Туман на Тенерифе

Хосе жил высоко на склоне белой горы. Выше бунгало, апартаментов и вилл. Там, где кончаются пальмы и начинаются туманы.
Старик не держал скота и не сажал огород. Его хозяйством были сосны. Высокая светлая роща. Она игольчато шумела, встречая над обрывом солёный ветер с Атлантики.
Каждое утро с океана приходило облако, тяжёлое и влажное. Оно переваливалось через скалы и застревало в ветвях. Сосны работали день и ночь. Миллионы длинных иголок ловили белую взвесь и сбивали в капли. Капли тяжелели, стекали вниз по шершавой коре, по узловатым суставчатым корням, уходя в землю. Так небо, став водой, возвращается домой.
Раз в сутки Хосе, оступаясь на камнях, с пустыми канистрами спускался по склону. Там, где кончались корни, из-под камня била вода. Чистая влага, которую дерево вымолило у неба.
К нему приходили туристы, щёлкали сосны на фоне океана, карабкались на скалы, чтобы прикоснуться к огромному дереву – бабушке леса. Они щебетали, спрашивали, заглядывая в глаза, сколько лет этому лесу.
Хосе поправлял белую шляпу, щурил янтарные глаза на бирюзу неба и изумруд хвои. Он отвечал не сразу, приставлял ладонь к уху, будто не расслышал. А сам слушал, как под землёй по трубам к людям бежит вода.
Сосны работали. Туман оседал. Внизу, в бунгало и виллах, открывали краны.
Никто не видел эту работу, кроме старика. По вечерам Хосе сидел на камне у обрыва, смотрел, как солнце, будто кусок масла, тает и растекается по линзе горизонта. Он думал о том, что облако, впустую пролетая мимо на материке, здесь, на Тенерифе, становится жизнью.