Глава 2. Действие 6

6
Лагерь сворачивался. Шатры скручивали и погружали в тюки и повозки, запрягали вьючных коней, даже нищенки суетились собирая пожитки, помогая слугам и простым дружинникам. Под аккомпанементы завываний ветра шумели людские голоса, пахло потом, поднималась пыль.
Правая часть лагеря – та, в которой заправлял Килит, уже была собрана и выехала первой, еще на рассвете.

– Не любит Килит ждать, правда? – Довмонт мял свою синюю шапку, крутил шеей. В то время молодой конюх снаряжал его коня. Тот нарочно брыкался, выказывая характер. – Но, Гром! Устроил мне тут! Ты, иди, я сам его снаряжу. Он чужие руки не любит. – Довмнот принял поводья, поправляя уздечку. Накинул потник, а поверх свое ездовое седло. ЗАкрепил ремешки. Гром успокоился, но в его взгляде читалось легкое призрение и полное, совершенное, недовольство.

Яков мялся, прямо как шапка в руках Довмонта минуту назад. Не знал с чего начать. – Слушай, Дова, а вы… ну ты и Миркич теперь куда поедете?
– На юго-восток. К ущелью. Помнишь же старую башню? Михеевка или как ее там… ну, короче та, которую осадили панийцы. Отбивать едем. Там село есть, кажется, Бурое или Бурьевое… вот там осядем. Я, со своей дружиной, Миркич и Килит.
– А Влодемир куда?

Дова закончил затягивать ремешки и наконец выпрямился, с покрасневшим лицом. Выдохнул и сплюнул, одновременно.

– Он здесь останется со своей частью. Миркич не хочет, что панийцы в случае чего спустились с гор. Поэтому будет патрулировать, держа опору. Ты это… знаешь… вчера вечером в шатре мы не просто вино пили, да про Игге шептались. Знаешь…

Возникла пауза, поскольку мимо прошел человек из свиты Миркича. Разодетый в серый кафтан, с сагайдаком и топором на поясе, он вел за собой мула нагруженного мешками с зерном. Когда человек, поздоровавшись, скрылся в пыли и гуле толпы, Дова продолжил.

– Так вот. – Говорил он водя Языком за щекой, отчего выглядел причудливо. – Миркич… устал от нежелания князя Бориса объявить открытую войну с Панией. Мол, люди страдают, а отец сидит. Еще и Ярослав весь вечер его подначивал скорее “собраться и пойти воевать”. Гадкий он, вот прямо тебе скажу, гадкий. Потому, не серчай, но зимовать дома я не буду. Отцу… ничего не говори. Он, заверяю, ничего и не спросит. Поцелуй от меня Аленку, матушку, да сыновей моих. Я по весне обязательно вернусь. А пока, знаешь, брат. Не впадай в уныние, жди подарки! Привезу тебе троллиную шкуру к свадьбе, а может еще чего. 
– Чью шкуру? – Яков сглотнул, ему думалось что совсем не об этом он должен был сейчас спросить. Но сказать правильные слова не было мочи.
– Ну, тролля. Так называют великанов панийцы. Тех, которые диче обычных. Живут, мол, высоко за снежными хребтами, а из их шкуры шьют настоящие доспехи и плащи такие, что даже в самую страшную стужу – жарко. Вот. Помнишь что дедушка говорил?
– Он много чего говорил. Всего не помню.
– Да… тебя наверно не было тогда, глупый вопрос. Не знаю, говорил ли он такое тебе. Мне сказал. Мол, мы всего лишь крона, тянущиеся к солнцу из ствола рода. Отец точно таким пропет.
– Это да. Но к чему сейчас – непонятно. Правда… скажи лучше, что было в тот вечер, когда меня к вам не пустили? Ну, когда с Иггелем говорили.

Довмонт оглядел пустеющие холмы, где еще вчера стояли шатры. Большие и малые. Навесы и палатки. Повозки, и множество костров. А после, ловким движением запрыгнул в седло.

– Нет, не скажу. Тебя это не касается, а потому и голову не забивай. Езжай лучше попрощайся с Игге, может еще с кем. И это самое, Килит говорил вы Мору видели. Ты не верь в его байки, это он с виду ловок и крепок, на деле темен как погреб. Мне ехать пора. Люди уже собрались, ждут своего господина. Ты, бывай, Яков. Не грусти. Еще точно свидемся, не забудь Алену и Матушку поцеловать. Это важно.

Довмонт напоследок кивнул брату, направив своего черного коня прочь. Гром загудел, радостно виляя хвостом, и ровным шагом направился прочь.

Яков, чей шатер и прочие вещи уже были убраны в повозку, вышел ведя Зойку за узду на большак. Там его уже ждали Сашко и Мишка, которые лично сопровождают боярина в походе. Сашко, как всегда, заплел свои длинные волосы красной ленточкой, сидел, втягивал воздух своим красным приподнятым воздухом. Мишка, один в один как брат, только с короткими волосами, обкатывал своего мерина.
Яков махнул им, они оставили группу и подъехали к нему.

– Ты чего?
– Долго мы тебя ждали.

Яков вздохнул. Глубоко, сильно накатив грудь. Запрыгнул в седло Зойки, поправляя ногу в стремянах. – Езжайте вперед. Я догоню вас уже дальше, наверно, у моста. А может и еще чуть дальше. Хочу повидаться с Игге напоследок.

– Это верно. Мож и нам с тобой?
– Да, Игге славный парень. Неплохо бы его обнять.

– Нет. Я поеду один, и сейчас спорить совсем не хочу. Слушайтесь, хотя бы сегодня. Давайте, я что велел?

– Ууу. – Затянул Мишка, разворачивая своего конька.
– Ладно, как скажешь. Ну, не отставай сильно. Нам головы отрубят, если мы тебя потеряем. – И Сашко последовал за братом.

Пришлось объезжать свору повозок, идущих пешком нищенок, гнавших перед собой овец и коров. Стараясь не думать об этом, Яков вглядывался в серое небо. Тем временем мимо промчаличь четверо дружинников в кольчужках с копьями. Впереди наконец показался холм. А на холме Иггель.

Тот сидел верхом. Рядом суетился его барбос, черный и лохматый. Лошадка Иггеля – породистая мышастая, в яблочках, была очень высокой и длинноногой, но отличались кротким нравом и спокойствием. Ее черная грива была аккуратно заплетена в несколько пучков черными и желтыми лентами. Иггель очень любил животных. А лошадку, кажется он называл ее Серкой, больше всего.

– Да, Яков? Говорят ты хотел повидаться.
– Я рад что все так вышло, Игге. Вы, кажется, в Денемар? Надолго?
– Не знаю. Но после, скорее всего, я так и оатснусь с Ярославом. Я теперь королевский вассал!
– Королевского сына. – Яков откашлялся. – Королевского сына. Знаешь, Игге. Бывай. Я рад был с тобой повидаться, ну, напоследок.

Яков уже отъехал, когда Иггель обвязанный новым мечом все еще стоял и смотрел ему в спину. Хотелось спросить еще очень много, в горле полыхало от невысказанных вопросов, голова кружилась. Зойка, чувствуя это,совсем замедлила шаг.  Но Яков не смел обернуться.

– Прощай, Яков! Прощай и спасибо тебе! – Напоследок крикнул Иггель ему вслед, разворачивая Серку. Кажется, хотел добавить что-то еще, но прикусил язык, потому выкрикнуть что-то внятное не смог.

“Игге такой Игге” – пробубнил Яков, придя в себя, нагоняя зойку. Большая часть бывшего лагеря уже двинулась с места, кто на юго-восток по полям, в ущелье, кто на восток по большаку, в Дениград, столицу княжество. Малая часть осталась еще на месте, но вскоре и они покинут поля, уйдя в леса.