Картинки детства. Холодное оружие

 

      Как все мальчишки я любил мастерить оружие и играть им. Сначала это были деревянные мечи и сабли, луки из сырой талины со стрелами из камыша и из консервной банки жестяными наконечниками. Но очень скоро такое оружие перестало меня удовлетворять. Мне было шесть-семь лет, когда старший брат Володя стал механизатором и принес из мастерских  МТС  пилу-ножовку по металлу, чтобы распилить толстый стальной прут, стягивающий стены нашего чулана. Когда он начал пилить железо, я был тут-как-тут и не мог оторвать удивленного взгляда от Володиного волшебства. К тому времени в моем сознании твердо отложилось, что пилой пилят дерево, дрова, а Володя пилой, да еще такой маленькой пилит желе-е-зо! Пруток был довольно толстый, и осилить его удалось в несколько приемов. Между приемами Володя трогал полотно ножовки наслюнявленным пальцем и дал потрогать его мне. Я тоже наслюнявил палец - полотно было горячее так, что влага, испаряясь, слегка шипела. Это вызвало во мне бесконечное удивление и любопытство. Детское представление о железе было как о самом-самом крепком материале, с которым невозможно ничего сделать, и, вдруг, оказалось, что его можно пилить как дрова обыкновенной пилой, да еще такой маленькой. Это было чудо! Чудо, которое не отпускало мое воображение в течение многих юных лет. Потом у нас появился и другой инструмент: - молотки, зубила, драчёвые пилы и напильники, кузнечные тиски, большой стальной маховик в качестве наковальни. И, конечно же, под впечатлением того чуда, как только появлялась свободная минута, я торопился нырнуть в сарайчик, где в старом сундуке лежали Володины инструменты. Что попытается сделать любой мальчишка в первую очередь? Конечно же, ножик! Для этого нужна железная пластинка, тиски и напильник. Но, удовлетворив первый опыт, простые ножи мне скоро надоели. Сверкающие клинки сабель и мечей, которые видел в кино, вызывают непреодолимую тягу и трепетное восхищение любого мальчишки. И, естественно, появилось желание сделать самому хоть что-то подобное этому. Освоив зубило и молоток, научившись придавать определенную форму клинка холодной полосе железа из старого обруча, я стал перед проблемой: - как сделать, чтобы это железо с вековой ржавчиной сияло так же, как настоящий клинок. Очень скоро пришло понимание, что напильником эту проблему не решить, сколь усердно бы я не старался. Кроме того, мы с Сашкой Артемьевым немедленно испытывали очередное изделие, сражаясь друг с другом и обнаруживали слабость метала, большие зазубрины и изгибы клинков. Надо было обрабатывать оружие горячей ковкой и закаливанием. Я начал обустраивать кузню и приспособил для этого печку-буржуйку,  а чтобы раздувать уголь, соорудил самодельный мех по образцу настоящего. Горячая ковка было намного интересней, а результат серьезнее. Горячий металл легко поддавался моим усилиям и воображению и захватывал все мое существо. Я осваивал ковку, закалку и навыки рукоделия, в основном, методом эксперимента: - а, что, если перед закалкой остудить металл до вишневого цвета? - а, что, если закаливать в соленой воде? - а, если в масле? - а, если на ветру?  Кое-что слышал, кое-что сам додумывал, кое-что приходило в спорах и дискуссиях с Сашкой, во всяком случае, к двенадцати летнему возрасту у меня собрался солидный арсенал уже довольно серьезного оружия - более тридцати разных предметов: - мечи, сабли, кинжалы, копья, луки со стрелами и даже кольчуга, которую я вязал две зимы. Ручки к клинкам я сначала делал из дерева, потом отливал из свинца, потом из алюминия, делал деревянные ножны. Кольчуга была не серьезная - кольца её были из алюминиевой проволоки. Но луки тяжелой листвяжной стрелой с кованым наконечником пробивали насквозь тесовые ворота. Наконечник стрелы выходил с другой стороны доски на  полтора-два сантиметра. Самые лучшие луки были из сухого елового сука. Ни один из материалов, известных мне тогда не мог сравниться с елью по упругости: - еловая сухая щепа звенела как сталь, но в ней недоставало гибкости, и нужно было быть осторожным, чтобы не перетянуть и не сломать такой лук. Своим мечом я мог одним взмахом срубить березку толщиной не менее 3-4х сантиметров, правда, делалось это не прямым тупым ударом, а ударом наискосок и с протягом. Сашка Артемьев принимал самое активное участие в поделках оружия. Время от времени мы с ним облачались нашим оружием как былинные русские витязи, остальное раздавали на время другим деревенским мальчишкам и устраивали ожесточенные сражения: - много ли удовольствия иметь оружие и не испробовать его в деле? Занятия оружием отнимали все свободное время. Когда я не успевал, или увлекшись, забывал сделать что-нибудь по хозяйству, мама в сердцах  ругала меня, но она же нередко и хвалила, приговаривая любя: - «Витя у нас молодец, все умеет, на все руки мастер!».
      Теперь я думаю, что это были не просто мальчишеские забавы, это была серьезная и очень важная учеба, которая явилась элементом жизненного фундамента как в прикладном, так и в нравственно-психологическом смысле.