Пусть весь мир подождет

Знаете, худшее время для осознания того, что ты кому-нибудь поклялся сесть на диету — это момент, когда за окном внезапно ударяет минус пять. Потому что до этого момента ты был воином. Ты был спартанцем, который гордо смотрел на сельдерей и говорил: «Сегодня мы ужинаем в аду!». Но как только выпадает первый снег, твоя генетическая память вспоминает, что ты вообще-то медведь. А медведю перед спячкой не нужен детокс на смузи, медведю нужен углеводный щит толщиной с «Войну и мир».
И вот ты стоишь на улице, ветер забирается под куртку, и вдруг... откуда-то доносится этот запах. Запах предательства — корица и пастила. Это же самый коварный аромат в мире. Корица не пахнет едой, она пахнет уютом, детством и тем, что ты заслужил этот шестой круассан только за то, что сегодня вышел из дома.
В этот момент твой мозг превращается в искушенного экскурсовода. Ты еще физически стоишь на остановке, но ментально ты уже в музее фабрики шоколада. Ты начинаешь листать это воображаемое меню с такой скоростью, будто это Tinder, и ты очень одинок.
«Так, у нас тут фондан с жидким центром... О, боже, он смотрит на меня своими шоколадными глазами! Свайп вправо! Горячий шоколад с маршмэллоу? Это не десерт, это теплая ванна для моей израненной души. Заказываем два!».
И самое страшное — это та самая клятва. Ты же обещал. Ты смотрел жене в глаза и говорил: «Дорогая, с завтрашнего дня я и сахар — это как Роналду и Кока-Кола. Мы в разных лигах». А теперь ты стоишь у витрины кондитерской, и в твоей голове идет серьезный юридический процесс. Ты пытаешься доказать самому себе, что пастила — это по сути просто сильно взбитый воздух. А раз воздух бесплатный и калорий не имеет, то ты сейчас не нарушаешь диету, ты просто глубоко дышишь.
В итоге ты заходишь внутрь, покупаешь огромный кусок торта, прячешься за колонной и ешь его с таким лицом, будто совершаешь государственную измену. И в этот момент ты понимаешь: худшее в диете — это не отсутствие еды. Это то, что когда на улице холодает, твой «внутренний стержень» подозрительно быстро превращается в пралине.
И вот ты стоишь, прижавшись спиной к холодному мрамору колонны, а во рту — настоящий карнавал в Рио-де-Жанейро. Ты чувствуешь, как бисквит, пропитанный коньячным сиропом, начинает потихоньку восстанавливать твою нервную систему, разрушенную недельным созерцанием сельдерея. Но тут просыпается совесть. Она заходит в твою голову в строгом костюме, поправляет очки и начинает зачитывать список твоих грехов.
«Посмотри на себя», — шепчет она. — «Ты же только что совершил преступление против человечества. Ты не просто съел торт, ты предал идеалы здорового образа жизни. Ты — контрабандист глюкозы!».
Но твой мозг уже выстроил линию защиты. «Послушай», — отвечаешь ты совести, вытирая крем с подбородка рукавом куртки, — «на улице минус десять. Закон сохранения энергии читал? Моему телу нужно топливо, чтобы не превратиться в ледяную статую. Я сейчас не десерт ем, я включаю внутренний обогреватель. Это вопрос выживания, а не гастрономического удовольствия!».
Самое интересное начинается, когда ты выходишь из кондитерской. Ты приводишь себя в порядок, стряхиваешь крошки с шарфа и делаешь максимально одухотворенное лицо человека, который только что вышел из библиотеки, а не из шоколадного притона. Ты идешь домой, и у тебя в кармане предательски шуршит обертка от той самой пастилы, которую ты купил «на всякий случай».
Дома тебя встречает жена с тарелкой брокколи на пару. Она смотрит на тебя с подозрением, как таможенник на границе.
— Милый, а почему от тебя пахнет ванилью и триумфом? — спрашивает она.
И тут ты выдаешь шедевр импровизации:
— Дорогая, я просто проходил мимо пекарни, и там был такой сильный ветер... Видимо, молекулы сахара просто застряли в моей одежде. Я сам в шоке, как сильно они пахнут!
В этот вечер ты ешь свою брокколи с видом мученика, заглядывая в глаза жене так, будто ты — последний честный человек на планете. И только твой желудок, уютно устроивший в себе триста граммов «Праги», тихонько напевает победный гимн, зная, что завтра на завтрак у вас снова по плану «дыхание воздухом» через витрину соседнего кафе.

Но настоящая проверка на прочность случается ночью. Ты лежишь в кровати, уставившись в потолок, и понимаешь, что коварная пастила в кармане куртки, висящей в прихожей, зовет тебя. Она издает едва уловимый ультразвуковой писк, который слышат только истинные адепты сахара.
Ты начинаешь планировать операцию по десантированию в коридор. Главное — не задеть напольную вазу и не наступить на кота, который в темноте превращается в ловушку для медведя. Ты сползаешь с кровати плавно, как ниндзя, использующий технику задержки дыхания. Пол скрипит так, будто ты идешь по замерзшему озеру в танковых ботинках, но цель оправдывает средства.
И вот ты стоишь у куртки, засовываешь руку в карман... и замираешь. Из кухни бьет полоска света. В проеме стоит жена, медленно дожевывая вторую половину той самой пастилы. В ее глазах нет раскаяния — там только понимание того, что вы оба состоите в одном тайном ордене.
— Я знала, что ты её найдешь, — шепчет она, протягивая тебе последний кусочек. — Поэтому я съела больше, чтобы спасти тебя от переедания. Я просто забочусь о твоем здоровье.
В этот момент ты понимаешь, что брак — это не просто общие цели и планы на отпуск. Это когда вы оба врете про брокколи, но при этом точно знаете, где в вашем доме находится самый секретный склад сгущенки. Вы возвращаетесь в спальню, чувствуя себя соучастниками величайшего преступления века, и засыпаете абсолютно счастливыми, ведь завтра утром можно будет вместе «случайно» зайти в ту самую кофейню за новой порцией «молекул сахара».
  P.s.
Однако утро принесло свои сюрпризы. Едва ты открыл глаза, в голове созрел коварный план: раз уж пастила пала смертью храбрых, нужно повышать ставки. Пока жена еще спала, ты аккуратно выскользнул из дома, на ходу придумывая легенду о том, что пошел за свежей прессой или проверить давление в шинах.
На самом деле ноги сами несли тебя к той самой пекарне на углу, где по утрам выпекают круассаны с таким количеством миндального крема, что их должны продавать по рецепту врача. Воздух на улице был прохладным, но запах свежего теста действовал лучше любого кофе. Ты стоял в очереди вторым, уже представляя, как сахарная пудра будет хрустеть на зубах.
— И два эклера с собой, пожалуйста, — добавил ты тихим голосом, словно передавал государственную тайну.
Вернувшись домой с трофеями, ты обнаружил жену на кухне. Она задумчиво разглядывала пустую упаковку от вчерашней пастилы. Увидев в твоих руках пакет с логотипом пекарни, она медленно подняла бровь.
— Значит, давление в шинах оказалось критическим? — спросила она с легкой улыбкой, уже потянувшись за чайником.
Ты молча выставил пакет на стол, как белый флаг. Сегодня войны за калории не будет. Наступило время великого перемирия, скрепленного миндальной крошкой и крепким чаем. В конце концов, диета — это то, что всегда можно начать с «того самого понедельника», который, как известно, наступает в бесконечности. А пока — пусть весь мир подождет, пока вы уничтожаете улики вашего нового гастрономического заговора.