4. Юрий Андропов на мокрой палубе

ОГЛАВЛЕНИЕ
      Предисловие
      Казаки, немцы и подкидыш
      «Комсомольское слово, комсомольское дело…»
      Знакомство с Куусиненом
      Венгерские впечатления
      «Лучше гор могут быть только горы»: Андропов на пути к вершине
      Проблема Китая
      Переворот Брежнева
      Устранение Шелепина
      «Умный интеллигент» против «идеологических диверсий»
      Брежнев обновляет Политбюро
      Начало «узбекского дела»
      Падение «медсестры Н.», Подгорного и Кулакова
      «Краснодарское дело», ракеты средней дальности и Постановление № 241
      Убийство на «Ждановской», назначение Каракозова и переход на летнее время
      Переворот Ярузельского в Польше
      Андропов в шаге от вершины
      Вопрос о Медунове
      Конкурс претендентов: кто болен сильнее?
      Аресты в «Мосторге»
      Смерть Брежнева
      Андропов в концентрированном виде
      Черненко: тех же щей, да пожиже влей
      
                ПРЕДИСЛОВИЕ
       
                «В действительности всё оказалось
                совсем не так, как на самом деле».
      
      Записав свои воспоминания о 1960-х – 1970-х годах, я почувствовал, что в них что-то не так.
      Дело не в том, что они субъективны. Субъективность присуща всем воспоминаниям, они, собственно, для того и пишутся, чтобы кто-то мог их сравнить и составить БОЛЕЕ ОБЪЕКТИВНОЕ мнение. А я думаю, мне удалось хотя бы отчасти передать если не «цвет времени», то какой-то его оттенок.
      Но о чём бы я ни писал, я всегда стараюсь разобраться, ЧТО ПРОИСХОДИЛО НА САМОМ ДЕЛЕ. А в данном случае именно это у меня и не получилось, поскольку в то время  я, как почти все советские люди, о событиях в Польше знал гораздо больше, чем о том, что происходило в нашей стране. Из-за этого моё тогдашнее восприятие брежневской эпохи сильно расходилось с реальностью.
      У американской разведки информации было куда больше, чем у меня. Она знала и о кризисе советской экономики, и о растущем недовольстве населения. Тем не менее ЦРУ считало Советский Союз остаточно прочной структурой, способной выдержать любые потрясения. Часто цитируют название изданной в 1970 году в Амстердаме книгу Андрея Амальрика «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?». Амальрик в ней действительно высказывал предположение о возможности скорого распада СССР и всего европейского социалистического лагеря, но связывал эту возможность исключительно с вероятной большой войной СССР и КНР. (Книга писалась в период наибольшего обострения советско-китайских отношений).
      Поэтому я решил прервать собственные разбитые на эпизоды воспоминания, и попробовать разобраться в том, что творилось в годы моей молодости за пеленой секретности.               
      Эпоху Л. И. Брежнева назвали «застоем», и в том, что касается внутренней жизни СССР, в моей памяти она действительно осталась тягучей чередой восемнадцати скучных, пустых лет, почти лишённых какого-либо политического содержания. Начало перемен связывалось у меня со смертью Брежнева и коротким периодом пребывания на вершине власти Юрия Андропова. Но теперь я знаю, что в годы правления Брежнева на советском Олимпе кипела острая борьба вокруг двух основополагающих вопросов:
      1) сохранить ли курс Хрущёва на длительное относительно мирное сосуществование с Западом или вернуться к попыткам Сталина установить в западных странах коммунистические режимы по образцу Восточной Европы?
      2) какие меры следует принять для укрепления политической системы, сложившейся в Советском Союзе ко времени прихода к власти Брежнева?
      Эти принципиальные расхождения были сильно разбавлены личными амбициями, симпатиями и антипатиями отдельных наших лидеров.
      И чем больше я узнавал о происходившей тогда борьбе, тем больше убеждался, что в центре её НА ПРОТЯЖЕНИИ ДВУХ ДЕСЯТИЛЕТИЙ находился Ю. В. Андропов.
                ***
      Константин Леонтьев (1831-1891), которым я, несмотря на разницу во взглядах, почти восхищаюсь, считал, что земная жизнь человека – юдоль скорби. Счастье в ней недостижимо, и оправданием земного существования человека может стать только его служение ИМПЕРИИ – не НАЦИИ («все великие нации очень смешанной крови… любить племя за племя – натяжка и ложь»), но именно ВЕЛИКОЙ И МНОГОЦВЕТНОЙ ИМПЕРИИ, подобной Византии или России. В отличие от большинства адептов русской самобытности, Леонтьев открыто признавал, что русская цивилизация основана на всеобщем рабстве. Он считал это её преимуществом, поскольку жители Запада, по его мнению, «изуродованы излишним чувством собственного достоинства» и не способны растворить свою личность в имперской идее. Но русская цивилизация, как обоснованно считал Леонтьев, прошла пик своего развития в царствование Николая Павловича (1825–1855), и в дальнейшем Россию можно только «подморозить, чтобы не гнила».
      Я не знаю, разделял ли Юрий Андропов идеи Константина Леонтьева, и вообще знал ли он о них, но действовал он вполне в духе этих идей. Правда, веру в Господа Бога  Иисуса Христа и Святую Троицу ему заменяла не менее искренняя вера в советский вариант коммунизма – тоталитарную атеистическую империю, которая христианину и эстету Леонтьеву не приснилась бы в кошмарном сне. Но он делал всё, чтобы подморозить СССР и не допустить его гниения.
      Между тем происхождение Ю. В. Андропова не давало никаких оснований разглядеть в нём будущего лидера Союза Советских Социалистических Республик.
      
                КАЗАКИ, НЕМЦЫ И ПОДКИДЫШ   
      
      В Российской империи сословная принадлежность почти не была связана с социальным положением; к примеру, дворянин по происхождению мог принадлежать к высшей знати, или служить учителем в гимназии, или быть беспаспортным бродягой.  Семья Андроповых, принадлежа к сословию казаков Области войска Донского, к началу XX столетия представляла собой потомственную интеллигенцию. Константин Александрович Андропов, дед будущего генсека, какое–то время служил письмоводителем при Ростовском-на-Дону Петровском реальном училище и дослужился до надворного советника; этот чин, соответствовавший армейскому подполковнику, ротмистру гвардейской кавалерии или войсковому старшине у казаков, до 1845 года давал право на потомственное дворянство, а после этого – только на личное, к надворному советнику обращались «ваше высокоблагородие».
      Владимир Андропов, сын Константина Александровича, родился в 1885 году. Окончив то самое Петровское реальное училища, где служил его отец, он в 1902 году поступил на химическое отделение Харьковского технологического института, но скорее всего не закончил обучение в нём. Ю. В. Андропов в автобиографии написал: «Отец мой работал дежурным по станции и начальником станции Нагутская. В 1916 году отца переводят на станцию Беслан, где он работает помощником ревизора движения и ревизором движения». Нагутская находилась на линии Минеральные Воды – Невинномысская Северо-Кавказской железной дороги; здесь 2 (15 по новому стилю) апреля 1914 года и  родился Юрий Андропов. Вероятно, его отец в это время учился в Московском инженерном училище (в 1913 году оно было преобразовано в Московский институт инженеров путей сообщения императора Николая II) либо недавно его окончил. В домовой Никольской церкви этого института, согласно записи в метрической книге, 27 апреля 1914 года (то есть спустя почти месяц после рождения Юрия) казак Области войска Донского, Старочеркасской станицы, инженер-технолог Владимир Константинович Андропов, православного вероисповедания, 29 лет, сочетался браком с дочерью финляндского гражданина девицей Евгенией Карловной Флекенштейн, православного, вероисповедания, 23 лет. Поручителями по жениху записаны были сотник Николай Николаевич Гнилорыбов и инженер-технолог Борис Александрович Твердов, по невесте учёный секретарь Политехнического музея, действительный статский советник (соответствует армейскому генерал-майору) Владимир Дмитриевич Левинский и московский цеховой Анатолий Германович Шарпенак.      
      Эта короткая запись может поведать очень многое.               
      Невеста фамилию и отчество получила по ПРИЁМНОМУ отцу Карлу Рудольфу Францевичу Флекенштейну. Великое княжество Финляндское, гражданином которого являлся Карл Флекенштейн, входило в состав Российской империи. Флекенштейн (Fleckenstein) – довольно редкая немецкая фамилия; немногочисленные нынешние Флекенштейны с большой долей вероятности являются потомками одного рода и проживают в основном в германских землях Бавария, Гессен и в граничащей с французским Эльзасом земле Рейнланд–Пфальц. В Эльзасе находится основанный в 1165 году замок Флекенштейн; владевшее им семейство Флеккенштейн было весьма влиятельным. Теперь, когда в результате исторических пертурбаций Эльзас перешёл к Франции, этот замок оказался на территории коммуны Лембак французского департамента Нижний Рейн и называется Ch?teau de Fleckenstein.
      В Финляндии Флекенштейны осели не позже начала 1850-х годов; занимались стекольным и портновским ремеслом, впоследствии стали часовых дел мастерами. Проживали в основном в Роккала (муниципалитет Йоханнес), в котором находился крупнейший стекольный и зеркальный завод Северного стекольно-промышленного общества. Родителями Карл Рудольфа были портной Александр Франц Петр Флекенштейн евангелическо–лютеранского вероисповедания и Эмилия Генриетта, урождённая Прейс, римско-католического вероисповедания. В 1882 году 25-летний Карл Рудольф Флекенштейн женился на Евдокии Михайловне Сидориной, православного вероисповедания, 17 лет, крестьянской девице Московской губернии, Верейского уезда, Рудневской волости, деревни Игнатова, жительствующей в Детской больнице Св. Владимира. Эту больницу основал в 1876 году русский дворянин немецкого происхождения, «железнодорожный король» Павел Григорьевич фон Дервиз в память о своём рано умершем сыне Владимире, с пожеланием «оставить навсегда в больнице 100 кроватей бесплатными для сирот и детей беднейших родителей». То, что Евдокия жила в этой больнице, могло означать либо то, что она сама была в неё принята (в год основания больницы ей было 11 лет), либо то, что она в ней работала, – а с большой долей вероятности, и то и другое. В брачном обыске есть автографы поручителей по жениху – мещанина Риги Отто Георга Кунста и Либавского гражданина Александра Федоровича Шефера и поручителей по невесте – старшего медицинского фельдшера Петра Александровича Колеватова и крестьянина Верейского уезда, деревни Игнатовой Егора Ивановича Сидорина.
      Детей у Карла Рудольфа и Евдокии Михайловны не было, и они удочерили новорождённую девочку-подкидыша, наречённую Евгенией, «крещение коей 30 декабря 1890 декабря записано в метрической книге Николаевской, что в Новой Слободе, церкви». Скорее всего, подкинутую девочку взяли из той же больницы Св. Владимира, где раньше служила Евдокия.
      Карл Рудольф в свидетельстве о браке записан конторщиком. Позже он стал ювелиром и владел магазином «Ювелирные вещи», по иронии судьбы располагавшемся на Большой Лубянке. Похоже, особенно тратиться на сироту-приёмыша ювелир не собирался, потому что Евгения с 17 лет работала учительницей музыки в гимназии для молодых девушек Фелицы Францевны Мансбах (возможно, замужней сестры Карла Францевича) в 1-м Басманном переулке в Москве.
      Поручитель по невесте Владимир Дмитриевич Левинский был скорее всего крещёным евреем. Известный предприниматель, общественный деятель, автор ряда книг по сельскому хозяйству и организатор сельскохозяйственных выставок, Левинский редактировал лучший российский юмористический еженедельник «Будильник». В метрической записи о бракосочетании Владимира Андропова и Евгении Флекенштейн Левинский записан действительным статским советником, но прежде, чем умереть в 1917 году в Тбилиси от сердечной жабы, он получил чин тайного советника, соответствующий генерал-лейтенанту армии.
      Зажиточная семья обрусевших прибалтийских немцев Шарпенак жила в Москве в Немецкой слободе в районе Покровской улицы (ныне Бакунинская) и принадлежала к сословию цеховых (ремесленников).
      Инженер-технолог Борис Александрович Твердов скорее всего был соучеником инженера-технолога Владимира Андропова по Московскому институту инженеров путей сообщения. Московские Твердовы, вероятно, принадлежали к старообрядческому купечеству, торговали, служили, владели недвижимостью.   
      О сотнике Николае Николаевиче Гнилорыбове сведений у меня нет, но подполковник Михаил Николаевич Гнилорыбов, сын хорунжего Войска Донского Николая Ивановича Гнилорыбова и, вероятно, брат вышеупомянутого сотника, в 1918 году участвовал в Степном походе казачьих частей Белой Армии в качестве командира офицерской дружины.
      В совокупности имена, содержащиеся в метрической записи о бракосочетании родителей Ю. В. Андропова, дают представление о социальной среде, в которой они  вращались: у отца – интеллигентная верхушка донского казачества, у матери – купцы и ремесленники из обрусевших притбалтийско-финляндских немцев, но также и более широкие знакомства среди видных представителей демократической интеллигенции.
      В этой среде Юре Андропову и предстояло расти, если бы спустя три с половиной года после его рождения большевики не перевернули социальную пирамиду с ног на голову, в корне изменив тем самым уготованную ему судьбу.
               
              «КОМСОМОЛЬСКОЕ СЛОВО, КОМСОМОЛЬСКОЕ ДЕЛО…»
      
      Среди множества советских песен, романтизирующих комсомол (Коммунистический союз молодёжи) была такая – с отличной музыкой Аркадия Островского и довольно посредственными словами Льва Ошанина:
      «Ветер летит полями,
      Светят поля огнями.
      Эти огни мы сами
      Нашим трудом зажгли!
          Припев:
      Так нам сердце велело,
      Завещали друзья...
      Комсомольское слово,
      Комсомольское дело,
      Комсомольская совесть моя!»
      Из песни слова не выкинешь: в годы молодости Андропова у комсомольцев хватало и энтузиазма, и веры. Н очень многие слова в песни не попадали.
                ***   
      Карл Рудольф Флекеншиейн умер в 1915 году, отец Юрия Андропова Владимир Константинович умер в 1919 году от сыпного тифа в возрасте 34 лет. Мать увезла Юру в Моздок, подальше от опасной купеческой родни, где он вырос и жил до 1932 года. Окончил семилетнюю школу, ходил матросом по Волге и впоследствии часто повторял слова своего боцмана: «Жизнь, Юра, это мокрая палуба. И чтобы на ней не поскользнуться, передвигайся не спеша. И обязательно каждый раз выбирай место, куда поставить ногу!»
      И Юра всю жизнь очень внимательно смотрел, куда ставить ногу.
      В Моздоке Евгения Карловна, вероятно, зарабатывала на жизнь стиркой белья. Юра несколько лет был рабочим на телеграфе, потом учеником и помощником киномеханика в Клубе железнодорожников на станции Моздок. Таким образом, в анкетах в графе «социальное положение» он мог с полным правом «писать «рабочий», а в графе «социальное происхождение» – что является сыном железнодорожного служащего и бедной прачки;. И то, и другое было правдой – только не всей правдой.
      Так поступали очень многие. Дед Людмилы Гурченко после революции не придумал ничего лучше, чем вернуться в своё имение, был там арестован и выслан. А его умная жена, тоже столбовая дворянка, увезла детей в Харьков и стала уборщицей.   
      Юрий Андропов закончил Рыбинский техникум водного транспорта, женился на сокурснице Нине Енгалычевой, а в 1936 году начал карьеру во власти, став освобождённым секретарём комитета ВЛКСМ Рыбинского техникума водного транспорта.
      Для тех, кто незнаком с реалиями политической системы СССР, поясню. Член КПСС или ВЛКСМ (комсомола) мог работать кем угодно – от грузчика до директора предприятия. Но, став «ОСВОБОЖДЁННЫМ партийно-комсомольским работником, он тем самым делался кем-то вроде комиссара при руководстве предприятия, и подчинялся уже не столько ему, сколько вышестоящей  партийной или комсомольской организации (а комсомольский секретарь – также парторгу предприятия).
      . Вскоре Андропов становится комсоргом ЦК ВЛКСМ, то есть представителем этого ЦК на Рыбинской судоверфи. Его снимают с воинского учёта из-за сахарного диабета и проблем со зрением.
      Палуба была очень мокрой, тысячи и тысячи партийных и комсомольских работников поскользнулись на ней и полетели за борт, так что руководящие должности освобождались быстро. В атмосфере нагнетавшейся сверху истерии по всей стране партийное, советское и комсомольское начальство проводило собрания с требованием смерти троцкистско-бухаринским извергам и с разоблачением местных врагов народа. Сегодня партийный или комсомольский секретарь предприятия, райкома, горкома или обкома, пряча за вспышками праведного гнева собственный страх, громил с трибуны «врагов народа» и тыкал пальцем в сжимавшихся от ужаса «окопавшихся вредителей», а завтра его самого «разоблачали» как «врага народа», и он бесследно исчезал вслед за своими жертвами.
      Юрий Андропов в эти годы делает быструю карьеру. В 1937 году его принимают в кандидаты ВКП(б), в 1938–м назначают 1–м секретарём Ярославского обкома ВЛКСМ, в 1939-м он становится членом ВКП(б).
      В пьесе Евгения Шварца «Дракон» Генрих говорит: «Но позвольте! Если глубоко рассмотреть, то я лично ни в чем не виноват. Меня так учили». – «Всех учили. – отвечает Ланцелот – Но зачем ты оказался первым учеником, скотина такая?».
      Юрий Андропов, несомненно, был одним из первых учеников.
      
                ЗНАКОМСТВО С КУУСИНЕНОМ
      
      В июне 1940 года Андропова направляют 1-м секретарём ЦК комсомола Карело-Финской ССР, только что образованной на землях, отнятых у побеждённой Финляндии. Население этой новой советской республики составляло всего около 650 тысяч человек, из них карелов было около половины, а финнов – всего 3 %, но Сталин рассчитывал в дальнейшем включить в неё всю Финляндию и территории с финским населением в Швеции и Норвегии («земля Калевалы»).
      С началом Великой Отечественной войны под позывным «Могикан» Юрий Андропов отвечал за организацию среди молодёжи подпольной, партизанской и диверсионной работы на территориях, оккупированных финскими войсками. При выполнении этой задачи он неоднократно встречался с крупным партийным деятелем Отто Вильгельмовичем Куусиненом, который с момента создания Карело-Финской ССР занял в ней пост Председателя Президиума Верховного Совета.
      В тогдашней партийной верхушке, где старых большевиков активно заменяли молодыми выходцами из рабоче-крестьянской среды, финский революционер, деятель Коминтерна  Отто Куусинен 1881 г. р., закончивший историко-филологический факультет Императорского Александровского университета (ныне Хельсинкский университет), смотрелся белой вороной. Он обратил внимание на Андропова, видимо, почувствовав в этом на удивление интеллигентном комсомольском вожаке социально близкую фигуру.
      Во время войны 1-й секретарь ЦК комсомола КФ ССР Андропов вместе с 1-м секретарём ЦК КП(б) КФ ССР Геннадием Куприяновым популяризировал подвиги партизан, подпольщиков и разведчиков из числа этнических финнов, карел и вепсов, а когда сопротивление финской армии не позволило лишить Финляндию независимости, Куусинен, Куприянов и Андропов  по возможности препятствовали выселению из КФ ССР финнов и карел. Куусинен стал негласным покровителем Андропова и способствовал его успешной карьере. В 1943 году Андропова должны были направить на повышение в Москву – заведующим отделом рабочей молодёжи ЦК ВЛКСМ, но по ходатайству Куприянова оставили в Карелии для участия в руководстве партизанским движением. Сам Андропов линию фронта не ни разу переходил, но был награждён медалью «Партизану Отечественной войны». В сентябре 1944 года после заключения перемирия с Финляндией и вывода финских войск с оккупированных территорий Андропов был утверждён 2-м секретарём Петрозаводского горкома ВКП(б), а 10 января 1947 года –2-м секретарём ЦК КП(б) Кврело-Финской ССР. В 1947 году он закончил Высшую партийную школу при ЦК ВКП(б).
          В июле 1949 года, когда были арестованы руководящие работники Ленинграда, член Политбюро и секретарь ЦК ВКП(б) Маленков начал слать в Карелию комиссию за комиссией в поисках компромата на местных руководителей. Он заявил, что власти Карело-Финской ССР носятся с бывшими подпольщиками и всячески их продвигают, тогда как каждого, кто  работал в тылу врага, надо тщательно проверять и ни в коем случае не допускать на руководящую работу, а кое–кого и арестовать! Купрянов смело ответил могущественному приближённому Сталина, что у него нет никаких оснований не доверять людям, что свою преданность Родине они доказали, работая в тяжёлых условиях, рискуя жизнью, и обратился за подтверждением к  своему первому заместителю Андропову.  «И вот, – пишет в воспоминаниях Куприянов, – к моему великому изумлению, Юрий Владимирович встал и заявил: „Никакого участия в организации подпольной работы я не принимал. Ничего о работе подпольщиков не знаю. И ни за кого из работавших в подполье ручаться не могу“».
      Он знал, как надо ходить по мокрой палубе.
      Геннадия Куприянова в январе 1950 года посадили, пытали и приговорили к смерти, но Сталин расстрелять его не позволил, и казнь заменили 25 годами заключения. Посадили также его жену, а сына и дочь сослали в Казахстан. В 1956 году Куприянов был освобождён, в следующем гожу реабилитирован.
      Александр Кондаков, назначенный после ареста Куприянова 1-м секретарём ЦК КП(Б) КФ ССР, уже осенью того же года ушёл на пенсию по состоянию здоровья, его сменил Александр Егоров, а Юрий Андропов оставался при них 2-м секретарём. Куусинен жил в Москве, а в Карелию приезжал только на партийные пленумы, сессии Верховного Совета и на выборы. Посредником в связях с партийным и советским руководством республики он сделал Андропова. Отучившись 4 курса на историко-филологическом факультете Карело-Финского государственного университета в Петрозаводске, 21 июня 1951 года при содействии Куусинена 37-летний Андропов был переведён в Москву –  сначала инструктором, а затем заведующим подотделом Отдела партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК ВКП(б), в 1952 году переименованной в КПСС.
      
                ВЕНГЕРСКИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ
      
      В короткий период верховенства Берии, 15 мая 1953 года, Андропова перевели на работу в МИД СССР заведующим 4-м Европейским отделом МИД (Польша, Чехословакия, Румыния). Он также стажировался в Скандинавском отделе МИД под руководством советника министра Андрея Александрова-Агентова,  к оторый сыграл аную закулисную роль в его дальнейшей карьере.
      В октябре 1953 года Андропов был назначен советником–посланником посольства, а 6 июля 1954 года – послом СССР в Венгерской Народной Республике.
      Наряду с Албанией Венгрия была самой проблемной из социалистических стран Восточной Европы. Генеральным секретарём правящей Венгерской Партии Трудящихся (ВПТ), а до 1953 года и премьер-министром Венгрии был Матьяш Ракоши, которого называли «лучшим учеником Сталина». При нём хозяйство было разрушено ускоренной индустриализаций и насильственной коллективизаций. В стране с населением 9,5 млн человек Управение госбезопасности ?VH  (?llamv?delmi Hat?s?g) насчитывало в штате 28 000 человек, им помогали 40 000  информаторов. На миллион жителей Венгрии AVH завела досье, около 400 тыс. получили различные сроки тюремного заключения или лагерей, отрабатывая их в основном в шахтах и каменоломнях. В 1953 году премьер–министром стал реформатор Имре Надь, но Ракоши остался генсеком ЦК ВПТ и в 1955 году добился отставки Надя, которого сменил Андращ Хегедюш. 
      Про посла Андропова один из сотрудников посольства вспоминал: «Он поражал собеседников своей эрудицией, легко мог вести разговор на философские темы, демонстрировал недюжинные познания в области истории и литературы. Беседы с ним были неизменно содержательны и интересны, никогда не носили лишь протокольного характера». По словам Георгия Арбатова, сообщения Андропова в Москву «отличались необычной для тех времён откровенностью и даже остротой». Он критически отзывался о Ракоши и других венгерских руководителях и предупреждал о серьёзных последствиях, если советское руководство будет и дальше делать на них ставку.
      Пребывание Андропова в должности посла в Венгрии совпало с общим кризисом в коммунистическом движении. Лидеры компартий во всём мире много лет твердили, что сообщения о массовых репрессиях в ССР являются вымыслом буржуазной пропаганды. Но в феврале 1956 года на XX съезде КПСС Хрущёв слегка приподнял завесу секретности, скрывавшую эти репрессии. Старые-новые руководители СССР – Хрущёв, Маленков, Молотов, Булганин и другие – считали достаточной платой за миллионы загубленных и изуродованных человеческих жизней свои заявления, что «партия осудила нарушения социалистической законности и культ личности Сталина. Терпеливый советский народ этим в целом удовлетворился. Но в странах Запад признания Хрущёва вызвали массовый отток из коммунистических партий и разочарование среди тех, кто сочувствовал коммунистам, а в странах социалистического лагеря породило надежды на избавление от коммунистических режимов. Особенно это касалось Польши и Венгрии, не спешивших расстаться ср сталинизмом, но и не сумевших сохранить его в неприкосновенности наподобие Албании.
      Сразу после XX съезда КПСС в Москве от сердечного приступа скончался 1–й секретарь ЦК Польской объединённой рабочей партии Болеслав Берут, а сменивший его Эдвард Охаб после июньского восстания рабочих в Познани был вынужден в октябре 1956 года уступить место Владиславу Гомулке. 18 июля 1956 годы Ракоши тоже был смещён с поста 1–го секретаря ЦК ВПТ, но сменил его такой же сталинист, бывший министр госбезопасности Эрнё Герё. В Венгрии начались открытые протестные выступления против власти коммунистов и массовый выход студентов из венгерского комсомола. Раздались требования возврата к многопартийной системе, вывода советских войск и выхода из Варшавского договора. После 20 октября протесты переросли в восстание, при  этом обучавшиеся в Венгрии студенты из КНДР, имевшие опт участия в Корейской войне,  обучали повстанцев ведению боевых действий.
      В Будапешт прибыли члены Президиума ЦК КПСС Микоян и Суслов, Председатель КГБ Серов и заместитель начальника Генштаба Советской Армии генерал Малинин. 23 октября в Будапешт были введены советские войска.
      24 октября Имре Надь вернулся на пост премьер-министра, но он уже не контролировал ситуацию, его несло по течению. 28 октября он признал народное возмущение справедливым, отказался от ранее используемого им термина «контрреволюция», объявил о прекращении огня и выводе советских войск из Будапешта, признал созданные в ходе восстания революционные организации, пообещал амнистию и изменения в сельскохозяйственной политике.
      28, 29, 30 и 31 октября «Радио Будапешт» сообщало о советско-венгерских переговорах и достигнутых договорённостях. Советское руководство колебалось. 30 октября министр обороны маршал Жуков на заседании Президиума ЦК КПСС сказал: «Главное, решить в Венгрии. Антисоветские настроения широки. Вывести войска из Будапешта, если потребуется – вывести  из Венгрии. Для нас в военно-политическом отношении — урок». Но на следующий день он на Президиуме говорил иначе: «Действия должны быть решительными. Изъять всю дрянь. Обезоружить контрреволюцию».
      Внимание США и Западной Европы в эти дни было сосредоточено на другой горячей точке. В ответ на национализацию Насером Суэцкого канала и закрытие его для израильского судоходства Великобритания, Франция и Израиль начали совместную  военную операцию против Египта.
      29 октября 1956 года израильские войска атаковали позиции египтян на Синайском полуострове, 31 октября британская и французская палубная авиация уничтожила на земле значительную часть египетских самолётов, и практически парализовала действия ВВС Египта. Надеясь на невмешательство СССР в этот конфликт, США обещали не вмешиваться в его действия в Венгрии. За ввод в Венгрию советских войск высказались все социалистические страны, включая Китай, Албанию и даже и Югославию.\\
      30 октября правительство Имре Надя приняло решение о восстановлении в Венгрии многопартийной системы, создании коалиционного правительства из представителей запрещённых ранее партий и проведении свободных выборов. Советские части были покинули Будапешт, утром 31 октября все советские войска в Венгрии были уведены в места постоянной дислокации.
      1 ноября Венгрия объявила о выходе из Варшавского договора, 2 ноября было  сформировано многопартийное правительство, а в ночь с 3-го на 4 ноября новые советские части перешли венгерскую границу. Андропов выманил Надя из посольства Югославии, дав честное слово, что его выпустят из Венгрии, и прекрасно зная, что этого не булет.
      Венгерское восстание оказало на Андропова сильнейшее воздействие. По его словам, самыми страшными оказались те дни, когда по просьбе нового венгерского руководства из Будапешта были выведены советские войска. Повстанцы ловили и убивали коммунистов и сотрудников ?VH, которых узнавали по характерным жёлтым ботинкам, и вешали их на деревьях перед советским посольством. Корреспонденты иностранных изданий – «Монд», «Таймс», «Вельт» и др.– писали о 20 повешенных членах Будапештского горкома ВПТ и примерно 100 убитых работниках ?VH. Машина советского посольства попала под обстрел на окраине Будапешта. Андропов вместе с военным атташе и водителем уцелели, но пешком два часа по ночному городу пробирались в посольство.
      В ноябре 1956 года в Андропова, работавшего в своём кабинете, с чердака дома напротив дважды стрелял снайпер, но оба раза промахнулся: пули ушли выше от цели на пять сантиметров. Андропов просил прилетевших в Будапешт Микояна и Серова эвакуировать семьи дипломатов, но получил отказ. В результате, как рассказывал Андропов, его жена пережила тяжёлый нервный срыв, оправиться от которого так и не смогла, а сын начал сильно пить.
      В Венгрии Андропов собственными глазами увидел народ, вырвавшийся из коммунистической смирительной рубашки, –как под его натиском может в одночасье рухнуть режим, подобный советскому. «Вы не представляете, что это такое, – стотысячные толпы, никем не управляемые, выходят на улицы» – рассказывал он позже дипломату Олегу Трояновскому.
      
                «ЛУЧШЕ ГОР МОГУТ БЫТЬ ТОЛЬКО ГОРЫ»:
                АНДРОПОВ НА ПУТИ К ВЕРШИНЕ
      
      После Венгрии в карьере Андропова произошёл стремительный подъём. О. В. Куусинен, которого считали ««одной из главных теневых фигур Кремля» начал усиленно продвигать на ведущие роли в партийном руководстве. 6 апреля 1957 года он возглавил созданный специально под него отдел ЦК КПСС по связям с компартиями социалистических стран; курировал отдел секретарь ЦК КПСС Куусинен. В 1961 году на XXII съезде КПСС Андропов был избран членом ЦК.
                ***
      В это время в хрущёвском Президиуме ЦК наибольшим влиянием пользовались  три а человека: Отто Вильгельмович Куусинен, Фрол Романович Козлов и Александр Николаевич Шелепин.   
      Куусинена считали одной из главных теневых фигур Кремля. Когда после смерти Сталина из ЦК КПСС одновременно убрали члена Президиума ЦК, заведующего Отделом философии и истории ЦК, главного редактора журнала «Коммунист»  Д. И. Чеснокова и члена ЦК, заведующего Отделом естественных и технических наук и высших учебных заведений ЦК Ю. А. Жданова (сын Андрея Жданова и зять Сталина), Куусинен оказался фактически главным теоретиком партии. Он был редактором учебника «Основы марксизма-ленинизма», где выдвигался тезис о перерастании государства диктатуры пролетариата в общенародное государство, в дальнейшем ставший частью Программы КПСС 1961 года.
      Козлов был одним из самых близких к Хрущёву членов Президиума. На организационном пленуме ЦК 31 октября 1961 года, созванном в день закрытия XXII съезда, Хрущёв впервые открыто заявил о положении Козлова как 2-го секретаря ЦК КПСС: «Статуса у нас такого нет, мы не уславливались, но фактически второй секретарь у нас был до этого товарищ Козлов. Я и сейчас считаю, что товарищ Козлов хорошо справился со своим делом, и, видимо, и в этом составе он будет вторым секретарём». В представленном Хрущёвым на утверждение Пленума списке персонального состава Секретариата ЦК КПСС в нарушение многолетней традиции Козлов значился вторым после 1-го секретаря ЦК, следом шли фамилии остальных секретарей ЦК согласно алфавиту. «Этот человек отличался резкостью и жестокостью, –  вспоминал о Ф. Р. Козлове референт отдела ЦК КПСС Фёдор Бурлацкий, — и крепко держал в кулаке все дела».
      Александр Шелепин в 1943 году в возрасте 25 лет стал секретарём ЦК ВЛКСМ, с 1952 года его  1–м секретарём. В  апреле 1958 года он был назначен заведующим Отделом партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам, а 25 декабря 1958 года сменил на посту Председателя КГБ Ивана Серова, назначенного начальником ГРУ Генштаба. Шелепин отказывался от и назначения в КГБ, и от присвоения ему генеральского звания, но Хрущёв ему сказал, что работа в КГБ – такая же партийно-политическая, но со спецификой. В КГБ нужен свежий человек, который в соответствии с решениями XX съезда партии ускорил бы десталинизацию Комитета и искоренил нарушения социалистической законности. В заключение, вспоминал Шелепин, Никита Сергеевич вдруг сказал: «У меня к вам ещё просьба: сделайте всё, чтобы меня не подслушивали». О том, что неплохо бы прослушивать коллег по Президиуму ЦК, свернувгший Берию хитрован и не помышлял.
      С собой в КГБ Шелепин привёл соратников по комсомольской работе. «С конца 1959 года, – пишет Филипп Бобков, – структура Комитета была выстроена таким образом, что ОТ ВНУТРЕННИХ ПРОБЛЕМ КГБ БЫЛ ОТСТРАНЁН – ПРИ ХРУЩЁВЕ БЫЛИ ЛИКВИДИРОВАНЫ ВСЕ СТРУКТУРЫ, КОТОРЫЕ ЗАНИМАЛИСЬ ИХ ИЗУЧЕНИЕМ… Оперативная работа целиком переводилась в сферу каналов борьбы с проникновением в страну иностранных разведок. От контроля за средой, которую эти разведки намеревались использовать в целях подрыва конституционного строя страны, органы госбезопасности по существу отстранялись». «Изучением внутренних пробелом» Бобков деликатно именует репрессии против тех, кто хоть в чём-то расходился во взглядах с властями. Иными словами, ПРИ ШЕЛЕПИНЕ КГБ БОРОЛСЯ СО ШПИОНАМИ, А НЕ С ДИССИДЕНТАМИ. Тем не менее, противники Шелепина, пародируя прозвище Председателя ВЧК Дзержинского «железный Феликс», называли Шелепина «железный Шурик».
      В октябре 1961 года на организационном Пленуме ЦК КПСС, завершавшем работу XXII съезда партии, Шелепин был избран секретарём ЦК КПСС. С переходом Шелепина на партийную работу пост Председателя КГБ СССР занял Владимир Семичастный, который, по его собственным словам, «с ним (Шелепиным) всю жизнь проработал рядом, я всё время за ним шёл»
      Как секретарь ЦК Шелепин курировал следующие его отделы:
      Отдел административных органов (партийный контроль за КГБ, МВД и Генпрокуратурой),
      Отдел пропаганды и агитации,
      Отдел культуры,
      Научный отдел.
      Одновременно Шелепин возглавил Комитет партийно-государственного контроля при ЦК КПСС и Совете Министров СССР и сделался заместителем Председателя Совета Министров СССР, что расширяло его влияние на административно-управленческие структуры.
                ***
      1-3 июня 1962 года в Новочеркасске рабочие сталелитейного завода объявили забастовку, требуя повысить зарплаты и улучшить снабжение (на 1962 год пришёлся пик перебоев с хлебом).  Чтобы освободить арестованных товарищей, рабочие штурмовали отделение милиции. Десятки участников этого штурма и манифестации были убиты, семеро позже приговорены к расстрелу, 103 осуждены на сроки от 2 до 15 лет. Решение о силовом подавлении выступлений рабочих приняли А. П. Кириленко, Ф. Р. Козлов, А. И. Микоян, А. Н. Шелепин и Д. С. Полянский.
                ***
      23 ноября 1962 года на том самом Пленуме ЦК КПСС, который принял решение о разделении парторганизаций на промышленные и сельские, Андропов избирается секретарём ЦК и теперь уже в этом качестве продолжает курировать вопросы отношений с социалистическими странами и их компартиями.
      
                ПРОБЛЕМА КИТАЯ
      
      На новом посту самой большой головной болью для Андропоа стал Китай. Отношения с ним быстро ухудшались и в 1963 году вылились в публичную полемику.
      В Сети я встретил идиотские утверждения, будто Мао Цзэ-дун и его поколение руководителей Компартии Китая были воспитаны в духе дружбы с СССР, так что разрыв с ними произошёл по вине советских лидеров. Вот как выглядел этот «дух дружбы».
      Компартия Китая (КПК), как и остальные азиатские компартии, была сформирована Коминтерном, полностью подконтрольным РКП(б). Набирали её из тех представителей феодальной интеллигенции, которые хоть в какой-то степени могли воспринять марксистские истины о классовой борьбе и диктатуре пролетариата (которого в Китае было ещё меньше, чем в России). Политику КПК пытались направлять Коминтерн и лично Сталин. Но уже в конце 1920-х – в 1930-х годах, после разрыва КПК с Гоминьданом, победила линия группы Мао Цзэ-дуна, игнорировавшей отсутствующий пролетариат и сделавшей ставку на традиционную для Китая крестьянскую войну. Группе Мао противостояла группа учившихся в Москве «28 большевиков» во главе с Генеральным секретарём ЦК КПК, верным сталинцем Ван Мином. Ещё до победы в обще-китайском масштабе, в 1943-1945 годах, в контролируемом КПК и её Красной Армией Шэньси-Ганьсу-Нинсяском советском районе Мао Цзэ-дун, используя кошмарную службу безопасности своего подручного Кан Шэна, провёл чжэнфэн – «кампанию за исправление стиля работы», в ходе которой перебил или запугал тех, кто ориентировался на Советский Союз. Представитель Коминтерна (фактически советский разведчик) Пётр Владимиров подробно докладывал о происходящем своему начальству, так что никаких иллюзий по поводу «дружеских чувств» Мао у советских руководителей никогда не было. Бо Гу, следующий после Ван Мина генсек КПК, в 1946 году погиб в авиакатастрофе. Ван Мина Мао травил ртутью, а в 1950 году сбагрил на лечение в СССР. 
      Хрущёв в самом начале своего правления, во время визита в Китай в 1954 году, пошёл на очень большие уступки Мао Цзэ-дуну. Он не только согласился безвозмездно передать КНР советские доли в совместных металлургических и судоремонтных предприятиях в Синьцзяне и Даляне и военно-морскую базу в Порт-Артуре, но признал равноправие СССР и КНР и фактический разделил сферы влияния в коммунистическом движении: на западе компартиями руководит СССР, а в Азии – Китай.
      Теперь китайцы всё больше наглели, требуя прекратить критику культа личности Сталина, передать Китаю советские ядерные технологий, отдать ему Монгольскую Народную Республику и вернуть территории, утраченные Китаем в результате заключения неравноправных договоров (Айгунский 1858 года, Петербургский 1881 года и др.). В ответ в июле 1960 года Хрущёв отозвал из Китая всех (около 1600) советских советников и специалистов.
               
                ПЕРЕВОРОТ БРЕЖНЕВА
               
      11 апреля 1963 года Фрол Козлов перенёс геморрагический инсульт и к работе уже не возвращался, хотя остался членом Президиума ЦК.
      Его заболевание кардинальным образом изменило расклад сил в ближайшем окружении Хрущёва и в Президиуме ЦК КПСС в целом. Пытаясь найти ему замену, Хрущёв на первые позиции в руководстве выдвинул Брежнева и Подгорного. Обязанности второго секретаря ЦК КПСС с июня 1963 года исполнял Брежнев.
      17 мая 1964 года от скоротечного рака печени скончался на 83-м году жизни Ото Куусинен, а 13-14 октября того же года в результате сговора ряда членов Президиума ЦК КПСС Хрущёв был отстранён от власти. На посту 1-го секретаря ЦК его сменил Л. И. Брежнев, на посту Председателя Совета министров СССР – А, Н. Косыгин, а Н. В. Подгорный вскоре стал Председателем Президиума Верховного Совета СССР вместо А. И. Микояна.
      Козлов присутствовал на заседании Президиума ЦК КПСС, где принималось решение о смешении Хрущёва (Пленум ЦК его только проштамповал). Он критиковал Хрущёва и первым предложил «отпустить его на пенсию». Тем не менее, через месяц после отставки  Хрущёва, на ноябрьском Пленуме ЦК 1964 года, Козлов был освобождён от обязанностей члена Президиума и секретаря ЦК КПСС «в связи с тяжёлой болезнью, требующей длительного лечения».
                ***
      Евгений Чазов, в течение двух десятилетий лечивший высших советских руководителей и досконально знавший взаимоотношения между ними, написал о Брежневе: «Он был расчётливым, тонким политиком… Принцип “разделяй и властвуй” проявлялся и в Политбюро, где напротив друг друга сидели два человека, полные противоположности и, мягко говоря, не любившие друг друга, Н. В. Подгорный и А. Н. Косыгин. В свою очередь, в Совете Министров СССР А. Н. Косыгина окружали близкие Брежневу люди – старый друг Д. С. Полянский и знакомый ещё по работе в Днепропетровске Н. А. Тихонов».
      После отставки Хрущёва секретарь ЦК КПСС Андропов в паре с министром иностранных дел Громыко стал архитектором западной политики Брежнева. Вместе со своими консультантами Андропов разработал курс на сближение с Западом. Эта линия предусматривала отказ (по крайней мере, в принципе) от дальнейшей экспансии коммунизма и защиту уже завоёванных Советским Союзом позиций. Поддержку внешнеполитических инициатив Андропова и Громыко обеспечивал Александров-Агентов – референт, а с 1963 года помощник по международным делам Председателя Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежнева. Его влияние неизмеримо выросло, когда Брежнев занял пост 1-го секретаря ЦК КПСС.
      Советское руководство по-прежнему утверждало, что главное содержание современной эпохи составляет переход от капитализма к социализму. В то же время оно признало наличие длительного периода мирного сосуществования социалистической и капиталистической систем, а также возможность в странах с сильными компартиями (прежде всего во Франции и Италии) победы социализма без насильственного захвата власти и «диктатуры пролетариата». В обмен на эти уступки Брежнев и его команда надеялись выторговать у Запада признание послевоенных границ в Европе (что означало бы неявное признание Западом ГДР) и признание - опять же не обязательно открытое, но фактическое – права СССР вмешиваться в дела стран Варшавского договора (на Западе это требование окрестили «доктриной Брежнева»).
      
                УСТРАНЕНИЕ ШЕЛЕПИНА
      
      Главным противником новаций Громыко и Андропова был Шелепин, который наряду с Брежневым и Подгорным являлся одним из главных организаторов смещения Хрущёва. Брежнев, придя власти, нуждался в главе КГБ. По утверждению тогдашнего заведующего отделом печати МИД, видного дипломата Л. М. Замятина (в 1967 году он был одним из кандидатов на пост главы советской разведки), «образовался своего рода такой тандем Брежнев – Шелепин».
      В январе 1965 года на Президиуме ЦК обсуждался проект директив советской делегации на предстоящем заседании Политического консультативного комитета Организации Варшавского договора. Проект готовили секретарь ЦК Андропов и министр иностранных дел Громыко. Состоялся первый после отстранения Хрущёва большой конкретный разговор о внешней политике. Некоторые члены Президиума, особенно Шелепин и Косыгин, обвинили авторов проекта в недостатке «классовой позиции, в чрезмерной «уступчивости в отношении империализма, пренебрежение мерами для улучшения отношений, сплочения со своими «естественными» союзниками, «собратьями по классу» – то есть китайцами. Брежнев отмалчивался, а когда Косыгин начал на него наседать, требуя, чтобы тот поехал в Китай, буркнул: «Если считаешь это до зарезу нужным, поезжай сам». Тем не менее, намечаемые меры по сближению с Западом были отвергнуты, а Андропов на несколько месяцев как бы попал в опалу.
      Весной 1965 года группа консультантов из ЦК КПСС  готовила текст доклада Брежнева к 20-летию Победы в Великой Отечественной войне, Шелепин прислал свой вариант текста,  в котором предусматривалось восстановление «доброго имени» Сталина; отказ от ротации кадров; установка на жесткую дисциплину труда в ущерб демократии, возврат к линии на мировую революцию, отказ от принципа мирного сосуществования, от от признания возможности мирного перехода к социализму в капиталистических странах; восстановление дружбы с Компартией Китая и разрыв с Союза коммунистов Югославии как рассадника ревизионизма и реформизма.
      В марте 1965 года Шелепин ездил с визитом в Монголию.На ужине у 1-го секретаря ЦК Монгольской Народно-Революционной Партии (МНРП) Юмжагийна Цэдэнбалаена, когда все уже хорошо набрались, бывший зам Андропова по отделу ЦК КПСС Николай Месяцев, недавно назначенный председателем Гостелерадио, заговорил о Шелепине как о будущем Генеральном секретаре и, указывая на него, кричал: «Вот будущая величина!». Возможно, советский посол или офицер спецслужб проинформировал своё руководство, и сведения дошли до Брежнева.
      Осенью 1965 года Шелепин инициировал арест писателей Синявского и Даниэля и последующий суд над ними за передачу произведений за границу. А вскоре Брежнев вышиб из-под Шелепина кресло: 9 декабря 1965 года возглавляемый им Комитет  партийного и государственного контроля был вновь разделён на Комитет партийного когьолля при ЦК КПСС (председатель – Арвид Пельше) и государственный Комитет народного контроля СССР (председатель – Павел Кованов). Соответственно Шелепин перестал быть и заместителем Предсовмина, хотя остался членом Президиума ЦК.
      Александров-Агентов пишет: «Мне вспоминаются пространные замечания и поправки, которые постоянно поступали от Шелепина, к текстам речей, рассылавшихся Брежневым. Все они шли в одном направлении: заострить классовый подход к проблемам, укрепить дисциплину, твёрже противостоять проискам империализма, покончить с рецидивами «хрущёвщины», к которым он относил и курс на укрепление мирного сосуществования во внешней политике, возобновить взаимопонимание с руководством Китая (а ведь это было время «культурной революции» в Пекине). Брежнев эти замечания читал, но в общем игнорировал».
      Возврату к противостоянию с Западом и дружбе с Китаем помешали китайцы. 16 мая 1966 года Мао Цзэ-дун официально начал «Великую пролетарскую культурную революцию». 16 августа 1966 года был уволен и арестован Уланху – основатель, Председатель и 1-й секретарь парторганизации КПК Автономного района Внутренняя Монголия. Во Внутренней Монголии начались массовые репрессии против этнических монголов, которых обвинили в воссоздании Народно–Революционной Партии, в годы гражданской войны в Китае добивавшейся присоединения Внутренней Монголии к Монгольской Народной Республике. В феврале 1967 года произошли вооружённые столкновения,  в ходе которых было убито около ста тысяч местных монголов. Методы линчевания и убийств во время чисток включали клеймение раскалённым железом, повешение, вырезание печени, отрезание языков и носов, прокалывание ногтей, прокалывание влагалищ, заливание ран горячей солёной водой и многое другое. Согласно официальной жалобе Верховной Народной Прокуратуры 1980 года, во время чисток было арестовано 346 000 человек (75 процентов из них были монголами), более 16 000 были казнены, а более 81 000 стали инвалидами. По словам учёного Ба Хэ, было убито около 100 тысяч человек, арестовано и подвергнуто преследованиям 700–800 тысяч, а всего пострадало более миллиона человек. Исследователи оценивают число убитых от 40 до 100 тысяч человек, а 346 000 заключены в тюрьмы, подвергнуты пыткам и стали инвалидами. В Монгольскую Народную Республику для подкрепления Монгольской Народной Армии был введён советский воинский контингент в составе трёх дивизий, в 1967 году из Монголии были депортированы все работавшие в стране этнические китайцы числом около 10 тыс. человек.
      В январе 1967 года китайские студенты устроили драку на Красной площади и были выдворены из СССР; за этим последовала осада советского посольства в Пекине. 6 февраля 1967 года семьи дипломатов были эвакуированы в СССР; в аэропорту их окружила разъярённая толпа, первый секретарь посольства Наташин был основательно избит и периодически терял сознание. Осада посольства сопровождалась обещаниями «разбить собачьи головы Брежнева и Косыгина», что не могло не отбить у Косыгина желания ехать в Китай.   
      Анастас Микоян вспоминал: «Совершенно неожиданно для меня группировка Шелепина в начале 1967 года обратилась ко мне с предложением принять участие в их борьбе против группировки Брежнева… выступить первым, исходя из моего авторитета в партии, после чего они все выступят и сместят Брежнева с поста Первого секретаря».
      Это был уже жес отчаяния, поскольку Микоян к тому времени лишился и поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР (его сменил Николай Подгорный), и места в Президиуме ЦК КПСС, который в апреле 1966 года был обратно переименован в Политбюро. К тому же Микоян был очень осторожен: в 1953 году он не поддерживал смещение Берии, а в 1964 году не поддержал смещение Хрущёва.
                ***
      Китай сосредоточил у границ СССР девять общевойсковых армий – 44 дивизии, из них 33 полевые и 11 – механизированные. В резерве группировки находились формирования народного ополчения численностью до 30 пехотных дивизий, по выучке и боеготовности практически не уступавшие регулярным войскам. С лета 1967 года СССР был вынужден начать передислокацию войск из центральных округов на Дальний Восток, в Забайкалье и в Монголию. Общее число советских танковых соединений на границе с Китаем достигло семи, в каждом из них имелось более 330 танков. В Забайкальском военном округе были собраны два десятка авиаполков, сведённых в 23-ю воздушную армию с преобладанием ударной бомбардировочной и истребительно-бомбардировочной авиации.
      Словом, фон для предлагаемого Шелепиным и Косыгиным восстановления дружбы с Китаем складывался явно неблагоприятный. Чазов пишет: «Всё первое полугодие 1967 года мне часто приходилось встречаться и с Брежневым, и с Андроповым, и я чувствовал их уверенность в успешном исходе борьбы с Шелепиным, который оказался менее искушённым и искусным в сложных перипетиях борьбы за политическую власть. Ни в Политбюро, ни в ЦК он так и не смог создать необходимого авторитета и большинства. Старики не хотели видеть во главе страны “комсомольца”, как они называли Шелепина, памятуя его руководство комсомольской организацией СССР». В ЦК КПСС знали, что он собирался сократить партийный аппарат и урезать его блага – пайки и прочее.
      По воспоминаниям Филиппа Бобкова, в КГБ тот момент был отмечен «распрями между отдельными группами руководящих работников», замешанными на карьеризме и стремлении к власти. 18 мая 1967 года ставленник Шелепина Владимир Семичастный был назначен заместителем Председателя Совмина Украинской СССР, а в должности Председателя КГБ СССР его сменил Юрий Андропов.
      Георгий Шахназаров, который был консультантом Андропова до его назначения Председателем КГБ, в своих воспоминаниях писал: «Брежневу, разумеется, давали читать статьи из иностранных журналов, в которых говорилось о восходящей звезде советской политики – Андропове, ему предрекали в скором времени стать лидером. Это не могло не насторожить хитрого и коварного генсека, и он в своей обычной интриганской манере нашёл оригинальный способ не только обезопасить себя от соперника, но извлечь из этого максимальную выгоду – отправил Андропова в Комитет государственной безопасности. Зная о его безусловной порядочности, Леонид Ильич мог спать спокойно: наиболее ответственный участок был поручен умному человеку, а одновременно его, мягко говоря, отодвинули в сторонку».
      По воспоминаниям Роя Медведева, «назначение Андропова вызвало тогда в кругах интеллигенции, и особенно среди диссидентов, положительные отклики и предсказания. Об Андропове говорили как об умном, интеллигентном и трезвомыслящем человеке. Его не считали сталинистом».
      На июньском Пленуме ЦК КПСС 1967 года сторонники Шелепина предприняли последнюю, – и совершенно безнадёжную, – атаку на Брежнева. 20 июня 1967 года 1-й секретарь Московского горкома КПСС Николай Егорычев выступил, по воспоминаниям Микояна, «с резкой, но малообоснованной критикой Министерства обороны и ЦК в руководстве этим министерством: Москва, мол, плохо подготовлена к внезапному нападению со стороны США». Егорычев почему-то ждал, что его поддержат, хотя на протяжении всей истории ВКА(б)/КПСС члены ЦК всегда послушно следовали за руководящей группировкой Политбюро. Брежнев резко осадил Егорычева, другие члены ЦК принялись поддакивать генсеку.
      21 июня 1967 года Пленум избрал Андропова кандидатом в члены Политбюро, 22 июня освободив его  должности заведующего Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран
      11 июля 1967 года Шелепина назначили Председателем ВЦСПС – совершенно   беззубого руководящего органа декоративных советских профсоюзов. Впрочем, в финансовом отношении ВЦСПС представлял собой значительную силу: ведая отдыхом трудящихся, он располагал большой сетью санаториев и домов отдыха.
      26 сентября 1967 года очередной Пленум ЦК КПСС освободил Шелепига от обязанностей секретаря ЦК, лишив его кураторства над КГБ, МВД и Генпрокуратурой. 
      
      Егорычев в июле 1967 был назначен заместителем министра тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР. На посту 1-го секретаря Московского горкома КПСС его сменил Виктор Гришин, который до этого был председателем ВЦСПС.
      В июне 1968 года ставленник Шелепина Сергей Павлов лишился поста 1-го секретаря ЦК ВЛКСМ и был назначен председателем Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР.
      А заваривший кашу Николай Месяцев в апреле 1970 года был смещён с должности Председателя Гостелерадио и отправлен послом в Австралию. В 1972 году он был отозван в Москву и исключён из партии «за грубое нарушение норм партийной морали в бытность чрезвычайным и полномочным послом СССР в Австралийском Союзе и неискренность при рассмотрении персонального дела». По слухам, он пытался изнасиловать в сиднейской гостинице приезжую советскую балерину, – видимо, на подвластном ему ранее телевидении привык чувствовать себя вольготно, Но возможно, в его падении сыграла роль гибель в результате ДТП в пьяном виде сотрудника посольской резидентуры КГБ Михаила Цуканова – сына Г. Э. Цуканова, помощника Брежнева.
      
      «УМНЫЙ ИНТЕЛЛИГЕНТ» ПРОТИВ «ИДЕОЛОГИЧЕСКИХ ДИВЕРСИЙ»
      
      Андропова не считали сталинистом, так как он, в отличие от Шелпина, не восхвалял на каждом шагу Сталина. На самом деле сталинского в «умном интеллигенте» Андропове было, пожалуй, побольше, чем в Шелепине. При Шелепине КГБ занимался только разведкой и контрразведкой, ПОЧТИ перестав бороться с инакомыслящими (полностью преследовать их не превращали никогда). Андропов частично восстановил существовавший при Сталине контроль органов госбезопасности за теми, кто проявлял недовольство существующими порядками. Частично – потому что теперь людей не сажали за анекдоты, за антисоветские разговоры на кухне или даже во время переборки гнилья на овощных базах. Сажали только тех, что высказывал недовольство ПУБЛИЧНО – например, с трибуны собрания, путём изготовления или распространения печатных материалов (хотя бы напечатанных на пишущей машинке), или организуя пикеты и демонстрации (хотя таких смельчаков нашлось лишь несколько человек на всю страну). Особенно жёстко карались антисоветские высказывания в разговорах с иностранцами и передача за границу любых произведений, не прошедших советскую цензуру. 
      17 июля 1967 года Политбюро ЦК КПСС одобрило предложение Андропова о создании в КГБ вместо подвергавшегося жёсткой критике Секретно-политического отдела целого управления по борьбе с идеологическими диверсиями. Соответствующее 5-е Управление было создано приказом Андропова 25 тюля того же года; при этом аппарат городских и районных уполномоченных КГБ был преобразован в городские и районе отделы и отделения – ОКГБ. Возглавил новое Управление Семён Цвигун. а с мая 1969 года Филипп Бобков, остававшийся на этом посту до января 1983 года.
      .Слово «диверсия» в прямом смысле предполагает насильственные действия. Термин «идеологическая диверсия» (были ещё прекрасные варианты – «вражеская вылазка» и «идеологическая экспансия Запада») мог подразумевать ЛЮБЫЕ ДЕЙСТВИЯ ИЛИ ВЫСКАЗЫВАНИЯ, противоречащие установкам руководства КПСС.
      Андропов активно привлекал на службу выпускников престижных вузов, стремясь к тому, чтобы чекисты могли вести дискуссии с диссидентами на равных, а не только применять силу. С людьми, публично высказывавшими недовольство действиями руководства КПСС, сотрудники КГБ начали проводить «профилактические беседы», представлявшие собой смесь убеждения и запугивания. При Андропове стала активно применяться практика лишения гражданства и выдворения из страны знаковых фигур (например, подготовка к высылке Александра Солженицына, которая завершилась в 1974 году).
      Но «профилактические беседы», тем более лишение гражданства и высылка из страны, широко обсуждаемые за рубежом, были, так сказать, «элитарным вариантом». Для усмирения безымянной массы стихийных бунтарей использовались другие методы. В 1969 году Андропов инициировал создание «психиатрического ГУЛАГа – широкой сети специальных (тюремных) психиатрических больниц. Если в сталинском ГУЛАГе политические заключённые были растворены в массе уголовников и осуждённых за административные и хозяйственные преступления, то андроповский ГУЛАГ  предназначался исключительно для противников советского строя. Идея была совершенно иезуитская. К политзэкам сталинского ГУЛАГа относились со смесью страха, недоверия, презрения, сочувствия и уважения; негативное отношение, разумеется, преобладало, но сочувствие даже уважение к ним среди порядочных людей тоже были. Но кто стал бы обращать внимание на то, что бормочет какой-то псих из сумасшедшего дома, изуродованный всевозможными препаратами? По данным Международного общества прав человека, жертвами злоупотреблений психиатрией в политических целях в СССР стали ОКОЛО ДВУХ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК. В конце 1980–х годов в ходе реформ из психиатрических стационаров были выписаны СОТНИ ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК, а МИЛЛИОНЫ сняты с психиатрического учёта.
      
                БРЕЖНЕВ ОБНОВЛЯЕТ ПОЛИТБЮРО
      
      Задвинув Шелепина, Брежнев в дальнейшем избавлялся от любого члена Политбюро, который чем-то вызывал его неудовольствие. Первым подвергся опале Председатель Совета министров РСФСР Геннадий Воронов – человек резкий, имевший обыкновение рубить с плеча. На октябрьском Пленуме ЦК 1964 года Воронов голосовал за отстранение Хрущёва, но в принципе он считал, что яркую личность тогда поменяли на посредственность. Брежнев, по мнению Воронова, не разбирался в экономике, и особенно хорошо не разбирался в сельском хозяйстве.
      Разногласия Воронова с новым генсеком накапливались.
      В Политбюро кипели дискуссии по поводу ситуации в Чехословакии, где новое руководство во главе с Дубчеком отменило цензуру и где раздавались требования о выходе из Варшавского договора. Брежнев, как обычно а в обстановке раздрая, перебрал снотворного и на несколько часов впал в ступор. В ночь с 20-го на 21 августа в Чехословакию были введены более 300 тыс. солдат и офицеров и около 7 тыс. танков стран Варшавского договора. Выступая перед членами бюро Новосибирского обкома КПСС, Воронов назвал такое решение ошибкой, заметив, что эту точку зрения высказал и на заседании Политбюро.
      Ещё один инцидент. Брежнев попросил Воронова во время поездки в Монголию посоветовать Цеденбалу угомонить его русскую жену Настю (Анастасию Филатову), которая вела себя нагло и совала нос в государственные дела. Воронов поговорил с Цеденбалом, а по возвращении получил втык от Андропова: « Вы не имели права вмешиваться в дела суверенного государства и оскорблять жену его руководителя!». Ссылки на поручение Брежнева не помогли.
      Тогда собирались строить завод по производству тяжёлых грузовиков, Воронов в Совмине РСФСР прорабатывал строительство в Абакане, но Брежнев, объявил, что завод будет в Набережных Челнах. Воронов взорвался:
      – Как же так, Леонид Ильич. Уже вопрос решён!
      Брежнев удивлённо ответил:
      – Никогда никто на меня так не кричал, как кричит Воронов.
      – Я не кричу, это вы орёте, – отрезал Воронов.
      14 августа 1969 года ЦК КПСС и Совмин СССР приняли постановление № 674 «О строительстве комплекса автомобильных заводов в Набережных Челнах Татарской АССР».
      22 июля 1971 года Геннадий Воронов был снят с поста Председателя Совмина РСФСР и назначен председателем Комитета народного контроля СССР – органа, который Брежнев вообще считал ненужным.
                ***
      На даче Брежнева в Завидове у него нередко обедали или пили чай самые близкие члены Политбюро – Председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Подгорный и первый заместитель Председателя Совмина СССР Дмитрий Полянский. И всё чаще с ними за стол, где обсуждались и государственные дела, садилась любимая медсестра Брежнева Нина Коровякова, 1930 г. р., которую брежневские охранники прозвали Кобылой. Полянский имел неосторожность выразить по этому поводу своё возмущение, – правда, не самому Брежневу, но до генсека это, втдимо, дошло.
      2 февраля 1973 года на заседании Президиума Верховного Совета СССР Брежнев во всеуслышание объявил ошарашенному  Полянскому, что он назначен министром сельского хозяйства СССР – должность расстрельная, поскольку сделать из колхозов что-то путное было не под силу никому.  Но до XXV Съезда (февраль 1976 года) Полянский оставался членом Политбюро.
        26-27 апреля 1973 года состоялся очередной Пленум ЦК КПСС, рассматривавший вопросы международного положения и политики СССР. ПЛЕНУМ ВВЁЛ В СОСТАВ ПОЛИТБЮРО ТРЁХ ЧЕЛОВЕК, ОПРЕДЕЛЯВШИХ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЙ КУРС СССР: ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КГБ АНДРОПОВА, МИНИСТРА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ГРОМЫКО И МИНИСТРА ОБОРОНЫ ГРЕЧКО. Гречко спустя три года уступил пост министра Устинову, но тандем «Андропов – Громыко» во многом определял ход событий с середины 1960-х годов вплоть до смерти Андропова, а затем Громыко сыграл ключевую роль в избрании Горбачёва Генеральным секретарём ЦК КПСС.
      Геннадий Воронов в на апрельском Пленуме в добровольно-принудительном порядке подал в отставку с поста члена Политбюро и ушёл на пенсию.
                ***
      Вот что про Брежнева пишет Чазов: «Удивительными… казались мне его )отношения с Ю. В. Андроповым. Андропов был одним из самых преданных Брежневу членов Политбюро. Могу сказать твёрдо, что и Брежнев не просто хорошо относился к Андропову, но по-своему любил своего Юру, как он обычно его называл. И все-таки, считая его честным и преданным ему человеком, он окружил его и связал “по рукам” заместителями председателя КГБ – С. К. Цвигуном, которого хорошо знал по Молдавии, и Г. К. Цинёвым, который в 1941 году был секретарём горкома партии Днепропетровска, где Брежнев в то время был секретарём обкома; Был создан ещё один противовес, хотя и очень слабый и ненадёжный, в лице министра внутренних дел СССР Н. А. Щёлокова. Здесь речь шла больше не о противостоянии Ю. В. Андропова и Н. А. Щёлокова, которого Ю. В. Андропов иначе как “жуликом” и “проходимцем” мне и не рекомендовал, а скорее в противостоянии двух организаций, обладающих возможностями контроля за гражданами и ситуацией в стране. И надо сказать, что единственным, кого боялся и ненавидел Н. А. Щелоков, да и его первый зам, зять Брежнева – Ю. М. Чурбанов, был Ю. В. Андропов».
      Цвигун, а позднее сменивший его Цинёв сообщали Брежневу обо всём, что происходило в КГБ. А по словам Владимира Семичастного, «в распоряжении Брежнева находились две „тяжёлые карельские тетради“ Куприянова об излишнем усердии Андропова в так называемом расстрельном „Ленинградском деле“». Иными словами, доверяя Андропову, Леонид Ильич в то же время неотступно за ним следил и держал на него компромат.
      
                НАЧАЛО «УЗБЕКСКОГО ДЕЛА»
      
      Членство в Политбюро означало резкое возвышение Андропова и возглавляемого им КГБ СССР. Александров-Агентов, будучи «серым кардиналом» в МИДе, помогал согласовывать действия КГБ с линией генсека, способствуя росту влияния Андропова. Во внутренней политике  Андропов до этого ограничивал свою деятельность борьбой инакомыслием, то теперь он взялся за вторую голову гидры, которая, по его мнению, разъедала советскую политическую систему – за коррупцию. Первым на очереди оказался Узбекистан.
      Среднеазиатские республики СССР являлись поставщиками хлопка, используемого не только ф текстильной промышленности, но и в производстве нитроцеллюлозы, необходимой заводам боеприпасов и взрывчатых веществ. 80% сего советского хлопка обеспечивала Узбекская ССР.  Возможности наращивания производства были исчерпаны, а Москва от пятилетки к пятилетке увеличивала планы. Монокультурное, без севооборота сельское хозяйство с использованием беспрецедентного количества токсичных удобрений и неумеренны забором речной воды для орошения хлопковых полей привели к пересыханию Аральского моря, превратившегося в гигантский накопитель химикатов. Разработанный в Москве проект поворота сибирских рек в Среднюю Азию не был реализован.
      Требования выполнять нереальные планы в условиях азиатских нравов породили многоступенчатую, в масштабе всей республики  систему приписок и воровства в выращивании, уборке, перевозке и переработке хлопка. Эта система позволила Шарафу Рашидову, занимавшему пост 1-го секретаря ЦК Компартии Узбекистана аж с 1959 года, выколотить из Москвы приблизительно 4 млрд. рублей за так и не поставленный хлопок (госбюджет Узбекской ССР в 1970 году составлял 2,7 млрд рублей).
      В 1975 году МВД и Прокуратурой Узбекской ССР был привлечён к ответственности Председатель Верховного Суда УзССР Пулатходжаев. В поле зрения правоохранительных органов попала даже такая крупная фигура, как Ядгар Насриддинова, олицетворявшая счастливую судьбу освобождённой Советской властью женщины Востока. Начав карьеру в комсомоле, в возрасте 30 лет Насриддинова стала 1-м секретарём Кировского райкома КП Узбекистана в Ташкенте, затем последовательно министром промышленности строительных материалов Узбекской ССР, заместителем Председателя Совета Министров Узбекской ССР и Председателем Президиума Верховного Совета Узбекской ССР, сменив на этом посту Шарафа Рашидова; утверждают, что в этой должности она брала взятки: помилование осуждённого за тяжкое преступление стоило 100 тыс. рублей. Вершиной карьеры Насриддиновой стал пост Председателя Совета Национальностей Верховного Совета СССР, который она занимала в 1970-1974 годах. После этого и до ухода на пенсию в 1979 году она была заместителем министра промышленности строительных материалов СССР и председателем комитета Верховного Совета СССР по делам стран Азии и Африки. Благодаря влиянию Насриддиновой на Брежнева расследование «узбекского дела» было остановлено.
      
          ПАДЕНИЕ «МЕДСЕСТРЫ Н.», ПОДГОРНОГО И КУЛАКОВА
      
      30 июля – 1 августа 1975 года в Хельсинки был подписан Заключительный акт Совещания по безопасности в Европе, согласно которому страны Западной Европы,  США и Канада признали существующие на том момент границы в Европе, в том числе польско-германскую. Правда, в обмен на это Советский Союз был вынужден признать право на свободу информации и свободу передвижения людей, но выполнять эти обязательства он заведомо не собирался. После этого успеха в СССР восхваление Брежнева как выдающегося государственного деятеля современности поднялось на новый уровень. Чазов пишет: «Члены Политбюро, за исключением Косыгина и в определённые периоды Подгорного, не отставали от других, выражая своё преклонение перед ‘гением’ Брежнева и предлагая наперебой новые почести для старого склерозировавшегося человека, потерявшего в значительной степени чувство критики, вызывавшего в определённой степени чувство жалости».
      Но слова были всего лишь словами. Брежнев значительную часть времени проводил в больнице, ходили слухи о его то ли инфаркте, то ли инсульте и о перенесённой клинической смерти. Круг его общения крайне сузился: с ним виделись только члены Политбюро А. П. Кириленко, Ю. В. М. А. Андропов и М. А. Суслов, помощник по международным делам А. М. Александров-Агентов, референт Е. М. Самотейкин и заведующий Общим отдели ЦК К. У. Черненко. Андропов опасался, что состоянием генсека воспользуются его противники в Политбюро. Об этом он открыто говорил лечившему его Чазову. «Тот же Шелепин, хотя и перестал претендовать на роль лидера, но потенциально опасен. Кто ещё? – размышлял Андропов. – Суслов вряд ли будет ввязываться в эту борьбу за власть. Во всех случаях он всегда будет поддерживать Брежнева. Во-первых, он уже стар, его устраивает Брежнев, тем более Брежнев со своими слабостями. Сегодня Суслов для Брежнева, который слабо разбирается в проблемах идеологии, непререкаемый авторитет в этой области, и ему даны большие полномочия. Брежнев очень боится Косыгина, признанного народом, талантливого организатора. Этого у него не отнимешь. Но он не борец за власть. Так что основная фигура – Подгорный. Это – ограниченная личность, но с большими политическими амбициями. Такие люди опасны. У них отсутствует критическое отношение к своим возможностям. Кроме того, Подгорный пользуется поддержкой определённой части партийных руководителей, таких же по характеру и стилю, как и он сам. Не исключено, что и Кириленко может включиться в эту борьбу. Так что, видите, претенденты есть». Кириленко, ограниченный и малограмотный (несмотря на диплом авиационного института) подхалим, в 1946-1947 годах был 2-м секретарём Запорожского обкома ВКП(б)  при 1-м секретаре обкома Брежневе, и некоторое время считался третьим человеком в партии после Брежнева и Суслова.
      В Политбюро об истинном состоянии Брежнева знали только Андропов и Суслов.  Им удалось уговорить апатичного генсека лечь в больницу, и туда сразу попытался прорваться Подгорный, но Чазов не пустил его к больному, невзирая на угрозы.
      Между тем приближался XXV съезд КПСС, на котором обмякшему, апатичному  и почти утратившему дар членораздельной речи Брежневу предстояло выступить с отчётным докладом ЦК. Андропов решился на рискованный гаг: он собрал, по выражению Чазова, «материал с разговорами и мнениями о его болезни, недееспособности, возможной замене», и показал Брежневу. Осознав реальную угрозу своей власти, Брежнев резко изменил отношение к лечению, и вскоре его  было не узнать. Но чтобы его привести более-менее в форму, необходимо было удалить от него Нину Коровякову, которую Чазов в мемуарах именует «медсестрой Н.». Её перевели, но она отказывалась уезжать, не попрощавшись с Брежневым лично, а в этом случае генсек наверняка не устоял бы, и всё пошло бы по-прежнему. Поэтому прощание вылилось в целую спецоперацию. Его устроили на улице. Брежнева вывел под руку Чазов, их плотным кольцом окружали охранники, «как будто, – вспоминал Чаов, – мы не в изолированном от мира Завидове, а в городе, полном террористов». Окинув спутников своего друга уничтожающим взглядом, «медсестра Н.» уехала.
      4-часовой доклад на съезде Брежнев зачитал, и даже с выражением, под неоднократные бурные аплодисменты зала, разомлевшего от удовольствия видеть вождя таким бодрым. Но в перерыве между двумя частями доклада рубашка на Брежневе была такая мокрая, будто он в ней купался.
      Подгорный на организационном Пленуме ЦК после съезда сохранил место в составе Политбюро ЦК КПСС. Лишь через год с лишним, 24 мая 1977 года, Политбюро по предложению Григория Романова единогласно вывело Подгорного из своего состава, оставив его членом ЦК. 16 июня 1977 года Подгорный подал в отставку с поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР, выйдя на пенсию и уступив кресло Брежневу.               
      Не вполне ясно, чем вызвал недовольство Брежнева член Политбюро Фёдор Кулаков. Скорее всего, генсек со своей обостряющейся паранойей заподозрил соперника в чрезвычайно в работоспособном и популярном в регионах секретаре ЦК КПСС по сельскому хозяйству, который к тому же был моложе Брежнева на 12 лет. Когда на в 1978 году планировали Пленум ЦК КПСС по сельскому хозяйству, комиссию по его  подготовке возглавил Косыгин, а Кулакова  в неё даже не включили. На этом Пленуме 4 июля 1978 года Кулаков подвергся критике за неудовлетворительное состояние сельского хозяйства, а в ночь с 16 -гона 17 июля после семейного скандала он скоропостижно скончался на своей подмосковной даче от паралича сердца.
      
        «КРАСНОДАРСКОЕ ДЕЛО», РАКЕТЫ СРЕДНЕЙ ДАЛЬНОСТИ
                И ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 241
               
      Около 1977 года в поле зрения Андропова попало происшествие в Сочи: в  магазине общесоюзной сети «Океан» в банках с этикетками «Килька» случайно нашли чёрную икру. Директор «Океана» Арсен Пруидзе был арестован за передачу взятки заместителю министра рыбного хозяйства СССР Владимиру Рытову. Даты и даже года ареста Арсена Пруидзе мне найти не удалось (хотя ясно, что не позднее 1978-го) , зато я наткнулся на многочисленные современные сообщения о бегстве, розыске и заочном осуждении сочинского застройщика Анзора Пруидзе. Ничего не поделаешь – наследственность!
      От Пруидзе потянулись ниточки в двух направлениях – в Министерство рыбного хозяйства СССР и в правящие круги Краснодарского края.
      Была раскрыта целая сеть контрабандного вывоза за границу чёрной икры, патронируемая Рытовым. Замминистра помогал гнать «налево» сверхплановую (и неучтённую) рыбную продукцию, в том числе «повышенного спроса»: в стране всеобщего дефицита так именовалось всё, что мгновенно исчезало с прилавков или вообще до них не доходило – от импортных телевизоров, джинсов и косметики до гречневой крупы, сырокопчёной колбасы, индийского чая «со слоном» и книг Булгакова или Стругацких. Рытов выделял для незаконных операций транспорт, другую технику и стройматериалы, помогал продвигаться по службе. В благодарность с 1972-го по 1978 год он получил доказанных взяток 123 тысячи 800 рублей, а также разных ценностей, промышленных и продовольственных товаров на сумму свыше 37 тысяч 900 рублей. 10 октября 1978 года Рытов был вызван в Генеральную прокуратуру, откуда домой уже не вернулся. На министра Алексея Ишкова, шефа Рытова, у следователей тоже были материалы, но уголовного наказания он избежал благодаря личному заступничеству Брежнева. В феврале 1979 года 73-летний Ишков был отправлен на пенсию.
      В Краснодарском крае были арестованы заместители Пруидзе, директор базы Мясорыбторга, начальник гаража совминовского санатория и ещё несколько человек. Пруидзе признался, что давал взятки председателю Сочинского горисполкома Владимиру Воронкову. В конце 1977 года Воронков был арестован и препровождён в московскую Лефортовскую тюрьму. Так возникло непосредственно уже «Сочинско-Краснодарское дело». Оно состояло из ряда отдельных дел, объединяемых лишь принадлежностью к этому краю и направляемых в суд по мере их окончания.
                ***
      В 1978 году СССР начал массовое размещение, в том числе у своих западных границ,  ракетные комплексы РСД-10 «Пионер» с дальностью полёта, покрывающей всю территорию Европы. Следствием этого в последующие годы стало размещение в Европе американских ракет средней дальности, которое советские СМИ клеймили как проявление агрессивности НАТО.         
                ***
      В Западной Сибири из года в год наращивалось производство нефти и газа, но делалось это за счёт пренебрежения строительством жилья, объектов соцкультбыта и путей сообщения. В Тюменской области стихийно и бессистемно разрасталась сеть рабочих посёлков с отсутствием условий для семейной жизни, пьянством, драками и проституцией.
      . В начале марта 1980 года на заседании Политбюро Брежнев предложил министру нефтяной промышленности Николаю Мальцеву в текущем году добыть дополнительно 10 млн. тонн нефти, чтобы правительство смогло оплатить 42 млн. тонн пшеницы, купленной в Канаде и США. Получив такое неподъёмное задание, Мальцев счёл возможным попросить помощи у союзных республик, пользующихся плодами труда нефтяников. На словах министра поддержали завотделом тяжёлой промышленности и энергетики ЦК КПСС, секретарь ЦК В. И. Долгих, члены Политбюро В. В. Гришин и К. У. Черненко. Однако дело, как ни странно, не двигалось с места. Наконец заместитель Косыгина Вениамин Дымшиц объяснил министру, почему его вопрос никто не хочет решать.
      Внешне к концу 1970-х годов СССР выглядел монолитом. Однако союзное руководство – Политбюро ЦК КПСС и Совет министров СССР – практически уже не имело рычагов воздействия на республики, которые стремились по максимуму «доить» Москву (по сути – Россию), но отказывались что-то делать для других. Понимая это, Политбюро просто не предпринимало никаких шагов, способных нарушить хрупкое равновесие. Иными словами, в конце 1970-х годов СССР уже находился в положении, близком к поздней Югославии, где любая республика или автономный край могли заблокировать федеральное решение. Разница состояла в том, что в Югославии это делалось открыто и оформлялось конституционными законами, а в СССР всё происходило «под ковром», и жители России ни о чём подобном не догадывались.
      Дымшиц лезть в деликатное дело нефтяников отказался, но зато подсказал Мальцеву, каким образом строптивых республиканских вождей ещё можно склонить к повиновению: в будущем постановлении надо записать, что ответственность за его выполнение возлагается лично на первых секретарей республиканских компартий. Все они мечтали попасть в Москву – центр советской империи, стать секретарями ЦК КПСС, членами или хотя бы кандидатами в члены Политбюро, поэтому были заинтересованы в выполнении московских заданий. 
      И вот 20 марта 1980 года появилось судьбоносное для Тюменской области Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 241 «О неотложных мерах по усилению строительства в районе Западно-Сибирского нефтегазового комплекса». Кажется, это было последнее действительно общесоюзное решение в народном хозяйстве находившегося при последнем издыхании Советского Союза.
      
      УБИЙСТВО НА «ЖДАНОВСКОЙ», НАЗНАЧЕНИЕ КАРАКОЗОВА
                И ПЕРЕХОД НА ЛЕТНЕЕ ВРЕМЯ
      
      Поздно вечером 26 декабря 1980 года 40-летний заместитель начальника секретариата КГБ СССР майор госбезопасности Вячеслав Афанасьев по пути домой заснул в вагоне поезда метро, имея при себе продовольственный «заказ» с дефицитными продуктами: коньяк, водка, банка болгарских помидоров и копчёная колбаса. На конечной станции «Ждановская» (ныне «Выхино») пьяные в драбадан менты из линейного отделения милиции №5 – Николай Лобанов, Николай Рассохин и Александр Попов под видом проверки документов силой затащили Афанасьева в служебное помещение, отняли продукты, а его самого избили. Афанасьев предъявлял удостоверение сотрудника КГБ, но менты были настолько пьяны. что ничего не соображали. Продолжая пить и избивать Афанасьева, они доложили о случившемся начальнику отделения Борису Барышеву. Тот срочно приехал и  приказал избавиться от Афанасьева, инсценировав бытовое убийство. Находившегося без сознания майора вывезли на служебной «Волге» за город и после попытки добить железной арматурой, оставили в районе Егорьевского шоссе недалеко от посёлка Пехорка Люберецкого района, где располагались дачи сотрудников КГБ. Утром Афанасьев был обнаружен случайными людьми, доставлен в больницу, но 1 января 1981 года скончался, не приходя в сознание.
      Убийство офицера КГБ само по себе являлось ЧП союзного масштаба. При этом  Афанасьев работал с системами защиты информации, и его пропажа стала вторым за полгода случаем исчезновения сотрудника 8-го Главного управления КГБ (первым был бежавший в США Виктор Шеймов). Поэтому первоначально рассматривалась шпионская версия. Сотрудниками МВД и КГБ была создана следственно-оперативная группа, которую возглавил следователь по особо важным делам Прокуратуры СССР Владимир Калиниченко. По словам Калиниченко, на него с самого начали давить на различных уровнях и МВД с такой силой, что возникла даже необходимость в течение двух лет обеспечивать охрану его и его семьи подразделением «Альфа».
      Убийство Афанасьева стало отправной точкой в широкомасштабном расследовании, инициированном КГБ СССР против высокопоставленных сотрудников МВД и поддержанном Генпрокуратурой СССР. Были выявлены массовые превышения полномочий сотрудниками различных подразделений московской милиции, сопряжённые с причинением увечий, грабежами и убийствами. Более трёхсот сотрудников линейных отделений милиции были уволены, 5-е отделение полностью расформировано, все его сотрудники уволены.
      Новый импульс борьба с коррупцией получила с назначением в 1980 году Германа Каракозова начальником Следственной части Прокуратуры СССР. Каракозов стал одним из главных разработчиков «рыбного», «сочинско-краснодарского» и «узбекского» дел, убийства на «Ждановской», взяточничества в руководстве МВД СССР, крупных советских и партийных руководителей различного ранга. На Краснодарский край бросили мощные силы следователей, которых возглавил заместитель Каракозова – Алексей Васильевич Чижук. На следователей писали жалобы, 1-й секретарь Краснодарского крайкома КПСС Сергей Медунов требовал не только отстранения от должности следователей Г. А. Эфенбаха, М. Я. Розенталя и А. В. Чижука, но и их ареста с привлечением к уголовной ответственности. Безуспешно пытались влиять на заместителя Генерального прокурора СССР Найдёнова, руководившего ходом следствия.
      18 августа 1981 года судебной коллегией Верховного суда СССР Рытов приговорён к смертной казни с конфискацией имущества. Прошение о помиловании, направленное в президиум Верховного Совета СССР, было отклонено. Расстреляли его предположительно в марте 1982 года.               
                ***
      В 1981 году в СССР был впервые осуществлён перевод часов на летнее время. Появился стишок (или частушка?):
      «Брежнев перевёл часы
      На советском глобусе.
      Раньше х.. вставал в постели,
      А теперь в автобусе».
      
                ПЕРЕВОРОТ ЯРУЗЕЛЬСКОГО В ПОЛЬШЕ
      
      В Польше продолжались антиправительственные выступления под руководством профсоюза «Солидарность» и при активном участии костёла (католической церкви). Советское руководство было этим крайне обеспокоено. В феврале 1981 года на XXVI съезде КПСС Леонид Брежнев заявил: «Социалистическую Польшу, братскую Польшу мы в беде не оставим и в обиду не дадим». Об опасности «внешнего фактора» говорил примас Польской католической церкви кардинал Стефан Вышиньский во время  Быдгощского кризиса – удара польских властей по Быдгощской региональной организации «Солидларности» и вызванной этим всепольской забастовки марта 1981 года. 28 мая 80-летний Вышиньский сконался от рака.
      5 июня 1981 ЦК КПСС направил письмо в адрес ЦК ПОРП, в котором жёстко требовал наведения порядка. В августе Каня и Ярузельский вызывались в Крым и имели беседу с Брежневым. 15 сентября в телефонном разговоре Брежнева с Каней прозвучало последнее предупреждение…
      Не справившийся с ситуацией Каня покинул пост 1-го секретаря ЦК ПОРП, с 18 октября 1981 года его заменил Председатель Совета министров, заслуженный генерал Войцех Ярузельский. В ночь с 12-го на 13 декабря 1981 года он был объявлен Председателем Военного Совета национального спасения, который ввёл военное положение, интернировал лидеров «Солидарности», а заодно 37 бывших партийно-государственных руководителей во главе с Эдвардом Гереком, и подавил все попытки дестабилизировать своё правление. Постепенно Ярузельский принял меры и для усмирения сталинистов из так называемого «партийного бетона».
      Маршал СССР Дмитрий Язов разделял мысль о том, что введение военного положения удержало СССР от военной интервенции в Польше.
      
                АНДРОПОВ В ШАГЕ ОТ ВЕРШИНЫ
      
      19 января 1982 года в возрасте 64 лет покончил с собой Семён Цвигун, в своё время работавший с Брежневым в Молдавии, а с 1967 года занимавший должность первого заместителя Председателя КГБ СССР. Согласно официальной версии, в конце жизни Семён Цвигун тяжело болел раком лёгких. Эту версию опровергал его лечащий врач академик Михаил Израилевич Перельман. В 1971 году именно Перельман оперировал Цвигуна по поводу рака лёгкого и подтвердил полное восстановление своего пациента. В декабре 1981 года (за три недели до гибели Цвигуна) Перельман участвовал в консилиуме врачей и засвидетельствовал отсутствие у Цвигуна рецидива рака и вообще каких бы то ни было  других опухолей. Семья С. К. Цвигуна после его кончины получила на руки свидетельство о смерти, где в графе «Причина» значилась «Острая сердечная недостаточность».
      25 января 1982 года скончался на 80-м году жизни член Политбюро и секретарь ЦК КПСС Михаил Суслов. Согласно опубликованному медицинскому заключению, главный партийный идеолог давно страдал атеросклерозом. Суслов считался 2-м секретарём ЦК, хотя формально такой должности не существовало.             
                *** 
      В декабре 1981 года в советских СМИ пышно отмечалась 75-я годовщину Леонида Ильича Брежнева. А в юбилейном декабрьском номере ежемесячного ленинградского журнала «Аврора на последней, к несчастью, 75-й странице был помещён короткий рассказ Виктора Голявкина «Юбилейная речь»: «Трудно представить себе, что этот чудесный писатель жив. Не верится, что он ходит по улицам вместе с нами. Кажется, будто он умер. Ведь он написал столько книг! Любой человек, написав столько книг, давно бы лежал в могиле. Но этот - поистине нечеловек! Он живёт и не думает умирать, к всеобщему удивлению». Цензура усмотрела в рассказе намёк на Брежнева, чьи воспоминания «Малая земля», «Возрождение» и «Целина» (реальные авторы – Анатолий Аграновский, Юрий Сахнин, Александр Бовин и др.) заставляли изучать в так называемой сети политпросвещения работников всех предприятий и организаций. По свидетельству Википедии, «в литературных и читательских кругах рассказ получил название “Второй залп Авроры” (по ассоциации с первым залпом в октябре 1917 года). Номер журнала был изъят из продажи и из центральных библиотек, а главный редактор журнала Глеб Горышин и ответственный секретарь Магда Алексеева – уволены «по собственному желанию».
                ***   
      У Брежнева был целый букет тяжёлых болезней. Весной 1982 года пошли слухи, что во время его пребывания в Ташкенте под ним провалилась трибуна, что он вроде бы ранен и очень напуган.
      На самом деле 23 марта в Ташкенте во время осмотра авиазавода Брежневым и его свитой обрушилась балка из-за того, что мостки вокруг самолётов были переполнены людьми. Брежнев получил перелом ключицы и пяти рёбер, кровоизлияние в печень, но уезжать в Москву он отказался и даже решил произнести запланированную речь, но из-за болеутоляющего был заторможен больше обычного, так что присутствовавшим в зале и телезрителям казалось, что он «под мухой». Затем он отправился, как было запланировано, награждать республику Узбекистан, и во время награждения потерял сознание. Его здоровье было окончательно подорвано.
                ***
      В Политбюро ЦК КПСС включались люди, занимавшие ключевые е посты в партии и в государстве. Формально члены Политбюро были равны, но фактически некоторые из них всегда были «ровнее» других. В последние годы правления Брежнева вокруг него сформировалось подобие сталинской «руководящей пятёрки»; в эту группу входили:
      Председатель КГБ Ю. В. Андропов,
      заведующий Общим отделом ЦК и фактический личный секретарь Брежнева К. У. Черненко, ведавший его перепиской и приёмом посетителей,
      секретарь ЦК по идеологии М. А. Суслов,
      секретарь ЦК по вопросам промышленности А. П. Кириленко,
      министр иностранных дел А. А. Громыко,
      министр обороны Д. Ф. Устинов.
      Вид у них у всех был старческий и немощный, о чём говорит тогдашний анекдот: «С чего начинается рабочий день члена Политбюро? С утренней реанимации». Тем не менее эта группа во главе с Брежневым принимала все важнейшие решения, в тои числе о вводе войск в Афганистан. Но Суслов умер, а Кириленко из этой группы в связи с серьёзными нарушениями мозговой деятельности, что, однако, не мешало ему оставаться членом Политбюро и секретарём ЦК по промышленности. В отсутствие Брежнева на большинстве заседаний Секретариата и Политбюро ЦК КПСС председательствовал Константин Устинович Черненко. Согласно традиции, идущей от сталинских времён, это означало, что именно он рассматривался коллегами как 2-й секретарь ЦК и наиболее естественный преемник Брежнева.
      24 мая 1982 года Пленум ЦК КПСС одобрил назначение Андропова секретарём ЦК КПСС по идеологии – место, освободившееся после смерти Суслова. При этом, похоже, все понимали, что Андропов, как прежде Суслов, становится не просто одним из секретарей ЦК, а именно 2-м секретарём, то есть ВТОРЫМ ЧЕЛОВЕКОМ В ПАРТИИ, хотя, повторю, ни в Уставе КПСС, ни в других документах должность с таким названием не фигурировала. Евгений Чазов, который на майском Пленуме 1982 гожа был переведён из кандидатов члены ЦК, прямо пишет, что на этом Пленуме «наконец-то Андропов через 3 месяца после смерти Суслова был избран вторым секретарём ЦК… Приход Андропова в ЦК, на вторую позицию в партии, означал очень многое. Брежнев как бы определился с кандидатурой, которая в будущем могла бы его заменить. Сам он не думал оставлять своих позиций лидера и считал, что при верном и честном Андропове он может жить спокойно».
      26 мая 1982 года Андропов покинул пост Председателя КГБ СССР, но, судя по дальнейшим событиям, занял положение куратора этого учреждения. Председателем КГБ СССР не Андропов, а лично Брежнев поставил конфликтовавшего с Андроповым Виталия Федорчука – человека Черненко, до того момента возглавлявшего КГБ Украинской ССР. На должность первого заместителем Федорчука Андропов предлагал близкого к нему Виктора Чебрикова, но получил её Георгий Цинёв – земляк Брежнева, имевший на него прямой выход.       
      
                ВОПРОС О МЕДУНОВЕ
               
      В Краснодарском крае следователи, начав с директоров магазина и гаража, постепенно вышли на краевых руководителей. В мае 1982 года были арестованы секретарь Сочинского горкома КПСС Александр Мерзлый, бывший заместитель председателя сочинского горисполкома Воронкова, и его красавица-жена Валентина. У этой поварихи из ресторана «Голубой», как у многих жён высокопоставленных чиновников, обнаружились недюжинные деловые способности; спустя пару лет после брака она уже была начальником Управления общественного питания Главкурортторга Сочи, её называли Шахиней и Екатериной II. Позже оба супруга были приговорены к 15 годам лишения свободы.
      Вадим Медведев, который был тогда ректором Академии общественных наук при ЦК КПСС  (при Горбачёве – член Политбюро ЦК КПСС) присутствовал в кабинете Брежнева, когда тому звонил Андропов по поводу Медунова. Связь переключили с телефонной трубки на микрофон, всё было слышно. Андропов сказал, что следственные органы располагают неопровержимыми доказательствами того, что Медунов злоупотребляет властью, в крае процветает коррупция, и предложил возбудить против него уголовное дело. арестовать и отдать под суд.
      Брежнев, всегда соглашавшийся с Андроповым, долго не отвечал, потом, тяжело вздохнув, сказал:
      – Юра, этого делать нельзя. Он –  руководитель такой большой партийной организации, люди ему верили, шли за ним, а теперь мы его – под суд? У них и дела в крае пошли успешно. Мы одним недобросовестным человеком опоганим хороший край… Переведи его куда-нибудь на первый случай, а там посмотрим, что с ним делать.
      – Куда его перевести, Леонид Ильич?
      – Да куда-нибудь… Заместителем министра, что ли.
      23 июля 1982 года Медунов из 1-го секретаря Краснодарского крайкома КПСС превратился в заместителя министра плодоовощного хозяйства СССР.
      Помимо Мёрзлого, к длительным срокам лишения свободы были приговорены люди из ближайшего окружения Медунова – Асеев, Тарановский, Перепада, многие десятки руководителей предприятий, учреждений и организаций Краснодарского края. Медунов перенёс еще один чувствительный удар, когда в октябре 1982 года арестовали председателя Комиссии партийного контроля Краснодарского крайкома КПСС Карнаухова, который фабриковал компромат на следственную группу. Теперь, признав вину в получении взяток, он стал рассказывать обо всем, что знал.
      
                КОНКУРС ПРЕТЕНДЕНТОВ: КТО БОЛЕН СИЛЬНЕЕ?
      
      . По словам Чазова, Брежнев «ещё создавал видимость активности, старался поддержать своё реноме руководителя социалистического лагеря. По старой привычке летом 1982 года он ещё принимал у себя на даче руководителей социалистических стран, и я даже удивлялся насыщенному календарю этих встреч: 30 июля он принимает Г. Гусака, 11 августа – Э. Хонеккера, 16 августа – В. Ярузельского, 20 августа – Ю. Цеденбала. Но эти встречи носят уже больше протокольный характер. Брежнев зачитывает заранее подготовленный текст, выслушивает своих собеседников, обедает с ними».
      Михаил Горбачёв, уже бывший с октября 1980 года членом Политбюро, так описывает обстановку в этом руководящем гнезде: «С обострением болезни Брежнева и усилением интриг в его окружении создалась ситуация, которая угрожала полным безвластием. Видимо, Андропов решил предпринять некоторые шаги, которые повысили бы авторитет центральной власти… В сложной, закулисной борьбе между членами руководства Гришин КОТИРОВАЛСЯ НЕКОТОРЫМИ (выделение шрифтом моё. – А. А.) как вероятный претендент на “престол”. Подобного рода информация прошла через зарубежную прессу, и Андропов, естественно, знал об этом».
      «Генсекские» амбиции Гришина упоминаются и в других источниках, но нигде не указывается точно, кто именно на него ставил (хотя обычно называют Предсовмина Николая Тихонова). И в любом случае Черненко имел больший вес, чем Гришин.
      В СССР все населённые пункты принадлежали к определённой категории снабжения, от чего зависело наличие или отсутствие в магазинах тех или иных продуктов и товаров. Москва, Ленинград, закрытые города (ЗАТО), столицы союзных республик и курорты союзного значения снабжались по особой категории (иногда говорили – «вне категрий»). Утверждают, что летом 1982 года Андропов дал поручение КГБ разобраться, почему в привилегированной Москве так плохо с фруктами и овощами. Это, в частности,  означает, что  его положение как 2-го секретаря ЦК позволяло ему командовать КГБ.
      Чазов пишет: «А тем временем продолжалась атака на Андропова. Кто-то из его противников, не знаю кто – Черненко или Тихонов, который понимал, что в случае, если Андропов станет во главе партии и государства, он вряд ли долго удержится в кресле Председателя Совета Министров, использовал самый веский аргумент –тяжёлую болезнь Андропова. В последних числах октября 1982 года, после встречи с кем-то из них, мне позвонил Брежнев и сказал: “Евгений, почему ты мне ничего не говоришь о здоровье Андропова? Как у него дела? Мне сказали, что он тяжело болен и его дни сочтены. Ты понимаешь, что на него многое поставлено и я на него рассчитываю. Ты это учти. Надо, чтобы он работал”.
      Понимая, что альтернативы Андропову в руководстве партии и страны нет, я ответил, что не раз ставил в известность и его, и Политбюро о болезни Андропова. Она действительно тяжёлая, но во уже 15 лет ее удаётся стабилизировать применяемыми методами лечения, и его работоспособности за этот период могли бы позавидовать многие здоровые члены Политбюро. “Я все это знаю, – продолжал Брежнев. – Видел, как он в гостях у меня не пьёт, почти ничего не ест, говорит, что может употреблять пищу только без соли. Согласен, что и работает он очень много и полезно. Это все так. Но учти, ты должен сделать всё возможное для поддержания его здоровья и работоспособности. Понимаешь, вокруг его болезни идут разговоры, и мы не можем на них не реагировать”».
      После разговора с Чазовым Брежнев позвонил Андропову и заботливо расспрашивал его о здоровье. А потом Чазову позвонил сам Андропов и просил убедить Брежнева, в его работоспособности.
      В октябре 1982 года возобновились советско-китайские консультации, прерванные в 1979 году. И Дэн Сяо-пин, и советские руководители стремились снизить напряжённость в межгосударственных отношениях. 
      
                АРЕСТЫ В  «МОСТОРГЕ»
       
      30 октября 1982 года был арестован Юрий Соколов – директор знаменитого московского гастронома «Елисеевский» на углу улицы Горького (до и после – Тверская) и Козицкого переулка. Неизвестно, на чём основаны слухи, будто при аресте он собирался позвонить заместителю министра внутренних дел СССР Юрию Чурбанову или его жене Галине Брежневой, дочери Леонида Ильича, но ему не позволили. В кабинете Соколова было изъято 50 тыс. руб., во время обыска на даче – ещё 63 тыс. руб. в облигациях. Из материальных ценностей у Соколова была хорошая квартира в Москве, дача, подержанная иномарка Fiat (частных машин вообще было мало, а иномарки очень ценились). Ни иностранной валюты, ни антиквариата не было – похоже, человек жил одним днём. На основании его показаний было возбуждено около сотни уголовных дел против руководителей московской торговли. За взятки и хищение государственного имущества в течение нескольких лет были арестованы 174 должностных лица, в том числе начальник Главного управления торговли Мосгорисполкома (Главмосторг) Трегубов, его первый заместитель Петриков, начальник контрольно-инспекторского отдела Главмосторга Киреев, начальник управления торговли продовольственными товарами Кучеров, главный бухгалтер того же управления Клячин, директор торга “Гастроном” Ларионов, его заместители Сонкин и Лавров, директор «Диетторга» Ильин, директор ГУМа Тверитинов, директор гастронома «Новоарбатский» Филиппов, а также многие иные ответственные должностные лица. При аресте застрелился директор «Смоленского» гастронома Сергей Наниев, умер от сердечного приступа заместитель начальника Главмосторга Григорий Белкин.
      
                СМЕРТЬ БРЕЖНЕВА
      
      Одряхлевший Брежнев, неустанно прославляемый в газетах, по телевидению и по радио, служил всеобщим посмешищем, его звали «Лёня», «Лёлик» и почему-то «Лукич».
      Чазов пишет: «Мы видели, как угасает Брежнев, и понимали, что трагедия может произойти в любое время. Исходя из этого, мы даже охрану обучили приёмам реанимации, хотя и понимали, что, если у Брежнеа остановится сердце, восстановить его деятельность будет невозможно». Однако 7 ноября Брежнев, как всегда, стоял на трибуне Мавзолея (конструкторы трапа для его подъёма на Мавзолей получили Государственную премию), вместе с членами Политбюро приветствовал военный парад и демонстрацию трудящихся. По словам Чазова, «чувствовал себя вполне удовлетворительно и даже сказал лечащему врачу, чтобы тот не волновался и хорошо отдыхал в праздничные дни».
      10 ноября 1982 года на государственной даче «Заречье-6» между 8 и 9 часами утра Брежнев скончался во сне от внезапной остановки сердца из-за попавшего туда тромба.
      В Википедии сказано: «Из опубликованных материалов и свидетельств остаётся неясным, почему в эту ночь и к моменту обнаружения тела на даче отсутствовал прикреплённый личный врач Брежнева Михаил Косарев (который обычно даже во время приёма пищи всегда сидел за столом с генсеком), не было медицинского поста, из-за чего проводить реанимационные мероприятия около часа пришлось исключительно охраннику Владимиру Собаченкову… По вызову начальника охраны, генерал-майора КГБ СССР Владимира Медведева, вскоре прибыл Евгений Чазов, который, согласно своим воспоминаниям, едва глянув на посиневшее лицо генсека, понял, что реанимация уже бесполезна».
      На вопросы Википедии есть простой ответ: Брежнев не позволял превращать его жильё в больницу. О Косареве сказано выше, кроме того, даже врач иногда должен спать. Брежнев, конечно, был далеко не Сталин, но ослушаться его мало кто осмеливался.
      Сам Чазов вспоминал: «Две проблемы встали передо мной – как сказать о смерти Брежнева его жене, которая только 30 минут назад вышла из спальни, где несколько часов лежала рядом с умершим мужем, и второе – кого и как информировать о сложившейся ситуации. Я не исключал, что телефоны прослушиваются, и все, что я скажу, станет через несколько минут достоянием либо Федорчука, либо Щелокова.
      Я прекрасно понимал, что прежде всего о случившемся надо информировать Андропова. Он должен, как второй человек в партии и государстве, взять в свои руки дальнейший ход событий. На работе его еще не было, он находился в пути. Я попросил его секретаря, чтобы Андропов срочно позвонил на дачу Брежнева. Буквально через несколько минут раздался звонок. Ничего не объясняя, я попросил Андропова срочно приехать».
      Андропов первым из руководителей партии приехал на место смерти, сразу забрал личный портфель Брежнева с цифровым замком, о котором сам Леонид Ильич со смехом рассказывал близким, будто в нём лежит компромат на всех членов Политбюро. Советские СМИ о смерти Брежнева сообщили лишь через сутки, 11 ноября в 10 часов утра. Однако многие опытные люди и в СССР, и за рубежом ещё в день смерти генсека догадались о том, что в стране произошло нечто из ряда вон выходящее: по всем каналам радио звучала минорная классическая музыка, телевидение отменило трансляцию праздничного концерта, посвящённого Дню милиции (его заменили показом фильма о Ленине «Человек с ружьём»), к вечеру на Красной площади отмечалась необычная концентрация чёрных правительственных лимузинов-«членовозов», что привлекло внимание западных корреспондентов, которые и сделали первые публичные предположения в радиоэфире.
                ***               
      К моменту смерти Брежнева в состав Политбюро ЦК КПСС, помимо него самого и близкой к нему руководящей группы «тяжеловесов» (Андропов, Громыко, Устинов и Черненко) входили также:
      председатель Совета министров СССР Николай Тихонов,
      председатель Комитета партийного контроля ЦК КПСС Арвид Пельше,
      секретарь ЦК КПСС по промышленности Андрей Кириленко,
      секретарь ЦК КПСС по сельскому хозяйству  Михаил Горбачёв,
      1-й секретарь Московского горкома КПСС Виктор Гришин,
      1-й секретарь Ленинградского горкома КПСС Григорий Романов,
      1-й секретарь ЦК Компартии Украины  Владимир Щербицкий,
      1-й секретарь ЦК Компартии Казахстана Динмухамед Кунаев.
      При этом Черненко работал заведующим отделом пропаганды и агитации ЦК компартии Молдавии, когда Брежнев был там 1-м секретарём ЦК, а ещё трое членов Политбюро были земляками или сослуживцами Брежнева:
      Тихонов – выпускник Днепропетровского металлургического института, был главным инженером на заводе в Днепропетровске, председателем Днепропетровского совнархоза;
      Кириленко ещё в 1950-х годах работал с Брежневым в Запорожье, а в 1950-1955 годах был 1-м секретарём Днепропетровского обкома партии;
       Щербицкий был на партийной работе в Днепропетровске с 1946 года, с 1972 года – 1-м секретарём того же Днепропетровского обкома.
      Кроме того, министр внутренних дел СССР Щёлоков и первый заместитель председателя КГБ СССР Цинёв были выпускниками Днепропетровского металлургического института;
      12 ноября состоялся Пленум ЦК КПСС, на котором Андропов был избран Генеральным секретарём ЦК КПСС. Простые люди об этом могли догадаться ещё до Пленума, прочитав, что Андропов возглавляет комиссию по похоронам Брежнева.
      
               АНДРОПОВ В КОНЦЕНТРИРОВАННОМ ВИДЕ
      
      Со смертью Брежнева кончилась казавшаяся бесконечной череда сонных (только в политическом смысле!) лет, и события понеслись галопом, как будто навёрстывая упущенное время.
      Помощник Черненко Виктор Прибытков пишет: «Черненко, чтобы сохранить свои позиции в партийном аппарате – все же он “торой человек в партии!” – должен был не дать Андропову принять ни одного нового секретаря в ЦК КПСС, так как пользуется авторитетом в основном у стариков. Что ждать от молодых, еще неизвестно».
      Не сказать, что это ему вполне удалось.
      22 ноября 1982 года Пленум ЦК КПСС, утвердивший государственный план и бюджет на 1983 год, перевёл из кандидатов в члены Политбюро 1-го секретаря ЦК Компартии Азербайджана Гейдара Алиева, который ранее руководил КГБ Азербайджана. Секретарем ЦК становится Николай Рыжков. Пленум освободил Андрея Кириленко от обязанностей члена Политбюро ЦК и секретаря ЦК «по состоянию здоровья и в связи с его личной просьбой».
      По мнению Александра Яковлева, в мае 1983 года назначенного ректором ИМЭМО, «план Андропова по спасению социализма, если судить по его высказываниям, состоял в следующем: в стране вводится железная дисциплина сверху донизу, координированно идёт разгром инакомыслия, ужесточается борьба с коррупцией и заевшейся номенклатурой, под строгим контролем происходит умеренное перераспределение благ сверху вниз, проводится партийная чистка. Убираются из номенклатуры все, кто неугоден КГБ... Меня, например, поразило его предложение “О лицах, представляющих особую опасность для государства в условиях военного времени”. Андропов заранее готовил списки для арестов и лагерей».
      24 ноября 1982 года издан закон о государственной границе СССР, по которому пограничной службе, в частности, вменялось в обязанность «пресекать провоз через государственную границу СССР произведений печати, клише, рукописей, документов, материалов видеозаписи и звукозаписи, фотокиноматериалов, иной печатной и изобразительной продукции, содержащих сведения, которые могут причинить вред политическим и экономическим интересам страны, государственной безопасности, общественному порядку, здоровью и нравственности населения». Формулировка настолько широкая, что под не1 можно было подвести всё что угодно.
      17 декабря 1982 года с поста министра внутренних дал СССР был снят Николай Щёлоков. При обыске у Щёлокова были обнаружены антиквариат, драгоценности, множество картин, дорогие автомобили. Общий ущерб государству оценили в 500 тыс. рублей (при среднемесячной зарплате в СССР около 175 рублей). Ходили слухи, что в махинациях с драгоценностями замешаны дочь Брежнева Гадина и её муж Юрий Чурбанов – первый заместитель министра МВД.
      На посту министра внутренних дел СССР Щёлокова сменил Виталий Федорчук, которому в тот же день было присвоено воинское звание генерала армии. Мы тогда были уверены, что кагэбэшника Федорчука Андропов поставил специально, чтобы тот почистил коррумпированное МВД. Собственно, так оно и было, но по утверждению Горбачёва, назначение Федорчука на пост министра внутренних дел СССР произошло, «дабы не конфликтовать с Украиной и Щербицким». Сам же Виталий Васильевич в своём последнем интервью, в декабре 2006 года сказал, что Андропов «ненавидя меня и желая хоть как-то унизить, освободил с должности Председателя КГБ СССР и назначил главным милиционером страны». Председателем КГБ стал преданный ставленник Андропова Виктор Чебриков, с января 1982 года являвшийся заместителем Председателя.
      В январе 1983 года началась кампания по укреплению трудовой дисциплины, в ходе которой был увеличен штат КГБ и МВД. При Федорчуке за два с небольшим года были уволены из милиции около 90 тысяч человек (по другим данным – 220 тысяч, но в это число, по-видимому, входят уволенные по возрасту и болезни). Всех милицейских управленцев и преподавателей учебных заведений МВД в званиях до подполковника, а в Москве –  до полковника включительно, он заставлял в свободное время патрулировать улицы в качестве рядовых милиционеров.
      О чистке в МВД до нас доходили только смутные слухи. Зато мы видели, что милиция стала отлавливать людей, которые в рабочее время бегали по магазинам, сидели а кино или в банях. Люди, с одной стороны, одобряли то, что в обиходе называли « НЭП» – «наведение элементарного порядка», но считали, что начинать надо не с этого. В тогдашнем анекдоте оратор после доклада о наведении порядка получает записку из зала «Рыба с головы гниёт». «Да, – говорит он, зачитав записку, – рыба действительно гниёт с головы. Но чистить её булем с хвоста».
      9 февраля 1983 года СССР вышел из Всемирной психиатрической ассоциации в связи с обвинениями в использовании психиатрии в политических целях.
      19 февраля 1983 года застрелилась жена Щёлокова Светлана Владимировна. По одной версии, причиной послужила глубокая депрессия, по другой – её неудачное покушение на Андропова. 
      В начале 1983 года Андропов создал группу для разработки принципиальных предложений по экономической реформе. В неё вошли Горбачев, Долгих, Рыжков, академики А. Г. Аганбегян, Г. А. Арбатов, Т. И. Заславская, О. Т. Богомолов, доктора экономических наук Л. И. Абалкин, Н. Я. Петраков и некоторые другие.1 августа 1983 года Совет министров СССР принял постановление, которым была создана специальная Комиссия по руководству экономическим экспериментом, а сам эксперимент начался 1 января 1984 года в союзных министерствах тяжёлого и транспортного машиностроения, электротехнической промышленности, а также в республиканских министерствах пищевой (Украинская ССР), лёгкой (Белорусская ССР) и местной (Литовская ССР) промышленности. Эксперимент был направлен на расширение прав предприятий и объединений в области планирования, труда и заработной платы, а также техническом перевооружении за счёт собственных средств. Главным оценочным показателем результатов производства должна была стать реализация продукции – но при соблюдении договорных (то есть планируемых сверху) обязательств. Были предприняты попытки введения хозрасчёта – самостоятельности предприятий, цехов и бригад, предоставлена возможность распоряжаться своим заработком для повышения заинтересованности и ответственности за конечные результаты производства и перевыполнения плана. Иными словами, начинали с того же, что пытался, но не смог сделать Алексей Косыгин двадцатью годами раньше. К сожалению, за это время общее состояние экономики значительно ухудшилось, и она в частично утратила управляемость. 
      На протяжении всего правления Андропова Н. А. Тихонов, 1905 г. р., оставался Председателем Совета министров СССР. Впрочем, в Совмине были люди и постарше премьера: министру среднего машиностроения (атомная промышленность) Ефиму Павловичу Славскому в это время стукнуло 85 лет.
                ***
      Возобновилось расследование тотальной системы приписок, взяточничества и воровства в производстве и переработке хлопка, которое при Брежневе тормозилось. Между Андроповым и 1-м секретарём ЦК КП Узбекистана Шарафом Ращидовым отношения давно были неприязненные. В начале января 1983 года Андропов сделал Рашидову устный выговор, фактически означавший предложение о добровольной отставке. Однако Рашидов в отставку не ушёл. В феврале того же года Политбюро ЦК КПСС приняло постановление о расследовании злоупотреблений в хлопководстве Узбекистана и поручило Прокуратуре СССР создать следственную комиссию. В начале апреля 1983 года такая комиссия была создана.
      В апреле 1983 года начальник ОБХСС УВД Бухарского облисполкома А. Музафаров был задержан работниками КГБ по Бухарской области при получении взятки; по возбужденному уголовному делу также проходил начальник Горпромторга г. Бухары Ш. Кудратов.
                ***
      29 мая 1983 года скончался 84-летний член Политбюро, председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Арвид Пельше, его пост перешёл к Михаилу Соломенцеву, до этого в течение 12 лет являвшемуся Председателем Совета министров РСФСР. 
                * **
      15 июня 1983 года проходил Пленум ЦК КПСС, посвящённый проекту новой Программы партии, а также идеологическим вопросам. Андропов в своём выступлении сделал заявление, которое после многолетних восхвалений советского «развитого социализма» прозвучало как гром среди ясного неба: «Стратегия партии в совершенствовании развитого социализма должна опираться на прочный марксистско-ленинский теоретический фундамент. Между тем, если говорить откровенно, мы ещё до сих пор не изучили в должной степени общество, в котором живём и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок».
      Пленум ЦК КПСС избрал Григория Романова секретарём ЦК КПСС; в этом качестве он курировал вопросы машиностроения, оборонно-промышленного комплекса (ВПК), науки и техники – то есть к нему перешли полномочия Кириленко. На посту 1-го секретаря Ленинградского обкома КПСС Романова сменяет Зайков. Тот же Пленум вывел из состава ЦК Медунова и Щёлокова.
      На Пленуме Андропов, в частности, говорил о расширении социалистической демократии и гласности. 17 июня  1983 года появляется закон о трудовых коллективах, которые получили право увольнять с работы, лишать премии, очереди на квартиру и телефон в случае нарушения «трудовой дисциплины» (опозданий, прогулов, аморального поведения и т.п.), Правда, к трудовым коллективам этот закон не имел никакого отношения, поскольку расширял права не их, а действующих от их имени администрации предприятия, партийных организаций, а также профсоюзных органам, находившихся в полной зависимости от администрации и партийных организаций.
                ***
      В июле 1983 года федеральный канцлер Австрии Бруно Крайский ходатайствовал об освобождении советского диссидента физика Юрия Орлова, который в 1977 году был приговорён к 7 годам тюремного заключения с последующей 5-летней ссылкой и отбывал срок в колониях строгого режима «Пермь-35» и «Пермь-37». По распоряжению Андропова письмо было оставлено без ответа.
                ***
      Леонид Млечин со ссылкой на Владимира Семичастного (предшественник Андропова на посту Председателя КГБ СССР) пишет, что в августе 1983 года Федорчук отправил будущему генеральному секретарю К. У. Черненко копчёную рыбу, из-за которой тот тяжело отравился и значительную часть своего правления провёл в Центральной клинической больнице. 
                ***
      1 сентября 1983 года началась продажа низкокачественной, но дешёвой, и поэтому любимой народом водки с зелёной этикеткой, прозванной вначале «первоклассницей», а затем «андроповкой». Она, в отличие от «Столичной» за 5 руб. 30 коп. стоила 4 руб. 70 коп.
       В тот же день в районе Сахалина отклонившийся от курса южнокорейский пассажирский самолет Боинг-747, следующий по маршруту Нью-Йорк – Анкоридж – Сеул, был сбит советским истребителем Су-15ТМ, погибли 269 человек.  Советское правительство заявило, что нарушивший границу самолёт «улетел в сторону моря». Президент США Рональд Рейган, за полгода до того объявимвший Советский Союз «империей зла», инцидент с корейским лайнером назвал «актом варварства и нечеловеческой жестокости», в Сеуле прошли многотысячные акции и шествия протеста против действий СССР, были сожжены советские флаги.
                ***
      В Краснодарском крае с 1977 года в ходе расследования коррупции более 5000 чиновников были уволены со своих постов и исключены из рядов КПСС, примерно 1500 человек осуждены и получили немалые сроки.
      Не все дожидались ареста. Например, первый секретарь Геленджикского горкома КПСС Николай Погодин исчез «в совершенно неизвестном направлении»., его так и не нашли. А вот его хорошая знакомая, директор Геленджикского треста столовых и ресторанов Берта Бородкина по прозвищу «Железная Бэлла» была осуждена и приговорена к высшей мере наказания – расстрелу. Причина сурового приговора – взятки в особо крупных размерах и масштабная спекуляция разным дефицитом.
      Руководители Сочинской городской торговли и общественного питания назвали имя своего покровителя – секретаря крайкома КПСС Анатолия Тарады. Он получал деньги за то, что прикрывал существовавшую в крае теневую экономику, в основном подпольные цеха, которые гнали «левую» продукцию. Благодарные «цеховики» передавали ему деньги, а он делился с остальными. При обыске у Тарады изъяли денег и ценностей на общую сумму 750 тысяч рублей. Говорили, что вскоре после ареста он обещал назвать имена, но в ту же ночь, 23 сентября 1983 года, умер в Краснодаре в тюремной камере, по официальной версии – от инсульта.
                ***
      В сентябре 1983 года расследование узбекского дела» было поручено старшему следователю по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР Тельману Гдляну и следователю прокуратуры Мурманской области Николаю Иванову. От Генеральной прокуратуры СССР работу комиссии курировал начальник следственной части союзной Прокуратуры Герман Каракозов.
      65-летний Рашидов скоропостижно скончался 31 октября 1983 года от инфаркта во время поездки по республике на автомобиле. Похоронили Рашидова в самом центре Ташкента, в сквере напротив музея В. И. Ленина.
                ***
      К концу 1983 года по стране было заменено 20 % первых секретарей обкомов и крайкомов, 22 % членов Совмина и почти все зав. отделами ЦК.               
                ***      
      В ответ на размещение Советским Союзом ракет РСД-10 «пИонер» (в классификации НАТО – SS-20 mod.1 Saber) США начали размещать в Европе ракеты средней дальности. Первые баллистические ракеты MGM-31C Pershing II были развернуты в 1983 году, крылатые ракеты BGM-109G Tomahawk – с 1984 года в ФРГ, Великобритании, Италии, Бельгии и Нидерландах.
                *** 
      В начале 1984 года было начато расследование собственно «хлопкового дела», рассматриваемое иногда отдельно от общего «узбекского дела». Управление КГБ по Москве и Московской области арестовало на территории РСФСР нескольких руководителей хлопкоочистительных объединений Узбекистана и директоров хлопкозаводов. В июне 1984 года расследование поручили Владимиру Калиниченко. По утверждению Калиниченко, «Гдлян, которому зачастую приписывают „хлопковое дело“, никогда им не занимался и никакого отношения к нему не имел».
                ***
      По-видимому, расследование коррупции при Андропове уже подбиралось к высшему руководства КПСС.
      Во времена Андропова знаменитый геолог, один из первооткрывателей западносибирских нефтегазовых месторождений Фарман Салманов (герой песни Высоцкого «Один чудак из партии геологов», прототип Тофика Рустамова в фильме «Сибириада») был начальником «Главтюменьгеологии». В мемуарах, напечатанных тиражом 500 экземпляров, он пишет, как во времена Андропова его тайно вызвал в Москву на Лубянку знакомый генерал КГБ, предупредив: «Никаких докладов в обком, местное управление КГБ не ставь в известность». При личной встрече генерал попросил Салманова выделить «двух честных людей» (!) для работы в КГБ. «Вскоре двое моих посланцев – русский и азербайджанец – работали в системе госбезопасности. То, что они мне во время наших встреч какими-то намёками, полунамёками рассказывали, в голове не укладывалось. ВЗЯТОЧНИЧЕСТВО ВОВСЮ ПРОЦВЕТАЛО В МОСКОВСКОМ ГОРКОМЕ КПСС, ОБОСНОВАЛОСЬ ОНО И В ЦК КПСС. В ОРГАНИЗАЦИОННОМ ОТДЕЛЕ, ПО СУТИ, КАДРОВОМ, ЗА ДЕНЬГИ МОЖНО БЫЛО ПОЛУЧИТЬ ЛЮБУ. ДОЛЖНОСТЬ, КРОМЕ, ПОЖАЛУЙ, ТОЙ, ЧТО ЯВЛЯЛАСЬ НОМЕНКЛАТУРОЙ ПОЛИТБЮРО. Они называли и некоторые фамилии. С удивлением вижу сегодня кое-кого из них, из тех фамилий, в Государственной Думе, в правительственных кругах…. Интересно, в чём заключается главная ”воздушная подушка” их непотопляемости? 
      Парни мне сказали, что у них уже подготовлено два десятка томов подобных дел. Работа у них спорилась, пока жив был Ю. В. Андропов».
      Упоминаемый Салмановым Организационный отдел ЦК (точное название – Отдел организационно-партийной работы) на протяжении всего правления Брежнева (с 965 года) возглавлял Иван Капитонов, ранее последовательно занимавший посты 1-го секретаря Московского горкома, Московского обкома и Ивановского обкома КПСС. Капитонов был, с одной стороны, фигурой публичной: во второй половине 1970-х годов его фамилия всегда звучала при перечислении в алфавитном порядке секретарей ЦК КПСС, не являвшихся членами или кандидатами Политбюро ЦК КПСС – «Долгих, Зимянин, Капитонов, Катушев»; с другой стороны, его деятельность на этом посту была полностью засекречена. По словам Горбачёва, «вся политика кадрового застоя осуществлялась его руками… Трудно было найти человека более нерешительного. Посещая заседания Политбюро и Секретариата, Капитонов пытался уловить малейшие оттенки настроений, сориентироваться, куда дует ветер, и по возможности ублажить всех членов руководства».
      Начальник охраны Брежнева Владимир Медведев свидетельствовал, что славословия Капитонова в свой адрес Брежнев расценивал как желание того выдвинуться в кандидаты Политбюро. О чрезмерных восхвалениях Капитоновым Брежнева вспоминал и секретарь последнего Николай Дебилов. Анатолий Черняев, являвшийся тогда заместителем заведующего Международным отделом ЦК КПСС, в 1976 году, накануне XXV съезда КПСС записал в дневнике: слова Брежнева о Капитонове: «Знаю, что он сам ничего написать не может. Но он секретарь ЦК. Он отвечает от Секретариата за этот раздел. Под его руководством, по его указаниям сочиняли эту болтовню. Кто должен отвечать?! И зачем мне такой секретарь, который даже не понимает, что нужно для доклада съезду?! Немедленно вызвать и дать ему здесь взбучку, чтоб проняло». Тем не менее Капитонов до самой смерти Брежнева остался завотделом и секретарём ЦК КПСС. Стать кандидатом в члены Политбюро ему так и не удалось, но партийными кадрами он продолжал заведовать. Егор Лигачёв, сменивший Капитонова 29 апреля 1983 года, вспоминал: «Тогда, в апреле 1983-го, мне позвонил Горбачёв и сказал: „Егор, надо зайти, поговорить. Складывается мнение, что тебе надо стать заведующим отделом организационно-партийной работы“… Немногим позже, рассказывая о том, кто повлиял на решение Андропова назначить меня главным человеком по кадрам, Горбачёв заметил, что к этому приложил руку Андрей Андреевич Громыко».
      По утверждению Юрия Изюмова, помощника Гришина по идеологии, назначение Лигачёва на этот пост произошло в обход Черненко. 26 декабря того же года Лигачёв был избран секретарём ЦК КПСС. При замене Капитонова Лигачёвым на посту завотделом оргпартработы официально объявили, что «Иван Васильевич, оставаясь секретарём ЦК, сосредоточится на проблемах обеспечения населения товарами народного потребления». В 1986 году на XXVII съезде КПСС, уже при Горбачёве, Капитонов был избран председателем Центральной ревизионной комиссии КПСС, которую возглавлял с 6 марта 1986-го по 30 сентября 1988 года. Одновременно с 1986 года был председателем Комиссии по установлению персональных пенсий при Совете Министров СССР.
      
                ЧЕРНЕНКО: ТЕХ ЖЕ ЩЕЙ, ДА ПОЖИЖЕ ВЛЕЙ
      
      Андропов скончался в люксовом отделении кремлёвской больницы в 16 часов 50 минут в четверг 9 февраля 1984 года на 70-м году жизни. Причиной смерти стал отказ почек вследствие многолетней подагры.
      Горбачёв сразу позвонил находившемуся в Томске Лигачёву, который с декабря 1983 года был секретарём ЦК, сообщил о случившемся и срочно вызвал его в Москву. Официальная шифровка о смерти Андропова поступила в Томский обком КПСС только утром.
      В ночь на пятницу милиция в Москве была переведена на особый режим патрулирования, были отменены краткосрочные отпуска, выдано табельное оружие.
      В пятницу 10 февраля в утренних газетах никакого сообщения о смерти Андропова не было, но весь день по радио и телевидению играла печальная музыка. О случившемся сообщали зарубежные радиостанции. Входили:
      В «малое Политбюро» – руководящую группу Политбюро ЦК КПСС – на момент смерти Андропова входили:
      Константин Черненко, 1911 г. р., секретарь ЦК КПСС, опытнейший аппаратчик и прекрасный организатор, при Андропове он сохранял положение второго человека в партии и в отсутствие генсека вёл заседания Секретариата и Политбюро ЦК;
      Дмитрий Устинов, маршал, в 1976 году сменивший умершего Андрея Гречко в качестве министра обороны и члена Политбюро, где он, похоже, пользовался наибольшим авторитетом после генсека и 2-го секретаря ЦК;
      Андрей Громыко, 1909 г. р., министр иностранных дел с 1957 года, а при Андропове возведённый в ранг Первого заместителя председателя Совета министров СССР; из-за сохранившегося белорусского акцента его в ЦК за глаза называли «Андрушей»;
      Григорий Романов, 1923 г. г., секретарь ЦК КПСС, курировавший ВПК –Военно-промышленную комиссию Совмина СССР и подчинённые ей оборонные отрасли промышленности (т. н. «девятка»);, в Ленинграде, которым он руководил 13 лет, за особенно суровую идеологическую цензуру Романов пользовался у интеллигенции репутацией «страшного человека». По свидетельству Андрея Сидоренко, ссылающегося на слова В. М. Чебрикова, Андропов хотел видеть Романова своим преемником;
      Виктор Гришин, 1914 г. р., не блиставший ни умом, ни образованностью, но  уже 17 лет занимавший кресло 1-й секретаря Московского горкома КПСС;
      Михаил Горбачёв, 1931 г. р., секретарь ЦК КПСС по сельскому хозяйству, до \того 1-й секретарь Ставропольского обкома КПСС. Он был самым молодым в Политбюро, но покойный Андропов его явно выделял и отличал.
      Сведениям о том, что Андропов видел своим преемником Романова, в некоторой степени противоречит то, что КГБ, руководимый ставленником Андропова Чебриковым,  для дискредитации Романова запустил слух о свадьбе его дочери: якобы её отмечали в Зимнем дворце, Романов взял для неё музейные сервизы из Эрмитажа, и кое-что из них гости побили. Никаких подтверждений этим слухам не обнаружено; но все знали, что о подобных вещах в газетах не напишут, а в народе в те годы компромат на партийных руководителей пользовался большим  спросом; поэтому слуху охотно верили. Против кандидатуры Романова на пост Генерального секретаря возражал авторитетнейший Громыко, привыкший выражать своё мнение резко и безапелляционно – как и положено руководителю внешней политики великой державы, возглавляющей одну из двух противоборствующих мировых систем. 
      Утверждают, что Виктор Гришин и в этот раз являлся претендентом. Имелись сторонники и у самого молодого – обаятельного, контактного Горбачёва, которого Андропов поставил во главе комиссии по экономической реформе и которого в своё время рассматривали как кандидата на должность заместителя председателя КГБ СССР. Но и противников у Горбачёва, вероятно, хватало. Сам Горбачёв, по некоторым сведениям, предлагал свою поддержку Устинову. В итоге сошлись на тяжело больном Черненко – как никак втором секретаре ЦК.
      13 февраля 1984 года Пленум ЦК КПСС как всегда единогласно проголосовал за кандидатуру Черненко на пост Генерального секретаря ЦК КПСС, которую от имени Политбюро внёс Предсовмина Тихонов. Зато на организационном заседании переутвержденного Пленумом Политбюро возник спор из-за второго места. Вот как этот эпизод описывает помощник Черненко Виктор Прибытков:
      «Черненко, понимая, что Горбачёв, выдвинутый предшественником на высокие партийные роли, весьма ревностно относится к своей карьере, предложил Михаилу Сергеевичу весьма высокий пост:
      – Пусть Михаил Сергеевич ведёт заседания Секретариата! Он человек молодой, энергичный, физически крепкий…
      В этом предложении Черненко было больше трезвого расчета, нежели хитроумной подоплеки: сделать из Горбачева союзника, а не противника…
      Однако не все члены Политбюро оказались столь благорасположенными к Горбачеву. Возразил тот же Тихонов, который совсем недавно (при Андропове) был накоротке с Горбачевым:
      – Ну, Горбачев превратит заседания Секретариата в коллегию Минсельхоза… Будет вытаскивать лишь аграрные вопросы…
      Тотчас посыпались аналогичные отводы.
      Их суть чрезвычайно проста – настало время “стариков” отыграться на “выскочке”, но это было от эмоций, а не от ума. Резко отмел подобные возражения министр обороны – маршал Устинов. Он в категорической форме поддержал предложение Черненко, причем сделал это столь решительно, что возражать ему было чрезвычайно трудно:
      – Лучшей кандидатуры не найти. Прав Константин Устинович. Горбачев молод и энергичен!..
      Но великий дипломат Громыко, совсем недавно безоглядно поддерживающий молодого андроповского выдвиженца Горбачева, вдруг завилял и заюлил:
      – Давайте подумаем, не будем сейчас торопиться, а позднее к этому вопросу вернемся…
      Пришлось седому как лунь Черненко, производившему впечатление флегматика, проявить недюжинную твердость и крепость характера:
      – Я все-таки настаиваю на том, чтобы вы поддержали мое предложение: доверить, ведение Секретариатов товарищу Горбачёву…
      . Отныне и до самой смерти Горбачёв станет правой рукой Черненко, тем самым предопределялась будущая судьба Горбачёва – ему открывалась зелёная трасса вверх до будущего Президентского кресла всего СССР!».
      Черненко значительную часть своего правления провёл в Центральной клинической больнице, где иногда даже проводились заседания Политбюро ЦК КПСС. Чазов пишет:: «С каждым днём его заболевание прогрессировало – нарастали склеротические изменения в лёгких, нарушалась нормальная проходимость бронхов за счёт появления в них бронхоэктазов, нарастала эмфизема. Всё это в конечном счёте приводило к перенапряжению сердца и сердечной слабости». На экранах телевизоров Черненко смотрелся очередным склеротичным немощным старцем, не способным слова сказать без бумажки. Появился анекдот: Чазова спрашивают, какова главная задача советской медицины? «До недавнего времени, – отвечает он, – нашей главной задачей была искусственная почка; теперь – искусственный интеллект».
      
      Выступая 2 марта 1984 года на встрече с избирателями Куйбышевского избирательного округа Москвы, новый генсек заявил, что под руководством Ю. В. Андропова «Центральный комитет партии, Политбюро ЦК положили начало важным позитивным сдвигам в жизни страны». Константин Устинович также охарактеризовал выработанные в 1982-1984 годах установки по базовым направлениям развития страны и достижения указанного периода как «весомый политический капитал», который следует «беречь и приумножать».
      И КУРС АНДРОПОВА НА БОРЬБУ С КОРРУПЦИЕЙ И ДИССИДЕНТАМИ В САМОМ ДЕЛЕ СОХРАНИЛСЯ, НО ИЗ-ЗА ПОЛНОГО ОТСУТСТВИЯ ГЛАСНОСТИ СОЗДАВАЛОСЬ ВПЕЧАТЛЕНИЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ БРЕЖНЕВСКОГО ЗАСТОЯ.
                ***
      В феврале 1984 года (не знаю, ещё при живом Андропове или уже после его смерти) была создана опергруппа из 9 опытных сотрудников региональных Управлении и Отделов по борьбе с хищениями социалистической собственности (УБХСС, ОБХСС) Хабаровска, Владивостока, Иркутска, Новосибирска, Кемерова, Куйбышева, Ленинграда, Тулы, среди них Александр Лоецкий, Анатолий Щербинин, Борис Нагорный, Виктор Свиридов, Алексей Шляхов, Алексей Левков, Николай Смирнов. Главной задачей оперативной группы было подтвердить уже известную преступную схему взяточничества, хищений и злоупотреблений властью в Москве, добыть в кратчайшие сроки, за 2-4 месяца, доказательства. Так было заведено оперативное дело «Паутина». Каждому члену опергруппы выделили для проверки объекты – ГУМ, гастрономы «Смоленский», «Новоарбатский», 4-й гастроном на Рижской и так далее. К июню от всех директоров проверяемых нами торговых точек были получены показания, что и позволило уже в июле арестовать упоминавшегося выше Николая Трегубова, в течение 15 лет возглавлявшего Главное управление торговли Мосгорисполкома. В руках руководителей московской торговли были сконцентрированы большие суммы денег, что давало возможность подкупать работников контролирующих органов и партийно-советский аппарат. Всего в системе Главмосторга государству был причинен ущерб в размере около 3 миллионов рублей. Передача денег шла от продавца к заведующему секцией, от него к директору магазина. Назначение директором магазина стоило 10-15 тысяч рублей, в зависимости от товарооборота. Директора плодоовощных баз и объединений собирали с директора каждого магазина «Овощи-фрукты» дань, часть которой выплачивали руководителям района. Суммы взяток исчислялись десятками и сотнями тысяч. Так, начальник управления «Мосгорплодоовощ» Уральцев получил от своих подчиненных взяток в сумме 45 тысяч рублей, Трегубов – 20 тысяч. Директор гастронома «Новоарбатский»  Филиппов за десять лет в этой должности заработал более 171 тыс. руб., почти половина из которых была передана им «наверх» в виде взяток. Вся система была замкнута на торговые и плановые отделы Московского горкома КПСС и Моссовета, работники которых прикрывали преступную деятельность подотчетных лиц, и те, кого горком направлял «на укрепление» в торговую сеть, сами включались в воровскую цепочку. Трегубов находился в приятельских отношениях с министром внутренних дел Щелоковым и в течение 30 лет водил дружбу с инструктором торгового отдела ЦК КПСС Кусакиным, который информировал его о кадровых перемещениях и предупреждал заранее о всех грозящих неприятностях.
      Личный друг Трегубова Байгельман 24 мая 1984 года в заявлении Генеральному секретарю ЦК КПСС К. Черненко сообщил, что в преступной связи с Трегубовым он состоял с 1950 года, когда тот работал ещё директором Калининского райпищеторга города Москвы. Уже тогда Трегубов начал подкупать партийное и советское руководство района. Только за четыре года Байгельман передал Трегубову в качестве взяток на эти цели 80 тысяч рублей. В этом же заявлении Байгельман ставит в известность Черненко, что в 1982 году, работая директором Куйбышевского райпищеторга города Москвы, он систематически, по звонкам председателя исполкома Г. Гаврилова и второго секретаря РК КПСС Ю. Прокофьева, бесплатно доставлял им коньяк, икру и другие деликатесы.
      Но даже самые обширные и значимые уголовные дела не затрагивали верхушку власти. О том, что творилось, знали председатель Моссовета В. Промыслов, его заместитель Л. Дерябин, а также «хозяин» Москвы, член Политбюро В. Гришин. Но на такой уровень следователям ходу не было.
                ***
      В промежутке между созданием опергруппы по делу «Паутина» и арестом Трегубова, в апреле 1984 года, Краснодарский краевой суд приговорил к высшей мере наказания (расстрелу) директора Геленджикского треста столовых и ресторанов Берту Бородкину.
                ***
      Летом 1984 года в Ташкент прибыла группа сотрудников ЦК КПСС во главе с секретарем ЦК КПСС Егором Лигачевым для проведения XVI пленума ЦК компартии УзССР по избранию нового первого секретаря вместо Рашидова. На Пенуме все выступавшие, которые ещё недавно клялись в верности памяти Рашидова, критиковали его. По решению пленума прах Рашидова эксгумировали и перезахоронили на Чигатайском кладбище, где покоятся видные деятели культуры и науки, общественно-политические деятели республики. 1-м секретарём ЦК компартии УзССР был избран И. Б. Усманходжаев. В ходе последовавшей чистки почти вся правящая верхушка УзССР была осуждена, сохранил свой пост лишь председатель Госснаба УзССР.
                ***
      18 октября 1984 года в Польше офицерами IV департамента Службы безопасности МВД ПНР был убит капеллан профсоюза Солидарность, 37-летний католический священник Ежи Попелушко (Jerzy Aleksander Popie?uszko). Убийство, совершённое предположительно с санкции высшего руководства ПОРП, вызвало возмущение и беспорядки по всей Польше. Похороны священника превратились в масштабную антикоммунистическую демонстрацию (до 800 тыс. человек), дискредитировали власть, привели к кадровым чисткам в МВД ПНР и утвердили курс на реформы, схожие с советской перестройкой. Убийцы капитан Гжегож Пиотровский (Grzegorz Piotrowski) и поручики Вальдемар Хмелевский (Waldemar Chmielewski) и Лешек Пенкала (Leszek P?ka?a) были арестованы 23 октября 1984 года и предстали перед судом, на котором утверждали, что действовали по своей инициативе. Все трое вместе с их начальником полковником Адамом Петрушкой (Adam Pietruszka) были осуждены на длительные сроки, однако Хмелевский и Пекала были освобождены по амнистии через пять лет заключения, а срок Петровского был сокращён с двадцати пяти лет до пятнадцати, он освободился в 2001 году.
      Римско-католическая церковь признала Ежи Попелушко мучеником и причислила его к лику блаженных
                ***
      Заседание Коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу Юрия Соколова и других материально ответственных лиц московского гастронома №1 («Елисеевский») " проходило за закрытыми дверями.). 11 ноября 1984 года Соколов был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу с конфискацией имущества. Его заместитель И. Немцев приговорен к 14 годам, А. Григорьев – к 13, В. Яковлев и А. Коньков – к 12, Н. Свежинский – к 11 годам лишения свободы.
                ***         
      После смерти Леонида Брежнева его сын Юрий Леонидович Брежнев, по-видимому, при Андропове лишился должности первого заместителя министра внешней торговли (в источниках приводятся две даты его снятия – 1983 год и 1986). Юрию Чурбанову, мужу Галины Брежневой, Андроов обещал, что его и его семью не тронут. Со смертью Андропова ситуация изменилась. В ноябре 1984 года Чурбанов был снят с должности первого заместителя министра внутренних дел и назначен заместителем начальника Главного управления внутренних войск МВД СССР, что означало значительное понижение. В это же время за ним было установлено наружное наблюдение, и он становится фигурантом «узбекского дела». Чурбанов писал: «Каракозов и Гдлян не скрывали, что судить будут не меня, что это будет процесс над бывшим Генеральным секретарём ЦК КПСС, над его памятью. Вот этому и было всё подчинено. Гдлян откровенничал: “Если бы вы не были зятем, вы бы нас не интересовали”. Каракозов говорил то же самое».
      Бывший министр внутренних дел СССР Николай Щёлоков 6 ноября 1984 года был лишён звания генерала армии, 7 декабря исключён из КПСС,12 декабря лишён всех государственных наград, кроме боевых, и звания Героя Социалистического Труда. 13 декабря 1984 года на даче в Серебряном Бору Щёлоков застрелился из охотничьего ружья. За 3 дня до этого он написал Черненко письмо, в котором утверждал, что «не нарушал законности, не изменял линии партии, ничего у государства не брал» и просил лишь оградить его детей от неприятностей, ибо «они ни в чём не повинны».
                ***               
      14 декабря 1984 года был казнён Юрий Соколов, бывший директор гастронома «Елисеевский».
      Рассказывает следователь по особо важным делам прокуратуры Свердловской области Владимир Коротаев, принимавший участие в расследовании дела в составе следственной бригады Прокуратуры РСФСР: «Уже в конце 1984 года мафия в Москве всколыхнулась, посыпались анонимные угрозы, начались попытки скомпрометировать следствие. Нам пришлось обороняться, а не наступать. Прокурор РСФСР Емельянов, побывавший “на ковре” у Гришина, приказал дело Трегубова срочно заканчивать. Все остальные дела передать в городскую прокуратуру. Но мы-то знали, что дела передавать нельзя, ибо десятки лет торговые мафиози хозяйничали в Москве, и их никто не трогал. Я лично расценил требования Емельянова как желание сберечь преступную систему и не добираться до верхов». По словам Коротаева, арестованные торгаши «не без помощи служителей Фемиды и высоких покровителей создавали специальную систему защиты от разоблачения, включая адвокатов-взяточников и сотрудников правоохранительных органов».
                ***
      В 1984 году был арестован Ахмаджан Адылов (Одилов), долгое время бывший председателем колхоза имени В. И. Ленина Папского района Ферганской области Узбекской ССР. Став одним из доверенных лиц Шарафа Рашидова, Адылов в конце 1970-х годов возглавил Папский районный агропромышленный комплекс, неоднократно отмечался государственными наградами.
                ***
      24 февраля 1985 года состоялись выборы в Верховный Совет РСФСР, на которых умирающий в ЦКБ Черненко получил в своём избирательно округе 100 % голосов. 28 февраля в больничной палате, замаскированной под деловое помещение, Черненко, которого деликатно поддерживал Гришин, было вручено удостоверение об избрании депутатом Верховного Совета РСФСР, он с трудом произнёс несколько приветственных фраз; эта церемония была продемонстрирована по Центральному телевидению.
      10 марта 1985 года в 19 часов 20 минут Константин Устинович Черненко скончался от остановки сердца, при проявлениях нарастающей печёночной и лёгочно-сердечной недостаточности.
      Время вновь начало менять цвет.