Сказка о двух гвоздях

Жила-была сломанная подкова в кузнице за верстаком. Долгое время не лежало у кузнеца сердце к этому обломку — больно уж мал тот был.

Только одному ему было ведомо: в какое дело пошла большая часть подковы, которую долгое время, верно, носила лошадка на своем копыте, а после поломала о камни. А, может, и  так статся что, будучи целой та подкова висела на чьей-нибудь двери - на счастье, да и сломалась, как часто ломаются в Россиюшке жизни человеческие. Больший кусок робята кинули в пруд, а малый метнули на кузнецовую загороду... Все может быть, пока живешь -удивляйся! О том нам сказка не сказывала,наши догадки -небольше, а что молвила- слушай.

Натопил в тот денек кузнец печку жарехонько. Что надобно было ковать - выковал, а уголья всё горят — не тухнут.

— Ну, — думает, — и натопил же сегодня! Видать, всё одна береза была. Поднеси руку к горнилу — мигом огонь шерсть с руки слижет.

Походил по кузнице, позвякал железками, да и взял в замаслянные руки остаток подковы.

— А выкую-ка я пару гвоздей, — решил он. — Чего зазря жару пропадать, небу бок припекать?

Так и сделал. Тюк-тюк молоточком — и вот уже в холодный ковшик с наковальни скатились два братца-гвоздеца.

Один гвоздь забил он в потолочину, откуда глина с потолка сыпалась, а второй — в половицу, которая рядом с порогом лежала, гармонику наигрывала.

***

Живут-поживают, братцы-гвозди здравствуют — новые жители кузницы. Меж собой беседы водят.

Тот, что в потолок вбит, брата жалеет:

— Ох, братко, и непростая у тебя жизнь выпала! Тебя и сапогом, и каблуком по голове сколь раз на дню брякнут? А меня только солнышко… с утра разбудит. Пролезет сквозь окошко, отодвинет занавесочки и давай меня щекотать, а то я бы так до самого обеда и проспал, ей-богу.

— Да, судьбы у нас с тобой и вправду разные, ничего, что из одной матери-подковы выкованы. Только я не сетую. Каждому — своё. Сами не выбираем. Куда вобьёт нас рука, там и век коротаем.

— Верно говоришь. Я к тому и клоню: доля твоя, ох, незавидная…

***

Тут с лавки слез кузнечий сын, лет трёх от роду. В руках он держал отцовские пассатижи и, присмотревшись своими вострыми глазёнками, заметил гвоздь в полу. И примостившись там, долгохонько щипал половицу, надеясь выковырять кованый гвоздь.

Отец взял на руки шалуна, отнял пассатижи и посадил на лавку. "Не дело делаешь, Силешка!"

— Вот еще пассатижей не хватало… — раздался кованый голос сверху.

— Ну, ещё и не такое терпели. Бог терпел и нам велел…, - отвечал смиренный брат снизу.

***

Прошло много лет. Кузнец состарился, передал своё дело сыну — Силе. Налились сыновьи руки силою, словно на дрожжах тесто: как сожмёт кулак — того и гляди, рукава треснут.

— А что, тятя, не переколотить ли нам с тобой кузницу? — спросил молодой богатырь.

— Ты хозяин: что удумаешь, то и вороти.

Сдернул потолочины с половицами молодой кузнец. Выдрал и те доски, что много лет назад прихватил двумя коваными гвоздями его отец.

Первый гвоздь, что на потолке был, от старости и сырости — сгнил — осталась от него одна ржавая труха. А второй, что в полу вековал, со временем от сапогов, по нему шаркающих , до блеска очистился: так, что сияла его глава на солнце.

— Ах ты, красавЕц! — воскликнул кузнец. — Как тебя время отшаркало! Отцовская работа! Ещё в дело пойдёшь. Другой век поживешь!

***

Так и ты, мой дорогой маленький читатель, не печалься, когда подрастёшь и родители отпустят тебя в свободное плаванье, и постучатся в твои окна своими костлявыми кулаками многие горести и несчастья. Не отчаивайся, вспомни этот гвоздь в полу, что долгие годы шаркали грязные каблуки. Он не сгнил, не погнулся под гнётом неприятностей и злодейств, но молчаливо сносил всё, выпавшее на его долю, а потому очистился и засиял для новой жизни.

Так и ты не печалься и верь, что во всём есть смысл и Провидение!