Петербургский душитель. Глава 3. Детектив 19 века

На третье утро после смерти Рябинина Петербург проснулся знаменитым.

Громов узнал об этом ещё до того, как открыл глаза. В парадное кто-то колотил так, что дрожали стёкла в окнах его холостяцкой квартиры на пятом этаже. Он накинул халат, сунул ноги в стоптанные туфли и пошёл открывать, мысленно перебирая, кто бы это мог быть с такой настойчивостью в восьмом часу утра.

На пороге стоял рассыльный из сыскной полиции, мальчишка лет четырнадцати в форменной фуражке, и протягивал свёрнутый лист газеты.

— Ваше благородие, господин начальник велели срочно доставить и сказать, чтобы вы сейчас же к ним ехали. Скандал, говорит, большой скандал!

Громов взял газету. «Петербургский листок», свежий номер, ещё пахнущий типографской краской. На первой полосе, прямо под шапкой, жирным шрифтом было набрано:

ТАИНСТВЕННЫЙ ДУШИТЕЛЬ В СТОЛИЦЕ!
ЗАДУШЕН ИЗВЕСТНЫЙ АДВОКАТ!
ПОЛИЦИЯ В РАСТЕРЯННОСТИ!

Он пробежал глазами текст. Корреспондент, скрывшийся за псевдонимом «Наблюдатель», живописал место преступления с такими подробностями, будто сам стоял за спиной Громова, когда тот осматривал тело. Следы пальцев на шее. Отсутствие следов борьбы. Аккуратно расправленная одежда. Нетронутые деньги и драгоценности.

«Убийца не простой грабитель, — вещал „Наблюдатель“. — Это изощрённый ум, хладнокровный и расчётливый. Он выбирает жертв среди лучших людей столицы и казнит их с особой жестокостью, не оставляя полиции ни единой зацепки. Город в панике, а наши доблестные сыщики, судя по всему, даже не знают, с какой стороны подступиться к этому делу. Кто следующий? Не будет ли завтра на вашей шее чьих-то ледяных пальцев?»

И в самом конце, как приговор:

«За неимением имени мы вынуждены назвать убийцу сами. По месту его кровавых деяний мы будем именовать его ПЕТЕРБУРГСКИЙ ДУШИТЕЛЬ».

Громов выругался так, что рассыльный попятился к лестнице.

— Передай начальнику, буду через полчаса.

Он брился дрожащими руками и порезался дважды. Газета лежала на столе, и заголовок жёг глаза. Петербургский душитель. Красиво. Звонко. Прямо как в европейских бульварных романах. Только теперь это имя приклеится к делу намертво, и каждое новое убийство будут мерить этой меркой.

В управлении было шумно, как на базаре. Писарь бегал с бумагами, городовые толпились в коридоре, из кабинета начальника доносились возбуждённые голоса. Громова встретил Бахтин, его помощник, молодой человек с вечно взлохмаченными волосами и горящими глазами.

— Алексей Николаевич, беда! — зашептал он, хватая Громова за рукав. — Там этот... из «Листка» сам явился! Редактор! Требует объяснений, почему мы скрываем правду от общества!

— Кого скрываем? — Громов высвободил руку. — Мы сами ничего не знаем, а уже скрываем.

— Им виднее, — трагически шепнул Бахтин. — У них, говорят, свои источники.

Громов толкнул дверь.

В кабинете начальника сыскной полиции, полковника Верещагина, было накурено так, что хоть топор вешай. Сам полковник сидел за столом красный, как рак, и теребил усы. Напротив него в кресле развалился господин в дорогом сюртуке с атласным галстуком. В руках он держал трость с серебряным набалдашником, а на лице его было написано выражение скучающего превосходства.

— А, Громов! — рявкнул Верещагин. — Явился! Читал?

— Читал, господин полковник.

— И что скажешь? Откуда у них подробности? Кто слил?

Господин в кресле усмехнулся и поправил галстук.

— Позвольте представиться, — сказал он, не вставая. — Владислав Аркадьевич Сухотин, редактор «Петербургского листка». А точнее, я тот самый «Наблюдатель», который написал эту, как вы изволили выразиться, «газетную утку».

Громов посмотрел на него. Лет тридцать пять, холёный, самоуверенный, с острым взглядом и тонкими губами. Такие умеют высасывать сенсации из пальца, а если палец кровоточит — тем лучше.

— Откуда подробности? — спросил Громов тихо.

Сухотин развёл руками:

— Профессиональная тайна, господин надзиратель. Но если серьёзно... — он подался вперёд, — неужели вы думаете, что в таком городе, как Петербург, можно что-то скрыть? Мои люди были на набережной раньше ваших. Мои люди говорили с дворниками, с извозчиками, с понятыми. Народ не доверяет полиции, господа. Народ доверяет прессе.

— Народ доверяет сплетням, — поправил Громов.

— Как вам угодно. — Сухотин откинулся обратно в кресло. — Но факт остаётся фактом: за два дня вы не продвинулись ни на шаг, а город уже гудит. Мне звонят из градоначальства, меня спрашивают в Английском клубе, мои наборщики боятся идти домой по ночам. Общество требует ответов, господа. И если полиция не может их дать...

— То вы их выдумаете? — закончил Громов.

Верещагин крякнул и закашлялся в кулак. Сухотин посмотрел на Громова с интересом.

— Вы резки, господин надзиратель. Но я вас понимаю. Неприятно, когда твою работу обсуждают на первых полосах. Однако... — он поднял палец, — я здесь не враждовать пришёл. Я здесь предлагать.

— Что предлагать? — не понял Верещагин.

— Сотрудничество, господин полковник. — Сухотин встал, прошёлся по кабинету, постукивая тростью. — Ситуация такова: убийца, судя по всему, человек неглупый. Он наверняка читает газеты. Ему интересно, что о нём пишут, как его называют. Это его самолюбие, его слабость. Мы можем использовать это.

Громов насторожился.

— Что именно вы предлагаете?

— Я предлагаю давать нам информацию. Дозированно, разумеется. То, что можно опубликовать. А взамен мы печатаем то, что вы скажете. Обращения к убийце, призывы, может быть, даже ложные следы. Мы сделаем из него героя бульварного романа, а герои всегда совершают ошибки.

Верещагин задумался, переглянулся с Громовым.

— А если он не читает газет? — спросил Громов.

Сухотин усмехнулся:

— В Петербурге все читают газеты. Даже убийцы.

После ухода редактора Верещагин долго молчал, крутил в пальцах сигару, потом резко спросил:

— Что думаешь?

— Думаю, что он прав, — нехотя признал Громов. — Хотя тошно от этого.

— Тошно не тошно, а работать надо. — Верещагин вздохнул. — Ты знаешь, что у меня сейчас было до тебя? Звонок от градоначальника. Он эту газету уже видел. И он сказал: «Если через неделю душитель не будет пойман, я найду другого начальника сыскной полиции». А я, Громов, на твоей стороне. Значит, если уберут меня, уберут и тебя.

— Я понимаю, — кивнул Громов.

— Вот и хорошо. — Полковник погасил сигару. — Иди работай. И запомни: теперь за тобой следит не только убийца, но и каждая газетная крыса в этом городе. Ошибёшься — и завтра же твоя физиономия будет на первой полосе с подписью «Неудачник».

Громов вышел из кабинета, прошёл через канцелярию, где писари смотрели на него с любопытством, спустился во двор.

Там его уже ждали. Не полицейские, не помощники. Человек пять-шесть, с блокнотами и карандашами, с нахальными лицами и цепкими глазами. Газетчики.

— Господин надзиратель! Правда ли, что у вас нет подозреваемых?
— Господин Громов! Есть ли версия о ритуальном характере убийств?
— Скажите хоть слово! Общество имеет право знать!

Громов остановился, посмотрел на них. Те замерли в ожидании, карандаши замерли над бумагой.

— Слово, — сказал Громов. — Расследование идёт. Подробности сообщим дополнительно. А вам, господа, совет: не мешайте работать. А то, не дай бог, душитель и до вас доберётся. Вы же у нас теперь тоже общественные деятели.

И он пошёл к воротам, оставив журналистов переваривать эту угрозу.

Вечером, возвращаясь домой, он купил свежий выпуск «Петербургского листка». На первой полосе уже было напечатано обращение к убийце, составленное в лучших традициях бульварной литературы:

«ПЕТЕРБУРГСКИЙ ДУШИТЕЛЬ! Если ты читаешь эти строки, знай: город боится тебя, но город восхищается твоей дерзостью. Ты бросаешь вызов сыскной полиции, и пока ты выигрываешь. Что дальше? Кто станет следующей жертвой? Пиши нам, душитель! „Петербургский листок“ ждёт твоего письма!»

Громов смял газету и выбросил в канаву.

Ночью ему не спалось. Он сидел у окна, смотрел на туман, плывущий над крышами, и думал о том, что где-то там, в этом молоке, ходит человек, который теперь знает своё имя. Который прочитал про себя в газете и, может быть, гордится этим. Который чувствует себя героем, а не убийцей.

И который, возможно, уже выбрал следующую жертву.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.