БУСЯ

     Сирена выла долго и назойливо. Уже третий год войны небольшой городок в прифронтовой зоне жил под эти раздирающие душу звуки. Они появлялись и утром, и вечером, и ночью… Надрывный, противный громкий звук пронизывал всё тело насквозь и требовал немедленно покинуть помещение и спрятаться в подвале. Соседский погреб в отдельном помещении крепкого большого сарая стал убежищем для многих, кто не пожелал покинуть свои дома и уехать из города. Стены погреба изнутри были обложены кирпичом, что придавало ему прочности и надёжности. Именно поэтому хозяева там обустроили убежище и с готовностью принимали всех желающих при налётах беспилотников… 
    Сирена выла, люди бежали в укрытие. Маша со своей пятилетней дочкой Настей и собачкой Бусей породы мальтийская болонка тоже спустились с третьего этажа своего почти пустого многоквартирного дома и направились к соседнему частному строению, где они уже не раз прятались от бомбёжек. Настя держала на руках Бусю, а Маша «тревожную» сумку с необходимыми вещами и документами. Она уже знала, что надо иметь при себе, чтобы облегчить пребывание в укрытии. Ведь неизвестно, чем закончится очередной налёт, а ей и ребёнку, и собачке надо и кушать, и пить, и чем-то себя занять. Маша всегда брала с собой бутылочки с водой, консервы, спички, конфеты, печенье, сухарики, карандаши и альбом для рисования, детские игры…
   - Настенька, быстрее, не отставай! Солнышко, Бусю держи крепче!
    Настя старалась, как могла, но пёсик, очутившись на улице, посчитал, что он вышел на прогулку или испугался протяжного воя сирены и рванул изо всех сил, ускользнувши из рук девочки. Он как белый одуванчик, выпорхнул на землю и покатился кубарем к ближайшим кустам, затем обратно к дому, откуда только что они вышли и скрылся за углом… Настя бежала за ним что есть силы и звала бесконечно: - «Буся! Буся! Буся!», но щенка и след простыл.
   -  Настя, беги сюда живее, – стараясь перекричать сирену звала дочку Маша. Она остановилась на полпути от укрытия, с напряжением смотрела то на Настю, которая встала, как вкопанная в своей детской растерянности от того, что не удержала собачку, то на сарай, где они должны укрыться…  Рёв сирены придавал напряжения и надвигающегося страха. Маша бросила на землю сумку с вещами и побежала к испуганной дочке.
   - Настюша, Буся погуляет и мы её найдём, побежали скорее, нам надо прятаться. Солнышко, уходим, не стой здесь.
   И в эти минуты Настеньке стало так жалко Бусю, которая неизвестно куда убежала, которая останется одна здесь, на открытом пространстве под завывание сирены… Девочка мгновенно представила, что её любимая и верная Буся испугается надвигающихся взрывов и некому будет её утешить и успокоить, она громко разрыдалась и кинулась к маме на руки.
   - Мама, там Буся, она одна, найди её, я не пойду в погреб без Буси, - сквозь всхлипы причитала девочка.  Но Маша изо всех сил торопилась в укрытие. Она тащила сумку и громко плачущую дочку на руках. Вот уже и сарай, ступеньки в погреб… Маша, тяжело дыша, спустилась вниз. В закрытом пространстве погреба плач Настеньки звучал еще громче и еще пронзительнее. Она размазывала своими ручонками по щекам большие прозрачные капли слёз и обращаясь ко всем, кто уже был в погребе, причитала:
   - Найдите Бусю, пожалуйста! Она там, ей страшно. Она потеряется… Найдите, дяденька Саша, бабушка Галя, моя Буся убежала… Сейчас бомбить будут… - Настенька водила своими большими синими глазами, хлопая мокрыми от слёз ресницами то на соседа с первого этажа, то на хозяина погреба, где они прячутся, то на бабушку из дома напротив…
 Все старались успокоить девочку, но она не унималась и продолжать надрывно умолять всех со слезами, чтобы нашли её Бусю. Тут мама Настеньки не выдержала:
   - Присмотрите за ней, я сейчас, я поищу Бусю. Не плачь, солнышко, успокойся. Сейчас я принесу твою подружку, я найду её обязательно...
   Настя на время успокоилась, притихла. Но тревога в помещении укрытия только нарастала. Маша выбежала наверх и стремительно помчалась за дом, где со слов Насти и скрылась собачка. Её не было минут пять, а может, и десять… Время от волнения замерло вместе со всеми присутствующими.  Бабушка Галя тихонько поглаживала Настю по белобрысой головке и тихо шептала: «Всё будет хорошо, моя девочка, найдётся твоя Буся. Всё будет хорошо…У меня есть шоколадка, вот, на, съешь пока не пришла твоя попрошайка Буся…» Девочка взяла шоколадный батончик, но не стала даже его раскрывать, она продолжала вздрагивать, хоть и утихли уже её рыдания.
   Вдруг сквозь завывание сирены стал доноситься какой-то еще странный присвист. Его грозный звук нарастал с каждым мгновением и становился уже более отчётливым и ещё более пугающим.  Взрослые, что собрались в подвале, понимали, что это за звук. Бабушка Галя перекрестилась сама и перекрестила девочку, которой уже передался накал драматизма ситуации. Она соскочила на землю, вырвавшись из рук бабушки Гали и кинулась было к выходу из подвала. Но дядя Саша едва успел ухватить Настю за платьице, как тут же раздался громкий грохот. В их подвале задрожали кирпичные стены, затряслась земля под ногами, зазвенели банки на полках… Снаружи стала просачиваться пыль и страх, оторопь и невероятно враждебный кисло-приторный запах взрывного вещества, щекочущий ноздри, запах мокрой глины и человеческое бессилие…
   Когда земля перестала дрожать и грохотание умолкло, дядя Миша, хозяин дома, где прятались люди, осторожно открыл входную дверь подвала и подошёл к маленькому окошку сарая. Стекло в нём было разбито. Наступая ботинком на хрустящие колючие осколки, он кинул взор сквозь образовавшуюся дыру в окне и замер. Неподалёку во дворе зияла огромная яма, угол его дома был снесён и превратился в груду кирпичей. Торцом почему-то стоял в этой груде диван… Вокруг ямы были разбросаны куски обломанных искорёженных деревьев, а среди них распласталась на земле в невероятной позе женщина. Она лежала лицом вниз, вокруг неё у головы образовалась небольшая красная лужица… В метрах двух от неё виднелось что-то белое, похожее на небольшую подушку, из которой высыпались перья.
     Дядя Миша стоял недвижно какое-то время, пытаясь прийти в себя от увиденного. К нему стало возвращаться осмысление и догадки, что лежащая неподалёку от образовавшейся ямы – это Настина мама Маша, а то самое белое, похожее на подушку – это их щенок.  Он угрюмо спустился по ступенькам обратно в подвал.
   - Ну что там? – пересохшими губами произнесла баба Галя. Все пять пар глаз находящихся в укрытии людей вопросительно устремились на него. – Куда попали? Что там?
   - Видимо, целились в пятиэтажку. Недолёт. Яма во дворе. Мой дом…, угол снесён совсем. А еще там… - мужчина вздохнул и посмотрел на Настеньку, которая уставилась на него огромными синими глазёнками, будто хотела на его лице разглядеть всё то, что он смог увидеть на улице. – А ещё там… плохо видно. Пойду-ка я наверх, разберусь, что да как. А вы пока сидите все здесь. Галина, за Настенькой присмотри…
   Взрослые поняли, что Михаил что-то недоговаривает. Да, и девочка тоже заметила, что дядя Миша вернулся совсем другим.  Ей ужасно захотелось узнать, что же такое он там увидел, что это так сильно громыхнуло.  Для неё такой резкий звук взрыва до этого времени был не знаком, и вся тревога взрослых передалась девочке.
   - Дядя Миша, я с тобой пойду маму и Бусю искать. Уже теперь можно? Война уже не будет больше стрелять?
   - Нет, Настенька, ещё нельзя тебе наверх. Нельзя! - твёрдо произнёс Михаил и направился наверх. Первым долгом он подошёл к Маше, лежащей недалеко от образовавшейся ямищи, женщина не подавала признаков жизни. Он набрал в телефоне 112:
     - Пожалуйста, поторопитесь, улица Вишнёвая, 12, здесь молодая женщина рядом с воронкой от взрыва… Кровь, она не дышит… - Михаил поднял распластавшуюся неподалёку собачку. Видимых ранений на ней не было, очевидно, её контузило… Животное было очень слабым, обмякшим, но немного очумелые глазёнки пёсика взглянули на мужчину осмысленно, в них были слёзы и растерянность…
   - Пошли, дружочек, к твоей хозяйке. Ты сейчас ей, ой, как нужен.
Михаил снова спустился в подвал. Он решил пока не говорить никому, что случилось с мамой Настеньки.
   - Вот твоя пропажа, Настя. Она слегка еще не в себе, испугалась сильно. Ты её приласкай, отлежится, оживёт… Всё будет хорошо, - Михаил старался не нагнетать ситуацию, не травмировать девочку.
   - Как там наш дом, Миш? Пойду-ка и я наверх, посмотрю,  -  супруга Михаила Светлана направилась наверх. Они вдвоём вышли из подвального укрытия.
   - Там Маша, похоже, всё, не дышит и пульса нет. Я «скорую» вызвал уже, сейчас подъедут… Но кровь вокруг головы. Я еще раз проверю сейчас пульс…, - он наклонился над телом. -  Нет... Господи, как же теперь?!  Света, я в дом, посмотрю, что там уцелело и возьму что-то, чем накрыть Марию.
  - Машенька, как же так?  Как же теперь Настя? – света зажимала свой рот руками, чтобы не раскричаться вслух. – Будь проклята эта война! Что же такое делают-то изверги?! Как теперь ребёнок?!
    Подошёл Михаил с покрывалом, накрыл тело Маши, обнял жену. Подъехала машина «скорой помощи». Фельдшер осмотрела погибшую.
    - Мы в морг отвезём или хоронить будете сразу?
   - В морг. Надо мужа её дождаться. На СВО он воюет. Думаю, что администрация города поспособствует, чтобы его отпустили. Ребёнок остался у них один, девочка сейчас в этом подвале с другими соседями.
   Они переложили тело женщины на носилки и загрузили в автомобиль. Теперь оставался вопрос, как сообщить Настеньке о том, что её мамы больше нет. Светлана с Михаилом не хотели возвращаться в подвал, они оттягивали этот момент, понимая, что Настя будет задавать сама вопросы и маме.
   Их дом получил сильные повреждения, но оставались ещё три комнаты почти целыми, хотя и в трещинах, и с разбитыми стёклами окон. Крыша тоже частично была повреждена.
   Прозвучал «отбой» воздушной тревоге. Надо было выводить людей из подвала. Супруги понимали, что Настя кинется искать маму, её исчезновение невозможно будет скрыть. Придётся девочке как-то разъяснять, что случилось.
    - Выходите все наверх! «Отбой тревоге», —прокричал Михаил, склонившись над ступеньками в сарае, которые вели в подвал.
   Настенька выбежала сама во двор. Она держала пёсика на руках. Тот положил голову девочке на плечо и едва шевелил хвостиком. Очутившись во дворе, он не вырывался из рук, как раньше, а вяло посматривал по сторонам. Настя пристально рассматривала образовавшуюся яму, разбросанные ветки деревьев, разрушенный угол дома дяди Миши и тёти Светы и пятилась назад за бабушку Галю, которая не выпускала её руку из своей. Девочке стало очень страшно от того, как изменился знакомый ей двор, от того, что разрушена часть дома… Теперь там, где была стена, торчит в куче мусора и пыли диван, разбросаны какие-то вещи…
   - Бабушка Галя, это была здесь война?
   - Да, девочка моя, это была здесь война, будь она неладна…
   - А где моя мама? Она спряталась от войны? – Настя посмотрела на бабушку таким отчаянным взором, наполненным страха, ужасных догадок и надежды одновременно, что у Галины не нашлось слов, ответить ей. Она лишь обняла ребёнка, прижала к себе и проговорила:
   - Пойдём, Настенька, ко мне, проверим, что там с нашей хатой, цела ли. Пойдём, моя хорошая. Давай сюда твою Бусю, а то тебе тяжело будет. Пойдём…
   - А как же мама? Она где? Она меня искать будет. Давайте сначала маму найдём, а потом все вместе и к вам…
   - Настенька, вот тётя Света и дядя Миша тебе про маму расскажут. Они знают.
   - Настенька, ты уже увидела войну, а значит, ты большая. Ты понимаешь, что война творит очень плохие дела, что она разрушает дома, делает во дворах вот такие огромные ямы, ломает деревья… и ломает людей тоже. Она на своём пути всех убивает. Она очень злая. Твоя мама оказалась у неё на пути. Война твою маму убила. Теперь твоя мамочка будет тебе помогать невидимо и неслышно. Она теперь на небесах, будет для тебя ангелом, которого ты не сможешь видеть, но знай, что она тебя и слышит, и видит, и очень всегда будет любить, и защищать, - Светлана едва находила слова, чтобы хоть как-то довести до девочки случившееся, но чтобы не слишком её напугать.
   Настя онемело слушала эти непонятные ей объяснения.
   - Я к маме хочу, - еле слышно прошептала девочка, - пожалуйста, отведите меня к маме. Я тоже на небо хочу, к маме… Почему она теперь невидима? Я к ней хочу, я хочу маму видеть! – И тут разрыдалась так неистово, что все, кто был рядом не смогли удержать слёз и тоже расплакались…

    Настенька все эти дни, пока не вернулся её папа, жила у бабушки Гали. Девочка не просилась на улицу, не выпускала из рук Бусю и всё время сидела у окна, вглядываясь в небо. Что творилось в её детской душе, заключённой в это маленькое нежное тельце,  о чём она думала в этот момент, можно было только догадываться. Но однажды вечером после очередного пристального рассматривания неба, девочка отнесла собачку бабушке Гале и сказала:
   - Она мне больше не нужна, пусть уходит, куда хочет!
   - Настенька, как это не нужна? Буся уже окрепла, она выздоравливает, вот и кушать уже стала хорошо.
   - Нет, не нужна! Это она виновата, что от меня мама на небо улетела. Как я теперь без мамы? Пусть уходит! – Настя горько расплакалась.  Галина, как могла утешала девочку, но та всхлипывала пока не уснула. А Бусю пришлось закрыть в другой комнате, чтобы Настя не видела пока её.
   В дверь позвонили. Галина открыла дверь, на пороге стоял Настин папа, Сергей.
   - Спасибо вам, Галина Ивановна, за то, что Настеньку у себя приютили. Как она?
   - Тс-с-с…, уснула недавно. Пусть уже до утра здесь спит, давай не будем её тревожить. Плачет часто, очень переживает, у окна сидит подолгу, всё маму высматривает, которая на небо улетела… Заходи, я ужином тебя покормлю.
   Они просидели допоздна на кухне за столом. Сергей очень сильно возмужал на войне за эти годы. Галина его знала еще с детства. Хороший парень, правильный. И родителей его она знала. Они уехали на территорию России ещё в 2015 году. А вот Маша с дочкой отказались уезжать, чтобы быть ближе с Сергею, чтобы была возможность почаще с ним видеться.
   - Я тебе позвоню, как только малышка утром проснётся, иди отдыхай. Впереди еще много печальных дней и хлопот. Думай, что с Настенькой будет, мы-то пока здесь все соседи о ней позаботимся, а потом?
     Утром Сергей пришёл к бабушке Гали. Настенька в это время завтракала и серьёзно очень поглядывала на Бусю, которая ластилась у её ног, выпрашивая что-то вкусненькое.
     - Настенька, доченька, здравствуй, - пробасил громким зычным голосом, привычным командовать бойцами, мужчина прямо с коридора. Девочка соскочила с табурета и начала пятиться к окну. Затем присела и закрыла лицо руками.
     Сергей воевал с 2014 года, лишь изредка появлялся дома. Настя папу знала по рассказам мамы и по редким эпизодам их встреч. Она помнила, как он подбрасывал её на руках и ловил летящую над большой кроватью. Она помнила его голос по телефону, его улыбку, его сильные руки, военную форму…
   - Настюша, папа приехал, беги, обними его, - растерянно проговорила Галина.
Сергей подошёл ближе. – Настя, это я, твой папа, мы с тобой по телефону разговаривали, а помнишь, как мы ездили на качелях кататься в парк?
    Но девочка не открывала лицо и не вставала. Бабушка Галя наклонилась к ней и шёпотом произнесла: - Настенька, папа так далеко к тебе ехал, обними его, вставай, моя хорошая, вставай! – Она слегка подтолкнула девочку, чтобы та поднялась, но Настя отодвинулась ещё дальше, забившись в самый дальний угол кухни.
   - Скажи мне на ушко, почему ты не хочешь подойти к папе, - бабушка снова наклонилась над Настей.
  - Это из-за меня мама на небо улетела и теперь папа её тоже не видит. Это я виновата и еще эта Буся, которая убежала!  Папа нас не будет теперь любить. Бабушка, я у тебя хочу остаться…  - Настя зло посмотрела на собачонку, что так от неё и не отходила.  -  Я виновата, мама из-за меня пошла искать Бусю и не вернулась… А теперь мы её не видим! Где, где она там на небе? Я всё время смотрела, там её нет!
   Галина села на табурет и взяла девочку на руки.
   - Настенька, солнышко ты наше, ты ни в чём не виновата. Папа знает, кто виноват. Он тебе сам всё расскажет. Не бойся, он тебя очень-очень любит… А виновата во всём война…, только она виновата, больше никто.
   Сергей понял, почему дочка так странно себя ведёт и встал перед ней, сидящей на руках у бабушки, на колени.
  - Настенька, иди ко мне, доченька моя, ты ни в чём не виновата, и Буся тоже не виновата. Мама очень хотела бы, чтобы ты сейчас меня обняла, и мы с тобой пойдём домой. А потом мы поедем на поезде далеко-далеко, где нет войны, где ты будешь гулять со своей Бусей в саду, где ты будешь в детский садик ходить, там много хороших деток и никто не стреляет…, - он подхватил девочку на руки, прижал её маленькое тельце к себе и сам, едва сдерживая слёзы, уткнулся ей в плечико лицом.   
  - Я увезу тебя туда, куда война никогда не доберётся, всё будет хорошо. Там бабушка с дедушкой очень тебя ждут. Мы все очень любим тебя, ты же наше ясное солнышко! – Сергей шмыгнул носом, прогоняя накатившиеся слёзы….
   Настя ещё какое-то время с недоверием и опасением поглядывала на Сергея, будто изучала его, но потом расслабилась. Они вернулись в свою квартиру. Там всё вокруг напоминало про Машу, про маму Настеньки. Девочка грустила, и подолгу засиживалась у окна, поглядывая на небо.  Сергей как мог старался отвлечь её, приблизить к себе.  А в день похорон он отвёл девочку снова к бабушке Гале. Он решил не показывать ребёнку всю эту траурную процедуру.
   Настя вошла в дом бабушки Гали очень угрюмая, она была напряжена, как струна и строго выполняла всё, что говорил ей отец. Отвечала только «Да!» или «Нет!». Когда за Сергеем закрылась дверь, она, наклонившись ближе к бабушке, тихо произнесла:
   - Я же сказала, что я виновата в том, что нет мамы, и папа знает, что я виновата. Поэтому он ушёл тоже от нас. Теперь я буду твоей?
  - Настя, он скоро вернётся. У папы есть дела очень важные, он же военный. А наши военные не обманывают, тем более таких маленьких и хорошеньких девочек, как ты. Потерпи, поиграем сейчас с тобой, и папа вернётся. Давай-ка Бусю будем расчёсывать, чтобы она тоже красивой была, как ты….  Отвезёшь её к своим бабушке и дедушке… У них дом большой, сад, папа тебе там качели установит… Будете бегать, играть. Ты вырастешь, а потом ко мне приедешь в гости, мы с тобой наварим вареников… Будешь помогать мне, я буду уже совсем старенькой, а ты красавицей… Приедешь ко мне?
   - Я не знаю, бабушка… Я ничего не понимаю и мне страшно…
   Галина, как могла отвлекала девочку от грустных мыслей. Но они теперь надолго в её душе засели. Беспомощность девочки была такой пронзительной, такой обжигающей душу, что измождённое возрастом и переживаниями сердце Галины то и дело давало о себе знать. Она принимала капли и снова пыталась отвлечь Настю играми и разговорами.
     Похороны были недолгими. Сергей вернулся, забрал дочку и вскоре они уехали из Донецкой области в Ростов, а потом во Владимирскую область к своим родителям. Настя там постепенно успокоилась, стала снова таким же весёлым беззаботным ребёнком, как и прежде. Но она продолжала задумчиво смотреть на плывущие по небу облака, как будто всё время ожидала там увидеть ангела в мамином обличии.
   Минуты детского счастья, как маленькие искорки, появившиеся в детской душе, затем хранятся в ней всю жизнь, греют её своим теплом, иногда разгораются в настоящее пламя, которое освещает своим факелом путь в надвигающейся темноте.  Но такие искорки быстро и намертво тушатся невосполнимой утратой, которая происходит на глазах ребёнка. Остались ли эти искорки в Настенькиной душе, будут ли они её в будущем обогревать – неизвестно.  Если война смогла их потушить, то взрослые окружающие её люди должны снова зажечь другие маленькие искорки счастья и подарить ребёнку, чтобы они придавали силы, согревали душу и освещали ей жизненный путь…