Керосина дай!

На одной из студенческих тус пацанам, естественно, стало влом ждать, пока девчонки всё приготовят и накроют на стол. После команды «По пятьдесят!» компания страждущих схватила со стола пузырь беленькой и связку бананов и удалилась. Разлили всем по пластиковым стаканчикам, очистили бананы, стали передавать по кругу.

Когда дошла очередь до камрада Гриши, он при виде банана начал махать руками, как донкихотова мельница, таращить глаза и истошно вопить:
— Не-е-е-е-ет!!!
Все посмотрели сначала на бананы — те были свежими, — потом на Гришу. Тот выглядел намного хуже.
— Что случилось, камрад?
— Да я эти бананы видеть не могу!!!
— Это с каких таких пор?
— Да у меня дядя в транспортной авиации работал. Лет двадцать назад как;то привёз гроздь размером со меня — килограмм в тридцать! Я сам ел, гостей угощал — а всё равно что;то сгнило. Наелся до тошноты, теперь при одном виде не по себе становится.
— Экий у тебя дядя…
— А то! Случай был как;то… Давай ещё по пятьдесят — щас расскажу.

…В каких;то джунглях на расчищенную полосу садится транспортник. Разгружается русскими бусами и зеркальцами, загружается папуасской экзотикой. Бортмеханик ползает по крылу, мучительно высматривая что;то в двигателе.

По доброй устоявшейся традиции к самолёту подходит местный негр и практически без акцента говорит:
— Керосина дай! — потрясывая покоцанным бидончиком.
Дядя Гриши, известный как штатный приколист, просто так керосин давать не хотел. В его мозгу созрел план лёгкого розыгрыша — и он на пальцах объяснил его аборигену с бидончиком:
— Видишь вон того мужика на крыле?
— Кивок.
— Ты к нему подойди и скажи: «Михалыч, давай потрещим!». Повтори!
— Мяхалач! Давай патрэшым!
— Молодец! Как только потрещите, Михалыч тебе керосина даст.
Дав направляющего пинка, дядя уселся наблюдать перформанс.

Сидит Михалыч на крыле, никого не трогает. Вдруг подходит папуас с бидончиком и бодро выдаёт:
— Мяхалач! Давай патрэшым!!
Дядя зажал рот рукой и начал судорожно трястись от сдерживаемого хохота. Механик покачнулся, рефлекторно ухватился за крыло, потряс башкой, протёр глаза — мираж не пропадал.
— Ну… Давай…
— Керосина дай! — сказал туземец, протягивая бидончик.

По истерическому хохоту дяди механик догадался, откуда у этой шутки ноги растут. Но оказался человеком с юмором — и прикол оценил. Он достал канистру, щедро плеснул керосина в бидончик и подмигнул дяде:
— Ну ты и выдумщик, Петрович! Зато теперь у нас есть своя местная легенда: «Как папуас с Михалычем побалакали». Буду внукам рассказывать!

Папуас, ни о чём не подозревая, радостно удалился со своим керосином. А дядя с Михалычем ещё долго хохотали, вспоминая лицо туземца. Михалыч, утирая слёзы, покачал головой:
— Слушай, а ведь он и правда поверил, что это какое;то особое приветствие! Теперь, небось, всем своим будет рассказывать, как с русскими лётчиками «потрещал» и керосин получил.
— Вот именно! — подхватил дядя. — И главное — никакого обмана: я же сказал, что после разговора керосин дадут. Всё честно!
Они снова расхохотались. Михалыч хлопнул дядю по плечу:
— Ладно, приколист. В следующий раз придумывай что;нибудь не столь… эээ… шокирующее для моей нервной системы. А то чуть гаечный ключ не уронил в двигатель!
— Договорились! — засмеялся дядя. — В следующий раз буду скромнее. Может, просто научу его «спасибо» говорить по;русски…
Но оба понимали: такой блестящей шутки уже не придумать.