Автограф улыбки к юбилею И. Одоевцевой

      В 2025 году юбилейные даты у «женщины-улыбки» Серебряного века – Ирины Одоевцевой (Ираиды Густавовны Гейнике, 1895-1990): 130 лет со Дня рождения и 35 лет памяти. Она прожила «с восхищением» долгую насыщенную жизнь – 95 «жасминовых лет», «стараясь звезды превратить в стихи». Нет смысла переписывать и повторять ее биографию: все теперь можно почитать. Имя Ирины Одоевцевой пришло ко мне в конце 80-х годов, когда хлынули в Россию «возвращенные» имена. Как раз заканчивала библиотечно-библиографический факультет Ленинградского института культуры, и, конечно, мы, студенты, первыми узнавали новости из мира литературы от своих преподавателей. С тех пор каким-то незримым образом Ирина Одоевцева постоянно присутствует в моей жизни, не раз даже говорили, что похожа на нее, молодую. Но больше похожи мы с ней, как мне кажется, взглядом на жизнь и на мир: всегда откликались ее строки из разных стихотворений, например:
«Я с юности всегда умела
В улыбку и веселье превращать
Отчаянье
И в праздники –
Безрадостные будни...
И все-таки наперекор всему –
Сама не понимая, почему –
Я продолжаю улыбаться
И в праздник будни превращать».
      Получилось пройти «по следам» Ирины Одоевцевой не только в Санкт-Петербурге, но в Риге и в Париже. Возвратилось в Россию, в Ленинград, не только имя И. Одоевцевой, но и в моем месяце рождения, апреле, 1987 года вернулась она сама:
«Время катится назад
В Петербург и в Летний сад».
      Так писала она в стихотворении, адресованном Рэне Герра, которое стало отчасти пророческим: первое, что попросила посмотреть по приезде в Ленинград – решетку Летнего Сада. В своих воспоминаниях Ирина Одоевцева упоминает это имя - Р. Герра, французского филолога, переводчика-синхрониста, коллекционера, профессора и преподавателя Французского Университета, Университета Ниццы. Удивительный человек, который был литературным секретарем писателя Бориса Зайцева, написал о нем и о многих книги, поддерживал русскую эмиграцию Серебряного века, помогал держаться на плаву, ощущать себя нужными, а главное – дарил возможность бесценного общения друг с другом. Он хранит и архив И. Одоевцевой среди других. Основал и возглавил Ассоциацию по сохранению русского культурного наследия во Франции. Указом Президента РФ от 12.11.2007 № 1496 награжден орденом Дружбы граждан Франции, а в 2009 году ему присуждена Царскосельская художественная премия.
      Впервые узнала о нем из книги замечательного санкт-петербургского библиофила – А. А. Тетерина «Подстрочно жизнь определяя» (2018), которую удалось приобрести. Глава в ней о Р. Герра называется «Неисповедимый путь «русского француза». В ней Александр Александрович рассказывает и о собственных впечатлениях от встреч с Р. Ю. Герра, когда тот приезжал в Россию, приложены уникальные фото и автографы. Сам А. А. Тетерин навещал могилу И. Одоевцевой на Волковом кладбище в Санкт-Петербурге. Не менее удивительный человек, благодаря книге которого теперь и в моей домашней библиотеке есть издания Р. Герра.
      Не хочется вспоминать и касаться скандалов и домыслов, сопровождавших возвращение в Ленинград И. Одоевцевой: «доброжелатели» всегда найдутся и на события, и на имена. И уж тем более странно и не хочется читать «Путеводители» по чужим воспоминаниям -  уникальной женщины-эпохи. Давно уже объяснила все Айседора Дункан, сказав, что «ни одна женщина никогда и нигде не скажет всей правды», а творчество Одоевцевой одобрили Гумилев и Бунин.
      Не так давно рижскими краеведами в архиве местной православной церкви было обнаружено метрическое свидетельство И. Одоевцевой о рождении с записью, что появилась на свет в Риге 23 июля (4 августа по новому стилю) 1895 года. Училась она в Ломоносовской женской гимназии, где вместе с ней училась Елена Нюренберг, будущая жена М. Булгакова и его Маргарита, а также будущая поэтесса и художница Кузьмина-Караваева (мать Мария).
      Исследователь Борис Равдин обнаружил в рижском ЗАГСе и справку о регистрации брака 27 августа 1931 года с поэтом Г. Ивановым. Уехали из России, из Петрограда, они намного раньше – в 1922 году. В 2018 году довелось побывать в Риге, видеть дом И. Одоевцевой на ул. Гоголя, 4/6 – это огромный дом с башенкой наверху. Говорят, что он существует до сих пор, но необитаем.
      До своего отъезда Ирина Одоевцева в 1922 году в петроградском издательстве «Мысль» успела выпустить лишь один сборник стихов - «Двор чудес», который так и остался единственным в России до эмиграции. Иметь у себя этот сборник было моей мечтой, которая, к счастью, исполнилась. На сборнике надпись-посвящение И. Одоевцевой первому мужу – Сергею Алексеевичу Попову-Одоевцеву. Состоит из 21 стихотворения и баллады. После долгого перерыва почти в 30 лет, уже в послевоенные годы, вышли ее стихотворные сборники: «Контрапункт» (1951), «Стихи, написанные во время болезни» (1952), «Десять лет» (1961), «Одиночество» (1965, Вашингтон), «Златая цепь» (1975, Париж) и «Портрет в рифмованной раме» (1976, Париж).
      В эмиграции она, в основном, стала писать прозу. В домашней библиотеке у меня нет старых изданий ее прозы, только Малое собрание сочинений (2021) и сборник «Елисейские поля» (2022), изданные в Санкт-Петербурге «Азбукой-Аттикус». Остановлю внимание лишь на одном рассказе – «Роза на снегу»: мне кажется, он об известной русской художнице, жившей в Париже, Марии Башкирцевой. Это первая русская художница, чьи картины купил Лувр. Но это лишь мое предположение, возможно, кто-то знает точно?
      Из поездки в Париж в 2018 году узнала, что в Средние века Двором чудес называли несколько парижских кварталов, где жили нищие, бродяжки, «женщины легкого поведения», поэты. Двор чудес появился в романе В. Гюго «Собор Парижской Богоматери» (1831), а Г. Доре изобразил его на иллюстрации к роману. Теперь это современный 2-ой округ Парижа. Позднее увидела «Двор чудес» как название главы романа А. и С. Голон «Анжелика. Путь в Версаль» и в первой части романа Ж. Бенцони «Катрин» (1964). В 2017 году вышел с таким названием роман у писательницы и журналистки К. Сапгир, которая жила в Париже и сотрудничала со многими издательствами русского зарубежья. Ирина Одоевцева «Двором чудес» назвала «почетный» двор внутри дома № 60 на ул. Некрасова в Петрограде, где жила с 1914 по 1922 годы и который жильцы перекрывали во время революции и дежурили в целях безопасности.
      Часто бываем в Санкт-Петербурге около этого дома, но так и не обнаружили на нем таблички, что здесь жила И. Одоевцева. Как нет таблички и на другом Санкт-Петербургском адресе Одоевцевой – доме № 13 на Невском проспекте, куда она поселилась после возвращения в 1987 году. Тоже бываем около него. Рядом, в доме Елисеевых, размещался в начале 20 в. знаменитый Дом искусств – ДИСК, где Одоевцева часто бывала на заседаниях и жила рядом. Тоже нет табличек.  Посчастливилось побывать в залах этого красивейшего дома, прочувствовать атмосферу того времени, представить в кабинете для заседаний и Гумилева, и Одоевцеву, и других…
      Следом за возвращением И. Одоевцевой в Ленинград в апреле 1987 года в Москве в издательстве «Художественная литература» были массовыми тиражами (в 1988-1989 гг) возвращены в Россию и ее воспоминания «На берегах Невы» и «На берегах Сены». Впервые они вышли в Париже в 1967 и 1982. В наше время начали публиковать стихи разных лет И. Одоевцевой со второго номера журнала «Звезда» в 1987 году, а в «Звезде» за 1988 – воспоминания «На берегах Невы» и «На берегах Сены» с предисловием Андрея Арьева. В 2020 году в № 8 журнала «Звезда» А. Арьев вернулся к имени И. Одоевцевой публикацией «Все впечатленья бытия…», помещена в номере и статья Е. Дьячковой «Значит, правда, времени нет…» (И. Одоевцева в Петрограде).
      В моей библиотеке есть уникальный автограф И. Одоевцевой на ее воспоминаниях «На берегах Сены» (1989), оставленный на одной из ее литературных встреч после возвращения. Помог найти его московский преподаватель и библиофил – И. В. Красильников. Это уникальная находка, за которую очень благодарна и «с восхищением» храню. Были задуманы еще воспоминания «На берегах Леты», но им не суждено было осуществиться. Изначально И. Одоевцева не собиралась писать воспоминания, подтолкнул ее к этому во Франции друг-поэт Ю. Терапиано. В домашней библиотеке есть и его воспоминания, в которых он рассказывает о знакомстве с И. Одоевцевой.
      Всегда интересны первые публикации писателей или о них, из других первых публикаций об Ирине Одоевцевой удалось найти большое интервью с ней А. Колоницкой, которая и устроила приезд писательницы в Ленинград в 1987 году: в журнале «Вопросы литературы» (1988, № 12). А в 2001 году вышла книга А. Колоницкой «Все чисто для чистого взора».
      Удивил журнал «Работница», опубликовав в № 6 за 1987 год отрывки из воспоминаний «На берегах Сены» и переписку И. Одоевцевой. Журнал «Космополитен» тоже печатал материал о ней - № 5, 2002. В «Огоньке» № 11 за 1989 вышло интервью Олега Хлебникова с И. Одоевцевой – «С восхищением живу».
      Из публикации кандидата исторических наук Вадима Эрлихмана «Последняя улыбка Серебряного века» в журнале «Родина» (2015, № 6) открыла для себя силуэтный портрет И. Одоевцевой работы художницы Елизаветы Кругликовой (1865-1941). Есть у Кругликовой и силуэт мужа И. Одоевцевой – Г. Иванова (Гравюры и силуэты Е. С. Кругликовой 1902—1925 г.г.: Каталог выставки. — [Казань]: Центр. музей ТССР, 1925). Ее дед, Н. А. Кругликов, был известным рисовальщиком силуэтистом-любителем. В мастерской Кругликовой на Монпарнасе (ул. Буассонад, 17) собирался Русский художественный кружок (он же «Монпарнас»), который посещали как русские, так и французские художники, писатели и поэты. В 1922-1929 годах преподавала графику в Академии художеств в Ленинграде. В моей коллекции открыток есть открытка 1963 года, на которой изображен силуэт Парижа 1914 года Е. Кругликовой. Вот так неожиданно пересекаются имена, эпохи, творения.
      От Ирины Одоевцевой и ее творений осталось ощущение легкости, воздуха, целеустремленности, силы, стойкости, остался автограф ее улыбки. Очень красиво она написала, как бы напоследок и всем нам:
«Я исчезла. - Я стихотворенье,
Посвященное Вам».
А мне очень хочется «подарить» ей на юбилей свое скромное стихотворение с использованием и строк самой И. Одоевцевой:

Стриж по имени Ирина

Рига, Питер, Берлин и Париж…
Ты летала по миру, как стриж.
И везде с восхищеньем жила,
В звезды стихи превращала.

Но где б ни была, ни летала,
Всегда о России мечтала.
К невским стремилась душа берегам,
К юности черным бантам.

«Сквозь белый дым душа летит»
Туда, где «сияет небесный сад»,
Где время «прости» кричит –
Конечно же, в Ленинград!

Ах, этот бант на прелестной головке
Скольких же свел он с ума!
И невдомек тебе было, чертовке,
Что берег пристанища – Сена.

Все выше и выше, почти не дыша,
Летит смущенная душа стрижа.
Тебе навстречу и по облакам,
По-райски хрупким лепесткам.

Летит стремглав в твое окошко,
Не заметив в нем рыжую кошку…
Сердце радуется желанию исполнения,
Но не выдерживает возвращения...

И пусть не улыбаются зеркала,
И ты, как стриж, не весела,
Не узнала бы, может, себя,
Если б не было в мире тебя.

      Интересно, что в 1935 году в мой город Мурманск приехала из Ленинграда поэтесса и журналистка, которая называла себя «я маленькая поэтесса из Умани» - Раиса Троянкер. В годы войны жила в Мурманске, освещала в прессе вопросы культуры, быта, образования, писала стихи, в 1942 вышел ее сборник военных стихов «Суровая лирика». Скорей всего, она была знакома с И. Одоевцевой и ее творчеством еще в Ленинграде, раз так назвала себя. Их стихи чем-то похожи. Первое стихотворение Р. Троянкер было напечатано в июне 1925 года, а в 1928 году вышел первый сборник стихов «Наводнение». Но это еще только предстоит сопоставить, и это уже будет совсем другая история…