Замок без дверей

Никто в долине уже не помнил, кто построил это место. Местные называли его Шпилем Тишины. Название прижилось не потому, что там было тихо, а потому, что каждый, кто поднимался по старой дороге, возвращался молчаливым.

Я шёл туда не за сокровищами. В деревне говорили, что замок пуст: ни золота, ни драгоценностей. Только пыль, сквозняки и старые камни. Я пошёл из-за спора — глупого, пьяного, случившегося в таверне, когда дождь барабанил по крыше так, что казалось, будто небо хочет смыть нас всех в реку.

Дорога начиналась сразу за старым мостом. На фотографиях замки всегда выглядят величественно, но вблизи этот казался прогнившим изнутри. Не просто старым — словно время добралось до самого его основания. Камни выступали из земли, как осколки чего-то давно разрушенного.

Первое, что бросилось в глаза, — мох. Он был везде: на камнях, на деревьях, на дороге. Влажный, густой, почти заглушающий шаги. Я шёл в тяжёлых ботинках, но стук подошв быстро растворялся в лесу. Чёрные ели стояли плотной стеной по обе стороны дороги.

Туман имел запах. Не просто сырости — чего-то застоявшегося, железного. Чем выше я поднимался, тем гуще он становился, отрезая деревню, деревья, весь мир внизу. Сначала пропала деревня, потом верхушки деревьев. Остался только серый маревный дым и башни, уходящие в него, как иглы.

Я остановился у арки. На фотографии она выглядела просто тёмным пятном, а в реальности напоминала пасть. Каменная кладка была старой, но странно целой. Ни трещин, ни обрушений. Будто за ней до сих пор кто-то следил.

На шпиле, почти в облаках, трепетал маленький красный флаг. Внизу ветра не было, но флаг бился так, словно там, наверху, бушевал шторм.

Я шагнул под арку. Ожидал темноты, но свет исходил от странного фосфоресцирующего лишайника на стенах.

И тогда я услышал звук.

Не скрип цепей, не вой привидений. Глухое, ритмичное тиканье.

Будто где-то внутри замка работали огромные часы.

Во внутреннем дворе окна были тёмными, узкими, как закрытые глаза. И вдруг я понял, почему люди возвращались молчаливыми.

Дверей не было.

Ни одной.

Арки, коридоры, проходы — всё открыто. Здесь не от кого было запираться. Но куда бы я ни пошёл, у меня оставалось ощущение, что за мной наблюдают.

Я поднял голову.

Туман на секунду рассеялся, и я увидел балкон под красным флагом. Там стояло кресло. Каменное, грубое. Оно было повёрнуто не к долине и не к виду из окна, а прямо во двор.

Прямо на меня.

Тиканье вдруг замерло.

Тишина стала настолько плотной, что заложило уши. Я почувствовал себя маленьким и беззащитным посреди этого огромного двора.

Я не бежал. Просто развернулся и пошёл назад, стараясь дышать медленно.

Дорога казалась длиннее, ели — ниже.

В долине дождь уже кончился. Друзья в таверне ждали рассказа. Ждали скелетов, сундуков, страшных историй и чудес.

— Ну? — спросил бармен, протирая стакан. — Что там, наверху? Пусто?

Я вспомнил красный флаг и каменное кресло.

— Да… пусто. Просто камни.

Я соврал.

Теперь я понимаю, почему остальные возвращались молчаливыми.

Некоторые тайны гор лучше не приносить домой.

Но каждую ночь, когда становится слишком тихо, я слышу это тиканье под полом.