Предатели из спецслужб. Глава. 71 Публицистика

Глава. 71                На низком старте.


У каждого человека бывает так, что ему везёт, и счастье пролетает совсем близко от него. Важно вовремя увидеть его и суметь ухватиться за край одежды пролетающей мимо него фортуны.

Отто фон Бисмарк (Отто Эдуард Леопольд фон Бисмарк, граф фон Бисмарк-Шёнхаузен, герцог цу Лауэнбург)  (1815–1898 годы)  — немецкий государственный и политический деятель, первый канцлер Германской империи.

Известен как «железный канцлер».


Само имя Голицына было так засекречено в СССР и в России, что Семичастный, рассказывая через сорок лет о провале ценнейшего советского агента Веннерстрема (советник шведского правительства по вопросам разоружения, друг короля Густава Адольфа, полковник Генерального штаба…

Он работал на Москву пятнадцать лет, а по объёму информации, которую он давал Веннерстрема сравнивали с Кимом Филби) упоминая Пеньковского, который первым дал о нём неясную информацию, не только не называет Голицына окончательно выдавшего шведа, а пишет так неопределённо и, конечно, сознательно двусмысленно, что его можно принять за какого-то неизвестного резидента ГРУ, якобы сбежавшего в то же время.

Любопытно, что и Млечин в книге «Рассекреченные судьбы предателей органов государственной безопасности» приведя на трёх страницах рассказ об этом провале советской разведки не может или не хочет упомянуть имя Голицына» (Сергей Григорьянц. «Полвека советской перестройки»).

В биографии Анатолия Михайловича Голицына, на первый взгляд, ничто не предвещало его решения «обрубить корни». Родился Голицын в городе Пирятине под Полтавой в 1926 году и принял присягу в юности, поступив курсантом в московское военное училище.

С 1945 года он учился в школе контрразведки, после окончания которой поступил на службу в КГБ. В 1953-54 годах Голицын впервые получил задание за границей – ему поручили заняться контрразведкой в советском посольстве в Вене.

Во второй половине 1950-х годов чекист защитил кандидатскую диссертацию в Институте КГБ.

Голицын работал в отделе стратегического планирования КГБ. В 1961 году под именем «Иван Климов» он был назначен в советское посольство в Хельсинки в качестве атташе.

Он со своей женой и дочерью 15 декабря 1961 года вошёл в контакт с ЦРУ и сел в поезд на Хапаранду на финско-шведской границе, откуда был переправлен в США через Стокгольм, после чего предоставил важные сведения Джеймсу Энглтону, директору контрразведки ЦРУ.

В январе 1962 года КГБ направил в 54 резидентуры по всему миру инструкции о действиях, необходимых для минимизации ущерба от предательства Голицына. Все встречи с важными агентами должны были быть приостановлены.
 
Голицын предоставил информацию о многих известных советских агентах, включая Кима Филби, Доналда Маклейна, Гая Бёрджесса, Джона Вассала, двойного агента Александра Копацкого, который работал в Германии, и других.

Не имея возможности идентифицировать некоторых агентов по имени, таких как Филби, Голицын предоставил достаточно информации, чтобы было возможно определить подозреваемых. Таким образом, бегство Голицына в 1961 году положило начало процессу разоблачения Филби как советского шпиона.

Голицын стал фигурой, вызвавшей значительные разногласия в западном разведывательном сообществе.

Военный писатель генерал сэр Джон Хэкетт и бывший директор контрразведки ЦРУ Джеймс Энглтон назвали Голицына «самым ценным перебежчиком, когда-либо достигшим Запада». Тем не менее, официальный историк «MI 5» Кристофер Эндрю описал его как «ненадежного теоретика заговора».

Эндрю считал, что, хотя разведывательные данные, предоставленные Голицыным, были надёжными, некоторые из его глобальных политических оценок советской стратегии и стратегии КГБ сомнительны.

Доверие Энглтона к Голицыну привело к масштабным, но безрезультатным поискам советского агента в ЦРУ. В ходе проверки показаний Голицына американская разведка была на несколько лет почти парализована.

В результате необоснованных подозрений были уволены ценные сотрудники, а другой советский перебежчик, Юрий Носенко, более двух лет содержался без суда и следствия в одиночной камере в тяжёлых условиях, так как был заподозрен в том, что является двойным агентом Голицын утверждал, что Гарольд Вильсон (тогдашний премьер-министр Соединённого Королевства) был информатором КГБ и агентом влияния.

Это подкрепляло уже существующие теории заговора в британских службах безопасности, касающиеся Вильсона.

Будучи президентом Совета по торговле в конце 1940-х годов, Вильсон находился в торговых миссиях в СССР и был в хороших отношениях с Анастасом Микояном и Вячеславом Молотовым. Он продолжил эти отношения, когда лейбористы стали оппозицией, и, согласно материалам из архива Митрохина, его знания британской политики были высоко оценены КГБ.

Голицын также обвинил КГБ в отравлении Хью Гейтскелла, предшественника Вильсона на посту лидера Лейбористской партии, для того, чтобы освободить место для Вильсона.

Гейтскелл умер после внезапного приступа красной волчанки, аутоиммунного расстройства, в 1963 году. Утверждениям Голицына о Вильсоне, в частности, поверил старший офицер контрразведки "МИ-5" Питер Райт.

Хотя Вильсон неоднократно проверялся «МИ-5» и обвинения не находили подтверждения, сотрудники этой службы продолжали полагать, что он был агентом КГБ, и это убеждение сыграло свою роль в конце его политической карьеры.
Слово известному американскому публицисту, знатоку секретных служб США Дэвиду Уайзу:

«Спустя три недели после прибытия Голицына в конспиративный дом на севере Вирджинии началась охота на «кротов», которая разъедала ЦРУ в течение почти двадцати лет. Анатолия Голицына нарекли «Лэдлом»(«ковш», также может означать «черпак» или «разливать» - прим. авт.).

С самого начала «Лэдл» создал большие проблемы. Действительно, кое-какая его информация оказалась ценной для ЦРУ.

Но Голицын дал понять, что считает себя человеком особой важности, почти единственным, кто осознает характер советской угрозы. Он был несдержан в обращении с людьми, которых считал мелкими сошками.

До некоторой степени все перебежчики доставляют массу хлопот. Оторванные от своей родины, своей культуры, своего языка и нередко от своих семей, советские и перебежчики из восточноевропейских стран зачастую испытывали вполне понятные психологические трудности при адаптации к новому для них окружению.

Продолжение следует …