Сатурналии

                Сатурналии

               
• Вовлечённость человека в мирские дела ввергает его в трепетное состояние внутреннего разлада, неизбежно граничащего с безумием, в котором трагическое настырно сражается с комическим.
• Отвращение к жизни – это защитная оболочка равнодушия к жизни: скрывая себя под личиной отвращения к бытию, к любому проявлению жизненности, равнодушие, щеголяя перед другими показным отвращением, по сути, занимается самообманом. 
• В абсурдном мире поиск степеней абсурда столь же абсурден, как и сам мир.
• Обезьяна слезла с дерева, встала на задние лапы, двинулась вперёд, затем разработала ладонь, которая постепенно стала орудием её труда… и… и… дальние потомки обезьяны, преобразившейся в человека, написали «Искусство фуги», «Мадонну в скалах», где свет, запрятанный за скалой, явственнее четырёх фигур на первом плане, и создали таблицу Менделеева… Такая мысль не для обезьяньего ума.   
• Если бы не было смерти, то не было бы философии, если бы не было смерти, то не было бы религии, – но это единственное, что можно сказать в пользу смерти, которая не существует, которой нет, как нет небытия, несуществования, не-сущего.
• Смерти страшится тот, кто относится к жизни потребительски. Вдумайтесь в мотивы человеческих деяний – и вы убедитесь в правоте этой мысли.
• Если бы существовал универсальный рецепт человеческого счастья, то бытие утеряло бы свою бездонную содержательность и свой неистребимый и непредсказуемый динамизм. 
• Величайшая сила человека заключается в его способности смеяться над самим собой.
• Что нужно? – Не казаться, не являться, не делать вид, не производить впечатление, не слыть, а быть.
• Конфессиональная принадлежность – не статус, а ответственность человека, дерзающего определять себя с точки зрения своего отношения к религии.
• Апофеоз личин не отменяет веру человека в человеческую душу. И чем больше масок на лице человека-фантомаса, тем крепче вера в его внутреннюю суть, которая вовсе не нуждается ни в масках, ни в личинах.
• Тотальная и всеобъемлющая критика личин сама может стать личиной, под которой скрывается человеческое «Я», склонное к самообману и самообольщению.   
• Кто видел нынешнее, тот видел всё, – и, видя всё, он ничему не удивляется.   
• Удивление – это не только движущая сила познания, но и форма самообмана: удивляясь, изумляясь, человек, часто невольно, наполняет свою внутреннюю опустошённость внешними, сторонними импульсами, стремясь тем самым изгнать и «опровергнуть» свою скуку…
• Народ – это не все: народ – это каждый; и у каждого свой собственный экзистенциальный (бытийный) опыт, который непрестанно изменяется, варьируется, то есть противоречит самому себе и вступает в противоречие с экзистенциальным опытом всех остальных людей. Бытийный опыт каждого человека уникален и неповторим, – и именно поэтому народ – это система координат, уходящая в безосновную бездну, в бездонности которой бытийствует каждое человеческое «Я», предлагающее свою – уникальную, сингулярную – «основу», отрицающую все иные основы и основания.   
• Абсолютно единое непротиворечиво, но человек-то, явленный в эмпирике, на уровне чувственно-телесного, чувственно воспринимаемого сущего, не един, а множественен, ибо его – изменчивое и непостоянное – тело неразрывно связано со множественностью, – именно поэтому дольний человек, в сущности, противоречив, а значит, в нём присутствует не только человеческое, но и противочеловеческое. 
• Спорная идея о том, что человек сотворил Бога по своему собственному «образу» (imago) и «подобию» (similitudo), вовсе не противоречит «зеркальному отражению» этой идеи – идее о том, что человек сотворил по своему образу и подобию Дьявола.
• Если аннулировать смысл человеческого бытия (следовательно, отменить всякую попытку человека «пробиться», «прорваться» к пониманию смысла своего существования), то человек, быть может, станет счастливей.
• Чем шире метафизические притязания человека, тем менее счастлив он в своей частной, личной, сингулярной жизни. 
• Потенциально человеческому «Я» присуще бесконечное число психологических состояний, – сознание же и мозг, являясь субстратом, подосновой человеческой души, должны рационально, интеллектуально концептуализировать уходящую в бесконечность серию открывающихся ей психологических состояний.
• Человек! Перед тобой «масса бытия», – не относись к ней потребительски, старайся не взять у неё, а всё ей отдать. 
• Если тело – это агрегатное состояние души, а душа – агрегатное состояние тела, то между душой и телом нет никакого сущностного различия, – и такой вывод, «разрешая» загадку психосоматического единства, опровергает идею параллелизма души и тела, ставя знак равенства между соматическим (телесным) и психическим (душевным, то есть бестелесным). Платон, платоники и неоплатоники с этим бы не согласились…   
• Человечество тысячелетиями ищет общезначимый принцип, универсальный критерий, по которому можно было бы судить человека (если судить), давая ему оценку с точки зрения добра и зла, но до сих пор этого критерия не нашло… Мнения разделились, – и противоречивость взгляда на тайну по имени Человек побуждает устремиться в метафизическую сферу, в которой, как известно, на любой аргумент можно найти контраргумент…   
• Допущение идеи о том, что всё бытие бессмысленно, вовсе не является основанием для потребительского отношения к бытию; тогда как допущение идеи о том, что всё бытие наделено высшим смыслом, вполне может стать основанием для любовного, трепетного отношения ко всему бытию, всему существующему.

 
                *   *   *   *   *