С кем я говорю. Часть 1 Эпистоляция

                С кем я говорю?
               
                1 часть. "Эпистоляция."

 Как-то поздним вечером я, по просьбе моего старого приятеля, писал резюме по

поводу его нескольких эссе и рассказов, которые он мне прислал на электронную

почту, с целью узнать моё мнение. Я был так увлечён этой своей рецензией, что на

прозвучавший вдруг вопрос:"Что ещё за эпистоляция?", - ответил чисто машинально:

- Просто, название такое.
 
 Но разговор продолжился.

- Странное название! Что оно означает?

- Письменное общение. Переписка, в общем.

- С кем переписка? С пистолетом?

- С каким пистолетом?! Нет, так, с одним человеком.

- С человеком?! Фу, какая пошлость! Банальнее просто и придумать нельзя!

- А переписка с пистолетом — это супер оригинально и верх креативности?!

- Верх креативности — это, как минимум, открытие нового алгоритма общения, а

переписка с пистолетом — это просто переписка с пистолетом и ничего более.

- А по-моему, это просто шизофрения!

- В отсутствие здоровой внутренней критики — да, а если она присутствует, то

можно совершенно спокойно переписываться или общаться каким-либо иным способом с

кем угодно и с чем угодно, не опасаясь стать завсегдатаем психолечебницы

вследствие таких контактов.

- А зачем мне общаться с пистолетом?

- Он может рассказать много чего интересного о себе, о тебе, о жизни, о

смерти...

- Возможно, Вы знаете, о чём говорите, и имеете большой опыт такого общения, но

только мне интереснее общаться с живыми людьми, а не с предметами, да ещё с

такими, как  пистолет.

- Тогда мне жаль этих твоих людей.

- Это ещё почему? - Вряд ли они понимают хотя бы половину того, что ты им

сообщаешь, если только вводить их в заблуждение не является твоей целью.

- О чём это Вы?

- О названии, которое ты дал этой переписке.

- "Эпистоляция"?! И чем же оно Вам не нравится?

- "Не нравится" - это несколько не то слово, просто предполагает обратное тому,

что декларируешь ты.

- Можно поконкретнее.

- Ты утверждаешь, что переписываешься с человеком, а название такое, словно

переписываешься с пистолетом.

- Чего-чего?!

- Явное противоречие или преднамеренный обман!

- Хм?

- Ну, если ты переписываешься с человеком, то и название

логичнее было бы дать такое, к примеру: "Эчеловеляция"!

- Да уж... Судя по Вашим рассуждениям, можно сказать, что Ваше общение с

предметами не проходит для Вас даром.

- Это надо понимать, как комплимент или как иронию?

- Скорее, как диагноз. Сдаётся мне, что Вы стоите перед входом в ту самую

психолечебницу, где Вас уже ждёт заправленная постель с тумбочкой сбоку!

- Обижаешь, Эпистолятор. Разве в моей логике есть какой-либо изъян?

- Ничуть! В Вашем объяснении как раз всё очень логично, но

дело не в какой-либо логике. Слово "эпистоляция" образовано мною от греческого

слова "эпистола", что в переводе на русский язык означает "письмо", и которое к

французскому слову "пистолет" не имеет никакого отношения.

- Не знал.

- Так знайте, самый информационный предмет, в общении с которым Вы можете много

чего интересного и полезного для себя почерпнуть — это книга, а точнее, книги,

так называемые словари и энциклопедии.

- Я так и знал, что ты сейчас ляпнешь какую-нибудь очередную тривиальность.

- А что Вы надеялись от меня услышать?

- Всё что угодно, но только не банальный совет вроде этого.

- Истина не перестаёт быть истиной, даже если она кому-то кажется банальной.

- Ты не исправим. Возможно, ты прав, но банальная истина это пресная истина, как

пища утратившая свой вкус для того, кто ею уже пресытился, и поэтому им уже не

усваивается и отторгается.

- А какое отношение всё это имеет ко мне?

- Ты мыслишь штампами и говоришь сплошь одни банальности, так что вся твоя

переписка — это, в лучшем случае, пустая трата времени.

- А переписка с пистолетом?

- Хм... Могу сказать только то, что это не одно и то же.

- Ну, допустим, а в чём особенность этого различия?

- По крайней мере в таком общении нет места банальностям и пошлости.

- А как, например, в общении с писсуаром? Или Вы используете этот кладезь

нечеловеческой мудрости исключительно по прямому назначению, стыдливо избегая

при этом не только какие-либо беседы с ним, но и всяческие скабрезные трюизмы,

приходящие на ум при таком контакте?

- А ты не лишён чувства юмора!

- Тоже ведь своего рода алгоритм общения, не так ли?!

- К сожалению, мы говорим на разных языках.

- Мне так не кажется. Но то, что у нас принципиально разные собеседники — это

точно!

На этом месте я наконец остановился, отложив свою писанину на потом, и в этот же

момент диалог прекратился, так как вопросов больше никто не задавал. Но только я

решил прочитать всё то, что успел написать, прежде чем уйти спать, как вдруг до

меня дошло, точнее, вспомнил, что в этот вечер никого в доме кроме меня не было!

Жена с сыном должна была вернуться из отпуска только через неделю. Тогда с кем я

мог так долго и содержательно беседовать, почти не отрываясь от рукописи? И не

сошёл ли я с ума?! На всякий случай я проверил квартиру на присутствие

неизвестного собеседника, который мог каким-то образом попасть и спрятаться где-

то здесь. Не найдя, естественно никого, но продолжая пребывать в недоумении по

поводу того, с кем же я тогда этой ночью мог говорить, спать я лёг с включённым

светом.
                (Продолжение следует.)