Ржаные лепёшки

     Эту историю я услышал от Витьки- деревенского пареньека, выросшего в далёкой сибирской деревне. Мы случайно оказались с ним рядом в автобусе, который держал путь в город Новосибирск. Высокого роста, лет пятнадцати, он выглядел старше своих лет. Но это так казалось. Худощавое лицо, подстриженный под "горшок", он не отличался от других подростков своего возраста,но что-то в нём было такое, что вызвало мой интерес и я решил распросить его, зачем он едет в город.

    Мой вопрос его не удивил и казалось, что он ждал его. Дети, выросшие в деревне, где круг общения невелик, попадая в новые условия, всегда меня интересовали. Я сам вырос в деревне и мне хотелось послушать историю его жизни и почему он уезжает из деревни. Он оказался словоохотливым мальчишкой, а долгая дорога распологала для разговора. Я внимательно посмотрел на него и стал ждать  историю его деревенской жизни.

     В Сибирь я, вместе с родителями: матерью и дедом приехали в конце соровых годов. Первое время пришлось жить у своих близких родственников. Большая семья дяди, стеснённые условия заставили поискать другое жильё. Найти другое жильё в послевоенное время в деревне, которая была переполнена переселенцами и приехавшими из оккупированных городов, было не лёгким делом. Подруга по работе с матерью- доярка предложила пожить у неё, поскольку располагала другим  жильём.

     Имущества у нас с матерью никакого не было и захватив свои нехитрые пожитки, мы перебрались в предложенные нам "хоромы". Через сугроб мы пробрались  к засыпанной снегом землянке, возле дома её родственников,новому месту жительства. Хоромами  оказалась землянка, почти под крышу врытая в землю. Единственное окно едва пропускало свет. Входную дверь прикрывала дерюга, висевшая на двух гвоздях. Первое, что я почувствовал, входя в землянку - это затхлый землистый запах нетопленного помещения. Помещением назвать землянку было трдно. Доски, брошенные на землю служили полом, стены были завешаны каким-то тряпьём Тусклое окошко почти не пропускало свет. Стоявшая посреди землянки буржуйка, была холодная. Низкий потолок представлял собой мелкие ветки кустарника, покрытые инеем. Слой земли на крыше землянки держал тепло некоторое время, но не согревал её.

    В ней давно никто не жил и теперь мы с матерью должны были зимовать в своей новой "квартире". Что из себя представляла жизнь в землянке зимой объяснять не надо. Тепло от буржуйки её быстро согревало, сверху начинали капать капли влаги. Они попадали на горячий металл буржуйки, она шипела и землянка заполнялась паром. Спать мать укладывала меня под двумя одеялами, сверху прикрыв своим пальто. Утром, уходя на работу растапливала буржуйку. В землянке становилось теплее. Проснувшись, я видел над гловой потолок в белом инее. Спал я всегда одевши. Быстро перекусив, я бежал в школу. Только в классе я мог согреться и почувствовать комнатное тепло.

    Зиму мы прожили в землянке. Уроки я делал в школе, потому, что в землянке, я не мог даже нормально писать и читать, недостаточно было света,  рука плохо держала ручку. Сырость и холод сделали своё дело. Здоровье ухудшилось, ночью начинался кашель, и только к утру мне удавалось его успокоить. Не знаю, чем бы закончилось наше проживание в землянке, если бы весной матери не удалось купить старенький домик, в пятидесяти метрах от дороги. Место было низменное и поэтому следующие дома  по улице строились несколько выше, но улица сделала зигзаг вправо и наш дом оказался на отшибе.

     Это было радостное событие для всей семьи. Вскоре к нам переехал мой дед, до этого времени живший у сына. Мы стали жить в своём  собственном доме. В доме не было электрического освещения, хотя проводка имелась и провода к дому были подведены. Небыло только электрической лампочки. негде было купить. Но зато у нас теперь было своё радио. Круглая чёрная  тарелка, давала возможность слушать последние новости и передачи для населения. В деревне была своя радиостанция и высокие мачты, с натянутыми проводами, вызывали восхищение. Хотелось посмотреть это чудо техники вблизи. По стечению обстоятельств позже я дружил с сыном начальника радиоузла.

    Жизнь в своём доме наполнилась новым содержанием. Днём у меня были мои друзья. У нас были свои интересы. Играли в пешки, в карты. Ремис нам нравился больше всего. Вместо денег ставили спички.  ночью, когда мать уходила на работу, я оставался один, одолевала тоска. В душу закрадывался страх. Я не знаю чем объяснить, но, по моему, наше детское сознание  слишком близко воспринимало рассказы о страшных историях, которые мы рассказывали друг другу. С затаённым дыханием мы слушали  рассказы о мертвецах и ведьмах. А прочитанная книга "Всадник без головы" долго не давала мне уснуть,если я просыпался во время ухода матери на работу. Уходила она рано и оставшись один, я зажигал лампу и сидя за столом, ожидал рассвета.

    Ко всему этому добавлялся страх, что более взрослые оболтусы не упускали возможность попугать нас подростков поздно вечером или ночью, мучались дурью от безделья. А это они делали постоянно.  Общаясь друг с другом,- мы, сврстники, делились своими радостями, не упуская возможность чему-то поучиться у взрослых ребят. Но учиться у них было нечему. Мой сосед Семён Рощин, узнав, что я собираюсь купить себе карманный фонарик, пришёл ко мне. Под предлогом подвести время на настенных часах, украл деньги, которые мне дал брат, чтобы и ему я купил  фонарик.

    Матери я об этом  не сказал, она терпеть не могла, когда я ей в чём-то жаловался. К счастью, она купила два фонарика и я смог отдать один брату. Моё молчание сыграло со мной позже плохую шутку.
    Мать уехала на выпасы, а я остался один дома. Ночью я доставал фонарик, и включив, радовался, наблюдая за светлым ярким кружком, на земле. Летом ночи тёмные, но брать с собой вечером в клуб  фонарик,я боялся, что взрослые ребята отберут его у меня. Прятал дома в погребе, завернув в тряпицу.

   Как-то в деревню привезли новый фильм, о чём объявили по местному радио. Детского сеанса не было. Мать дома не ночевала,а оставаться на ночь одному мне было страшно. Хоршо зная местных оболтусов, для которых обидеть или напугать подростка ни чего не стоило, я решил позвать к себе ночевать друга Николая,- моего сверстника.  Но пришли и его два брата. Разумеется, всё, что приготовила мне поесть мать на целую неделю, они "подмели" за один присест. Ночевать они остались у меня. Сам я лёг на руссской печке, двое из них улеглись на кровати.

     О купленном мне матерью фонарике, очевидно знали уже многие. Но никто в деревне такого фонарика не имел, поэтому весть об имевшем у меня фонарике, разнеслась быстро. И мысль украсть его у меня у вора  зародилась сразу. Присутствие у меня в доме братьев не смутило его. А возможно кто-то из них и открыл ночью дверь непрошенным "гостям". Набегавшись днём, я спал непробудным сном. Проснулся я среди ночи, в доме горел яркий электрический свет. Ноги мои были привязаны к огромному гвоздю в стене - верёвкой. За этот гвоздь мы с дедом держались, когда залезали на печь.
   Первое, что я услышал проснувшись, был громкий смех убегающего вора или воров. Моих гостей в доме уже не было. Спрятанного фонарика я не обнаружил, его украли.
Я остался без фонарика и без еды. Единственная надежда была на мать, но она должна была вернуться через несколько дней. Картошка тоже уже кончилась,- старую доели, а новая ещё не выросла.

    Идти к родственникам и просить у них поесть, гордость не позволяла. Решил что-нибудь отыскать. Но в доме ничего не оказалось, мои гости подъели всё, не оставив мне даже корки хлеба. А есть хотелось. Наконец я вспомнил, что моя мать, когда готовила зимой  пойло корове, в ведро подсыпала ей комбикорм. Такой же комбикорм она подсыпала и свинье, если он был в доме.

    Итак нужно искать комбикорм. Попытка найти его в доме не увенчалась успехом. От голода меня стало подташнивать. Нужно было искать комбикорм в другом месте. Пошёл в сарай. О, счастье! В старом ящике я обнаружил остатки комбикорма, оставшегося с весны. Слава богу, что мыши ещё до него не добрались. С трудом нагрёб несколько горстей в карман и довольный поспешил в дом. Если кму-то удалось увидеть комбикорм, тот знает, что это отходы мукомольной промышленности. Муки в них кот наплакал. Но этот комбикорм дал мне надежду насытить желудок.

    Решил напечь лепёшек. Нашёл сито и несколько раз просеял комбикорм. В итоге набралось пол стакана какой-то смеси, похожей на муку. Осталось сделать главное испечь лепёшки. Нашёл алюминевую кастрюлю, засыпал в воду полученную "муку" и стал делать тесто. Посолить его я забыл, об этом мне мать позже сказала. Растопил печку. Слепил из теста что-то похожее на олади,положил на сквороду и стал ждать. Но потом, вспомнив, что нужно на сковороду налить масла, чтобы они не подгорели, быстро это сделал.

     Глотая слюньки,я глядел на крышку сковороды, мечтая с каким удовольствием я сейчас сниму крышку и почувствую аромат свеже испечённого хлеба.  Огонь в печке медленно разгорался, несколько раз приходилось открывать дверку печки и усиленно дуть  на огонь, чтобы дрова лучше горели. Но, как назло, они горели плохо и мои лепёшки пеклись около часа. Наконец, решив, что лепёшки готовы, я снял сковороду с плиты и открыл крышку. С жадность откусил кусок ещё горячей лепёшки, но запаха печёного хлеба я не почувствовал.

     Но голод не тётка. С трудом пережёвывая свои лепёшки, запивая горячей водой без сахара, я ощущал, как медленно наполняется мой желудок. Неважно,  что они были не солёные и жуя их, я почти не ощущал запах хлеба, главное я утолил голод. Ночевал я эту ночь один, лёг до наступления темноты, чтобы не просыпаться ночью. Желудок хоть и не был полным, но голода в такой степени, как раньше, я уже не ощущал.

    Вскоре вернулась мать. О том, что у меня украли фонарик, она узнала сразу и быстро определила вора. Но тот успел его "преобразить". Засунул металлический корпус в солёную воду и на нём выступила ржавчина. Разумеется мать не признала его, зная, что покупала она совсем новый фонарик.

Мои кулинарные способности мать оценила по достоинству. Откусила часть лепёшки, а потом отдала их курам, которым было все равно что клевать. О том, что приготовленная для меня еда была съедена гостями я умолчал, опасаясь, что она опять обзовёт меня разиней. О фонарике я вскоре забыл, потому, что вскоре купил настоящий китайский фонарик. Людишек, делавших подлости подросткам, я презирал всю жизнь. В жизи они так ничего и не добились. Всю  жизнь прозябали в деревне, так и не став настоящими людьми.

     Я до конца выслушал эту историю. Эта итория меня заинтересовала и я решил написать о жизни деревенского подростка, который вырос без отца. Не мало испытал трудностей уже в детстве и почему-то поверил, что он сумеет многого добиться в жизни. Он жил по принципу: ни на кого не надейся, надейся только на самого себя.
 2026г.Февраль.

   


    

      

   
   

      

      



     .