случилось это за пару недель…
Смахивает слезу.

…до смерти моего обожаемого родителя.

Скрывается за кулисой. Из противоположной кулисы появляются МАТЬ
ДЖИМА и ДОКТОР ЛИВСИ (Доктор, как и всегда, одет изысканно-
щеголевато: см. описание в тесте романа).
МАТЬ
Скажите мне, доктор, мой муж очень плох?

ЛИВСИ
(вздыхая)
Сударыня, Милосердие Божие неисчерпаемо, но случай
действительно очень тяжёлый.

МАТЬ
Стало быть, муж мой скоро умрёт? Да, мистер Ливси?

ЛИВСИ
Я этого не говорил, миссис Хоккинз. Но готовым действительно
нужно быть ко всему. Надеясь, конечно, на лучшее.
После маленькой паузы.

А когда приведут мою лошадь?

МАТЬ
Минут через десять-пятнадцать, мистер Ливси.

Светским тоном.

А вы пока можете выкурить трубочку в нашей гостиной.

ЛИВСИ
Хорошо, миссис Хоккинз, я подожду.

Занавес поднимается, открывая гостиную с обычными её посетителями:
Бонсом в углу, группой Фермеров в центре и Джимом за стойкой. (Бонс
здорово обносился и сильно опух от рома, так что на фоне
щеголеватого Доктора он выглядит – смотри текст романа – «как
огородное пугало»). Доктор Ливси подсаживается за столик к
Маленькому Фермеру.

МАЛЕНЬКИЙ ФЕРМЕР
(крайне почтительно)
Здравствуйте, доктор!

ЛИВСИ
(закуривая трубку)
Здравствуйте, мистер Тейлор! Ну, и как поживает ваш ревматизм?
Порошки помогают?

ТЕЙЛОР
Чуть-чуть помогают, мистер Ливси, но к дождю нога всё-таки, я
дико извиняюсь, ноет.

ЛИВСИ
Тогда я вам выпишу мазь на основе змеиного…
Бонс оглушительно шваркает кулаком по столу. Все (кроме Доктора)
замолкают.

…яда. В ближайший четверг вы сможете забрать её из моей…

БОНС
Крысам в трюме заткнуться!

ЛИВСИ
…приёмной.
Поворачиваясь к Бонсу.

Вы имели в виду меня, сэр?

БОНС
Да тебя, клистирная трубка!

ЛИВСИ
Ну тогда, сэр, в качестве, как вы изволили выразиться,
«клистирной трубки» я могу вас заверить, что, если вы срочно
не бросите пить, мир вскоре избавиться от одного редкостного
мерзавца.

БОНС
(вскакивая)
Что… что ты сказал?!

ЛИВСИ
Именно то, что вы уже слышали. Если вы полностью не откажетесь
от алкоголя, наш мир вскоре избавится от одного редкостного
мерзавца.

БОНС
Ну, всё! Ты – покойник.
Достаёт из кармана огромный матросский нож и открывает его лезвие
зубами.

Сейчас я пришпилю тебя к этой стенке, как бабочку!

ЛИВСИ
(не меняя ни позы, ни тона)
И ещё я вам гарантирую, что если вы сию же секунду не уберёте
свой нож, на ближайшей судебной сессии вас…

Делает соответствующий жест свободной от трубки рукой.

…повесят.
Бонс и Ливси встречаются взглядами. (Крупный план сперва одного, а
потом и второго лица на огромной плазме).Бонс при этом трясётся от
ненависти, а Доктор продолжает невозмутимо курить свою трубку,
выпуская дым кольцами. Наконец, через долгие десять-пятнадцать
секунд Бонс сдаётся: прячет ножик в карман и возвращается на своё
место, что-то тихо ворча, как побитая собака.

И ещё, сэр, учтите, что я ведь не только доктор, но и судья. И
если до меня дойдёт хотя бы тень жалобы, хотя бы даже на
простую невежливость, вроде то, что имела место сегодня, я
сделаю так, что вас навечно изгонят из нашего графства. Прошу
принять это к сведению.

Входит Мать Джима.

МАТЬ
Дорогой мистер Ливси, ваша лошадка уже накормлена и осёдлана.

ЛИВСИ
Благодарю вас, миссис Хоккинз.
Всем Фермерам.

Всего вам доброго, джентльмены. Мистер Тейлор, жду вас в
четверг в своей приёмной. А вы, уважаемый…
Поворачивается к Бонсу.

…постарайтесь всё-таки раздружиться с алкоголем. Иначе где-то
уже через месяц вы покинете эту гостиницу и вознесётесь в
обитель, вам давно уготованную. И это не рай.

Скрывается вместе с Матерью за кулисами. Все гости в общей комнате
замирают, а Джим покидает барную стойку и выходит на просцениум.
Занавес закрывается.

КАРТИНА ПЯТАЯ

ДЖИМ
А ещё через несколько дней произошло самое первое из тех
странных и страшных событий, которые в конце концов избавили
нас от самого Капитана, но, увы, не от его тёмных дел. Итак,
стояло морозное зимнее утро.

Появляется Бонс.

БОНС
Слышь, Джим, я пойду прошвырнуся вдоль берега, а ты пока
собери-ка стол к завтраку.
Направляется прочь, но у самых кулис замирает и спрашивает.

Одноного Чёрта не видел?

ДЖИМ
Нет, сэр, не видел.

БОНС
(осеняя себя крёстным знаменем)
Ну, и слава Богу!

Уходит, напевая «Сундук Мертвяка». Потом занавес поднимается,
открывая пустую общую комнату, в которой Джим начинает накрывать
стол для Бонса. Через какое-то время в гостиную, поминутно
оглядываясь, заходит ЧЁРНЫЙ ПЁС.

ДЖИМ
Добро пожаловать, сэр! Чем могу вам служить?

ПЁС
(старательно изображая человека бесстрашного и бывалого)
Принеси-ка мне, парень, напёрсточек рома! Ром кубинский?

ДЖИМ
Ямайский.

ПЁС
Тоже неплохо. Тащи!
Джим направляется к барной стойке.

Эй, сынок, погоди.
Джим останавливается.

Скажи-ка мне, парень, энтот вот стол…
Показывает.

…ты сейчас накрываешь для моего друга Билла?

ДЖИМ
Я, к сожалению, сэр, не знаком с вашим другом, а стол сервирую
для одного постояльца, которого все мы зовём «Капитаном».

ПЁС
Как ты сказал? Капитаном? Хе-хе… ну, что ж, моего друга Билла,
в принципе, можно назвать и так, хотя все мы его окликали
чутка по-другому. Друг мой Билли – мужчина приметный. У него
ярко-красная рожа, лиловый сабельный шрам на правой щеке и
удивительно вежливые манеры, особенно, когда он нахрюкается.
Скажи мне, ведь я угадал? Да, сынок? Мы с тобой говорим об
одном человеке?

ДЖИМ
Да, сэр, наверное.

ПЁС
Ну, и где же сейчас пребывает мой дружок Билли?

ДЖИМ
Пошёл прогуляться вдоль берега.

ПЁС
И когда он вернётся?

ДЖИМ
Минут через десять.

ПЁС
Понятно-понятно. Вот увидишь, сынок, что мой дружок Билли
обрадуется мне не меньше, чем рюмочке! А пока мы давай
приготовим сюрприз для моего лепшего кореша, да будет вовеки
благословенно евонное доброе сердце. Давай-ка мы спрячемся в
энтот вот угол, а когда друг мой Билли войдёт, мы с тобой
вдвоем выскочим и хором крикнем: «Ага!» – и он сперва
испугается, а потом рассмеётся. Договорились?

ДЖИМ
Но, сэр…

ПЁС
Никаких «но»! А ну-ка не спорь со старшими. Ведь самое главное
для пареньков – дисциплина. И ты хотя б, сынок, знаешь, что
делал сам Билли с такими вот юными неслухами?

Запихивает Джима в угол, а сам, вынув саблю из ножен, становится
перед ним. Проходит почти что минута. Всё это время Пёс явным
образом умирает от страха. (По радиотрансляции – оглушительный стук
его сердца) Наконец, входит Бонс.

ПЁС

(ему в спину)
Билли!

БОНС
(оцепенев от неожиданности)
Чёрный… Пёс?

ПЁС
(с невыразимым облегчением пряча саблю в ножны)
Ну, а кто же ещё, друг мой Бонс? Да, это сам Чёрный Пёс пришёл
наконец-то проведать своего кровного кореша.
После паузы.

Эх, Билли-Билли! И сколько же лет мы с тобою не виделись? И
сколько солёной воды утекло с тех пор, когда мне обкорнали вот
энтих два когтя?
Показывает свою изуродованную руку, крупным планом дублируемую на
телеэкране.

БОНС
(глядя в пол)
Ладно, ты меня вычислил. А теперь говори, чего хочешь.

ПЁС
(нервно хихикая)
Да, Билл, ты всё правильно понял! Я тебя вычислил и дёргаться
поздно. А чего я хочу, ты узнаешь после того, как вон энтот
чудесный парнишка принесёт мне напёрсточек чистого и мы
перетрём наше дельце. Перетрём по-доброму и по-тихонькому, как
оно и положено старым друзьям. Правда, Билли?

Джим подходит к одной из кулис и ловко ловит вылетевший оттуда
поднос со стаканом, после чего отдаёт его Псу.

ПЁС
(пригубляя напиток)

А теперь, сынок, ты выйдешь в соседнюю комнату, а дверь
оставишь открытой. Чтоб никаких – хе-хе-хе! - замочных скважин
для твоих любопытных глазок.

Джим выходит на просцениум и поворачивается лицом к залу и спиною –
к Чёрному Псу и Бонсу. Бонс и Пёс позади него разыгрывают
оживлённую, но беззвучную пантомиму своей «тихой и мирной» беседы.
Напряжение всё нарастает и нарастает, но из извергаемых Бонсом
потоков ругани до нас долетает только последняя фраза: «Запомни
тупою своей головой: заложишь меня – вздёрнут всех!». После этого
оба, переворачивая столы, хватаются за кортики, но бой их длится
недолго: Пёс роняет клинок и начинает спасаться бегством. Бонс его
настигает и наносит последний и страшный удар, не достигающий цели,
– его абордажная сабля застревает в гостиничной вывеске. Чудом
спасшийся Пёс стремглав улепётывает за кулису (на плазме мы видим
его молниеносное бегство между Чёрных Холмов за линию горизонта), а
встревоженный шумом сражения Джим именно в эту минуту возвращается
в гостиную.

БОНС
(пошатываясь и хватаясь об стену)
Джим… дай мне… рому…

ДЖИМ
Что с вами? Вы ранены?

БОНС
Рому, Джим… рому! Они меня вычислили и мне нужно срочно…
уехать… Но сначала… рому!

С грохотом рушится на пол.

ДЖИМ
Ма-а-ама!!!

Мать выбегает из-за кулисы и склоняется над поверженным.

МАТЬ
(скороговоркой)
Что с постояльцем? Он ранен? О, Боже, да он ведь убит в пьяной
драке. Какой позор для гостиницы! И кто же теперь, я хотела бы
знать, заплатит нам его долг: одиннадцать фунтов, четырнадцать
шиллингов и восемь пенсов?

ГОЛОС ПО РАДИОТРАНСЛЯЦИИ
Примерно четыреста тысяч рублей.

МАТЬ
Кто, я вас спрашиваю? А твой бедный отец заболел так не
вовремя. И что же нам делать, сыночек, что же нам делать,
хотела б я знать?
Входит Доктор Ливси.

О, мистер Ливси, вы – наш спаситель! Скажите, пожалуйста, его
смертельна, или всё-таки есть тень надежды вернуть наши
денежки?

ЛИВСИ
Чья именно рана, достопочтенная миссис Хоккинз?

МАТЬ
Его, мистер Ливси.
Показывает на поверженного Бонса.

Он ведь ранен? Смертельно?

ЛИВСИ
(нагибаясь к поверженному)
Кто ранен? Он ранен? Не более, чем вы или я. С вашим гостем –
как я и предсказывал – случился удар из-за пьянства. А теперь,
миссис Хоккинз, отправляйтесь-ка вы наверх и постарайтесь
ничего не рассказывать вашему мужу об этом маленьком
инциденте. А мы с вашим сыном сейчас будем спасать никому не
нужную жизнь этого старого пьяницы.

Мать, что-то себе причитая под нос, уходит, а Ливси брезгливо
выдергивает из вывески саблю и выбрасывает её за кулису.

Джим, вы боитесь крови?

ДЖИМ
Нет, сэр!

ЛИВСИ
Тогда принесите мне тазик.
Джим ловко ловит выброшенный из-за кулисы таз и передаёт его
Доктору.

А теперь подержите его.
После этих слов доктор Ливси профессиональным жестом закатывает
рубашку на руке Бонса и делает глубокий надрез, из которого (и на
экране, и на сцене) начинает выливаться в тазик тугая струя чёрной
крови.

Кстати, Джим, обратите внимание на этот странный гибрид
картинной галереи и записной книжки.
На экране - татуированная рука Бонса крупным планом.

Вон фигурка повешенного, выполненная с большим знанием дела.
Вон разнообразные пожелания: «Попутного ветра!», «Пиратского
фарта!», «Больше непью никапли. Вильям Д. Бонс, помощник
капетана». Вон корабль со странным названием «Морж», куда-то
мчащийся с развёрнутыми парусами. А вот… впрочем, хватит об
этом: похоже, наш бравый помощник потихонечку просыпается.

Бонс открывает глаза и пытается встать.

БОНС
Куда сбёг Чёрный Пёс?

ЛИВСИ
Спокойней, голубчик, спокойней! Здесь нет никаких чёрных псов,
кроме тех, что грызут изнутри ваше наполовину разрушенное
алкоголем сердце. А обстановка, голубчик, следующая: презрев
мой совет, вы продолжили пьянствовать и расплатились за это
ударом. Полминуты назад – исключительно в силу врачебного
долга и во многом против своего желания – я вытащил вас с Того
Света. А теперь, мистер Бонс…

БОНС
Это не моё имя!

ЛИВСИ
Не важно, сударь, не важно. Так звали одного моего знакомого
пирата и так я вас буду впредь называть исключительно ради
краткости. Итак, мистер Бонс, зарубите себе на носу: одна
рюмочка рома вас не убьёт, это правда. Но за ней неизбежно
последуют и вторая, и третья, и сотая, и они-то вас точно
прикончат. Так что запомните: синонимом слова «ром» для вас
отныне является слово «смерть». Вы меня поняли? А сейчас,
мистер Бонс, соберитесь-ка с силами, потому что мы с Джимом
хотим помочь вам подняться наверх.
Джим и Ливси, поддерживая Бонса с двух сторон за подмышки, отводят
его за кулисы, после чего занавес закрывается, а Ливси и Джим
возвращаются и доктор сообщает мальчику:

За старого пьяницу не беспокойтесь: я выпустил из него столько
крови, что ещё пару дней он будет смирнее ягненка. Так будет
значительно лучше и для нас, и для него самого. А где-нибудь
через неделю он должен очухаться, но…
После маленькой паузы.

Но ещё одного удара ему не пережить.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Комната Бонса на втором этаже. Бонс лежит на кровати, положив
огромные руки на одеяло, и дышит с присвистом (звуки дыхания
транслируются по радио). Входит Джим. В руках у него – поднос с
лекарствами.

БОНС
(еле слышно)
Очень рад тебя видеть, Джимми. В этом чёртовом захолустье
только ты и похож на нормального человека. И ты, Джимми,
конечно же, помнишь те новенькие серебряные четырёхпенсовики,
которые я тебе выдавал кажный месяц? Помнишь эти монетки? То-
то же. Ну, а теперь, когда я стал старым и никому не нужным,
ты ведь меня не бросишь и принесёшь мне напёрсточек рома?

ДЖИМ
Но доктор…

БОНС
(раздражаясь, но не повышая голоса)
Твой доктор – клистирная трубка! Что он знает о жизни? Мой
мальчик, ведь я бывал в странах горячих, как ад, где молодые
здоровые парни умирали десятками из-за Жёлтого Джека. Мой
мальчик, я бывал в странах, где самая твердь под ногами вдруг
начинала ходить, как море, волнами и проглатывала всех, кто не
успел увернуться. Что знает твой доктор о таких странах? И я
выжил там лишь из-за рома. Ром был хлебом, ром был моим
братом, моей законной женой и любовницей. И если сейчас ты не
притаранишь мне рюмочку, Джим, я просто подохну, и моя кровь
падёт на тебя и на эту клистирную трубку!
Делает паузу, во время которой всё так же дышит с присвистом.
Потом, чуть-чуть отдохнув, вытягивает вперёд свою правую руку и
продолжает.

Джим, ты видишь, как бьёт трясунцом мои пальцы?
Крупный план дрожащей руки на экране.

Ты видишь, что я уже не могу удержать их по-ровному? И знаешь,
Джим, почему? Потому что впервые за тридцать три года я за
сегодня не выпил ни капельки. И если я вдруг не приму свою
дозу, у меня, Джим, начнутся видения. Ведь я уже видел сегодня
старого Флинта, как я вижу тебя, он стоял в том углу и корчил

мне рожи. Джим, я очень плохой человек, и, если я снова увижу
Старого, я подниму такой крик, что подниму даже мёртвых!

ДЖИМ
Но ведь за стенкой отец и ему нужен покой!

БОНС
А мне наплевать, я подонок. Но я опять стану паинькой, если ты
принесёшь мне напёрсток. Чёртов доктор ведь сам говорил, что
одна рюмка меня не убьёт. Джим, я дам тебе золотую гинею за
рюмочку рома!

ГОЛОС ПО РАДИОТРАНСЛЯЦИИ
Примерно пятьдесят тысяч рублей на наши деньги.

ДЖИМ
(каменея от гордости)
Мистер Бонс, рюмка рома стоит полтора пенса. И мне не нужно
никаких ваших денег, кроме тех одиннадцати фунтов четырнадцати
шиллингов и восьми пенсов, которые вы задолжали моему отцу.
Сэр, все три поколения Хоккинзов были людьми бедными, но
честными, и вы совершенно напрасно предлагаете мне эту взятку.
Я её не возьму. Происхождение не позволяет.

БОНС
Тогда, Джим, я сейчас заору во всю глотку. А глотка меня
луженая. Я на «Морже» звуковые сигналы почти на две мили мог
подавать. Ну, всё, начинаю орать: «А-а-а!!!». Уютно там твоему
папочке?

Продолжает орать и переходит от еле-еле слышного звука к
оглушительному.

ДЖИМ
(торопливо)
Хорошо, мистер Бонс, я вам принесу рюмку рома, но только одну.
Второй не будет.

Подходит к кулисе, ловко ловит очередной поднос и возвращается со
стаканчиком.

БОНС
(выпивая рюмку)
О, Господи, как хорошо-то! Ажно кровь побежала по жилочкам.
После паузы.

Джим, в награду за это я спою тебе песню. Хорошую песню.
Моряцкую. Слушай.

Хрипло поёт:

В тех проклятых Богом Испанских морях,
Где самый здоровый и сильный моряк
Без рома и года б не вытянул.
Где пар из болот разъедает глаза,
Где двойка порой побивает туза,
Где я – самому удивительно! –
Прожил тридцать лет и три года
Средь штилей, штормов и походов.
Прожил потому, что Его Светлость Ром
Был друг мне, был брат мне и был мне, как дом,
Ром был мне Кораном и Библией.
И я не жалею, что прожил жизнь так,
Я прожил её как солёный моряк
И все ваши правила – выблевал!

ДЖИМ
Мистер Бонс!

БОНС
Что?

ДЖИМ
Не богохульствуйте!

БОНС

Ладно, мой мальчик, не буду. Но ты тогда мне скажи, сколько
энтот твой доктор велел мне валяться на шконке?

ДЖИМ
Неделю, как минимум.

БОНС
Да какую там, к дьяволу в пекло, неделю! Ведь они меня
вычислили и в любую минуту могут прислать мне Чёрную Метку.
Понимаешь, сынок, нищеброды протренькали все свои денежки и
теперь точат клык на чужое. А разве это, Джим, по-моряцки? Да,
я сберёг свою долю, но я ведь берёг её не для этих, Джим,
голодранцев. Но ничего-ничего, я их снова всех околпачу: они
ждут меня здесь, а я пойду другим галсом и пришвартуюсь совсем
в другой гавани.
Пытается встать и, ухватив Джима за плечи, усаживается на край
своей койки. Но потом произносит после паузы.

Нет, энтот твой доктор меня ушатал. В ушах звенят колокольцы.
Клади меня, Джимми, обратно.
Камнем рушится на свою койку, а потом после паузы спрашивает:

Джим, ты ЕГО уже видел?

ДЖИМ
Вы про Чёрного Пса?

БОНС
Да причем здесь твой Пёс! Псина парень, конечно же,
подленький, но там есть такие, кто в тыщу раз хуже. И в
миллион раз опасней. Короче, Джимми, запомни: нищеброды
охотятся за моим сундучком. Мой старый моряцкий сундук вот под
энтой вот шконкой – это всё, что им нужно. И если, сынок, они
всё-таки всучат мне Чёрную Метку, ты тогда сядешь на лошадь –
ты ведь умеешь ездить на лошади? - и поскачешь на ней
прямиком… да, намотайте мне кишки на рёбра! …прямиком к гаду
доктору, к этой проклятой клистирной трубке и скажешь ему,
чтоб он свистал всех наверх и собрал всех судейских и
полицейских и направил их к нашей гостинице. Здесь они смогут
зацапать всю шайку Флинта, всех-всех-всех – и косых, и хромых,

и слепых, и здоровых – короче, всех, кто остался. Я ведь был
его первым помощником, и я один знаю, где место. Флинт мне всё
сам рассказал в Саванахе, когда валялся на койке при смерти,
точно так же, как я сегодня. Но ты, Джим, настучишь на них
доктору не раньше, чем они всучат мне Чёрную Метку, или если
вдруг снова увидишь Чёрного Пса, или - не дай-то Господь! -
Одноногого – он из них самый опасный.

ДЖИМ
Хорошо, мистер Бонс. А сейчас я вас очень прошу принять эти
лекарства.

Показывает на свой поднос.

БОНС
Давай сюда, Джимми, все свои снадобья. Если есть в этом мире
моряк, которому надо выпить микстуру, то его зовут Билли Бонс.

Принимает лекарство и засыпает.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ
Джим стоит на просцениуме.

ДЖИМ
Я очень хотел, но, увы, не успел рассказать обо всём, что
узнал от пирата, доктору Ливси: в тот же день мистер Ливси
уехал в на дальний вызов и отсутствовал несколько дней. А
потом умер мой бедный отец и всем нам стало не до нашего
буйного постояльца: организация похорон и никуда не
исчезнувшие хлопоты по гостинице занимали всё наше время. И
вот на следующее же утро после погребения я стоял у входа в
«Адмирала Бенбоу» и машинально протирал красной бархоткой
медную ручку на двери.
На занавесе появляется изображение двери с ручкой и Джим начинает
её тщательно протирать.

Хотя все мои мысли были, естественно, о только что понесённой
утрате, я всё же не мог не заметить донельзя странное
существо, приближающееся к нашей гостинице.

Сначала мы слышим громкий стук трости, а потом из-за кулисы
появляется одетый в лохмотья СЛЕПОЙ ПЬЮ, нащупывающий перед собою
дорогу.

ПЬЮ
(монотонно, по-заученному)
Не соблаговолит ли кто-либо из добрых граждан подсказать
несчастному слепому, потерявшему бесценный дар зрения защищая
свою родину Англию и хранимого Господом короля Георга, в какой
именно части этой страны он находится?

ДЖИМ
Сэр, вы находитесь в Глостерширском графстве у Чёрных Холмов
рядом с гостиницей «Адмирал Бенбоу».

ПЬЮ
Я слышу голос. Приятный и юный голос. Не соблаговолит ли сей
отрок протянуть руку помощи бывшему канониру Флота Его
Величества?

ДЖИМ
(с благоговением)
Сэр, а вы были морским канониром?

ПЬЮ
Да, мой мальчик. Был.

Поёт.

Да, я – канонир Королевского Флота.
Сам Хоук великий меня уважал.

И если я море боялся чего-то,
И если я в море боялся чего-то,
То только того, чтобы враг не сбежал.

Однажды мы встретились в море с фрегатом,
На нём развивался французский штандарт.
И Хоук сказал нам: «Смелее, ребята!»
И Хоук сказал нам: «Смелее, ребята!
Покажем французам британский стандарт!».

И я подошёл к своей пушке заветной
И прямо в кюйта им влепил пустяка.

Грохот взрывающейся пороховой камеры.

Но от лягушатников злая ответка,
Но от лягушатников злая ответка
И к нам прилетела мгновение спустя.

Звук нового выстрела. Пью исполняет танец-ранение и рушится на
сцену, потом поднимается и продолжает.

И вот – я остался несчастным калекой,
Одною ногою стоящим в гробу.
Но – помни, парнишка, – я был человеком,
Но – помни, парнишка, – я был человеком.
Дай Бог тебе, парень, иную судьбу!

Достопочтенный юноша! Протяните мне руку и помогите Защитнику
Родины пройти в этот отель.

ДЖИМ
(утирая слезу)
Да-да, сэр, конечно.
Берёт нищего за руку, но тот вдруг сжимает его ладонь, как тисками,
и наваливается на Джима всем телом.

Ой!
ПЬЮ
(совсем другим голосом)
А теперь, щенок, быстро веди меня к Капитану.

ДЖИМ
Мистер, что с вами?

Пытается вырваться.

ПЬЮ
Ещё разок дёрнешься, я тебе руку сломаю. В пяти местах.

Выкручивает Джиму руку.

ДЖИМ
Ой-ой-ой!

ПЬЮ
А ну-ка быстро веди меня к Капитану! Или всё-таки мне поломать
твою нежную ручку?

ДЖИМ
(умирая от страха)
Не надо, сэр, не ломайте. Я сейчас всё-всё сделаю, как вы
сказали.

Идут за кулису. Занавес открывается. На сцене – заполненная
обычными посетителями гостиная. В углу сидит Бонс со стаканчиком
рома. Перед ним на столе лежит обнаженная сабля. Джим и Пью выходят
из-за кулисы.

ПЬЮ
А, когда мы к нему подойдём, ты, щенок, ему скажешь: «А вот,
Билл, и дружок для тебя!».
Джим подводит Пью к Бонсу и выкрикивает фальцетом: «А вот, Билл, и
дружок для тебя!». Пьяный Бонс поднимает голову и моментально
трезвеет. Потом пытается встать.

Билл, сиди, где сидел. Я ничего не вижу, но я слышу малейшее
шевеление твоего пальчика. Дело есть дело, друг Билли. Протяни
вперёд свою правую руку, а ты, мерзкий пащенок, поднеси мою
руку к его руке.
Джим и Билл подчиняются и Слепой что-то вкладывает в раскрытую
ладонь Капитана.

Вот и всё. Дело сделано.

Выпускает руку Джима и с нечеловеческой ловкостью – спиною вперёд,
точно тем же маршрутом, что и пришёл, – исчезает за кулисой. По
радио ещё очень долго слышен затухающий стук его тросточки, а на
телеэкране мы ещё долго видим его мешкообразную согбенную фигуру,
колотящую тростью по мёрзлой дороге. И лишь через пару минут,
казалось, навечно оцепеневший Бонс наконец-то подносит Чёрную Метку
к глазам.

БОНС
(читает)
Де-сять ве-че-ра. Время есть и мы их околпа…
Вскакивает на ноги и хватается рукою за горло.

…чим!

Рушится наземь.

ДЖИМ
(бросаясь к поверженному)
Мистер-мистер, что с вами?

От компании в центре отделяется Маленький Фермер и с опаской
подходит к лежащему. Потом прикладывает ухо к его груди,
прислушивается к дыханию и уже безо всякого почтения закатывает
Бонсу веки.

ТЕЙЛОР
Вроде как всё. Дуба дал.
Кричит.

Миссис Хоккинз, спускайтесь скорее, ваш постоялец обувку
сменил!

В гостиной резко темнеет. Появляется Мать Джима. Темнота всё
сгущается и сгущается и в конце концов мы видим лишь чёрный силуэт
Матери и лежащего в лужице света Бонса.

МАТЬ
(в тональности «плача Ярославны»)
О, Боже! О, Боже! О, Боже! Мой бедный сыночек остался нищим.
Ведь этот проклятый пьяница жил целых полгода на всём готовом
и не заплатил нам ни фартинга, кроме первых пяти гиней залога.
И кто же теперь нам вернёт – хотела б я знать – эти
одиннадцать… нет, уже целых двенадцать фунтов, восемь
шиллингов и три с половиной пенса? И за что же Божественное
Провидение так беспощадно к моему бедному сыну-сиротке? За
что, мистер Тейлор?

ТЕЙЛОР
(почёсывая в затылке)
Вам бы сейчас, миссис Хоккинз, не о деньгах надо думать, а о
собственной, я дико извиняюсь, заднице. Через пару часов к вам
нагрянут пираты да не простые, а самые, я дико извиняюсь,
матёрые, из шайки, я извиняюсь, старого Флинта. Капитана вы
видели? А он из них самый смирный. Так что вы, миссис Хоккинз,

бегите-ка лучше в деревню и спрячьтеся, я дико извиняюсь, в
каком-нибудь погребе, а уж мы вас не выдадим, будьте покойны.
Не такие мы люди. Чёрт с ним, с капитанским-то долгом! Были
бы, как говорится, кости, а мясо, я дико извиняюсь, нарастёт.

МАТЬ
Вам легко говорить, мистер Тейлор! Ведь это не ваши деньги. А
не могу подарить целых одиннадцать… нет, уже целых двенадцать
фунтов восемь шиллингов и три с половиной пенса каким-то
тёмным проходимцам. И я, мистер Тейлор, сейчас сделаю так: я
поднимусь в капитанскую комнату, открою сундук под его койкой
и возьму себе эти одиннадцать… нет, уже целых двенадцать
фунтов, восемь шиллингов и три с половиной пенса – ни
фартингом больше, но и не фартингом меньше. Ведь я женщина
честная. И я очень надеюсь, джентльмены, что вы не покинете
беззащитную женщину в такую минуту!

Все фермеры явно шокированы. Слышны голоса:

- Да она чекалдынулась!

- Это ж надо такое сморозить!

- Вот дура-баба!

и т. д. и т. п.

ТЕЙЛОР
Извини нас, хозяйка, но сейчас время позднее… и мы это,
короче… пойдём, я дико извиняюсь, домой. Ставить на кон своё
дыхание ради этих двенадцати фунтов среди нас, миссис Хоккинз,
охотников нет. Мы здесь люди сурьезные, не шелапуты какие, и
вот вам, миссис Хоккинз, мой пистолет (осторожно заряженный!),
а уж с этим оружием ваш сынок Джим всех бандитов прогонит.
Джимми – парень-огонь, я с таких его помню! Ну а я, миссис
Хоккинз, сейчас повертаюсь до дома и задвину, я дико
извиняюсь, засовы покрепче. Бережёного Бог бережёт.

Уходит на цыпочках за кулисы. Вслед за ним – поголовно ворча и
осуждая мать Джима за безрассудство – удаляются и остальные
Фермеры. А самым-самым последним уходит Толстый Фермер.

ТОЛСТЫЙ ФЕРМЕР
Ох, и жалко мне вас, миссис Хоккинз! Просто сил моих нет!
Просто слёзы на глаза наворачиваются. Вот вы женщина, вроде,
неглупая, а ведь пропадёте, как теля на бойне.
После паузы.

Ладно, чёрт с ним… была - не была! Я сейчас оседлаю свою
буланую (пегий мой мерин совсем захромал, миссис Хоккинз!
может, и камешек, а, может, чего и сурьёзней… ох, придётся,
видать, разоряться на коновала, а коновал наш совсем обнаглел:
берёт за визит целых два с половиной шиллинга да ещё норовит
отобедать на дармовщинку). Так о чём это я? А! …Я сейчас,
миссис Хоккинз, оседлаю буланую и поскачу прямиком до
инспектора Дэнса. Наш инспектор – мужчина-огонь. Он вам точно
поможет!

Толстый Фермер уходит. Джим и его Мать остаются вдвоём.

МАТЬ
(деловым тоном, резко контрастирующим с её недавними
завываниями)
Ну-ка, Джим, запри дверь и опусти занавеску. Бандиты могут
подглядывать через окошко.
Джим исполняет её приказания.

Всё сделал? Ну, вот и умница. А сейчас нам, Джимми, нужно
найти ключи от ларца. И кто будет вот ЭТО…
Показывает на труп Билли Бонса.

…обыскивать, я хотела бы знать?

ДЖИМ
(вздыхая)
Хорошо, я сейчас посмотрю.

Первым делом вынимает из огромной ладони Бонса зажатую в ней Чёрную
Метку. На экране - зачернённый с одной стороны аккуратный белый
кружочек, на светлой части которого видны крошечные
каллиграфические буковки: «Сегодня. В десять».

Мам, пираты придут в десять вечера.
На стене бьют часы. Сначала Джим с Матерью подпрыгивают от
неожиданности, но потом облегчённо вздыхают: часы бьют только семь
раз.

У нас ещё есть три часа.

МАТЬ
Джимми, мой мальчик, не отвлекайся. Ищи ключ от ларца.

ДЖИМ
(после тщательного обыска, достав из карманов у трупа десятки
вещей – см. текст романа – дублируемых на телеэкране)
Мам, ключа нету.

МАТЬ
Посмотри у него на шее.

ДЖИМ
(негодующе)
Мам?!

МАТЬ
Мне самой посмотреть?

ДЖИМ

Хорошо, посмотрю.
Содрогаясь от отвращения, нагибается к шее трупа.

Да, мама, он здесь.

Снимает ключ с шеи.

МАТЬ
(улыбаясь сквозь слёзы)
Молодец, мой сыночек. А сейчас мы поднимемся в капитанскую
комнату и обыщем сундук.

Убегают за кулисы.

КАРТИНА ВОСЬМАЯ

Комната Бонса. Мать Джима обыскивает выдвинутый из-под койки сундук
и с криком: «Не то! Вновь не то!» – выкидывает из него всевозможные
вещи (см. их описание в тексте романа). В самом-самом конце она
выгребает со дна два последних предмета: клеёнчатый свёрток с
какими-то бумагами и полотняный мешочек, приятно (по радио)
звякнувший золотом.

МАТЬ
А вот и денежки этого пьяницы. О, Боже, здесь сотни, а, может,
и целые тысячи фунтов! Но я женщина честная и возьму только
то, что он должен. Ни фартингом больше, но и не фартингом
меньше. Что моё, то моё. Джим, принеси из кладовки мешочек для
денег.

Джим подбегает к кулисе, ловит вылетевший из неё пустой мешок и
возвращается к Матери.

ДЖИМ
Ну, как там дела с капитанскими денежками?

МАТЬ
Плохо, сыночка, плохо. Здесь сплошь иностранные золотые
монеты, а умею считать только наши. Пока отыскала лишь восемь
гиней и нужно где-то найти ещё целых четыре (а лишних три
шиллинга и восемь с половиной пенсов я потом возвращу
капитанским наследникам, ведь я женщина честная). Но где, где
мне найти четыре этих гинеи? Здесь сплошь гульдены, таллеры,
золотые эскудо, французские луидоры и даже русские золотые
червонцы с портретом ихней развратной царицы, и даже, Джимми,
какие-то квадратные золотые монетки с маленькой дырочкой
посередине. Наверно, турецкие. Но ничего-ничего, я - женщина
очень упрямая и я своё заберу. Мой сын не останется нищим.

Слышится «тап-тап-тап» чьей-то железной трости и лязганье
поворачиваемой дверной ручки. Мать и Джим цепенеют от ужаса, но
после маленькой паузы «тап-тап-тап» удаляется и затихает.

ДЖИМ
(насмерть испуганным шёпотом)
Мама, это Слепой! Хватай всё и бежим. Жизнь дороже.

МАТЬ
Нет, я женщина честная и возьму ровно столько, сколько мне
задолжали: двенадцать фунтов, восемь шиллингов и три с
половиной пенса - ни фартингом больше, но и не фартингом
меньше. И я знаю свои права и не стану дарить каким-то
разбойникам эти четыре честно заработанные гинеи. А три лишних
шиллинга и восемь с половиной пенсов я потом возвра…
Слышен пронзительный, чисто разбойничий свист.

Джим, наверно, ты прав. Я возьму только то, что уже отсчитала,
а всё остальное пускай остаётся на совести этих мазуриков!

Хватает мешочек с гинеями.

ДЖИМ
А я прихвачу вот это для ровного счета!
Хватает свёрток с бумагами.

Бежим, мам, бежим! Жизнь дороже.

Мать и сын выбегают к рампе. Занавес закрывается.

МАТЬ
Ой, Джимми, мне плохо!
Начинает оседать на сцену.

Джим, спасай наши денежки. А я уж как-нибудь так.

Передаёт ему мешочек с гинеями.

ДЖИМ
(в отчаянии)
А вот это конец!
Повернувшись к залу.

Как же я проклинал в ту минуту и идиотские жадность и
честность своей бедной матери, и её давешнее безрассудство, и
теперешнее слабоволие!
Более спокойным тоном.

Но на наше с ней счастье мы наткнулись на крошечный мостик,
перекинутый через какую-то канавку, и – с грехом пополам –
таки сумели под ним укрыться.

Оттаскивает Мать за кулису, а потом – согнувшись в четыре погибели
- высовывается из-за неё кончик носа и продолжает.

При этом из нашего импровизированного укрытия было видно и
слышно практически всё, происходившее возле гостиницы. И я,
позабыв о смертельной опасности, с интересом наблюдал за
происходящим.

КАРТИНА ДЕВЯТАЯ

Вход в гостиницу. Полумрак. Перед входом – шайка Пиратов под
предводительством слепого Пью, скудно освещённая ручным фонарём
одного из членов шайки. Джим наблюдает за ними из-за кулисы.

ПЬЮ
(подельникам)
Быстрей-быстрей, остолопы! Выламываем дверь и заходим
вовнутрь.

ПЕРВЫЙ ПИРАТ
Есть, сэр!
Подбегает к дверям и останавливается в недоумении.

Слышишь, Пью, а дверь-то ведь это… открыта.

ПЬЮ
Вовнутрь, сыновья дохлых крабов, вовнутрь!
Полшайки вбегает в гостиницу. Слышен выкрик: «Билл мёртв!».

Так, двое сыновей дохлых крабов остаются обыскивать Билла, а
все остальные взлетают наверх и спускают сундук.

Слышен тяжкий топот шагов, потом из окошка второго этажа
высовывается голова Первого Пирата и докладывает: «Слышишь, Пью, а
сундук весь обыскан. Мы тута походу не первые».

ПЬЮ
ВЕЩЬ на месте?

ГОЛОВА
Да, дублоны в мешке.

ПЬЮ
Я имею в виду каракули Флинта, остолоп!

ГОЛОВА
Не, каракулей Флинта нету.

ПЬЮ
Эй, ребята внизу, обшмонайте жмура. Быть может, каракули
Флинта на Билле.

ГОЛОС СНИЗУ
На нём нет ни черта! Билла тоже обчистили!

ПЬЮ
(себе под нос)
Ржавый якорь мне в глотку! Это сделал, наверное, кто-нибудь из
гостиничных. Скорей всего, этот отвратный парнишка.
В полный голос.

Эй, братцы-пираты, найдите его! Переверните весь дом, но
поймайте крысёныша.
Снова в полголоса.

А, когда они его словят, я лично выдавлю этому гаду глаза!

Стоит оглушительный грохот и вся гостиница ходит ходуном. Время от
времени на дорогу выскакивает кто-нибудь из пиратов и докладывает,
что никого отыскать не удалось. И здесь вдруг вновь раздаётся
свист, на этот раз - двукратный.

ПЕРВЫЙ ПИРАТ
Слышишь, Пью, это Дёрк. И целых два раза. Нам пора
сматываться.

ПЬЮ
Дёрк всегда был придурком и трусом. Забудьте о нём и найдите
крысёныша, а вместе с ним - и бумаги. Найдите мне их, сыновья
дохлых крабов. Ах, если бы у меня были глаза!!!
Пираты снова возобновляют поиски, но явно делают это лишь для
проформы. Пью мало-помалу впадает в бешенство.

Ах, какие вы всё-таки все остолопы! Вам в руки идут миллионы,
а вы всё время чего-то боитесь. Вы могли б стать богаче, чем
короли, если бы не родились на свет недоумками. Никто из вас
не осмелился подойти к Биллу, и это пришлось делать мне –
слепому калеке! А теперь из-за вас я теряю свой шанс. Ведь я
сейчас пресмыкаюсь, я нищенствую, я режу исподтишка спящим
глотки ради нескольких шиллингов и всё равно ложусь спать
голодным, а ведь я мог бы ходить весь в шелках и ездить в
карете. Да будь у вас столько же храбрости, сколько у рАкушек
на корабельном днище, вы б давно их зацапали!

ПЕРВЫЙ ПИРАТ
Слышь, Пью, остынь. Ведь денежки Билла – наши. По-любому не
зря прогулялись.

ВТОРОЙ ПИРАТ
А этот крысёнок, уже, наверно, тю-тю вместе с картой! Ищи
ветра в поле. Короче, хватай, Пью, дублоны и делай по-быстрому
ноги, а не верещи здесь, как белка.

ПЬЮ

(сатанея от ярости)
Кто «белка»? Я – белка? Вот тебе, Синий Нос!
Бьёт его тростью наотмашь. Синий Нос кричит и отскакивает, после
чего разъярившийся Пью начинает лупить всех своих соратников без
разбора, а те лишь уворачиваются и отругиваются.

Вот вам! Вот вам! Вот вам! Получите-ка по заслугам, сыновья
дохлых крабов!!!
ПЕРВЫЙ ПИРАТ
Эй, Пью, ты сдурел?

ВТОРОЙ ПИРАТ
Эй, Пью, давай быстро завязывай!

ТРЕТИЙ ПИРАТ
Да чего ты с ним споришь? Вырви палку и дело с концом!

ВТОРОЙ ПИРАТ
Ага, сам возьми да и вырви! Он, хотя и калека, а держит её,
как тисками, ржавый якорь мне в глотку!

Получает удар тростью по голове и отскакивает.

ДЖИМ
И вот здесь к нам нежданно-негаданно прискакало спасение в
виде конного отряда Таможенной Службы Его Величества,
возглавляемого инспектором Дэнсом и замыкаемого нашим соседом
мистером Дрейком, более известного вам под именем «Толстого
Фермера».

После этих слов Джима слышится пистолетный выстрел (видимо, знак
самого последнего предупреждения) и сразу же после него - топот
конских копыт. Пираты бросаются врассыпную, оставив Пью безо всякой
помощи у самой рампы. Занавес опускается. Один из Пиратов, убегая,
задевает ногой фонарь и свет окончательно гаснет. Виден лишь Пью в
кружке света и огромные лошадиные тени на занавесе. Слепой
бессмысленно тычется в разные стороны под оглушительный
аккомпанемент лошадиных копыт и истошно кричит:

Чёрный Пёс, Дик и Дёрк! Синий Нос и Том Морган! Вы же не
бросите своего капитана? Старый Пью ведь без вас пропадёт!
Братцы-пираты, где вы?!

Спотыкается, падает на бок и с дикими криками корчится под огромной
лошадиной тенью. В конце концов Пью затихает и спешившееся
Инспектор Дэнс и Толстый Фермер уносят его за кулисы.

КАРТИНА ДЕСЯТАЯ

Библиотека сквайра. Диспозиция прежняя: Сквайр и Доктор сидят в
мягких креслах, а Джим и Дэнс стоят перед ними навытяжку и
рапортуют.

СКВАЙР
Так, значит, бродяга скончался на месте?

ДЭНС
Так точно, сэр!

Входит Лакей с большим блюдом.

ЛАКЕЙ
Голубиный паштет для мистера Хоккинза!

Ставит блюдо на стол и замирает в углу, дожидаясь дальнейших
распоряжений.

СКВАЙР

Пожалуйста, Хоккинз, присаживайтесь и постарайтесь умять мой
паштет до самой последней крошки. Вы ведь сегодня, наверно,
вообще ничего не ели?

ДЖИМ
(с набитым ртом)
Нет, сэр, не было времени.

СКВАЙР
Вот и заправьтесь, как следует.
Лакею.

Джойс, и кружечку чёрного эля для мистера Дэнса.
Джойс уходит исполнять приказание.

СКВАЙР
(Инспектору)
Ну, и что я могу вам сказать, мистер Дэнс? Вы показали себя
человеком редкого мужества и заслуживаете только
благодарность. А что до гибели этого мерзкого нищего, то я
рассматриваю её как акт добродетели. Считайте, что вы убили
змею или раздавили таракана.
Джойс возвращается и вручает кружку эля Инспектору. Дэнс выпивает
её одним залпом.

И как вам наш эль, мистер Дэнс?

ДЭНС
(вытирая усы)
Выше всяких похвал, мистер Трелони!

СКВАЙР
Ещё одну кружечку?

ДЭНС
Благодарю вас, не надо. Боюсь опьянеть. Очень крепкий.

СКВАЙР
Тогда я вас больше не смею задерживать. Возвращайтесь на
службу Его Величеству.

ДЭНС
(щёлкая каблуками)
До свидания, джентльмены!

ВСЕ
(хором)
Прощайте, инспектор!
Дэнс удаляется.

СКВАЙР
Ну, а теперь, друг мой Ливси…

ЛИВСИ
Ну, а теперь, Трелони…

СКВАЙР
В один голос! В один голос! Юный Хоккинз, ведь «каракули
Флинта» у вас?

ДЖИМ
Да, сэр.

СКВАЙР
И вы, я надеюсь, не против, если мы с Ливси осмотрим
эти бумаги?

ДЖИМ
Нет, сэр.

Передаёт пакет Доктору.

ЛИВСИ
(внимательно осматривая свёрток)
Скажите, Трелони, а раньше вам приходилось хоть что-нибудь
слышать про этого Флинта?

СКВАЙР
(громогласно)
Слышал ли я о нём? Да я видел его! Вот этими самыми глазами я
наблюдал его паруса под Тринидадом, но этот несчастный сын
винной бочки, что числился у нас капитаном, приказал
развернуться назад, в Порт Спейн! Старый Флинт был, наверное,
самым кровавым пиратом из всех, кто когда-нибудь осквернял
своим судном поверхность моря. Испанцы так боялись его, что я
иногда грешным делом гордился, что Флинт – англичанин. Я вам
больше скажу: и Чернобородый, и Ингланд в сравнении с Флинтом
казались школьниками!

ЛИВСИ
(кивая)
Да, я тоже кое-что слышал о нём у нас в Англии. Но вот были ли
у него деньги?
СКВАЙР
Деньги? А о чём ещё думали эти мерзавцы, кроме денег? Ради
чего они денно и нощно рисковали своим погаными шкурами?

ЛИВСИ
Это мы скоро выясним. Но сейчас я хочу уточнить одно:
предположим, что из этих бумаг мы абсолютно точно узнаем, где
зарыты пиратские сокровища. Во сколько бы вы оценили их
стоимость?

СКВАЙР
Во сколько? А вот, сэр, во сколько: если мы вдруг
действительно выясним, где зарыты все клады, я куплю судно,
возьму на борт вас с Хоккинзом, а потом мы отправимся в рейс и
отроем сокровища - самое позднее – через месяц!

ЛИВСИ
Спасибо, я понял. А теперь пора вскрыть наш пакет и изучить
его содержимое.

Вынимает из своего саквояжа хирургические ножницы и очень аккуратно
разрезает клеёнку. Из пакета на стол вываливается географическая
карта (тут же дублируемая на телеэкране). Все трое, мешая друг
другу, окружают стол и начинают водить по карте носами.
Хм… это карта какого-то острова.

СКВАЙР
Не какого-то, а совершенно определенного: с точнейшим
координатами, промерами всех глубин и указаниями, где лучше
причалить.

ДЖИМ
Простите, милорд, а что означают три этих красных креста?
Кресты на плазме подсвечиваются и мигают.
СКВАЙР
Это клады, Джим, клады! Рядом с южным написано: «Золото
здесь», а дальше – подробные указания, как можно добраться до
этого места. А два прочих креста – тайники с серебром и
оружием, что, конечно, не так интересно. Что вы скажете,
Ливси?

ЛИВСИ
(пожимая плечами)
Я, наверно, отвечу, что всё это весьма любопытно.

СКВАЙР
Ливси, вы что - издеваетесь? Это не просто «весьма
любопытно», это – потрясающе! Ливси, настала пора настоящих
решительных действий и вы просто обязаны бросить эту свою
идиотскую практику и пойти в океан вместе с нами. А я уже
завтра поеду в Бристоль и где-то уже через месяц… нет, уже
через десять дней! …мы будем иметь наилучшее в Англии судно и
самую квалифицированную корабельную команду. Хоккинз у нас
будет юнгой, вы – лучшим в мире корабельным врачом, а я –
главнокомандующим! Мы возьмём в море моего лесничего Редруфа,
поймаем попутный ветер, за пару недель доберёмся до места,
отроем сокровища и денег у нас будет столько, что мы сможем их

кушать с овсянкой на завтрак и играть золотыми монетами в
«блинчики»!

На экране – мультяшные Сквайр, Джим и Доктор швыряются, словно
снежками, друг в дружку золотыми червонцами, а потом Джим и Доктор
хватают хохочущего Сквайра и закапывают его, как в сугроб, в кучу
золота.

ЛИВСИ
(очень серьёзным тоном)
Ладно, Трелони, я принимаю ваше предложение и ухожу в океан
вместе с вами, и с этой минуты я буду готов к абсолютно любым
испытаниям, но…

СКВАЙР
Договаривайте, Даниэль, договаривайте.

ЛИВСИ
Но есть один человек, который может испортить всё дело.

СКВАЙР
Ну и кто он такой? Назовите мне эту собаку по имени!

ЛИВСИ
Это вы, к сожалению. Ведь вы совсем не умеете держать свой
язык за зубами. А об этих сокровищах знаем не только мы. О них
ещё знает целая шайка пиратов, готовая ради сокровищ на всё.
Так что теперь – до самого выхода в море – мы не должны
передвигаться в одиночку. И – самое-самое главное! – никто из
нас не имеет права даже заикнуться о нашей находке.

СКВАЙР
(приложив руку к сердцу)
Я полностью с вами согласен, Даниэль, и клянусь, что я буду
нем, как могила!
Выходит к рампе и запевает.
Смелее, друзья, ведь завтра в поход,

Уйдём в предрассветный туман.
Споёмте, друзья, и нам подпоёт
Из-за кулис появляется КАПИТАН СМОЛЛЕТ в морской форме встаёт рядом
со Сквайром и подхватывает:
Седой боевой капитан.
Занавес опускается. Джим и Доктор присоединяются к Сквайру и
Капитану и поют хором:
Не надо церемоний,
Ведь с нами – сквайр Трелони.
И ранней порой мелькнёт за кормой
Сокровищ мираж золотой.
Из-за кулис появляется маленький парусник, все четверо в него
забираются и, повторяя последний куплет, уплывают в противоположную
кулису.

КАРТИНА ОДИННАДЦАТАЯ

Маленький камбуз на «Эспаньоле», содержащийся в образцовом порядке.
Ощутимо штормит (грохот волн по трансляции, плита и кухонный стол
чуть покачиваются, а на полу пара-тройка незакрепленных предметов
перекатывается то туда, то сюда). Одноногий кок СИЛЬВЕР, ловко
упёршись в прислоненный к переборке костыль, вовсю стряпает и
напевает:
Не надо церемоний,
Ведь с нами сквайр Трелони.
И ранней порой мелькнёт за кормой
Сокровищ мираж золотой.
Рядом с коком на жёрдочке сидит нахохлившийся ПОПУГАЙ.

СИЛЬВЕР
(птице)

Как ты думаешь, мой Капитан, заграбастаем мы золотишко?

ПОПУГАЙ
Загр-р-рабастаем! Загр-р-рабастаем! Набьём тр-р-рюм чер-р-
рвонцами, а потом все пойдём на кор-р-рмёжку акулам.

СИЛЬВЕР
Ну, акулы-то – Бог с ним. Все там будем. А вот с дублонами
как? Дело выгорит?

ПОПУГАЙ
Выгор-р-рит! Выгор-р-рит! Выгор-р-рит!

СИЛЬВЕР
А мне из них сколько обломится?

ПОПУГАЙ
Тебе - ни чер-р-рта. Твоя доля – два фар-р-ртинга! Понял, с-
салага?
СИЛЬВЕР
Грубый ты, Капитан. Неприятно с тобой разговаривать. На… поешь
сахарку. Вдруг чуток подобреешь?
Даёт Попугаю большой бутафорский кусочек сахара. Тот его ловко
захватывает одной из лап и начинает клевать. (Чтобы актеру было
проще сохранять равновесие, на жёрдочке можно установить подставку,
задрапировав её хвостом). Неожиданно раздаётся стук в дверь.
ГОЛОС ДЖИМА
Дядя Джон, можно?

СИЛЬВЕР
Джимми, мой мальчик, тебе сюда можно всегда. Заходи.
Входит Джим.

Ну, и как там дела наверху? Капитан Смоллет и мистер Трелони
всё так и воюют друг с другом?

ДЖИМ
Да, сэр. Повоёвывают.

СИЛЬВЕР
И что они на этот раз не поделили?

ДЖИМ
Бочку с яблоками.

СИЛЬВЕР
Что-о?

ДЖИМ
Большую бочку с мочёными яблоками. Мистер Трелони приказал
поставить её на палубу, чтобы каждый матрос мог полакомиться
вкусненьким, а Капитан заявил, что сквайр вконец распустил
команду и что избалованный моряк – не моряк.

СИЛЬВЕР
(вздыхая)
Понятно. Но кое в чём капитан Смоллет прав: мистер Трелони нас
действительно балует, словно любящий дедушка – единственного
внука. Но и мы ведь свой долг исполняем на совесть. Пошёл
всего двадцать четвёртый день плавания, а «Эспаньола» - почти
что у цели. Я тридцать три года хожу по морям, а такого
удачного рейса – постучи, Джим, по дереву! – если честно, ни
разу не видел.

ПОПУГАЙ
Свистать всех навер-р-рх! Овер-р-ркиль!

СИЛЬВЕР
Правильно, Флинтушка, правильно! На, покушай шанхайских
орешков.

Насыпает в миску орехи и Попугай, тут же выбросив сахар, начинает
их жадно клевать.

Я ведь, Джимми, назвал своего попугая «Капитаном Флинтом» в
честь одного знаменитого пирата. Ты слыхал про такого?

ДЖИМ
Чуть-чуть.

СИЛЬВЕР
И я, Джимми, тоже. Говорят, что такого подонка, как Флинт,
свет Божий не видывал, и в сравнении с ним остальные пираты –
это ученики воскресной школы. Впрочем, люди, быть может, и
наговаривают. Как ты думаешь, Джимми?

ДЖИМ
Я точно не знаю, мистер Сильвер. Но мне лично кажется, что
этот Флинт был и вправду кровавым подонком.

СИЛЬВЕР
Ну тебе, Джим, видней.
После паузы.

Как всё-таки странно оно получилось, Хоккинз: мы знакомы с
тобой меньше месяца, а ведь кажется – целую жизнь. Ты согласен
со мною?

ДЖИМ
Да, мистер Сильвер, согласен.

СИЛЬВЕР
А ты когда в первый раз услыхал моё имя?

ДЖИМ
В первый раз ваше имя я не услыхал, а прочёл. В письме мистера
Трелони.

СИЛЬВЕР
Вот как? Ни разу об этом не слышал. А ну-ка давай, расскажи.

ДЖИМ

Дело было, короче, так, мистер Сильвер. Мы сидели со старым
Редруфом в библиотеке…

КАРТИНА ДВЕНАДЦАТАЯ

Библиотека сквайра. Джим и РЕДРУФ сидят в мягких креслах рядом
с камином. Джим зачитывает вслух только что полученное письмо.

ДЖИМ
Дорогой Ливси! Поскольку я точно не знаю…

РЕДРУФ
(ворчливо)
А ну-ка, малый, постой. Милорд пишет доктору, а ты читаешь
вслух мне. Непорядок.

ДЖИМ
(демонстрируя чудеса терпения)
Посмотрите сюда, мистер Редруф. Сквайр сделал приписку: «В
случае отсутствия доктора, это письмо могут вскрыть и прочесть
мой старший лесничий Редруф или Хоккинз-младший». Так что волю
милорда никто не нарушил. Я продолжаю?

РЕДРУФ
Валяй.

ДЖИМ
«…поскольку я точно не знаю, где вы сейчас находитесь: у нас,
в Чёрных Холмах, или ещё в Лондоне, - я пишу в оба места.
Судно куплено, подготовлено к рейсу и может выйти в море хоть
завтра. Во всём мире нет шхуны прекрасней! Называется
«Эспаньола», грузоподъёмность – две сотни тонн. Я приобрёл её
фантастически дёшево с помощью своего друга Блэндли. Мой друг
оказался редкостным молодчагой и уже целый месяц в поте лица
работает ради моих интересов, словно раб на плантациях. Так
же, к слову сказать, поступают и все остальные жители
Бристоля, стоит мне хоть чуть-чуть намекнуть на наш порт
назначения (я имею в виду сокровища)».
После паузы.

А ведь Доктору это совсем не понравится. Сквайр всё-таки
проговорился.

РЕДРУФ
Джим, а кто там главнее? Твой доктор или наш сквайр? И что это
будет за цирк, если милорд, прежде чем что-то сказать, начнёт
испрашивать соизволения у какого-то там докторишки? Что,
парень, крыть нечем?

ДЖИМ
(тяжко вздыхая)
Нечем.

РЕДРУФ
(назидательно поднимая палец)
То-то же! Ладно, Джим, читай дальше.

ДЖИМ
«Правда, часть местных жителей чудовищно предубеждена против
Блэндли и утверждает, что судно принадлежало ему самому и он
продал его мне втридорога. Но даже эти зоилы…

РЕДРУФ
Кто-кто?

ДЖИМ
Злопыхатели. «…но даже эти зоилы не осмеливаются оспаривать
превосходные мореходные качества самой шхуны. И единственным
настоящим препятствием для меня стал наем команды. После
жутких мучений ваш покорный слуга нанял на судно всего
пятерых. Но здесь мне, наконец, улыбнулась удача и судьба
свела меня именно с тем человеком, который был мне так нужен.
Это старый моряк, а теперь и владелец маленькой припортовой
таверны. Он знает всех моряков в округе и сейчас ищет место
судового повара, потому что воздух суши, как он говорит,
вреден для его здоровья. Нашего нового кока зовут Джон Сильвер
и у него нету… нету…»

РЕДРУФ
Ты чего там бормочешь?

ДЖИМ
(сдавленным голосом)
«…нету одной ноги, но я рассматриваю это как рекомендацию,
потому что он потерял свою ногу, защищая нашу родину Англию
под началом великого… Хоука».
После паузы.

Нету ноги!

РЕДРУФ
Малой, ты язык проглотил?

ДЖИМ
(себе под нос)
Да нет… совпадение…
Вслух.

«И ещё у него нету пенсии, Ливси! Совсем нету пенсии. В какое
ужасное время нам выпало жить. А теперь - о хорошем: я думал,
что я нашёл только кока, но я нашел всю команду. Буквально за
несколько дней мы с Длинным Джоном (так в порту зовут
Сильвера) набрали человек двадцать настоящих солёных морских
волков – быть может, не самых приятных на вид, но самых умелых
и самых надёжных. С такою лихою командой мы можем теперь
никого не бояться: ни пиратов, ни дикарей, ни французов. Сам
же я всё это время чувствую себя просто великолепно: ем за
троих и сплю, как убитый, и жду – не дождусь того часа, когда
загремит, наконец, цепь нашей вымбовки и «Эспаньола» уйдёт в
океан. В море, в море, друг мой! Аромат морской соли пьянит
моё сердце. Ваш Джон Трелони».

РЕДРУФ
(утирая слезу)
Ну, и кто же ещё мог так красиво про всё написать, кроме моего
хозяина?

Встаёт и хочет уйти. Занавес начинает медленно задвигаться.

ДЖИМ
Мистер Редруф, подождите минуточку!

На треть сомкнувшийся занавес замирает.

РЕДРУФ
Чего тебе?

ДЖИМ
Там ещё есть постскриптум.

РЕДРУФ
Чего-чего?

ДЖИМ
Послесловие.

Редруф снова садится в кресло. Занавес начинает раздвигаться.
«Как мне стало известно из самых надёжных источников, Сильвер
– человек со средствами и почти не нуждается в жаловании. Но у
него есть жена-негритянка, и уж мы-то с вами (как два
закоренелых холостяка) имеем полное право предположить, что
это жена, а никакие не проблемы со здоровьем заставляют
Длинного Джона сбегать от неё в океан.

КАРТИНА ТРИНАДЦАТАЯ

Всё тот же камбуз и все те же Джим, Попугай и Сильвер.

СИЛЬВЕР

(хохочет)
Жена, говоришь? Сбежал от жены на край света? Да уж, от
сквайра Трелони ничего не укроешь. Глаз-алмаз. Ха-ха-ха!
Сбежал от жены в океан! Ох, уж этот мистер Трелони: всё-всё
замечает. Правда, мой Капитан?

ПОПУГАЙ
Эй, кр-р-реветка, фильтр-руй хр-р-рюканину, когда р-
разговариваешь с настоящим пр-росоленным мор-р-ряком, чтоб
тебя в пер-р-регрёб!!!

СИЛЬВЕР
(конфузясь)
Ай-ай-ай, Капитан, как не стыдно! Даже сам настоящий капитан
Флинт так, наверное, никогда не ругался.

ПОПУГАЙ
Засунь свою базар-р себе обр-р-ратно в свою вонючую глотку, с-
салажонок! Твоя доля – два фар-р-ртинга! Твоя доля – два фар-
р-ртинга!!!

ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Фартинг – монетка в полпенса. Примерно семьдесят-восемьдесят
рублей на современные деньги.

СИЛЬВЕР
(набрасывая на Попугая чёрную тряпку)
Отдохни, Капитан. Мы устали от твоей ругани. Понимаешь,
Джимми, эта бедная птица ругается, словно сапожник, но она не
понимает того, что она говорит, и могла б повторить всё это
даже сидя на алтаре в церкви. И мне рассказывали, что ей уже
двести лет и что её прежним владельцем был сам Эдвард Ингланд,
величайший из пиратов. Говорят, что это именно Ингланд научил
её шутке про парочку фартингов, но это, конечно, был только
юмор, потому что Ингланд охотились не за фартингами. И
говорят, что на том самом трёхпалубном галеоне… как же он
назывался? А! «Вице-король Индии»… Говорят, что на том самом
большом корабле, с которого люди Ингланда в самый-самый
последний момент сняли этого бедного попку, было ещё двести
стоунов золота или ровно сто тысяч гиней. И всё это стало
добычей пиратов. И попугай, и золотишко. Да, мой Капитан, за
свою долгую жизнь ты досыта понюхал и ружейного, и орудийного
пороха, хотя и выглядишь так, как будто только что вылупился
из яйца. Чего ты молчишь, Капитан? Ах, да…

Сдёргивает с Попугая тряпку.

ПОПУГАЙ
Твоя доля – два фар-р-ртинга! Твоя доля – два фар-р-ртинга!
Полный впер-р-рёд! Суши вёсла.

СИЛЬВЕР
(умильно)
Ах, ты мой умничка! Уже скушал орешки? Тогда на-ка ещё
сахарку.

Даёт Попугаю ещё один кусок сахара, а потом поворачивается к Джиму.
А тебе дядя Джон настругал бутербродик на полдник. Ведь до
ужина ещё два часа, а ты, небось, уже голоден, словно сам
дьявол? На возьми, замори червячка.
Даёт Джиму большой бутерброд с ветчиной.

И знаешь, сынок, ведь я по глазам твоим вижу, что первое время
ты принимал меня за того одноногого разбойника, от которого
прятались вы с постояльцем. Ведь так?

ДЖИМ
(с набитым ртом, чуть конфузясь)
Да, это так, мистер Сильвер.

СИЛЬВЕР
Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ну, ты сам посуди, я похож на пирата?
Корчит зверскую рожу.

На а-бор-рдаж!!!

Все трое хохочут.

ДЖИМ
(доев бутерброд)
Я пойду, дядя Джон?

СИЛЬВЕР
(улыбаясь)
Да, конечно-конечно, иди.
После паузы.

Знаешь, Джим, посмотрев на тебя, я всегда вспоминаю себя в
твои годы и на какую-то долю мгновения забываю и о своей
деревяшке и о своих морщинах. Если б ты только знал, какое же
это счастье – быть таким молодым и красивым и иметь на ногах
десять пальцев!
Утирает слезу.

Ну, да ладно, иди, Джим, иди!

Джим выходит к рампе и занавес за его спиной опускается.

КАРТИНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ДЖИМ
(залу)
В тот день я устал, как собака, но всё же решил перед сном
побаловать себя мочёным яблочком. Я вышел на палубу и подошёл…
Из-за занавеса выезжает большая бочка.

…к той самой огромной стовёдерной бочке, из-за которой
поссорились Сквайр с Капитаном. Подойдя, я вдруг понял, что

рукой мне вечерний десерт не достать: на самом-самом дне
бочонка сиротливо валялось последнее сморщенное яблочко.
Крупный план дна и лежащего на нём яблока на плазме.

И тогда я решил…
Свет на мгновение гаснет, а, когда он вновь загорается, мы видим
лежащую на боку бочку и сидящего внутри неё Джима.

…запрыгнуть вовнутрь и съесть своё лакомство прямо в бочке. Но
я так устал, что и сам не заметил, как закемарил.
Мерный шум волн по трансляции и сладко дремлющий внутри бочки Джим.

Проснулся я где-то минут через десять от грохота голосов двух
сидевших рядом с бочкой людей. Один из этих голосов
принадлежал Джону Сильверу, а второй – самому юному (не
считая, конечно, меня) из наших матросов по имени Ричард
Джонсон. Сперва я хотел сразу выпрыгнуть, но то, ЧТО я вдруг
услышал, заставило меня оцепенеть от ужаса.

На просцениуме темно. Мы видим лишь Джима в бочке да две большие
мужские тени на занавесе. Голоса этих теней (вперемежку с грохотом
волн) слышны по радиотрансляции.

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Не, друг, не я. Старый Флинт был у нас капитаном. А я был
квартирмейстером из-за своей деревяшки. Ведь мне
оторвало копыто тем же самым ядром, которое выжгло старому Пью
его иллюминаторы. А лечил мою ногу один страшно учёный хирург.
Он закончил колледж и говорил по-латыни получше, чем мы с
тобой – по-английски, но его всё равно повесили, словно
собаку, в лондонском Доке Казней вместе со всею командою
старого Робертса, а потом ещё целых два месяца подвяливали,
словно тараньку, на солнце. А повесили их потому, что старый
Робертс имел дурную привычку вечно переименовывать свои суда:
сегодня он ходит на «Золотой лилии», завтра – на «Королевском
счастье», послезавтра – на «Повелителе бурь» и так дальше, так
дальше! Ну уж нет, я тебе говорю: как твою скорлупу окрестили,

под этим единственным именем и будь добр выходить на ней в
море. Так было с «Кассандрой» великого Ингланда, на которой мы
взяли «Вице-короля Индии» с сотней тысяч гиней на борту, так
было и с «Моржом» капитана Флинта, а я это судно видел и алым
от крови, и готовым потонуть из-за груза золота.

ГОЛОС ДЖОНСОНА
А этот ваш Флинт видно был шухарным пареньком!

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Дэвидс был тоже неплох. Я, правда, с ним никогда не работал,
но говорили о Дэвидсе только хорошее. А сам я сначала ходил
под Ингландом, а после - под старым Флинтом, и все
заработанные у них соверены и сейчас лежат в моём банке. Тыща
фунтов от Ингланда и две тыщи – от Флинта. Неплохо для
рядового матроса?

ЧЕЙ-ТО ГОЛОС ПО РАДИОТРАНСЛЯЦИИ
Три тысячи тогдашних фунтов – это чуть больше ста миллионов
современных рублей.

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Я ведь, Дик, начинал с самых-самых низов, как и ты. Простым
джеком у мачты.

ГОЛОС ДЖОНСОНА
Цельных три тысячи? Но это ведь… целое состояние, да, мистер
Сильвер?

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Согласен, деньги немалые. Но ты, Дик, учти: шальные бабки
легко заработать, но очень трудно сберечь. Где теперь люди
Ингланда? Не знаю и знать не хочу. Где сейчас люди Флинта?
Почти все они здесь и радуются пудингу на ужин, потому что на
воле они голодали.

ГОЛОС ДЖОНСОНА
Ну, и толку тогда от всего?

ГОЛОС СИЛЬВЕРА

(со злобой)
Толку нет для придурков! А для умных людей, навроде нас с
тобою, толк найдётся всегда. У тебя ведь, сынок, на плечах
голова, а не порожняя бочка, и я это сразу заметил. Вот ты
умной своей головой и подумай, как сберечь свои кровные
денежки. Не спускай их на ром и на девок, а неси прямо в банк,
как это делал Длинный Джон Сильвер. И всё у тебя будет чики и
поки.
После маленькой паузы.

Ну, так что ты решил, Ричард Джонсон?

ГОЛОС ДЖОНСОНА
Знаете что, мистер Сильвер, ведь я никогда не скрывал, что
такая работа мне не по сердцу, и даже думать – не думал, что
когда-нибудь стану джентльменом удачи, но… но раз здесь такое
пошло у нас такое дело, то… то вот вам, мистер Сильвер, моя
рука и будь, что будет, не зовись я Ричардом Джонсоном!

Звук крепкого мужского рукопожатия.

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
И ты, Дикки, ни разу не пожалеешь об этом решении, не зовись я
Длинным Джоном Сильвером!
После паузы.

И знаешь что, Дикки, взглянув на тебя, я всегда вспоминаю себя
в твои годы и на какую-то долю мгновения забываю и своей
деревяшке, и своих морщинах. Ах, если б ты только знал, какое
же это счастье – быть таким молодым и красивым и иметь на
ногах десять пальцев!

Лицо Джима в бочке перекашивается от ревности. Потом слышен
размеренный топот чьих-то шагов и к теням Дика и Сильвера
приближается третья.

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
(напоминаем, что голоса передаются по радио, и в том, что
исполнитель роли Сильвера вдруг начинает общаться с самим
собой в роли Хэндса, нет ничего невозможного)
Привет тебе, боцман!

ГОЛОС ДЖОНСОНА
Здравствуйте, мистер Хэндс!

ГОЛОС ХЭНДСА
Здорово, братва! Чего новенького?

Тень усаживается с противоположной стороны бочки.

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Новость только одна: Дик теперь тоже с нами.

ГОЛОС ХЭНДСА
А я так и знал, что он согласится. Ведь Дик не дурак.
После паузы.

Послушай-ка, Джон… а когда ты дашь… знак? Сколько нам ещё
мучатся?

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Когда? Ты хочешь узнать: когда?

ГОЛОС ХЭНДСА
Да, Джон, очень хочу. Ты же знаешь, как мне надоело ходить на
задних лапках перед капитаном Смоллетом и вкалывать от зари до
зари. Джон, я очень хочу ни черта не делать, жить в ихних
каютах, пить ихнее вино и жрать их икру. Вот о чём я мечтаю с
самого первого дня этого чёртова рейса, Бычья Туша.

ГОЛОС ПО РАДИОТРАНСЛЯЦИИ
Это было ещё одно прозвище Сильвера.

Длинная-длинная пауза.

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Израэль, как ты думаешь, сколько больших кораблей видел я
взятыми с бою? И сколько отчаянно храбрых парней после этого
надели пеньковые галстуки в Доке Казней? И всё, боцман, из-за
чего? Из-за чёртовой спешки, спешки и спешки! Если б такие,
как ты, умели не лезть на рожон, вы бы все разъезжали в
каретах. Но я знаю тебя, словно голенького: сегодня ты выпьешь
свои полбочонка рома, а завтра тебя повесят!

ГОЛОС ХЭНДСА
Бычья Туша, о чём ты? Я знаю, что ты у нас голова, и я всегда
тебя слушаюсь. Но, Джон, всему есть предел и терпелка моя не
железная.

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Знаешь что, Хэндс, если б это зависело лишь от меня, я бы
подал вам знак на обратном пути возле зоны пассатов. Но я
знаю, что вы за люди, и дам вам отмашку сразу же после того,
как дублоны поднимутся на борт. Но до этого, боцман, запомни:
ты будешь спать в тесном кубрике, ты будешь пахать, словно
пчёлка, и ты будешь вежливым, словно священник, и трезвым,
словно судья. Но, когда я дам знак, ты расплатишься с ними за
всё!

ГОЛОС ДЖОНСОНА
Простите меня, мистер Сильвер, а вот когда мы возьмём капитана
и прочих, ну, за ихние жабры, чего мы тогда с ними сделаем?

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
А вот это вопрос человека с мозгами! Что мы тогда с ними
сделаем? Высадим на необитаемом острове? Так сделал бы
Ингланд. Перережем им глотки? Так поступили бы Флинт и Бонс.

ГОЛОС ХЭНДСА
Да, Билли любил это дело. «Мертвяки не кусаются» – такое было
у него любимое присловье. Правда, теперь он и сам загремел на
тот свет и тоже уже никого не укусит.

После паузы.

И знаешь, о чём я подумал, Джон? Если Дьяволу в Пекле сейчас
нужен первый помощник, то лучше Бонса ему не найти!

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Да, согласен, помощником Билл был толковым. Но давай
возвратимся к тому, о чём спросил нас с тобой Дикки Джонсон.
Итак, что же мы с ними со всеми в конце концов сделаем? Я,
конечно, не Бонс, но я голосую за смерть. Мы будем ждать
долго, но, когда мы ударим, то будем бить насмерть!

ГОЛОС ХЭНДСА
Джон, ты наш человек!

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
И ты, Израэль, повторишь эту фразу ещё один раз, когда я дам
вам отмашку! А я её дам, Израэль, ты можешь даже не
сомневаться.

После паузы.

Дикки, мой мальчик, не в службу, а в дружбу, достань-ка мне
яблочко. Чего-то в глотке моей пересохло.

Джим внутри бочки цепенеет от ужаса.

ГОЛОС ХЭНДСА
Джон, ведь мы – моряки, и для наших глоток есть ром, а не эти
стариковские вкусняшки.
С издёвкой.

Яблочки он будет кушать. Яб-лоч-ки!

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Хорошо, ром так ром. Подожди, я схожу.

ГОЛОС ХЭНДСА
Джон, давай я сгоняю.

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Нет уж, боцман, я сам. Ты – хороший моряк, и я без тени
сомнения доверю тебе свою жизнь, но ключ от винного погреба
мне спокойней держать при себе.
Слышен топот шагов и стук костыля. Тень Сильвера скрывается за
кулисой и через какое-то время возвращается обратно. В руках у неё
– большая кружка.

Давай пустим кружку по кругу. Дикки Джонсон, ты первый.

ГОЛОС ДЖОНСОНА
За удачу!

Звук глотка. Тень кружки переходит к тени Хэндса.

ГОЛОС ХЭНДСА
За старого Флинта! Земля ему пухом!

Звук глотка. Кружка перекочёвывает к Сильверу.

ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Ну, а я, джентльмены, вместо тоста спою вам такую старинную
песню.

Поёт.

Пусть Бог сохранит наши души и кишки
И даст серебра и чуть-чуть золотишка.
Ой-ой-ой!

Пусть парус наполнит нам ветер удачи,
Пусть станем мы все здоровей и богаче.
Ой-ой-ой!

Пусть с долей большой мы придём из похода,
Пусть девки в портах не дают нам прохода.
Ой-ой-ой!

Звук глотка. Дальше пираты поют песню хором.

Лить ром будем в глотки мы пинта за пинтой,
Помянем мы Бонса, помянем мы Флинта.
Помянем и Пью, и, когда мы так вмажем,
Мы Дьяволу даже корму не покажем.
Ой-ой-ой!

Поднимем мы выше заздравные чаши,
Всё золото мира теперь будет наше.
Ой-ой…

Истошный выкрик откуда-то сверху: «Земля!. Бочка с Джимом исчезает
за занавесом, а все тени – растворяются.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Декорация леса. Неумолкающий грохот прибоя по радио, сопровождающий
все сцены на острове. Среди деревьев бродит растерянный Джим.

ДЖИМ
О, Боже! О, Боже! О, Боже! Вот разве есть в этом мире хоть
кто-то несчастней меня? Наверное, нету такого. Прощайте,
друзья, прощайте, сквайр, капитан и доктор, прощай, ворчун
Редруф, прощай, «Эспаньола», прощай, моя матушка, прощай, мой
нежно любимый «Адмирал Бенбоу»! Я больше всех вас никогда не
увижу.
Делает небольшую паузу.

«Как же я докатился до жизни такой?» – наверное, спросите вы.
Да по собственной глупости. А случилось всё так: возникшая
после прибытия суматоха позволила мне незаметно выскользнуть
из спасительной бочки и сообщить всем нашим о заговоре.
Поскольку нас было вчетверо меньше, чем заговорщиков, капитан,
сквайр и доктор решили ничего не предпринимать и дожидаться
благоприятного момента. Между тем, само появление этого
чёртова острова очень нехорошо повлияло на команду: матросы
дерзили, ворчали, вступали в пререкания и предчувствие
неминуемого мятежа нависало над палубой, словно огромная
грозовая туча над вересковым полем. И тогда капитан Смоллет
решил отпустить всех желающих на берег, чтобы там Длинный Джон
(которому преждевременный бунт был тоже не нужен) привёл их
всех в чувство и вернул к нам на шхуну шёлковыми. Ну а я, на
беду, решил за всеми за ними на суше чуть-чуть пошпионить, и,
когда обе лодки с бунтовщиками отчаливали, в последний момент
заскочил в ту из них, в которой, естественно, не было
Сильвера. Но Одноногий меня всё равно заметил и стал окликать,
чем испугал меня до смерти, и когда мы причалили, ваш покорный
слуга соскочил самым первым и помчался, куда глаза глядят.
Тяжко вздыхает.

И вот я остался один в совершенно безлюдной местности с двумя
пистолетами, четырьмя сухарями, пригоршней пороха и горсточкой
пуль. Ну и что вы теперь мне прикажете делать? Я либо погибну
от голода, либо буду растерзан зверями, либо стану очередной
жертвой пиратов, которые, слышите?
Раздаётся чей-то предсмертный крик.

Которые – судя по этим ужасным воплям – уже укокошили двоих
своих. Бедный-бедный Джим Хоккинз! Всего-то четырнадцать лет
ты пожил на свете!
Слышится чья-то вкрадчивая поступь. Джим от страха подпрыгивает на
месте.

А это что ещё за шаги? Ах, только б не Сильвер! Только б не
Сильвер!
Напряжённо вглядывается.

Нет, это не Одноногий. Это что-то… намного страшнее Сильвера.
Какое-то… чудище лесное. Не то человек, не то зверь. А-а-а!
Каннибал! Каннибал!!!

Быстро-быстро бежит на месте и за его спиною проносятся вращающиеся
на поворотном круге деревья. Вместе с одним из них выезжает БЕН
ГАН, лес тут же останавливается, а Джим и Бен синхронно прячутся за
противоположными стволами.

ДЖИМ
(выглядывая из-за ствола со взведенным пистолетом)
Эй! А вы… кто?

Ган выскакивает из-за своего дерева и с размаху бухается на колени.

ГАН
(странным голосом, напоминающим скрежет ключа в заржавевшем
замке)
Не стреляйте! Я несчастный Бен Ган… Умоляю вас, сэр… не
стреляйте.

ДЖИМ
(удивлённо)
Вы – англичанин?

ГАН
Да, сэр, я из… Бристоля… И я, сэр… не разговаривал с
христианином уже больше… трёх лет.

ДЖИМ
Вы – жертва кораблекрушения?

ГАН
Нет, сэр, меня высадили.

ДЖИМ
(залу)
В то время я уже знал об этом страшном пиратском обычае:
высаживать провинившегося буканьера на необитаемый остров с
небольшим запасом пороха, пуль и сухарей.
(Гану)
И за что же вас так наказали?

ГАН
За длинный язык. А вас, сэр, как зовут?

ДЖИМ
Меня зовут Джимом Хоккинзом.

ГАН
(задумчиво)
Джи-ы-ы-ым… Какое… красивое имя!
После паузы.

Да, Джим, у тебя нет с собой сыра?

ДЖИМ
С собой, увы, нет, но я вам клянусь, что, если когда-нибудь я
смогу возвратиться на борт нашей шхуны, то вы будете кушать
там сыр целыми головками.

ГАН
Когда-нибудь? А сейчас тебе что, Джим, мешает?

ДЖИМ
Роковое стечение обстоятельств.

ГАН
О, как! Послушай-ка, Джим, а это бывшее твое судно… ну, на
котором есть сыр… это, часом, не «Морж» капитана Флинта?

ДЖИМ
Нет, «Морж» затонул, а Флинт давно умер от пьянства. Но у нас
на борту, к сожалению, есть его люди.

ГАН
О, как! И – Одноногий?

ДЖИМ
(разводя руками)
К глубочайшему моему сожалению! Он наш кок и глава всех
мятежников.

ГАН
(почёсывая в затылке)
По-нят-но…
После паузы.

Мне, Джим Хоккинз, яснее ясного, что, если тебя подослал
Длинный Джон, то я уже по-любому – покойник!
Ложится на спину, складывает на груди руки и голосит: «Упокой,
Господи, душу раба Твоего Бе-э-э-на Га-а-ана!». Потом резко встаёт
и продолжает.

Но ведь это – не так? Ты ведь враг Бычьей Туши?

ДЖИМ
Да, Джон Сильвер мой враг. Самый страшный. Смертельный.

ГАН
По-нят-нень-ко. Но ты мне тогда расскажи поподробнее, кто ты
такой и чего вообще хочешь от жизни.

ДЖИМ
(залу)
И я рассказал Бену Гану всю эту историю.

Беззвучная сцена: что-то взахлёб повествующий Хоккинз и
сосредоточенно внимающий ему Бен Ган.

ГАН
(выслушав всё и гладя Хоккинза по макушке)
Да-а, Джи-ы-ы-ым… твоя жизнь завязалась в тугой морской узел,
и ты спел мне об этом очень красивую песТню, ну, а я в ответ
напою тебе, Джимми, свою.

Поёт.

Я бедный отшельник по имени Бен
И по фамилии Ган.
И в жизни моей нет особых проблем,
Ну, разве что – ураган.

Но вся закавыка в том, друг мой Джимми, что…

Пускается в дикий и угловатый танец.

Ша-ша-ша, жу-жу-жу,
Я вприсядочку сижу,
Я вприглядочку гляжу,
И какой-никакой выход
Для себя не нахожу.
Ша-ша-ша! Жу-жу-жу!

А история, друг мой Джимми, такая:

Три года назад в энтих самых местах
Я шёл на одном корабле,
И весь энтот рейс цельный месяц подряд
Зачем-то втирал всей братве…

И до того я, друг мой Джим, довтирался, что…

Пускается в пляс.

Ша-ша-ша, жу-жу-жу,
Я вприсядочку сижу,
Я вприглядочку гляжу
И какой-никакой выход
Для себя не нахожу.
Ша-ша-ша! Жу-жу-жу!

Прекращает танец.

Я им говорил, что, мол, в энтих местах
Ходил я и на «Морже»…

А дальше у меня не зарифмовано и я расскажу тебе, Джим, по-
простому: короче, лет семь назад я работал в команде у Флинта,
и я был на борту, когда он зарыл здесь сокровища. В тот день с
ним на берег сошло шесть матросов – шесть молодых здоровенных
ребят – и он пробыл с ними на суше неделю. А мы у себя на
«Морже» подыхали от скуки и очень-очень обрадовались, когда
наконец-то раздался условный выстрел и к судну причалил
Флинтовский ялик. Но Флинт на нём был один: с лицом белым, как
парус, и с правой рукою на окровавленной перевязи. Тогда
Билли Бонс вместе с Сильвером спросили его, куда он подевал
всех ребят и всё золото, а Флинт им ответил, что они могут
сойти на берег и поискать их там, только вот «Морж» никого
ждать не будет.

Ша-ша-ша! Жу-жу-жу!

Несколько па его дикого танца.

А ещё через четыре года уже на совсем другом буканьерском
судне я опять оказался близ этого чёртова острова и зачем-то
поведал ребятам всю эту историю про старого Флинта и его
клады. «Братва! – произнёс я в самом конце. – Давайте сойдёмте
на берег и откопаем всё золото». Капитану эта идея не очень
понравилась, но братва была «за», и кэпу пришлось подчиниться.
И целых четырнадцать суток мы копали без продыху, но не нашли
даже медного фартинга. И с каждой минутой ребята ругали меня
всё больше и больше. А потом они мне сказали: «Вот тебе, Бен,
две кирки и лопата, вот пара мушкетов, запас сухарей, пуль и
пороха, и оставайся ты, парень, на острове этом навечно и ищи
все сокровища Флинта для себя одного». И с тех пор миновало
уже три с лишним года и до встречи с тобой я ни разу не
разговаривал с христианином и не скушал ни крошки христианской
еды. Да, Джим, у тебя нету сыра?
Джим отрицательно мотает головой.

Очень плохо, мой мальчик. Очень и очень плохо. Так вот, Джимми
Хоккинз, я и сам понимаю, что за эти три года превратился в
какое-то пугало огородное и совсем перестал быть похожим на
моряка. А ведь когда-то я был неплохим морячиной. Не таким,
конечно, как Флинт или Бонс, но и не салажонком. И я теперь
так иногда скучаю по морю, что даже пошил из козлиных шкур
небольшой челночок и, когда мне бывает особенно тошно, забираю
его из своего тайника рядом с Белой скалой и хожу на нём
вокруг острова. Вот какой я крутой-прекрутой морской волк! Но
ты всё равно глядишь на меня, как на чучело, и даже, наверно,
не веришь, что у меня была мать.

ДЖИМ
Да верю я, верю!

ГАН
(не слушая)
А ведь она у меня была, друг мой Джимми! И каждое, Джим,
воскресенье она за ручку водила меня в нашу черковь. И я в
этой черкови – весь такой маленький, чистенький, в новом белом
костюме - так ловко читал все молитвы, что ни один человек не

мог в них разобрать ни единого слова. Вот каким я был умным
мальчонкой! А во что я теперь превратился? В огородное пугало!
А всё, Джим, почему? Всё из-за этой проклятой игры в орлянку
прямо на нашем кладбИще прямо за черковью на этих проклятых
могильных плитах. Сперва, Джим, в орлянку, а потом уж пошло и
поехало: ром, карты, продажные женщины и так дальше! Так
дальше! Но теперь-то я снова вернулся к чистой вере своего
детства и, если вдруг Провидению будет угодно вернуть меня в
Бристоль, меня больше никто не заставит глушить ром бутылками.
Ну, может, попробую рюмку-другую, чтоб вкус не забыть, и –
хватит, Джим, хватит! И самое-самое-самое главное…
Наклоняется к Джимову уху.

Я, Джимми, богат! Баснословно богат!

ДЖИМ
(перепугавшись не на шутку)
Да, конечно-конечно-конечно!

ГАН
И тебя я тоже сделаю миллионером, а так же и сквайра, и
доктора, и капитана, и всех остальных. И все вы ещё не раз
возблагодарите Судьбу за то, что она вас свела с Бенджамином
Ганом! Да, Джим, у тебя нету сыра?

ДЖИМ
(проявляя чудеса терпения)
Нет, сэр, с собой нет. Весь сыр на борту «Эспаньолы». Но как
нам туда добраться?

ГАН
Да-а… это вопрос. Очень трудный вопрос. Очень трудный, но
разрешимый. Ведь у меня есть свои счёты с Сильвером и я хочу
вам помочь. Но, Джим, не за так! Не за так!
Выдерживает паузу.

Скажи-ка мне, Джимми, твой этот сквайр всегда держит слово?

ДЖИМ

Конечно, ведь он джентльмен!

ГАН
А этот твой мистер Трелони, он парень… не жадный?

ДЖИМ
(усмехаясь)
Мистер Трелони – один из самых щедрых людей, которых мне
доводилось встречать в своей жизни!

ГАН
По-нят-но… А вот согласится ли твой этот сквайр выделить
тысячу фунтов одному человеку, из тех самых денег, которые
этому человеку уже, можно сказать, и так принадлежат?

ДЖИМ
Я не очень-то понял, что вы имели в виду, мистер Ган, но
мистер Трелони и так собирался выделить долю всем членам
команды, а уж того человека, который всех нас спасёт, он
отблагодарит по-царски.

ГАН
А дорога домой?

ДЖИМ
Разумеется. Тем более, что после нашей победы каждая пара рук
на борту будет дороже золота.

ГАН
По-нят-но… Да, Джим, ты спел мне очень хорошую песТню, и я
вам, наверное, всем помогу. Но… перед этим либо сквайр, либо
доктор, либо капитан Смоллет должны мне дать своё честное
джентльменское насчёт тысячи фунтов и дороги домой. И я буду
их ждать кажный день, начиная с сегодняшнего, на том месте,
где я тебя встретил. Запомнил? С полудня и до восьми склянок.
И чтобы я их узнал, они должны держать в правой руке что-то
белое. Запомнил?
ДЖИМ
Да, сэр, запомнил. Каждый день, начиная с сегодняшнего. На
этом самом месте, с полудня и до восьми склянок. В руке
держать что-то белое. Ой, а что это?

Тычет пальцем в огромный английский флаг, развивающийся на плазме.

ГАН
Это флаг Англии. Его подняли твои друзья над той маленькой
крепостью, которую здесь когда-то построил сам старый Флинт.

ДЖИМ
А если это пираты?

ГАН
(отрицательно мотая головой)
Нет, Сильвер бы поднял Весёлый Роджер. А Юнион Джек – это флаг
джентльменов.
Раздаются несколько пушечных выстрелов. Пара деревьев на дальнем
плане якобы «ломаются» ядрами. Ган от страха подпрыгивает.

Всё-всё, Джимми, нам надо бежать! Начинается страшная битва
между Злом и Добром и я верю, что Добро победит! Ты помнишь
про наши договоренности?

ДЖИМ
Да, я всё помню.

ГАН
Не забудь про честное джентльменское, мою тысячу фунтов и
дорогу домой, и – самое-самое главное – помни про сыр!

Убегает. Занавес опускается.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Джим стоит возле рампы. Звуки канонады не утихают.

ДЖИМ
Я долго не мог заставить себя приблизиться к крепости, потому
что именно там летевшие с «Эспаньолы» ядра ложились особенно
густо. Поверьте, что я не трус, но при звуке каждого пушечного
выстрела мне почему-то казалось, что канонир целится в меня
лично, и внутри что-то лопалось. Но вот часа через два
канонада затихла, и я смог наконец подойти к крепостному
частоколу.
Занавес поднимается. Прямо за ним – частокол в человеческий рост.

Сквайр, доктор и мистер Смоллет! И вы, мистер Редруф! Умоляю
вас, не стреляйте, это я – Джим.

ГОЛОС ДОКТОРА
Джимми, мой мальчик, ты жив?

ДЖИМ
Да, мистер Ливси.

ГОЛОС ДОКТОРА
Чертовски рад это слышать! А то мы уже думали… ну, да ладно,
не будем об этом. Перелезай!

Частокол опускается и становится высотой до колена, и Джим его
перешагивает, изображая с помощью пантомимы, что преодолевает
очень-очень высокое препятствие. За частоколом – пологий склон, на
вершине которого находится деревянная одноэтажная крепость с
застрявшим в крыше ядром и развивающимся на флагштоке английским
флагом. Перед фасадом крепости стоят Сквайр, Капитан и старый
Редруф, а наверху – в специальной сторожевой будочке – несёт вахту
матрос АБРАХАМ ГРЭЙ.

ДЖИМ
Добрый день, джентльмены! Вы пришли таки к выводу, что на суше
надёжней?

ЛИВСИ
Да, мой мальчик. И самое главное, здесь…

Показывает на крышку колодца.

…есть источник воды, а, если бы нас заблокировали на корме
«Эспаньолы», нам бы пришлось утолять свою жажду исключительно
деликатесными винами.

ДЖИМ
А…

Показывает глазами на Грэя.

ЛИВСИ
А мистер Абрахам Грэй, после того, как мятежники практически у
него на глазах зверски казнили двух сохранивших верность
присяге матросов, передумал идти в пираты и примкнул к нашему
маленькому войску. А кровоточащий шрам у него на щеке – это
подарок от бывших подельников, пытавшихся помешать переходу.
После паузы.

Ну, а ты, друг мой Джим, во время своих странствий по острову
сумел обнаружить что-нибудь интересное?
Джим что-то шепчет на ухо Доктору.

Вот как? И ты говоришь, что он денно и нощно мечтает о сыре?

ДЖИМ
Да, и по-моему он… ненормальный.

ЛИВСИ
(пожимая плечами)
Понимаешь, Джим, в его положении нормально быть ненормальным.
Три года полнейшего одиночества – это не шутка!

КАПИТАН
(укоризненно)
Джентльмены!

ЛИВСИ
Простите, сэр!

Вытягивается по стойке «смирно».

КАПИТАН
Понимаете, Хоккинз, мы здесь с минуты и на минуту ждём штурма.
Минут сорок назад у меня были переговоры с Сильвером, во время
которых я умышленно довёл его до белого каления. И в самом
конце он поклялся всех нас убить. Так что сейчас, джентльмены,
я ещё раз напомню вам диспозицию: мистер Трелони – наш лучший
стрелок и он защищает самую трудную северную стену. Мистер
Ливси встанет в дверях, Грэй при первых же признаках штурма
спустится и возьмёт на себя восточную стену, а мистер Редруф –
западную. Ну, а мы с вами, Хоккинз, плохие стрелки и будем
заряжать мушкеты для тех, кто стреляет лучше. Расстановка
ясна?

ВСЕ
(хором)
Да, сэр!

КАПИТАН
Занимаем свои боевые места, джентльмены!

КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Внутренность крепости. Одна из стен – воображаемая и Доктор стоит у
пустого дверного косяка. Рядом с каждым стрелком лежит несколько
заряженных мушкетов, а в центре высится целых ворох сабель. Долгое
и напряжённое молчание.

РЕДРУФ

Простите меня, мистер Смоллет, но я должен стрелять сразу же
после того, как замечу кого-либо из этих мазуриков, или мне
нужно дождаться приказа?

КАПИТАН
Сразу, Редруф, сразу.

РЕДРУФ
Спасибо, я так и думал.

Ещё одна пауза.

КАПИТАН
Ну-ка, Грэй, насвистите нам ветер.
Себе под нос.

Я всегда говорил, что шторм лучше штиля.

ГОЛОС ГРЭЯ
(откуда-то сверху)
Так-так-так… ну-ка, ну-ка…

ВСЕ
(хором)
Что?

ГОЛОС ГРЭЯ
Да нет, показалось.

Очередная заминка.

СКВАЙР
А что там шевелится возле тех кустиков?

ВСЕ
(хором)
Ну?!

СКВАЙР
Нет, принял желаемое за действительное.

После ещё одной паузы раздаётся несколько выстрелов. Редруф
стреляет в ответ и перестрелка затихает. Грэй стремительно покидает
будку и занимает боевую позицию.

КАПИТАН
(Редруфу)
Вы его подстрелили?

РЕДРУФ
К сожалению, нет, мистер Смоллет. Похоже, что этот мазурик
сбежал.

Звук нового выстрела. Мушкет в руках Доктора разлетается на куски.

ЛИВСИ
Ржавый якорь мне в глотку!

Хватает новый мушкет и отстреливается. После обмена выстрелами вся
сцена заволакивается чёрным ружейным дымом. Джим лихорадочно
подносит отстреленные мушкеты к перезаряжающему их Капитану и тут
же возвращает обратно. Слышен крик Израэля Хэндса: «За Родину! За
Сильвера!» – и сразу же после этого пораженный выстрелом Редруф
вытягивается и замирает. В освободившуюся бойницу просовывается
мушкетное дуло, раздаётся ещё один выстрел и Капитан сгибается
пополам, а Грэй тут же перерубает ствол мушкета саблей.

СКВАЙР
(бросаясь помогать Капитану)
Мистер Смоллет, вы ранены?

КАПИТАН
Да, но это не важно. Скольких вы укокошили?

СКВАЙР
Четверых. Но трое прорвались.

На просцениум выбегает трое пиратов во главе с Израэлем Хэндсом.

КАПИТАН
Тогда берём сабли и сражаемся с ними снаружи. На вылазку,
парни, на вылазку!

Грэй, Доктор и Джим хватают клинки и выскакивают на просцениум,
после чего занавес за ними закрывается. Первые двое бьются чуть-
чуть в глубине, а Джим перед самой рампой сражается с огромным
Израэлем Хэндсом. Через пару минут Грэй и Доктор поражают своих
соперников насмерть (причём оба трупа падают за кулисы), а Хэндс
наносит удар страшной силы, от которого Джим уклоняется, сделав
заднее сальто. Сабля Хэндса втыкается в сцену, а сам он падает и
Джим приставляет ему остриё клинка к самому горлу.

ХЭНДС
Джим, я сдаюсь. Не убивай.

ДЖИМ
Но нам негде содержать пленных. И сторожить их некому.

ХЭНДС
Но ведь ты не убьёшь безоружного?

ДЖИМ
Хорошо, мистер Хэндс,
я вас отпускаю под честное слово. Обещаете больше не поднимать
против нас никакого оружия?

ХЭНДС
Обещаю!

Джим откидывает саблю Хэндса в оркестровую яму, после чего
отпрыгивает в сторону, выставляя вперёд клинок.

ДЖИМ
Хорошо, мистер Хэндс, уходите.

Хэндс поднимается и с издевательским криком: «Ну ты, Джим, и дура-
а-ак!» – убегает за кулису. Джим – заметно ссутулившись и от стыда
глядя в пол – уходит в другую.

КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ

Внутренность крепости. Раненные Редруф и Смоллет лежат на
деревянных лавках. Джим и Сквайр суетятся по хозяйству. Доктор
осматривает больных. Грэй продолжает нести свою вахту на
крыше.

ЛИВСИ (осматривая Смоллета)
Так, плева пробита, задето правое лёгкое, но прогноз мой
умеренно благоприятный. В случае неукоснительного соблюдения
постельного режима вы, мистер Смоллет, через пару недель
должны встать на ноги. И да, отныне я вам запрещаю не только
любые физические нагрузки, но даже и разговоры. Лежите,
молчите и выздоравливайте.

КАПИТАН (еле слышно)
Всё ясно, док. Паруса мои порваны, а в трюме – изрядная течь.
Передаю вам командование. Извините, Трелони.

СКВАЙР
(с нескрываемой горечью)
Да разве я против! После того, как пираты меня обвели вокруг
пальца, какой из меня капитан? Мушкет доверяют, и на этом
спасибо.

КАПИТАН
Не надо так убиваться, Трелони, Сильвер нас всех обдурил. И
вина эта – общая.

ЛИВСИ (строго)
Больной! Ни-ка-ких разговоров. Лежите, молчите и
выздоравливайте.

Направляется к Редруфу и, мельком взглянув на него, моментально
отходит.
СКВАЙР
Даниэль!
Пронзает его умоляющим взором.

Вы можете что-нибудь сделать?
Ливси отрицательно мотает головой.

Совсем… ничего?

ЛИВСИ
К сожалению.

СКВАЙР
(вставая перед Редруфом на колени и прижимаясь щекой к его
руке)
Том, ты меня прощаешь?

РЕДРУФ
(ещё тише, чем Смоллет)
Кто я такой, чтоб судить вас, милорд? Как получилось, так
получилось. Сделанного не переделаешь.
После длинной паузы.

Доктор, я ухожу?

ЛИВСИ

Да, Том, ты уходишь на Небо.

РЕДРУФ
Как всё-таки жаль, что я не сумел подстрелить ни одного из
этих мазуриков.
Сквайру.

Милорд, если не трудно, прочтите отходную. Так уж принято.

Сквайр с мокрым от слёз лицом начинает читать протестантскую
молитву, но уже через пару минут Ливси даёт ему знак прекратить и с
головой накрывает Редруфа Юнион Джеком.

КАРТИНА ПЯТАЯ

Крепость снаружи. Сквайр несёт вахту на крыше, Грэй, Джим и Доктор
прогуливаются по двору. С обеих сторон «уменьшенного» частокола
лежат в живописных позах пиратские трупы.
ЛИВСИ
(заканчивая осмотр поверженных)
Скажите, Трелони, а вы, часом, не продали душу Дьяволу?

СКВАЙР
(с верхотуры)
Нет, Даниэль, а что навело вас на эту дикую мысль?

ЛИВСИ
Просто все пули – точнёхонько в сердце! Лечить здесь некого и
незачем. Ну, а что касается пострадавших от колото-рубленых
ран…
«Перелезает» на внутреннюю сторону и поднимает за волосы две
отделенных от тел головы.

То им мои снадобья тем более не помогут. Абрахам Грэй и Джим
Хоккинз! Вам придется на время побыть похоронной командой.
Мистера Редруфа мы похороним с воинскими почестями, а вот этих
мёртвых джентльменов…
Показывает на пиратов.
…следует срочно убрать как можно дальше из соображений
гигиены. Исполняйте.
Джим и Грэй уносят тела за кулисы.

Благодарю вас, джентльмены. Англия вас не забудет.
После паузы.

Да, Абрахам, вы б не могли мне подсказать, сколько сейчас у
нас пробило склянок по корабельному счёту?

АБРАХАМ
Ровно шесть склянок, сэр.

ЛИВСИ
Стало быть, время ещё не вышло. А сколько в наших запасниках
сыра? Ведь именно вы, Абрахам теперь заведуете нашими
продуктами? Я ничего не напутал?

АБРАХАМ
Нет, сэр, не напутали. Капитан Смоллет перед самым штурмом
назначил меня в баталёры. Три с половиной фунта, сэр
!
ЛИВСИ
Отдайте их мне.

АБРАХАМ
Но наши запасы, сэр, весьма ограничены и…

ЛИВСИ
Грэй, я знаю, что делаю.

АБРАХАМ
Слушаюсь, сэр!

Выносит из крепости четверть головки сыра и передаёт их доктору.

ЛИВСИ
(пряча кусок сыра в заплечный мешок)
Так-так-так… сыр в мешке, сабля у пояса, пистолеты в карманах,
мушкет за спиною, белый платок – в руках. Трелони, принимайте
командование!

СКВАЙР (удивлённо)
Даниэль, вы куда?

ЛИВСИ
На очень важную встречу. Капитан Смоллет в курсе.

«Перелезает» через частокол и исчезает за кулисами. Джим провожает
его завистливым взглядом, а потом, выбрав момент, когда Трелони и
Грэй отворачиваются, ворует забытые Сквайром два пистолета и два
мешочка с пулями и порохом, набивает оба кармана сухарями,
«перепрыгивает» через забор и тоже скрывается за кулисой.

СКВАЙР
(оборачиваясь)
Грэй, а где Джим?

АБРАХАМ
Сэр, я не знаю. Хотел вот у вас спросить.

СКВАЙР

Посмотрите его в помещении.

АБРАХАМ
(предварительно заглянув в крепость)
Там тоже нет, сэр. Неужели он снова куда-то сбежал?

СКВАЙР
Да, очень похоже. Несносный мальчишка! И ведь будь мистер Смоллет
здоров, он никогда бы себе не позволил подобного фортеля. Нет, как
хотите, Абрахам Грэй, но перед нами образчик вопиюще
неджентльменского поведения!

ГРЭЙ
Согласен, мистер Трелони. У форта осталась лишь пара здоровых
защитников, а юнга – тю-тю! Пороть его некому.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Джим сидит в челноке перед рампой. Позади него – закрытый занавес с
видом звёздного неба, просцениум имитирует ночное свечение океана,
по трансляции – втрое усиленный грохот прибоя.

ДЖИМ
Когда я увидел гуляющего по лесу Доктора, сердце моё
переполнилось завистью и я тоже решился на вылазку. А придумал
я вот что: сначала пробраться к Белой Скале, разыскать там
челнок Бена Гана, а потом незаметно подплыть к «Эспаньоле»,
перерезать якорный трос и отпустить нашу шхуну в свободное
плаванье. Навечно остаться на острове я не боялся: примерно в
середине августа друзья сквайра Трелони должны были (если бы
мы к тому времени не возвратились) прислать ещё одно судно на
выручку, а вот мысль о том, что наша красавица будет ходить по
морям под чёрным пиратским флагом, была для меня нестерпимой.

Маленькая пауза.

План мой удался на все сто. Белый утёс был на острове только
один, и я практически сразу отыскал рядом с ним тайник с
челноком, спустил его на воду и уже где-то за полночь подплыл
к «Эспаньоле», после чего перерезал ножом толстый якорный трос
и отпустил нашу птичку на волю. А потом я решил заглянуть в её
единственный освещённый иллюминатор.

Занавес поднимается. Сразу за ним стоит на подставке огромный
обруч, изображающий иллюминатор, и Джим, заглядывая в него с
челнока, видит, как в жутко загаженной, но всё равно ещё местами
шикарной кают-компании Хэндс и О;БРАЙЕН пьют ром и орут:

Пятнадцать моряков на Сундук Мертвяка,
Йо-хо-хо, и бутылка рома!
Пей и Дьявол сожрёт тебя наверняка,
Йо-хо-хо, и бутылка рома!
Пятнадцать отчаянно храбрых ребят,
Йо-хо-хо, и бутылка рома!
На голой скале десять суток подряд
Сидят в обнимку с бутылочкой рома!
Неужто им всем пропадать ни за грош?
Йо-хо-хо и бутылка…

ХЭНДС
(обрывая пение)
А ты почему не поёшь?

О;БРАЙЕН
(миролюбиво)
Так я, Израэль, слов не знаю. Только первый куплет и запомнил.
ХЭНДС
А чего так, О;Брайен?

О;БРАЙЕН
Так я ведь в море недавно. Всего третий рейс.

ХЭНДС
Так ты у нас, значит, салага?

О;БРАЙЕН
А нельзя чуть повежливей?

ХЭНДС
Повежливей? А вот это ты видел?

Показывает огромный кулак.
О;БРАЙЕН
(демонстрируя кулачище ничуть не меньших размеров)
А как тебе эта штукенция?

ХЭНДС
Ну, всё, бомж ирландский! Я сейчас поучу тебя вежливости!

Пираты набрасываются друг на друга и начинают кататься по полу.

ДЖИМ
Зрелище этой пьяной драки показалось мне настолько
отвратительным, что я решительно оттолкнулся от борта
«Эспаньолы» и течение понесло меня в океан.
Занавес опускается. На просцениуме ещё сильнее темнеет и мы вновь
видим звезды и ночное морское свечение и слышим грохот волн.

Челнок был практически не управляемым и впереди меня поджидал
гигантский водоворот, в котором всё мои треволнения должны
были, видимо, раз и навсегда завершиться. Смерти я не боялся,
но смотреть ей прямо в глаза не мог. И я улёгся лицом вниз на
дно челнока и мало-помалу закемарил. Мне снились Чёрные Холмы,
мои папа и мама и мой бесконечно любимый «Адмирал Бенбоу».

Под звуки тихой и очень приятной музыки Джим ложится на дно челнока
(через какое-то время он переворачивается на спину и за счёт
специальной приступочки зрители продолжают видеть его лицо и
спокойно вздымающуюся грудь), а сверху спускается что-то вроде
трапеции, на которой сидит Мама Джима и на фоне луны мелодично
поёт:

Баю-баю, спи, мой сын,
Спи, мой маленький ребёнок,
Спи, мой ласковый котёнок,
Хоть и нету здесь перин.

Ты уже совсем большой,
Мы с отцом тобой гордимся,
Мы с отцом тебе приснимся,
Только глазоньки закрой.

Баю-баю, зло ушло,
Спи, мой маленький ребёнок,
Спи, мой ласковый котёнок,
Всё ведь будет хорошо.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

На просцениуме «рассветает». Джим поднимает голову и оглядывается.

ДЖИМ
Очнулся я (к своему удивлению) не на дне морском, а где-то
близ юго-западной оконечности острова. Но не успел я этому
толком обрадоваться, как меня тут же настигла очередная
смертельная – опасность: огромный корабль под чёрным пиратским
флагом (я не сразу узнал в нём нашу «Эспаньолу»)…
С ужасом всматривается за кулису.

…вдруг навис надо мной…

Огромная тень гигантского судна на занавесе.

…и гибель опять показалась мне неминуемой. Но в самый
последний момент я всё же успел ухватиться за какой-то
свисающий с носа шхуны канат…
Повисает на спущенном сверху канате.

…а моя бедная лодочка, раздавленная двухсоттонной шхуной,
навсегда исчезла в океанской пучине.
Челнок с оглушительным треском проваливается в оркестровую яму.

Ну, а сам я с огромным трудом подтянулся…
Джим лезет вверх по канату.

…и спрыгнул с бушприта на палубу.
Занавес раздвигается и мы видим страшно загаженную и ни разу за всё
время бунта не мытую палубу «Эспаньолы». На палубе в «позе Христа»
лежит раскинувший руки О;Брайен с кинжалом в спине и покачивается
на четвереньках смертельно раненый Хэндс. По трансляции –
оглушительное биение волн, а перекатывающиеся по палубе пустые
бутылки имитируют качку.

ДЖИМ
(глядя на Хэндса с О;Брайеном)
Мамочка родная! Да они закололи друг друга.

ХЭНДС
(еле слышно)
Не… я пока ещё… жив… Дай мне… бренди…

Джим поднимает перекатывающуюся по палубе бутылку, отбивает ей
горлышко и подаёт бутыль Хэндсу. Тот делает добрый глоток.

Ой, Господи, как хорошо-то! Ажно кровь… побежала… по жилочкам…
А ты здесь, Джимми… откудова?

ДЖИМ
Я прибыл взять это судно под своё командование. Вы можете
называть меня «капитан Хоккинз».

ХЭНДС
(равнодушно)
Понятно.

ДЖИМ
И самым первым делом, боцман, я хотел бы избавиться вот этого
флага.

Подходит к флагштоку, спускает Весёлый Роджер и выкидывает его в
оркестровую яму.

Лучше никакого флага, чем такой.
После паузы.

Да здравствует Его Величество король Георг и да сгинет капитан
Сильвер!

ХЭНДС
(всё тем же абсолютно безразличным тоном)
Понятно.

ДЖИМ
А сейчас я хотел бы задать вам такой вот вопрос: нас уносит в
открытое море. Вам это нравится?

ХЭНДС
Нет, сэр… не нравится. Но чего я могу сейчас сделать? Я слаб…
как цыплёнок, а вы, капитан, чересчур неопытны.

ДЖИМ
Но мы можем объединить усилия: вы будете подавать мне команды,
а я – управляться с парусами. Идёт?

ХЭНДС
Что ж… неплохо придумано. Капитан, вы готовы?
Джим кивает.

(после паузы, по-прежнему очень слабым, но с каждым словом
крепчающим голосом)
Убрать грот и бизань! Нам хватит и фока. Убрали, капитан
Хоккинз? Молодца, капитан! А теперь выворачивай румпель.
Выворачивай, я говорю! Чуть-чуть вправо, чуть влево, а сейчас
– полный вперёд! Молодца, кэп. Мы почти что у цели. Но, чтобы
причалить по-настоящему, нам нужно дождаться прилива. Так что
сядь, капитан, покури.

ДЖИМ
Я не курю, мистер Хэндс.

ХЭНДС
Ну, и правильно, Джимми. Помрёшь здоровеньким. Тогда так
отдохни.
Вконец запыхавшийся Хоккинз садиться на палубу и утирает пот со
лба. Длинная-длинная пауза.

Ну что, отдохнул, капитан? Мне теперь помочь сможешь?
Джим кивает.

Тогда, мистер Хоккинз, не в службу, а в дружбу, перевяжи мне
мою царапину.
Показывает на свою разбухшую от крови штанину. Джим сперва
разрезает штанину ножом, а потом отрывает рукав своей куртки и
перевязывает кровоточащую ляжку Хэндса.

Спасибочки, кэп. Всё теперь чики и поки. Тоже, наверно, помру
здоровеньким.
После паузы.

Эх, сто хворей мне в глотку! Был бы здесь энтот доктор, он бы
вылечил меня за минуту, но мне, Джим, не везёт… никогда не
везёт… такая уж выпала мне судьбина… Ой, чего-то я снова…
ослаб… совсем, Джимми, ослаб, а этот чёртовый бренди… чересчур
что-то крепок для моей раненной черепушки. Кэп, не в службу, а
в дружбу, притарань мне из погреба какого-нибудь винишка…
послаще…

ДЖИМ
Хорошо, боцман, договорились.
Залу.

Даже трёхлетний малыш не поверил бы, что этот закоренелый
пьяница вдруг начал предпочитать вино – коньяку. Хэндс явно
чего-то задумал и ради этого просто хотел удалить меня с
палубы. И тогда я тоже решил схитрить.
Хэндсу.

Хорошо, мистер Хэндс, я найду вам портвейн, но это вино из
редких, и искать его буду я, видимо, долго.

Уходит якобы за кулису, изображает топот удаляющихся шагов и,
высунув из неё кончик носа, продолжает наблюдать за боцманом. Тот
же сперва на четвереньках подползает к трупу О;Брайена и
протягивает руку торчащему из его спины ножу, но потом,
пробормотав: «Нет, нельзя, он заметит» - переползает к лежащей
рядом бухте каната, вынимает из-под неё огромный кинжал, прячет его
за пазуху и, постанывая, отползает обратно. Ещё через пару минут
возвращается Хоккинз с бутылкой и, обращаясь к притворно храпящему
Хэндсу, кричит: «Ваш портвейн, мистер Хэндс!»

ХЭНДС
(якобы просыпаясь)

А? Что? Ты уже притаранил… винишко? Спасибочки, кэп, большие
тебе спасибки.

Отбивает у бутылки горлышко и делает пару хороших глотков.

Твоё здоровье, капитан Хоккинз! За моё же пить поздно: я уже,
Джимми, походу… отбегался…

ДЖИМ (очень строго)
Тогда вам, мистер Хэндс, обязательно нужно помолиться перед
смертью.

ХЭНДС
(с искренним изумлением)
Помолиться? Зачем?

ДЖИМ
Как зачем, мистер Хэндс? Вы прожили жизнь среди лжи и насилия.
Вы нарушили данную вами присягу. Убитый вами исподтишка
человек лежит в пяти ярдах от вас. И вы ещё спрашиваете, зачем
вам нужно Милосердие Божие?!

ХЭНДС
(тоже очень серьезно)
Знаешь что, Джимми, я тридцать три года ходил по морям и видел
там всякое: ураганы и штили, гигантские смерчи и страшные
землетрясения, видел пресную воду, закончившуюся в ста милях
от берега, и один полусгнивший сухарь, поделённый на
десятерых. Не видел я одного: чтоб хоть какая-то польза была
от доброты и милосердия. Прав всегда тот, кто выстрелил
первым, и мертвяки не кусаются. Только два этих закона я видел
на море да и на суше тоже.

Хрипло поёт.

В тех проклятых Богом Испанских морях,
Где самый здоровый и сильный моряк
Без рома и года б не вытянул.

Где пар из болот разъедает глаза,
Где двойка порой побивает туза,
Где я - самому удивительно! –
Прожил тридцать лет и три года
Средь штилей штормов и походов

Прожил потому, что наш Главный Закон
Был мною с рожденья усвоен:
На море всегда, кто убил, тот и прав,
Кто вынул тесак, тот и герцог, и граф,
А тот, кто погибнул, – виновен!

После паузы.

А теперь, мистер Хоккинз, пришло время чуть-чуть поработать:
прилив начинается. Беритесь, сэр, снова за румпель и –
бережно-бережно–бережно выворачивайте
его чуть влево. И ещё чуть-чуть влево. А теперь - полный
вперёд! А теперь – чуть-чуть вправо. Всё, Джимми, приехали.
Станция Вылезайка.

Подползает к Джиму за спину и пытается ударить его ножом, но тот в
самый последний момент успевает отскочить в сторону. Тогда Хэндс, с
огромным кинжалом в зубах, и по-обезьяньи опираясь руками о палубу,
пытается его преследовать и в конце концов загоняет на мачту.
Усевшись на рее, Джим достаёт свои пистолеты и нажимает курки, но
выстрела за этим не следует – порох в них отсырел.

ХЭНДС
(усмехаясь)
Что осечка, капитан Хоккинз?

ДЖИМ
(лихорадочно перезаряжая оружие)
Пока. А сейчас…

Направляет оба дула на Хэндса.

А сейчас шутки кончились! Ещё один шаг, мистер Хэндс, и ваши
мозги окажутся на палубе. Ведь мертвяки не кусаются, так вы,
кажется, мне всегда говорили?

ХЭНДС
(примиряюще)
Знаешь что, Джимми, мы с тобой оба погорячились и, наверно,
должны заключить ещё одну сделку. Ведь промедли ты хоть на
мгновение, верх был бы за мной, но мне всегда не везёт, такая
уж выпала мне судьбина. Ну что ж…
Разводит руками.

…ты меня победил, мистер Хоккинз, и я – седой морской волк –
поневоле снимаю шляпу перед безусым четырнадцатилетним юнгой!

Джим на рее раздувается от гордости, а Хэндс левой рукой
действительно сдёргивает с головы воображаемую шляпу, а правой –
бросает кинжал, вонзающийся в мачту в сантиметре от Джимова уха
(бутафорский кинжал на самом деле выскакивает из мачты, а тот, что
боцман якобы бросил, за ту долю мгновения, что на сцене нет света,
втягивается обратно в рукав, внимание зрителей в эти доли мгновения
ещё можно отвлечь показом полёта кинжала на плазме). Джим тут же
стреляет и Хэндс рушится за борт, т. е. в оркестровую яму. Секунду
спустя он «всплывает» (из ямы высовывается его рука и голова), а
потом уже «тонет» окончательно. На экране мы видим, как его труп
опускается на песчаное дно, а вокруг него начинают плавать
разноцветные тропические рыбки.

КАРТИНА ВОСЬМАЯ
Джим стоит перед рампой.
ДЖИМ
Сбросив в море ещё и О;Брайена, я кое-как привязал «Эспаньолу»
к прибрежным соснам, убрал последний оставшийся парус и
спустился на сушу.
Занавес поднимается. За ним – медленно вращающийся ночной лес.

Дорога была неблизкой, и целых четыре с половиной часа,
спотыкаясь и падая, я продирался через непроходимую чащу.
Соответствующая пантомима. На заднем плане неспешно вращаются
ночные деревья.

Наконец…
Джим делает ладонь козырьком и напряжённо всматривается за кулису.

…наконец, я увидел наш форт.
Занавес опускается, на нём – гигантские тени крепости и горящего
перед нею костра.

После этого я с огромным трудом…
Пантомима.

…перелез через частокол и осторожно приблизился к входной
двери, про себя удивляясь, как же небрежно мои друзья несут
вахту: ведь если бы вместо меня через забор перелезли б
лазутчики Сильвера, никто бы из наших не встретил рассвета. И
вот, наконец, я никем не замеченный проникнул вовнутрь.

КАРТИНА ДЕВЯТАЯ

Занавес поднимается. За ним – неосвещенная внутренность крепости. В
почти полной тьме раздаётся пронзительный вопль: «Твоя доля – два
фар-р-ртинга! Твоя доля – два фар-р-ртинга! Полный впер-р-рёд! Суши
вёсла!».

ДЖИМ
(подпрыгивая от страха на месте)
Ой, что это? Что это? И как здесь оказался Капитан Флинт?
Залу.

А секунду спустя чьи-то сильные руки вцепились мне в плечи.

СОННЫЙ ГОЛОС СИЛЬВЕРА
Дикки Джонсон, сынок, принеси сюда факел и дай мне
рассмотреть, кого я поймал.

Джонсон, сбегав к «костру» перед рампой, зажигает от него
просмоленную ветку, кое-как освещающую внутренность крепости. Форт
захвачен Пиратами. Четверо дремлют на лавочках, а на жёрдочке с
ноги на ноги переминается Попугай. Джонсон держит зажжённый факел,
а в плечи Джиму вцепился Сильвер.

СИЛЬВЕР
Ржавый якорь мне в глотку, да ведь это Джим Хоккинз! Сынок, ты
чего, захотел примкнуть к нам?

ДЖИМ
(умирая от страха, но не теряя достоинства)
Прежде чем что-то ответить вам, мистер Сильвер, мне сначала
нужно узнать, как вы попали сюда и куда подевались мои друзья?

СИЛЬВЕР
Что ж… просьба законная. Сегодня утром, сразу же после того,
как какой-то ловкач умыкнул нашу шхуну, ко мне пришёл доктор
Ливси под белым флагом и мы заключили с ним сделку: он отдал
нам свою крепость со всеми припасами, а я позволил ему и его
товарищам безопасно удалиться. И вот сейчас они где-то на
острове, а мы, Джимми, здесь. И да, чтоб ты не подумал, что
тебя тоже включили в наше соглашение: уходя, Доктор назвал
тебя шалопаем и заявил, что он знать тебя больше не хочет. Так
что теперь у тебя лишь два выхода: либо объединится с нами,
либо начать собирать своё собственное войско.

Пираты хохочут.

ДЖИМ
(теряя разум от гнева)

Присоединиться к вам?! Как же вы, мистер Сильвер, при всём
вашем хваленном уме, могли б хотя б на минуту подумать, что я
могу примкнуть к шайке убийц и клятвопреступников? Даже под
страхом мучительной смерти я никогда не сделаю этого! И,
прежде чем вы меня укокошите, запомните-ка на прощанье, что
это именно я, Джеймс Вильям Хоккинз, – первопричина всех ваших
бед. Это я, сидя в бочке, подслушал ваш разговор с Дикком
Джонсоном и предупредил всех наших о заговоре. Это именно я
уничтожил обоих ваших людей, оставленных сторожить
«Эспаньолу», и запрятал её в таком месте, где вы нашу
красавицу никогда не отыщете. И теперь вы меня, мистер
Сильвер, можете либо помиловать, либо казнить, но, уничтожив
меня, вы ничего не добьётесь, а, оставив в живых, приобретёте
свидетеля, который на неизбежном суде спасёт вас от виселицы.
Так что делайте выбор, капитан Сильвер, и хорошенько
подумайте, что же вам выгодней.

Очень длинная пауза. Пираты смотрят на Джима, словно бараны на
новые ворота. Наконец, один из них нарушает тишину.

ДЖОРДЖ МЭРРИ
И каракули Флинта увёл тоже он! Куда ни плюнь, всюду Джим
Хоккинз!

Вынимает из-за пазухи нож и начинает медленно надвигаться на Джима.

А сейчас, паренёк, ты заплатишь за всё и получишь перышко под
рёбрышко!

СИЛЬВЕР
(очень спокойным и ровным голосом)
Отдать якоря! Спрятать нож. Ты что о себе возомнил, Джордж
Мэрри? Пока я капитан, только я тут решаю, кому жить, а кому
умереть. Или мне поучить тебя вежливости?

Мэрри поспешно юркает обратно в толпу, но его шумно поддерживают
остальные. Слышны голоса:

- Мэрри прав!

- Нам это всё надоело!

– Мы тебе долго верили, Длинный Джон Сильвер, но доверялка у
нас не железная!

- Братцы-пираты, низложим его!

СИЛЬВЕР
(спокойно усаживаясь на винную бочку и неспешно раскуривая
трубочку)
А, может быть, кто-то из вас, джентльмены, хочет взять в руки
саблю и – согласно старинному корсарскому обычаю – рискнёт
пообщаться со мной с глазу на глаз? Тогда я клянусь адским
пламенем, в котором все мы будем гореть после смерти, что я -
несмотря на свою деревяшку - узнаю цвет его кишок раньше, чем
выгорит эта трубка!
Пираты старательно прячутся друг другу за спины.

О, Господи, что вы за люди! Драться вы не умеете, так учитесь
хотя бы слушать. Ваши уши ведь, вроде, достаточно велики для
этого? Так вот, джентльмены, запомните: я – капитан, потому
что вы меня выбрали. Я – капитан, потому что в любой честной
драке стою десятерых таких, как вы. Я – капитан, потому что у
меня на плечах голова, а не порожняя винная бочка, как у всех
остальных здесь присутствующих. И мне нравится этот мальчишка,
который больше похож на мужчину, чем любой из вас, и, покуда я
жив, с его головы не упадёт ни единый волос. Зарубите-ка это
себе на носу.
Пираты в углу перешептываются и бросают на Длинного Джона злобные
взгляды.

Вы что-то хотели сказать, джентльмены? Тогда говорите прямо, а
не ворчите себе под нос, словно старые кумушки.

МЭРРИ
(пересилив себя и всё-таки выдвинувшись вперёд)
Джон, ты любишь ссылаться на наши обычаи, но ведь у пиратов
есть правила и для команды. И ты не можешь помыкать нами,

словно стадом овец. Короче, Джон Сильвер, мы сейчас соберёмся
на общекомандный совет и вынесем свое окончательное решение.
Правильно я говорю, джентльмены?
Одобряющий гул.

Лично я ухожу.

Печатная шаг, уходит к горящему у самой рампы «костру» и садится
возле него на корточки. Вслед за ним к Мэрри поодиночке
присоединяются и остальные пираты, причём каждый перед уходом что-
нибудь отчебучивает.

ТОМАС МОРГАН
Джон, здесь всё по понятиям. Не придерёшься.

ДИККИ ДЖОНСОН
(извиняющимся тоном)
Джентльмены удачи имеют полное право собраться на
общекомандный совет, который, вы уж простите меня, мистер
Сильвер, главней капитана.

Четвёртый Пират с перевязанной головой отдаёт Длинному Джону салют,
а Пятый беззвучно разводит руками. Джим, Сильвер и Попугай остаются
в одиночестве.

ПОПУГАЙ
Вот так подар-р-рочек, р-ржавый якор-рь мне в глотку: с-салаги
р-реально бор-р-рзеют. С-свистать всех навер-р-рх. Овер-р-
ркиль!!!

СИЛЬВЕР
Капитан, отдохни!
Набрасывает на него чёрную тряпку.

А теперь, Джим, послушай меня внимательно. Положение очень
серьёзное. Ты сейчас в полушаге от смерти и – что значительно
хуже – от пытки. Но я тебя выручу. Выручу, но… баш на баш! И в
качестве платы за это ты потом, на суде, вынимаешь меня из
петли. Договорились?

ДЖИМ
Да, мистер Сильвер. Договорились.

СИЛЬВЕР (хлопая себя по
колену)
Эх, пойти мне на завтрак акулам! У меня появляется шанс, и
игра не окончена!

Нацеживает в оловянную кружку бренди и протягивает его Хоккинзу.

Джимми, ты будешь?
Хоккинз отрицательно мотает головой.

Ну, а я пригублю полглоточка.

Залпом выпивает спиртное и, сделав ладонь козырьком, подсматривает
в одну из бойниц.

Так, Джимми, готовься. Губошлёпы уже возвращаются. Но ты их не
бойся, я всё разрулю. Только помни, что твоя жизнь идёт в
связке с моей. Баш на баш, баш на баш.

Все пятеро возвращаются и выталкивают вперёд Джорджа Мэрри. Тот
пытается подойти к Сильверу, но на половине пути цепенеет от страха
и останавливается.

Джордж, сынок, успокойся. Я знаю законы и никогда не обижу
гонца.

Джордж подходит вплотную и что-то молча суёт в руку Сильвера.
Длинный Джон внимательно рассматривает то, что ему всучили.

Это ведь Чёрная Метка, да, Джордж?

Метка дублируется на телеэкране: это черный бумажный кружок, на
котором выцарапано единственное слово: «Низложин».

МЭРРИ
Да.

Поспешно ныряет обратно в толпу.

СИЛЬВЕР
А откуда вы взяли бумагу?

МЭРРИ
Из Библии.

СИЛЬВЕР
А Библия у вас откуда?

МЭРРИ
Джонсон дал.

СИЛЬВЕР
(хватаясь за голову)
Ой, какие вы все остолопы! Надругаться над Библией. Над-ру-
гать-ся над Биб-ли-ей! Нет, ни в чём вам отныне не будет
удачи.
Себе под нос.

Испоганить священную книгу. Вот ведь куча придурков!

ТОМАС МОРГАН
А я говорил!

СИЛЬВЕР
(внимательно рассматривая врученный ему бумажный кружочек,
крупно дублируемый на плазме)
Ну, и что же вы там накарябали? «Низ-ло-жен». Великолепный
почерк! Твой, Джордж?

МЭРРИ
Джон, хватит придуриваться! Мы низложили тебя по всем
правилам, так что слезай с этой бочки и участвуй в выборах
нового капитана наравне со всеми остальными.

СИЛЬВЕР
Ты, сынок, поспешил. Я-то думал, что ты и вправду знаешь
законы, а ты разбираешься в наших понятиях, как свинья в
апельсинах. Я, сынок, остаюсь капитаном до тех самых пор,
пока вся команда не выскажет мне все претензии, а я на них не
отвечу. Валяйте.

МЭРРИ
Хорошо-хорошо. Так даже лучше, чтоб ты потом не сказал, что
тебя низложили незаконно. Ты хочешь услышать наши претензии?
Ну, и отлично. Претензия первая: ты завалил всё дело. Что
скажешь в своё оправдание?

СИЛЬВЕР
Я вам отвечу на все ваши претензии сразу. Перечисляй.

МЭРРИ
Хорошо-хорошо. Претензия, Джонни, вторая: ты выпустил наших
врагов задарма и не позволил нам их укокошить во время отхода.
На чьей ты вообще стороне, Длинный Джон? Ну и претензия третья
– этот парнишка.

СИЛЬВЕР
Это всё?

МЭРРИ
Да, Сильвер, всё.

СИЛЬВЕР
Отвечаю по пунктам. Если б вы меня слушались, мы бы все были
живы и ели б сейчас сладкий пудинг на ужин. А дублоны лежали
бы в трюме. И кто мне сломал этот план? Вас, таких удалых,
было трое: Израэль Хэндс, бомж ирландский О;Брайен и ты,
Джордж Мэрри. И у тебя ещё хватает наглости выдвигать мне
претензии? Воистину, Джордж, с твоею наглостью может
соперничать лишь твоя же глупость. Ну и по поводу наших
врагов. Я выпустил их задарма? А все эти продукты…
Обводит рукой набитые разнообразной провизией полки.
…это – что? Ничего? И что бы вы сейчас ели, если бы не моё
«задарма»? А квалифицированная медицинская помощь, которую
доктор Ливси оказывает тебе, Джордж, с твоей малярией и тебе,
Джек…
Показывает на Пирата с перевязанной головой.
…с твоим простреленной во время штурма башкой, это – что? Не
считается? Ну, а что касается этого парня…
Тычет пальцем в Хоккинза.

…то этот парень – за-лож-ник, а заложников убивают без
надобности только придурки. Когда в конце августа друзья
мистера Трелони пришлют сюда судно на выручку, что нам больше
поможет: живой и здоровый Джим Хоккинз или его могилка? И ещё…
я, если честно, вообще никак в толк не возьму, почему ваши
матери разрешили вам выти в море? Да какие из вас джентльмены
удачи? Пятеро дамских портных – вот что могло из вас получится
при самом удачном раскладе. Ладно, что там теперь говорить! Я
ещё мог бы часами обличать вашу глупость и трусость, но я
ограничусь вот этим.
Бросает на бочку какую-то бумагу.

Это тоже мне отдал Доктор за право выхода.

МЭРРИ
(хватая бумагу и приближая её к глазам)

Братцы-пираты, да это… КАРТА!

На телеэкране – подробная карта острова с тремя подмигивающими
красными крестами.

МОРГАН
(вырывая карту из рук Мэрри)
Ржавый якорь мне в глотку! Это ведь точно Флинтовские
каракули. Да пойти мне на завтрак забортным акулам, если я не
узнаю его руку: две аккуратные буковки «Д» и «Ф» и жирная
закорючка под ними. Он всегда так подписывался.

ПИРАТЫ (перебивая друг друга)

- Сокровища наши!

- Все семьсот тысяч фунтов!

- Эх, теперь заживём!

МЭРРИ (ревниво)
А зачем нам сокровища, если у нас нету судна?

Возмущённый ропот пиратов.

СИЛЬВЕР
А из-за кого мы протренькали нашу красавицу? Из-за тебя и
таких, как ты. И знаешь, Джордж Мэрри, если сейчас ты ещё хоть
чего-нибудь вякнешь, то я уже не сдержусь и, пойти мне на
завтрак акулам, всё-таки двину тебя по физиономии!

МОРГАН (кивая)
Да, Длинный Джон прав.

СИЛЬВЕР

Спасибо, Том. А сейчас, джентльмены, вам нужно выбрать нового
капитана. Вместо меня. Приступайте.

ПИРАТЫ (хором)
Нет, не надо нам новых!

СИЛЬВЕР
(с усмешкой)
Но я ведь низложен?

ПИРАТЫ (хором)
Нет, ты остаёшься. Длинный Джон навсегда. Бычья Туша навеки!

СИЛЬВЕР
(с усмешкой)
Ах, вот как вы нынче запели? Что же, Джордж, извини. Жди
нового шанса пролезть в капитаны. Хорошо хоть, что я не
злопамятный и мстить тебе, Мэрри, не буду. Но в наказание ты
всё же сейчас постоишь до утра на часах и смотри, если вдруг
закемаришь. А всем остальным – отбой. Ну, а вас, мистер
Хоккинз, я, наверное, намертво пришвартую к своей пояснице вот
этой верёвочкой.
Привязывает Джима к себе верёвкой и ложится вместе с ним на
деревянную лавку, перегораживая ему собственным телом путь к
бегству. Свет гаснет и все засыпают.

КАРТИНА ДЕСЯТАЯ

Внутренность форта. Светает. С крыши доносится храп Джорджа Мэрри.
ГОЛОС ДОКТОРА
Э-ге-гей, люди в крепости! Это Доктор пришёл!
Никакой реакции. Появившийся из-за кулис доктор Ливси недоумённо
пожимает плечами, а потом, подойдя к самой рампе, негромко поёт:

Простите меня, джентльмены,

Я, может быть, в чём-то неправ,
Но я не прощаю измены,
И тех, кто рыдает, предав.

И я не люблю полумеры
И склонен идти до конца.
И вряд ли могу быть примером
Для отрока или юнца.

Но утром и ближе к закату
Всегда подбиваю итог:
Чего в этой жизни проклятой
Я смог, а чего я не смог?

И, если учесть все затраты,
Баланс моей жизни суров:
Все дети играют в пиратов,
Все дети играют в пиратов,
Все дети играют в пиратов,
И мало кто – в докторов.

Э-ге-гей, люди в крепости, меня кто-нибудь слышит?
СИЛЬВЕР
(вставая)
Ах, это вы, доктор Ливси? Уже на ногах? Ну и правильно: кто
рано встаёт, тому Бог даёт. Желаю вам лучезарного утра!

Тычет костылём куда-то вверх.

Джордж, сынок, просыпайся и помоги господину Доктору подняться
к нам на борт.

Мэрри птицей слетает со своей верхотуры и открывает перед Доктором
воображаемую дверь. Тот заходит вовнутрь. Длинный Джон выбегает ему
навстречу.

А у нас, сэр, пополнение. Одним пассажиром стало больше.

ЛИВСИ
(с тревогой)
Но ведь это… не Джим?

СИЛЬВЕР
Именно Джим, мистер Ливси, именно! Кому ж ещё быть, как не
юному Хоккинзу?

Подтягивает к себе за канат привязанного к нему Джима.

ЛИВСИ
(с показным безразличием)
Ну и ладно… Хоккинз так Хоккинз. Займёмся делом.

Начинает обход пациентов.

Ну что же… Джек Симпсон…
Меняет ему на голове повязку.

Ваш череп воистину отлит из стали, ибо всего день назад я
считал вас неоспоримым кандидатом в Преисподнюю. Но сегодня вы
явно пошли на поправку.
Переходит к следующему пациенту.

А что касается вас, Джордж Мэрри, то цвет лица безусловно
улучшился, но вот ваша печень… Задерите рубаху!
Проводит пальпацию.

Ваша печень мне очень не нравится. Вы вообще принимали
лекарства?

Мэрри отводит взгляд и смущённо переминается с ноги на ногу.

МОРГАН
(не выдерживая)
Он принимал, принимал, мистер Ливси, я сам это видел!

ЛИВСИ
Ладно-ладно, поверим. Но сейчас мистер Мэрри примет хинин у
меня на глазах.

Мэрри с перекошенным от отвращения лицом проглатывает горькое, как
сама смерть, лекарство…

Уже проглотили? Ну, вот и чудненько! Осмотр мой закончен, и
сейчас я хотел бы переговорить с глазу на глаз с Джимом
Хоккинзом.
Возмущённый ропот пиратов.

Вы мне это позволите, мистер Сильвер?

СИЛЬВЕР
(задумчиво)
Ну, что я могу вам на это сказать?

Прислушивается к ропоту:

- Да он ни в грош нас не ставит!
- Совсем док оборзел!

- Пора ему сунуть пёрышко под рёбрышко.

СИЛЬВЕР

Скажу, что покуда я здесь капитан, я сам всё решаю, и прежде,
чем что-то решить, я спрошу у Джима: «Джим, вы даёте мне
честное слово, что не попытаетесь убежать?».

ДЖИМ
(до предела серьёзно)
Да, сэр, даю.

СИЛЬВЕР
Слово джентльмена?

ДЖИМ
Да, сэр. Слово джентльмена.

СИЛЬВЕР
И я вам верю, Джим Хоккинз. Ведь ты в душе – джентльмен, хотя
и родился в бедности.
Прислушивается к новому приступу ропота.

Эй, вы, тише там! Я разрешаю Джиму и Доктору побеседовать
через забор. В моём присутствии.

КАРТИНА ОДИННАДЦАТАЯ

Крепость снаружи. Частокол стоит в положении «метр с чем-то». Джим
и Сильвер находятся с внутренней стороны частокола, а Доктор – с
наружной.

СИЛЬВЕР
Запомните, Ливси, что этой ночью я спас Джиму жизнь и был за
это почти что низложен. Джим, это правда?

ДЖИМ

Да, это правда.

СИЛЬВЕР
И ещё я прошу вас запомнить, что жизнь этого мальчика идёт в
связке с моей и спасти нас можно только вдвоём. Вы на это
согласны?

ЛИВСИ
Согласен. Чтоб спасти вас обоих, я пойду на всё, кроме
лжесвидетельствования.

СИЛЬВЕР
(хлопая себя по ляжке)
Ну, вот и отлично, ржавый якорь мне в глотку! У меня
появляется шанс избежать Дока Казней. Намотайте мне кишки на
рёбра, игра продолжается!

ЛИВСИ
Вы так боитесь повешения? А ведь я, если честно, считал вас
отчаянно храбрым человеком.

СИЛЬВЕР
Поверьте, сэр, я не трус. И я с улыбкой приму любую смерть,
кроме этой. Но что касается… бр-р-р! …пенькового галстука, то
– сэр - извините. Слишком уж не-ап-пе-тит-но выглядел в нём
старый Робертс.

ЛИВСИ
Понятно.

СИЛЬВЕР
А сейчас я оставлю вас с Хоккинзом с глазу на глаз, и вы это
тоже запомните, потому что делать такую поблажку я не имею
права, и вполне могу заплатить за неё своей жизнью.

Отходит к самому заднику и садиться там на пенёк.

ЛИВСИ

Ну что же, Джимми… ругать тебя сейчас у меня язык не
поворачивается, но… надеюсь, ты сам понимаешь: что ты посеял,
то ты и пожал.

ДЖИМ
(еле слышно)
Да, сэр… я всё… понимаю. Меня ждёт… страшная гибель. Но я
боюсь не её, а… пытки…

Сильвер, сидя у задника, напряжённо всматривается и, читая их
разговор по губам, оживлённо на него реагирует.

ЛИВСИ
(с ужасом)
Пытки?!

ДЖИМ
Да, сэр, ужасной пытки, которую я могу не выдержать и выдать
им…
Шепчет Доктору на ухо.

…где находится «Эспаньола».

ЛИВСИ
Так это ты украл судно?

ДЖИМ
Да, сэр, я. И спрятал его…

Снова что-то шепчет Доктору на ухо.

Умоляю вас, сэр, сегодня же перепрячьте шхуну в другое место
на случай, если я вдруг… не выдержу.

ЛИВСИ

(со слезами в голосе)
Джим… да иди оно к черту! Джим… давай убежим!

Сильвер, прочитав по губам эту фразу, становится очень серьезным и
вынимает из-за пояса заряженный пистолет.

ДЖИМ
Но я ведь дал слово.

ЛИВСИ
Джимми, это не важно! Весь позор я беру на себя, а на тебе
никакого греха не будет. Давай убежим.

ДЖИМ
(убеждённо)
Нет, мистер Ливси, нет. Ни вы, ни сквайр, ни капитан Смоллет
никогда б не нарушили данного вами слова. Не нарушу и я. И
будь, что будет.

Сильвер изумлённо покачивает головой и возвращает свой пистолет на
место.

ЛИВСИ
Джим, но это же глупо!

ДЖИМ
Я всё сказал.

ЛИВСИ (смахивая с глаз слёзы)
Ну, как хочешь, как хочешь… Это просто чёрт знает что!
Громко, Сильверу.

Мистер Сильвер, подойдите сюда.
Сильвер подходит.

Скажите мне, Сильвер, вы можете отложить свой поход за
сокровищами хотя бы на несколько дней?

СИЛЬВЕР
Нет, сэр, не могу. Ребята на взводе и разорвут любого, кто
встанет между ними и золотом.

ЛИВСИ
Понятно. Тогда я даю вам такое предупреждение: когда дойдете
до места, ждите бурю. И постарайтесь в этот момент держаться
как можно ближе к Джиму.

СИЛЬВЕР
Сэр, а что это значит? Объясните подробней, раз начали.

ЛИВСИ
Нет, больше ни слова. Я и так уже вышел за рамки дозволенного
и, возвратившись домой, получу преизрядную нахлобучку от
капитана Смоллета. Так что наша беседа закончена. Удачи, мой
мальчик!

Обнимает Джима сквозь колья ограды, потом сухо кивает Сильверу и
удаляется.

СИЛЬВЕР
Я ведь, Джим, прочитал по губам вашу с доком беседу так, как
будто бы был где-то рядом. Спасибо, что ты не сбежал. Тебе это
зачтётся.
Себе под нос.

Но что этот доктор имел в виду? «Как только дойдёте до места,
ждите бурю». Не нравится мне всё это. Очень-очень не нравится.

КАРТИНА ДВЕНАДЦАТАЯ

Вооруженные до зубов Пираты выходят гуськом на просцениум и
начинают шагать на месте. Замыкает процессию Сильвер, ведущий
привязанного к нему Хоккинза, словно цыган – ручного медведя, а
самым-самым последним печатает шаг Попугай. Вращающиеся на
поворотном круге деревья создают, как всегда, иллюзию движения.

СИЛЬВЕР
(сверяясь по карте)
Итак, мы почти что у цели. Ещё где-то миля с лишком и семьсот
тысяч фунтов…

ГОЛОС ПО РАДИОТРАНСЛЯЦИИ
Полмиллиарда нынешних долларов.

СИЛЬВЕР
…перекочуют в наши с вами карманы. Вперёд, джентльмены,
вперёд!

Все, кроме Джима, поют:

Пусть Бог сохранит наши жизни и кишки,
Пусть даст серебра и чуть-чуть золотишко,
Ой-ой-ой!

Пусть парус наполнит нам ветер удачи,
Пусть станем мы все здоровей и богаче.
Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!

Пусть с долей большой мы придём из похода,
Пусть девки в портах не дают нам прохода,
Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!

Лить ром будем в глотки мы пинта за пинтой,
Помянем мы Бонса, помянем мы Флинта.
Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!

Помянем и Пью, и, когда мы так вмажем,
Мы Дьяволу даже корму не покажем.
Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!
Поднимем мы выше заздравные чаши,
Всё золото мира теперь будет наше…

ВСЕ
(хором)
Ой!

На поворотном круге выплывает скелет человека и останавливается.
Пираты сбиваются в кучу, но Мэрри с огромным трудом заставляет себя
подойти к останкам, осматривает их и говорит:

Походу он был моряком. А это…

Показывает остальным наполовину истлевший тряпичный лоскут.

…остатки хорошей моряцкой одежды.

СИЛЬВЕР
(с издёвкой)
А ты здесь рассчитывал встретить епископа? Меня напрягает
другое: как странно лежат эти кости. Точнёхонько в линию.
После маленькой паузы.

Намотайте мне кишки на рёбра, да это ведь… компас!
МОРГАН
В натуре компас. И смотрит на чистый норд.

СИЛЬВЕР
(себе под нос)
И только

один человек во Вселенной мог так пошутить… старый Флинт! Его
дьявольский почерк.
Продолжает уже в полный голос.

Так-так-так… этот жмур был шести футов роста и при жизни носил
ярко-рыжие волосы… Ох, пойти мне на завтрак забортным акулам,
да ведь это – Алардис! Том, ты помнишь Алардиса?

МОРГАН
Ещё бы не помнить! Он ведь так и остался мне должен шесть
шиллингов.

СИЛЬВЕР
(с издёвкой)
Да, плакали, Том, твои денежки! Но… знаешь, о чём я подумал?
Будь старый Флинт жив, не видать бы нам этих сокровищ, как
собственных ушей. Нас здесь сейчас сколько? Шестеро? Но ведь и
их…
Тычет пальцем в скелет.

…было столько же, и все они стали выбеленными на солнце
костями.

МОРГАН
(задумчиво)
Не, Бычья Туша, бояться нам нечего, ведь старый Флинт точно –
покойник. Когда он подох, Билл разрешил мне зайти к нему в
комнату, и я видел мертвого Флинта своими собственными
гляделками, как я вижу тебя: он лежал на кровати – окоченелый,
с подвязанным подбородком и положенными на глаза
шестипенсовиками. Короче, трупак трупаком.

МЭРРИ
А перед смертью он требовал рому и всё время орал свой
«Сундук» (Флинт не знал других песен). И как же в тот день
было душно! Все окна были распахнуты и этот чёртов «Сундук
мертвяка» разлетелся на целую милю.

ПОПУГАЙ
Пр-р-ризр-раки! Пр-р-ризр-раки! Пр-р-ришельцы из Пр-р-
реисподней!!!

СИЛЬВЕР
Капитан, помолчи! Или снова тебя в мою тряпку укутать?
Попугай умоляюще складывает крылья: мол, всё-всё, не буду! Сильвер
поворачивается к Мэрри и Моргану.

А вы, джентльмены, не нагоняйте здесь жути. Флинт давно мёртв
и не может ходить по земле. Во всяком случае, днём.
После паузы.

Ну так что, идём дальше или устроим привал?

ПИРАТЫ
(хором)
Привал, Джон, привал! Устали, как черти. Ноги отваливаются!

СИЛЬВЕР
(себе под нос)
Они на двух лапах устали, а я на своём костыле – не устал.
Чудеса Божьи!
Вслух.

Ладно-ладно, привал, так привал. Дикки Джонсон, сынок, ты
сегодня за кока? Тогда вынимай провиант и корми команду.

Пираты садятся на сцену и начинают полдничать, предварительно
задрапировав скелет чёрной тряпкой.

МОРГАН
(с набитым ртом)
Вот как вспомню про Флинта, кусок в горло не лезет!

МЭРРИ
Это да, и каким же страшилищем он был перед смертью! Морда
синяя-синяя, словно море в плохую погоду.

МОРГАН
Это от рома.

МЭРРИ
Ясен перец, от рома. Так пить, как он пил, никакое здоровье не
выдержит.

НЕИЗВЕСТНО ЧЕЙ ГОЛОС ИЗ-ЗА КУЛИС
Пятнадцать моряков на Сундук Мертвяка,
Йо-хо-хо, и бутылка рома!

Звучит долгое-долгое эхо. Попугай и Пираты вскакивают, а Том
Морган, напротив, прижимается к сцене и ползёт по ней, словно
ящерица.

МЭРРИ
Это Флинт, намотайте мне кишки на рёбра!

СИЛЬВЕР
Спокойней, ребята, спокойней! Это не Флинт. Просто кто-то в
лесу решил песни чутка поорать.
НЕИЗВЕСТНО ЧЕЙ ГОЛОС
Дерби Макроу, дьявол тебя забери, дай мне рома!

МОРГАН
(белея от страха)
О, Господи! Это ведь были… самые его последние… слова на
земле!

МЭРРИ
Короче, пора делать ноги! Хрен с ними, с дублонами. Жизнь
дороже!

СИЛЬВЕР
Джентльмены, ни с места! Да, это действительно Флинт, ведь
никто, кроме нас и его самого не знает про Дерби Макроу. Но
вот что я вам скажу, джентльмены…

Свет гаснет. Под дикую музыку появляется завернутая в простыню
огромная фигура на ходулях, орущая то «Сундук Мертвяка», то «Дерби
Макроу, дай рому!». Все Пираты каменеют от страха, один Сильвер
сперва истово крестится, а потом бесстрашно идёт навстречу
призраку Флинта.

Вот что я скажу вам, братва, я не боялся живого Флинта и я не
спасую перед мёртвым. В одной миле от нас – семьсот тысяч
фунтов, половина бюджета всей Англии! Так неужто мы бросим
такие деньжищи и трусливо покажем корму какому-то старому
пьянице, да ещё не живому, а дохлому?

Пираты, услышав его, негодуют. Слышны выкрики:

- Сильвер, не богохульствуй!

- Джон, не зли привидение!

- Ох, нам призрак старого Флинт сейчас и задаст!

СИЛЬВЕР
(задумчиво)
Но почему было эхо?

ПИРАТЫ
(хором)
Что?
СИЛЬВЕР
Почему было эхо, я вас спрашиваю? Ведь, если у приведений нет
тени, значит и эха быть не должно.

ПИРАТЫ (хором)

А ведь и правда! Ну и башка у тебя, Длинный Джон!

Свет опять зажигается, а Приведение, взяв ходули под мышку, уходит,
сгорбившись, за кулисы.

МОРГАН (вставая)
И это был голос не Флинта, хотя и очень похожий. Это был
голос… это был голос… Бен Гана!

ПИРАТЫ (хором)
А ведь и точно! Ну и голова у тебя, Том!

ДИК ДЖОНСОН
А чему вы все так обрадовались? Ведь этот Ган тоже покойник.

Всеобщий хохот.

СИЛЬВЕР
Разница, Дикки, в том, что Бена Гана никто из нас не боится.
Ни живого, ни мёртвого.
После паузы.

Ну, а сейчас – вперёд, джентльмены! Семьсот тысяч фунтов ждут
нас.

Пираты снова выходят к рампе и, распевая «Пиратскую застольную»
(«Пусть парус наполнит нам ветер удачи…»), гуськом удаляются за
кулисы.

КАРТИНА ТРИНАДЦАТАЯ

Глубокая яма раскопа, поставленная ради удобства обзора под углом в
сорок пять градусов. В яме нет ничего, кроме сломанной ржавой кирки

и нескольких досок от ящиков с выжженной на них надписью «Walrus».
Из правой кулисы выходят пираты и замирают перед ямой в оцепенении.

СИЛЬВЕР
(самым первым приходя в себя)
А вот и обещанная доктором Ливси буря… Так, Джимми, крепись,
сейчас начнётся.
Перерубает связывающую их верёвку и передаёт Джиму пистолет.

Осторожно, заряженный. Переходим на другую сторону.

Попугай, Сильвер и Джим оказываются на другой стороне раскопа. Джим
и Сильвер держат свои пистолеты наизготовку, а Попугай принимает
боксёрскую стойку. Морган с киркою наперевес спрыгивает на дно ямы
и начинает лихорадочно мотыжить землю.

МОРГАН
(поднимая случайно найденную им золотую монету)
Две гинеи, Джон, две гинеи! И это твои семьсот тысяч фунтов?

Вылезает из ямы и присоединяется к остальным.

СИЛЬВЕР (с усмешкой)
Том, поройся получше. Вдруг найдешь ещё парочку земляных
орехов?

МЭРРИ
Орехов? Орехов?! Братцы-пираты, да он знал всё заранее! Это
просто написано на евонной хитрющей морде!!!

СИЛЬВЕР
Снова хочешь пролезть в капитаны, Джордж? Что ж, момент
подходящий. Попробуй.

МЭРРИ

(остальным пиратам)
Джентльмены, чего вы боитесь? Ведь их всего двое:
пятидесятилетний калека и наглый четырнадцатилетний щенок, чьи
кишки давно уже пора выпустить на волю. Ребята, за мно…

Раздаются три выстрела. Мэрри падает в яму, а Пират с перевязанной
головой – на сцену. Остальные пускаются наутёк. Сильвер подходит к
краю раскопа и направляет на Мэрри дуло своего пистолета.

МЭРРИ
(хватаясь пальцами за край ямы)
Джон… пощади…

СИЛЬВЕР
(отрицательно мотая головой)
Нет, Джордж, за тобой должок.
Стреляет в упор. Мэрри скатывается на дно ямы.

А вот теперь мы в расчёте.

Полминуты спустя из правой кулисы выходят Доктор, Грэй и Бен Ган,
держа в руках дымящиеся мушкеты.

ЛИВСИ
Слава Богу, успели! Господа, вы в порядке?

СИЛЬВЕР
Вроде, да, мистер Ливси. Но опоздай вы хотя б на мгновение,
нас с Джимом уже бы порезали на лоскуты. И какое же всё-таки
счастье, что рядом со мною был Хоккинз! Ведь будь я один, вы
бы и бровью не повели, даже если бы старого Джона у вас на
глазах стали бы поджаривать, насадив на вертел.

ЛИВСИ (хохочет)
Видит Бог, не повёл бы!

КАРТИНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Пещера Бена Гана. В её правом углу сложены сокровища: огромные
груды монет и уходящие под самый потолок штабеля золотых
слитков. В центре пещеры лежит на козлиной шкуре раненный
Капитан. Его (и сокровища) сторожит Сквайр Трелони с мушкетом.
Из левой кулисы выходят Джим, Доктор, Бен Ган и Сильвер с
Попугаем.

КАПИТАН
(слабым голосом)
Чертовски рад видеть вас, Джим! И совсем не рад видеть вас,
Сильвер. Что привело вас в наши палестины?

СИЛЬВЕР
Сэр, я вспомнил свой долг и решил возвратиться к работе
повара. Где мой камбуз?

Капитан тяжко вздыхает и обречённо машет рукой.

КАПИТАН
Послушаете, Сильвер, мертвецы свисают с вашей морщинистой шеи,
словно шары с новогодней ёлки. Ваше место на виселице, но я
обещал вас не трогать и я своё слово сдержу. Но… ради всего
святого! Постарайтесь пореже попадаться мне на глаза. Так
будет значительно лучше для нас обоих.

ЛИВСИ
(строго)
Больной, прекратить разговоры! Лежите, молчите и
выздоравливайте. Хотя по сути всего вышесказанного, я с вами
всецело согласен.

СКВАЙР
Джентльмены, а где Абрахам? Он… что…

ЛИВСИ

К счастью, нет, дорогой мой Трелони. Абрахам Грэй мной
оставлен стеречь «Эспаньолу».

КАПИТАН (задыхаясь от радости)
«Эспаньола»… нашлась?!
ЛИВСИ
(указывая взглядом на Джима)
Он нашёл её, сэр. Именно там, где запрятал. И больше, молю
вас, ни слова. Лежите, молчите и выздоравливайте.
Капитан, не вставая со шкуры, протягивает Хоккинзу руку и
торжественно пожимает её.

А сейчас, джентльмены, нам нужно перегрузить на борт нашей
красавицы все вот эти…
Тычет пальцем в сокровища.

…цветные металлы. И это каторжный труд. Потом мы наберём в
одном из ближайших испанских портов дополнительную команду и
возвратимся в Бристоль.

ДЖИМ
А что мы, сэр, будем делать с тремя уцелевшими пиратами?

ЛИВСИ
(пожимая плечами)
Вероятно, оставим их здесь. Вы согласны со мной, мистер
Смоллет?

Капитан молча кивает.

СКВАЙР
А это не слишком жестоко?

ЛИВСИ
Ну знаете, Джон, везти их обратно в Англию прямиком к Доку
Казней было бы очень странной формой милосердия. А сейчас все,

кроме мистера Смоллета и нашего… гм… глубоко не уважаемого
кока, должны заняться транспортировкой сокровищ. Работа, я
повторяю, адская. Вперёд, джентльмены!

Все герои встают и выходят к рампе. Занавес опускается, а из-за
кулисы к ним присоединяется Абрахам Грэй.

ДЖИМ (залу)
Ровно неделю мы все, не покладая рук, перетаскивали золото на
«Эспаньолу». А потом наша шхуна отправилась в море и оказалась
в Бристоле именно тогда, когда друзья сквайра уже собирались
нам выслать судно на выручку. Ну, а все остальные подробности
разъяснит наш главный герой мистер Бенджамин Ган.

ГАН
(страшно стесняясь)
Ну, Джим, давай ты. У тебя язык лучше подвешен.

ДЖИМ
Нет, сэр, ваша очередь.

ГАН
Ну, я это… начну с начала. Когда мы встретились с Доктором, он
дал мне три с половиной фунта сыра и своё джентльменское слово
насчёт моей тысячи и дороги домой, а потом я ему рассказал всё
как есть: то бишь о том, что на третьем году своего заточения
я наткнулся на кости Алардиса и догадался, что это – компас,
после чего, продвигаясь на чистый норд, отыскал это чёртово
золото. Потом я, словно проклятый, перетаскивал слитки с
дублонами к себе в пещеру и завершил эту адову работёнку ровно
за две недели до прибытия «Эспаньолы». И ещё я сказал тогда
Доктору, что пещера моя куда как надёжней крепости Флинта, тем
более, что про пещеру люди Сильвера ничего не знают. И Доктор
сказал, что я прав, а потом отдал и крепость, и уже
бесполезную карту Сильверу, а сам вместе со всею командой
перебрался ко мне. А ещё через день мы с Абрахамом свежевали
только что подстреленного сквайром козлёнка, как вдруг
прибежал мистер Ливси и приказал идти срочно к раскопу, потому
что туда выдвигаются люди Сильвера, а, когда они там ничего не
найдут, они наверняка сорвут злобу на Джиме. Времени
оставалось в обрез, а Доктор и Грэй, как и все моряки, ходили
по суше медленно, ну, а я за три года жизни на острове
насобачился бегать быстрее зайца, так что я птичкой метнулся к

раскопу и решил остановить пиратов, прикинувшись призраком
старого Флинта. Это дельце у меня выгорело, и доктор Ливси с
Грэйем успели вовремя и спасли мистера Хоккинза. Ну, и вместе
с ним, о чём я оченно сильно жалею, и Длинного Джона.
Почёсывает вылезающую из прорехи волосатую грудь.

Ну, чего там ещё? Находится на одном судне с Одноногим мне,
если честно, было оченно не комфортно, потому как, зная его,
как облупленного, я хорошо понимал, что – раньше ли, позже ли
– он всех нас отправит на корм акулам. И на одной из стоянок
я, короче, своими двумями руками помог ему убежать, чем, ясное
дело, спас наши жизни.
Сильвер с Попугаем, помахав на прощание, уходят.

А, когда мы вернулись в Бристоль, Сквайр сдержал своё слово и
честно выдал мне тысячу.

ГОЛОС ПО РАДИОТРАНСЛЯЦИИ
Примерно сорок миллионов рублей на современные деньги.

ГАН
Ну, а потом… нет, мне дальше рассказывать стыдно, давайте-ка
лучше-ка вы, мистер Трелони.

СКВАЙР
Ладно-ладно, мой друг. Так и быть. Расскажу. Примерно через
три недели после нашего возвращения в Англию Джойс привёл ко
мне в кабинет Бена Гана.
Ган поворачивается вокруг своей оси, буквально на долю секунды
скрываясь за занавесом, и полностью преображается: исчезает
бородища и рубище, он одет во вполне цивильный костюм, а его
обличье полностью соответствует приведённому ниже описанию Сквайра.

Последний выглядел странно: был небрит, нетрезв и всклокочен,
к тому же имел под своим правым глазом большую сиреневую
гематому. Любого другого, осмелившегося нанести мне визит в
таком виде, я приказал бы выгнать вон, но… я не буду скрывать,
что ваш покорный слуга продолжал себя чувствовать несколько…

гм… обязанным этому эксцентричному человеку, из-за чего я не
только не выгнал мистера Гана вон, но, позвонив в колокольчик,
приказал Джойсу принести эля, а потом, попивая вместе с
незванным своим визитёром наш фирменный глостерский эль,
расспросил, что случилось. Мистер Ган мне поведал, что
растратил все свои деньги до последнего фартинга и теперь
совершенно не знает, что ему есть, что ему пить и где
преклонить свою голову. Как можно было потратить такую
гигантскую сумму за столь краткий срок, мистер Ган объяснить
не сумел, и об этом по Бристолю до сих пор ходят легенды. В
конце нашей беседы я предложил ему место швейцара, им тут же с
благодарностью принятое. Теперь Бен Ган служит привратником в
моей Усадьбе и является лучшим другом (и, не будем скрывать,
постоянным предметом беззлобных насмешек) всех окрестных
детей.

ГАН
И ещё я – главный солист церковного хора.

СКВАЙР
Да-да, это правда. Мистер Ган поёт в нашей церкви по
воскресеньям, и, кстати, довольно неплохо.
Бену Гану.

Мой друг, я вас больше не смею задерживать.
Бен Ган, сделав ручкой, уходит.

Остальные же члены нашей команды распорядились свои деньгами
намного разумней. Ливси и Смоллет ушли на покой.
Капитан и Доктор удаляются.

Мистер Абрахам Грэй выучился на штурмана.

Грэй тоже скрывается за кулисой.

Ну, а что касается меня самого, то я всё так же живу у себя в
Усадьбе и в этом году собираюсь организовать ещё одну
экспедицию на Остров Сокровищ, с тем, чтоб забрать, наконец,
серебро и оружие. Кажется, всё. Всего вам доброго, леди и
джентльмены! Джон Трелони прощается с вами.
Тоже уходит. Джим остаётся один.
ДЖИМ
Но лично я, дамы и господа, никогда не составлю нашему
сквайру компанию, потому что никакие посулы и никакие угрозы
не заставят меня ещё раз посетить это проклятое Господом
место. И мои самые-самые страшные ночные кошмары – это когда я
во сне снова вижу Остров Сокровищ и снова слышу и неумолкающий
грохот прибоя, и пронзительный визг Капитана Флинта: «Твоя
доля – два фар-р-ртинга! Твоя доля – два фар-р-ртинга! Полный
впер-р-рёд! Суши вёсла!!!».
Пятится к занавесу, на пару секунд исчезает, а потом занавес
поднимается и мы видим всю труппу, поющую хором:

Прощайте, друзья, окончен поход,
И солнце сменило туман.
Прощайте, друзья, пусть нам подпоёт
Седой боевой капитан.

Не надо церемоний
Ведь с нами сквайр Трелони.
И ранней порой мелькнёт за кормой
Сокровищ мираж золотой.

КОНЕЦ

СОВЕТЫ ПОСТАНОВЩИКУ

Начну, уж простите, издалека: грузинский классик Тициан Табидзе в
своём письме к Борису Пастернаку однажды сказал, что потратил всю
свою жизнь «на борьбу с сахарной Грузией шашлыков и кинжалов».
Автор этой инсценировки, не претендуя на равенство с классиками,
ставил сходные цели: т. е. страстно мечтал зачеркнуть застарелые

театральные штампы и превратить целлулоидных пупсов с попугаями на
плечах в реальных морских уголовников из плоти и крови.

Замысел мой усложнялся тем, что «Остров сокровищ» принято ставить
как незамысловатую развлекательную пьеску для юношества, напрочь
забывая о том, что Стивенсон – по крайней мере, для тех, кто читал
его в подлиннике - великий писатель вполне себе уровня Льва
Толстого и Чехова, а «Остров сокровищ» - один из его главных
шедевров, - так что я попытался сделать эту пьесу двухслойной: ярко
раскрашенный приключенческий фантик снаружи и горькая
стивенсоновская конфетка внутри.

Что из этого вышло, судить не мне.

И да, постановка получилась весьма и весьма дорогостоящей: нужен и
поворотный круг, и больше десятка не самых простых декораций, и
весьма навороченные звуковые и шумовые эффекты, труппа из
двадцати-тридцати человек и т. д., и т. п. - но всё это, на мой
взгляд, неизбежно.

Ведь «Страсти по Сильверу» – это отчасти и шоу, а шоу в принципе
вещь недешёвая.

СОВЕТЫ АКТЁРАМ

По задумке автора инсценировки этот спектакль – бенефис двух звёзд:
героя (Бонс, Сильвер и Хэндс) и комика (Пёс, Пью и Ган).

Конечно, ничто не мешает шесть этих ролей поручить шести разным
актерам, но в моём варианте получается и дополнительная завлекалка
для зрителей и повод для звездных актёров блеснуть своим
мастерством.

А сейчас ряд советов по главным ролям:

Главное качество БОНСА даже не алкоголизм, а самодостаточность. Он
действительно прожил жизнь ТАК, КАК ХОТЕЛ, и этим по-своему
счастлив. Остальные пираты Бонса не любят, но уважают.

И СИЛЬВЕР, и ХЭНДС намного сильнее зависят от мнения окружающих.
Хэндс мечтает быть таким, как Сильвер, а Сильвер – таким, как
доктор Ливси, и у обоих это не получается.

ЧЁРНЫЙ ПЁС – дурачок на подхвате. Билли Бонса боится до обморока.

СЛЕПОЙ ПЬЮ – несостоявшийся (из-за ранения) лидер пиратов и
побеждённый соперник Длинного Джона. Ненавидит весь мир.

БЕН ГАН, на мой взгляд, пояснений не требует. Классический
комедийный Простак с его неотразимо-придурковатым обаянием.

ПРОЧИЕ РОЛИ

ДЖИМ ХОККИНЗ – роль большая, но относительно лёгкая. Требует
хорошей памяти, ненавязчивого юношеского шарма (чтобы не надоесть
зрителю, почти все два часа пребывая на сцене) и неплохой
гимнастической подготовки для исполнения заднего сальто в сцене
штурма.

ДОКТОР ЛИВСИ – центральная роль второго плана и залог половины
успеха пьесы. Ливси – человек-загадка. Увы, из сценария полностью
выпала история его неудачной военной службы, а, между тем,
офицерский патент – вещь весьма недешёвая, а Ливси отнюдь не богач.
Что же его заставило бросить службу?

Ранение и инвалидность?

Вряд ли. Даже годы спустя и мушкет, и клинок он держит более чем
уверенно.

Я полагаю – дуэль с роковым исходом или что-то очень похожее. Но
ничего постыдного и позорного в прошлом у доктора Ливси быть не
может.

Характеры всех остальных героев дополнительных разъяснений, как мне
кажется, не требуют.

Желаю удачной работы!

АВТОР.