Испытание на слом

           С голубого… ручейка… огонька… начинается…

Благоволили Василию Учайкину не только председатель Госплана СССР, но и многие руководители союзных министерств и ведомств. Один только пример. Помощь, которую оказывали республике Газпром и Газспецстрой, можно назвать беспрецедентной.


Было бы наивно полагать, что московские чиновники благоволили Председателю Правительства малоизвестной республики «за его красивые глаза». Конечно же нет! О подношениях и «откатах» в те годы никто и понятия не имел. Тогда что ж?


К «великим стратегам» Учайкин  ни в кои времена себя не причислял, а неизменно руководствовался известной житейской мудростью – «под лежачий камень вода не течёт».

 Это во-первых. А во-вторых, когда хотел чего-то добиться, исходил из реалий, ну и, конечно же, благоприятного стечения обстоятельств.


Его давно интересовали проблемы использования природного газа. Листая всевозможные  информационные бюллетени и справочники,  он не без горечи констатировал для себя, что Россия в части использования природного газа и в XIX, и в XX веках безнадёжно отставала и от Европы, и от США.

 
В XIX веке по оценкам специалистов на одного жителя в крупнейших городах мира потреблялось газа: в Лондоне – 276, Брюсселе – 111, Париже – 108, Берлине – 86, Вене – 70, Варшаве – 27,4, Петербурге -20,2 куб. м.


По понятным причинам провинциальный Саранск в этом перечне отсутствовал. И не только Саранск. Причина самая, что ни на есть банальная,  отсутствие природного газа.

 Если в США ещё в 30-е годы прошлого века добывалось до 50 млрд. куб. м. природного газа в год, то Советский Союз таких показателей добился лишь в начале 60-х годов.


В преимуществах использования «голубого топлива» он лично убедился, когда Комсомольский цементный завод был подключен к газопроводу «Саратов – Горький».


Должно быть с той  поры природный газ стал его «голубой мечтой». Шло время и он не без восхищения отслеживал в центральных газетах сообщения об открытии крупнейших месторождениях газа в Медвежьем – в 1972 году, Уренгое – в 1978 году, Ямбурге – в 1986 году.

 Появилась какая-то надежда, что, может быть, когда ни будь и до Мордовии дойдет это чудо-топливо.


Особо памятным ему стало открытие уникального по своим объёмам Уренгойского газового месторождения. Оно всколыхнуло всю страну. Слово «Уренгой» мелькало  на страницах газет и журналов, о нём говорили по радио и телевидению.


Строительство магистрального экспортного газопровода стало, без преувеличения, стройкой века. Внимание специалистов нефте  и газоразведки  было приковано к карте Западной Сибири. Молодёжь стремилась принять участие во Всесоюзной комсомольской стройке.


В 1983 году газопровод был построен. Он пересек Уральский хребет и более шестисот рек, включая Обь, Волгу, Дон и Днепр. Общая длина газопровода составила 4451 километр. На трассе газопровода были построены 42 компрессорные станции. 


Когда стало известно, что он будет проходить по территории Мордовии, Василий Учайкин на манер Пифагора чуть не воскликнул: «Эврика!  Упустить этот счастливый шанс было бы преступлением, считал он, и,  без преувеличения, «забил во все колокола».


Бесспорно, он был первым, кто газификацию республики поставил «во главу угла».

О важности и своевременности этого шага подсказывали ему не только интуиция, но и на редкость  благоприятное стечение обстоятельств.

 В те годы как раз было принято Постановление ЦК КПСС и Совета  Министров СССР «Об ускоренном развитии газовой промышленности  в стране в 1981 -1986 годах».


И ещё одно немаловажное обстоятельство. Он был хорошо знаком с двумя заместителями Председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина – кураторами  газовой и нефтяной промышленности страны   - Ю.П.  Баталиным  и  Б.Е. Щербиной.


Посоветовавшись с членами бюро Мордовского обкома КПСС премьер, не мешкая, выехал в Москву в знакомые ему  союзные министерства.


Задача перед ним стояла очень сложная. Надо было каким-то образом добиться у руководства    Минстроя ССР и Мингазспецстроя СССР разрешения подключить к магистральному экспортному газопроводу районные центры республики, по территориям которых проходила «труба».


 В Постановлении Совета Министров СССР  об отводах не было и речи. От республики требовалось лишь выделить под магистральный трубопровод земельные участки. И всё!  Какой-либо другой «зацепки»  у него не было.


На приёме у Юрия Петровича Баталина Василий Семёнович в первую очередь попросил выделить дополнительные капвложения на дорожно-мостовое хозяйство Мордовии.


Посетовав на его плачевное состояние, и, как бы в шутку, рассказал министру о том, что Александр Сергеевич Пушкин в своё время ходил из Б.Болдина в Саранск пешком.


- Пушкина-то  с  какой стати приплёл? – не без иронии спросил Баталин.


- В наших краях после Александра Сергеевича всё осталось по-прежнему, - парировал Учайкин, и, как школьник на уроке перед учителем, с выражением продекламировал два четверостишья из «Евгения Онегина»:


 /Теперь у нас дороги плохи, /Мосты забытые гниют…/ Лет через пятьсот дороги, верно, /У нас изменятся безмерно:/ Шоссе Россию здесь и тут, /Соединив, пересекут/.


- Силён,  эрьзя! – искренне восхитился Баталин по-дружески назвав Учайкина именем мордовского скульптора. – Я школу с золотой медалью окончил. «Онегина» читал не раз и не два, а вот что Александр Сергеевич говорил по поводу российских дорог, ей-богу, не помню. Будешь уходить, попроси секретаршу в приёмной, чтобы она их для меня  отпечатала.


Об итогах этого визита Василий Семёнович рассказывал так: «Я вытащил из папки подготовленные две странички из «Евгения Онегина» и вручил их Юрию Петровичу. Взяв их, он несказанно обрадовал меня:

 «Первая просьба твоя удовлетворена. По мере освоения госкапвложений дополнительная просьба также будет внимательно рассмотрена и удовлетворена».


 Дополнительные госкапвложения действительно были рассмотрены в Главнечернозёмводстрое, о чём меня известил по поручению Баталина  Заместитель Председателя Совета Министров России А.В. Алексанкин.


Что касается второй просьбы  о подключении районов Мордовии к магистральному трубопроводу, то она решалась следующим образом.


 Баталин задал мне вопрос:


- Ты был у Б.Е. Щербины?


- Собираюсь, - отвечал я.


- Сходи, я ему позвоню!


Борис Евдокимович Щербина принял меня в этот же день. Это был (крупный) видный партийный и государственный деятель, человек высокой культуры.


 Он двенадцать лет проработал первым секретарём Тюменского обкома партии, впоследствии Министром строительства нефтегазовой промышленности СССР, Заместителем Председателя Совета Министров СССР.


Поздоровавшись со мной, задал мне вопрос и сам же на него ответил:


- Пришёл просить газопроводы-отводы? Мы такими мелкими вопросами не занимаемся, и не будем заниматься. Нам никто не позволит сорвать государственное задание по строительству магистрального экспортного газопровода до границ Европы!


Алексей Николаевич Косыгин меня не просто не поймет, но, если узнает, что я теряю время на решение вот таких мелких вопросов, то в этот  же день снимет меня с работы. Я всё ясно объяснил?


- Ясно, -  согласился Василий Семенович. – Но я ведь прошу совсем немного. Всего-то – в районах республики, где проходит экспортный газопровод, установить краны или, как их называют газовики,  «самовары».


- Это тебе наши «спецы» посоветовали? – иронично заметил Б.Е. Щербина.


Я объяснил  союзному министру, что в одном из наших районов, в Чамзинском, в частности, на цементном заводе пользуются газом из газопровода «Саратов – Горький».


- Обратись к нашим строителям, - посоветовал он.  -  Расскажи о нашей беседе. Быть может, они тебе помогут, а ты их поддержи во всём, чем только сможешь. В ближайшие дни я буду у вас  в Зубовой Поляне, но никаких документов оформлять не будем.


Действительно, он прилетел в Мордовию через пять дней после нашей встречи. Я искренне поблагодарил Бориса Евдокимовича за понимание наших проблем. Его  поддержка, безусловно, стала решающей в газификации Мордовии.


В годы огромнейшего дефицита газовых труб, изоляционных материалов (а, как известно, в 1981 году администрация президента Р. Рейгана ввела эмбарго на поставки в СССР высокотехнологичного американского оборудования)


 эта помощь позволила республике   высокими темпами вести газификацию городов, районных центров, крупных населенных пунктов и ряда производственных объектов.

Это в дальнейшем помогло Мордовии  в отличие от соседних регионов заложить на перспективу солидную базу газификации всей Мордовии.