Сковородки или еще один прожитый день

      Недавно где-то прочел, что все изнашивается и стареет. Это правда, и никуда от этого не денешься. Так устроена жизнь. «Существование белковых тел». Да и не только белковых. Например, железных. Вот и наши маленькие сковородки тоже износились и стали старыми. Что ни жаришь, пригорает. Кстати и мы (белковые тела) тоже стареем, а точнее уже постарели. Многое не замечаем, и что-то точно в нас износилось. У одного ноги еле ходят и глаза плохо видят, да и со слухом проблемы, другой много чего уже не помнит и часто вчерашнее забывает, но упрямится, не сдается и верит в светлое будущее. Я вот месяц впустую уговаривал Милу (если кто забыл или не знает, то Мила – моя единственная за всю мою жизнь жена, с которой я прожил уже больше шестидесяти пяти лет) выбросить старые сковородки и купить новые. Не такие уж они и дорогие, если конечно, не очень выпендриваться. Ничего у меня с этими уговорами не получилось. Мила верила, что если их хорошо помыть, то и жарить на них будет хорошо. Я с этим категорически не согласен, и в один прекрасный день я решил, что знаю как закрыть эту проблему. Утром, когда Мила еще спала, взял я эти сковородки, спустился вниз и выбросил, точнее положил в сборник железного мусора.
      А когда Мила встала и решила на завтрак приготовить яичницу и стала искать небольшую сковородку, то, естественно, не нашла. Поняла, что это мои проделки и как и следовало ожидать стала сильно на меня ругаться. Мол, чего я лезу в ее кухонно-женские дела. Она сама знает, что на кухне хорошо, а что плохо. Поругалась, но легче ей не стало, ведь все равно жарить яичницу было не на чем. Пришлось вместо яичницы сварить овсяную кашу. Благо кастрюлька для этого у нас была и совсем не старая и неплохая. И я ее никуда не выбрасывал и никогда не собирался, скорее даже берег и все время чистил.
      Позавтракали кашей, выпили кофе, я помыл посуду и мы немного успокоились. Но сковородки после этого у нас не появились, и я предложил Миле сходить в магазин и купить новые. Благо, что в прошлом году рядом с нами появился новый недорогой хозяйственный магазин. Мила о нем знала, часто в него с удовольствием ходила и даже полюбила. Впрочем, она все магазины любила и быстро согласилась.
      Собрались и пошли. Ходил я в то время уже с палкой и ходить мне было трудновато, а в последние две недели особенно тяжело. После того, как я не надолго потерял сознание и упал на улице возле метро. Прохожие предлагали мне вызвать скорую помощь и отвезти в госпиталь. Но я еще помнил о прошлогоднем падении на улице и пребывании в госпитале, в котором меня продержали целый день и, несмотря на три вакцинации, поставили диагноз ковид, категорически отказывался. От этого ковида я тогда дома лечился почти пару недель, каждый день выпивая какую-то гадость и принимая кучу жутко противных коричневых таблеток. После того как я пролежал на тротуаре минут пятнадцать, какой-то проезжавший мимо человек остановился, посадил меня в свою машину и отвез домой. Одним словом, все обошлось нормально и без всяких видимых последствий.
      В магазине мы пробыли недолго. Купили все, что хотели, потратив около пятидесяти долларов, и я вышел на улицу, а Мила продолжала гулять по магазину.
      С тяжелой сумкой с двумя только что купленными сковородками и тремя бутылками жидкого мыла и освежителем воздуха я, прислонившись к фонарному столбу, долго стоял на улице в ожидании Милы и думал, что могу снова, как две недели назад, потерять сознание и упасть, и что Миле, когда она наконец выйдет из своего любимого магазина, придется искать машину и отвозить меня домой. Но по счастью этого не случилось, мне в этот раз подвезло и минут через двадцать Мила со словами «какой хороший магазин», и на мое удивление с пустыми руками, вышла ко мне, и мы медленно побрели по Бродвею дальше. У 181-й улицы перешли на другую сторону и пошли вдоль стоящих на тротуаре лотков с бижутерией и не самыми свежими, но дешевыми овощами и фруктами. Пока шли, Мила смогла еще что-то купить, потратив в этот раз всего три или четыре доллара. Дойдя до моста, мы повернули обратно и пошли в сторону дома. Дойдя до аптеки, я сказал Миле, что зайду за лекарствами и предложил ей заглянуть напротив в пиццерию и купить нам на вечер пару кусков пиццы. Миле мое предложение понравилось, я дал ей денег и сказал, что буду ждать ее с пиццей у входа в аптеку.
      В аптеке была очередь и пока я получил свои лекарства прошло минут двадцать. Я вышел из аптеки, посмотрел по сторонам, но Милы нигде не было. Минут через пять я начал нервничать, уже понимая, что что-то пошло не так. Я перешел через улицу, В пиццерии никого не было. Я прошел дальше в другую пиццерию, но Милы там тоже не было. Я помнил, что иногда после аптеки мы ходили по Форт Вашингтон в маленький скверик, и поэтому решил посмотреть Милу на углу 181-й и Форт Вашингтон. Но там ее тоже не было. Пришлось с тяжелой сумкой и сковородками, ковыляя, вернуться к аптеке. Я знал, что в сумке у Милы лежит мой телефон, и зашел в аптеку, чтобы ей позвонить. Позвонил, но попал на автоответчик. Прождав Милу еще минут десять, я попросил девушку из аптеки, чтобы она, если к ним зайдет Мила, сказала ей, что я пошел домой. Минут через пятнадцать я с набитой сумкой и сковородками был уже дома. Дверь в квартиру была открыта, в прихожей горел свет и стояла раздраженная Мила. Наш разговор с ней лучше не описывать, но суть его сводилась к тому, что я не говорил Миле, что пойду в аптеку и буду там ждать ее к купленной пиццей. И что она даже не думала о таком варианте и поэтому, купив два куска пиццы, спокойно пошла домой, а моего звонка ей по телефону она просто не слышала. И что это не она забыла про аптеку, а я опять все напутал.
      В магазин и аптеку мы ходили, а сегодня утром Мила сделала на завтрак яичницу на одной из новых сковородок. Я не очень привередлив в еде, но эта яичница показалась мне намного вкуснее, чем те, которые были приготовлены на старых, изношенных от долгого употребления и выброшенных вчера сковородках. Да и за завтраком, и даже после него мы с Милой совсем не ругались.
      Октябрь 2025 года