О женщине молвите слово

Желанье есть заняться прозой,
И так навязчиво давно
Саднит в душе моей занозой
То, чему сбыться суждено.

Сесть, написать о тех рассветах,
О сердцу памятной поре,
Где по росе бежало лето
Вслед босоногой детворе…

Мой род – чалавечы,
Кажу пры сустрэчы.
А маці – Айчына,
Твая і мая!

С человеком, о котором я хочу вам поведать, я не состою даже в малой степени родства в общепринятом смысле, но  меня и тех кто её знает роднит с ней нечто большее – родство незримое души.
Мой рассказ о женщине, чей жизненный путь разменял девятый десяток лет, женщине-педагоге, всю жизнь посвятившую делу обучения и воспитания детей, разработавшую уникальную методику обучения и доказавшую её огромную пользу применительно к школьному процессу. Психолог, прозаик и даже, в некоторой степени, поэт — это всё о ней, Шимук (Лукьяненко) Марии Дмитриевне.
Родилась Мария Дмитриевна в начале 1943 года в деревне Ховхло Уваровичского района (ныне Буда-Кошелевский). У отца от первой жены, умершей от болезни, осталось четверо ребятишек, которых мать Марии, Анастасия Павловна, приняла и растила вместе с троими своими детьми, появившимися позже.
Летом сорок третьего враг, отступая, сжигал деревни, убивал или угонял в рабство жителей. Анастасия Павловна с четырьмя старшими детьми и полугодовалой Марией на руках пряталась, как и большинство ховхлянцев, в лесу, боясь расправы (отец Марии, бежавший в 1942 году из плена, воевал против гитлеровцев в партизанском отряде). В сооружённом шалаше провели они не один день. Накануне кто-то из односельчан сообщил, что завтра будет облава. С утра со стороны деревни послышались выстрелы и крики людей. Фашисты начали прочёсывать лес. Мать Марии с четырьмя старшими детьми подалась в глубь леса. Мария спала на руках у матери. Понимая, что крик младенца может выдать всех остальных, мать решилась на отчаянный поступок: схоронила малышку под елью, прикрыв её можжевельником. Уводя семью от преследователей, мать надламывала ветки, оставляя приметы, по которым сможет, если удастся выжить, вернуться и забрать малышку. Далеко уйти не удалось. Фашист настиг их и, наставив автомат, приказал лечь на землю. Что чувствовала мать в эти минуты, когда её жизнь и жизнь детей вот-вот могли оборваться? Они упали на зелёный мох, покрытый сосновой иглицей и редкой порослью черники. Последнее, о чём подумала мать, была мысль о дочери, оставленной под елью, о её незавидной судьбе и ожидавшей мучительной смерти. Раздались выстрелы, но фашист стрелял не в них, а в верхушки сосен. Он даровал им жизнь. Позже, вернувшись и найдя своё дитя, скажет Анастасия Павловна, дрожащим от волнения голосом: «Видно, у него тоже есть дети». Фашисты в тот день сожгли двадцать семь домов и убили пятерых жителей.
Позже, когда семья из девяти человек переедет в посёлок Леваду, судьба опять убережёт Марию от гибели. Девочки в сарае нашли предмет, похожий на кувшинчик. Усевшись на улице, они решили посмотреть, что там внутри. Марийку же отправили домой, сочтя её совсем маленькой для игры с ними. Та, расплакавшись от горькой обиды, отправилась восвояси. Не пройдя и половину пути, услышала за спиной взрыв.
Немецкая граната, одна из тех, которые собрал отец одной из девочек на месте боёв, убила и искалечила ребятишек.
Марийка росла в дружной семье, где старшие дети заботились о младших, где все с малых лет были приучены к труду и умели радоваться малому. Уже в пятилетнем возрасте, когда старшие братья и сёстры заканчивали сборы к походу в школу, выразила желание пойти туда и Марийка. Сколько её ни отговаривали, сколько ни убеждали, она стояла на своём. Анастасия Павловна собрала и её вместе со всеми. "Сходит пару раз и здаволіцца". Но прошла неделя, за ней другая, а Марийка не собиралась бросать школу. Девочка оказалась не по годам способной, с огромным желанием учиться, и её зачислили в первый класс Старо-Будской восьмилетней школы. Среднюю школу Мария заканчивала в Чеботовичах, деревне, что в трёх километрах от Левад.
 После была учёба в Гомельском торговом институте, где она познакомилась со своим будущим мужем Яковым. Молодые поженились, родили двоих сыновей, работали в Буда-Кошелёво. Но жизнь у них не сложилась. Они расстались без ссор и обид, поняв, что оба совершили ошибку в выборе партнёра, и Мария с детьми перебралась в родную Леваду, поближе к родителям, к братьям и сёстрам. Как-то директор школы, Зезюлин Павел Павлович, встретив её, предложил ей работу педагога в школе. На возражения о том, что у неё нет педагогического образования и опыта, он по-житейски просто ответил: "У тебя, Мария, всё получится!" Так Мария Дмитриевна стала учителем русского и белорусского языков, заочно поступив и успешно закончив Мозырский педагогический институт.
Работа в школе пришлась по душе. Ребята любили свою учительницу, им нравилось, как она старалась найти подход к каждому ученику, выстраивала доверительные отношения, чтобы даже у самых нерадивых учеников вызвать живой интерес к учёбе. Она вовлекала ребят в трудовую и общественно-полезную деятельность, пытаясь раскрыть способности каждого из ребят, ставя во главу угла не метод кнута и пряника, а повседневное внимание к их успехам и неудачам. Наверное, не было той семьи, куда бы не наведалась Мария Дмитриевна, посещая своих учеников на дому. По её инициативе организовывались походы и экскурсии, поездки по местам боевой славы и к мемориальным комплексам. Молодой, талантливый, инициативный педагог представлял свою школу на всевозможных мероприятиях районного и областного масштаба.
Во время одной из таких поездок она и познакомилась с будущим мужем Шимуком Виктором Николаевичем, приехавшим по работе в Гомель. Жил он и работал в Минске, был редактором республиканского издательства, известным поэтом и просто интересным мужчиной и собеседником. Приглянулась ему Марийка да так, что однажды, заехав в Буда-Кошелёво за своим коллегой Болсун Михаилом Михайловичем, тогдашним главным редактором газеты "Авангард", поехали они сватать Марию в затерянный среди лесов и полей посёлок Левада. Дрогнуло сердце Марии, не устояло перед горячей любовью Виктора. Обнял зять за плечи растерянную тёщу да и сказал "памятные да гэтага часу словы": "Не хвалюйцеся, маці, абяцаю берагчы вашу дачушку, а детак расціць і гадаваць як сваіх, як родных. А калі не спадабаецца, дык вернецца дадому!"
Жили они в новом микрорайоне "Курасовщина". Марии Дмитриевне предложили работу педагога в новой школе №125 г. Минска. Микрорайон рос, и детей в школе было хоть отбавляй. В одном из классов их набралось сорок пять человек. Ребят привозили с окрестных деревень подлежащих сносу. На совещании педагогов желающих взять этот класс не находилось, и тогда Мария Дмитриевна встала и предложила свою кандидатуру. А после, уже идя домой, расплакалась от осознания того, что такой груз взвалили на свои плечи! Сорок пять ребятишек, сорок пять личностей, которых надо было узнать, полюбить и найти подход к каждому! А сколько имён родителей, дедушек и бабушек надо запомнить?! Расплакалась, дала волю и слезам, и чувствам, но так, чтобы никто из близких не видел её слёз. Опыт наставничества был, было в подходах преподавания всё самое передовое, и главное было умение располагать к себе ребят, превращать рутину учёбы в нечто захватывающее, познавательное, не обременяющее ни педагога, ни ученика. Спустя четыре года в самом многочисленном классе двоек ставить было уже некому. Да что там двоек, тройки и то проскальзывали как временная мера воспитания. Как достойнейшую из достойнейших приняли Марию Дмитриевну в члены КПСС, присвоили квалификацию педагога высшей категории. За годы работы она разработала и внедрила уникальную методику преподавания, доказала на практике её жизнеспособность и эффективность.
Да и на личном фронте не подвёл зять тёщу. Мужем Виктор оказался на редкость внимательным и заботливым. Обладая поэтическим даром и огромнейшим человеколюбием, создал он вокруг себя почти сказочный мирок, где чувства выражались рифмами стихов, где забота о ближнем главенствовала над всеми помыслами, где любовь к женщине создала не одно прекрасное стихотворение, на слова которых зазвучали песни по всей Беларуси. "Не наглядзецца мне ў твае вочы, з імі не страшны цёмныя ночы!" Это о ней, о своей Марии, пела душа поэта.
В счастливом браке родилась у них дочь Татьяна, да и сыновья выросли и обзавелись своими семьями. А главное, что объединяло Виктора и Марию, "была любоў да роднай мовы", которую они пронесли через всю жизнь.
Тому первому выпуску уже за пятьдесят. Поседела и состарилась и их мама-учительница, как её ласково называли ученики. Не пощадили годы того, кто всю себя, день за днём, год за годом, отдавал делу обучения и воспитания подрастающего поколения. Но, встречаясь со своими ребятами на встречах выпускников или же на улицах родного города, расправляются плечи учительницы, словно крылья птицы, готовой снова взлететь, оживают задумчивые глаза, наполняются той радостью жизни, с которой всегда встречала она своих ребят на пороге школы.
Уйдя на заслуженный отдых, Мария Дмитриевна – завсегдатай редакций газет и журналов. Её рассказы, статьи и стихотворения то и дело печатаются на страницах белорусских изданий, а мелодичная "родная мова вітае кожнага, з кім яна сустракаецца".
Вот и я, её бывший ученик из посёлка Левад, сосед нашей героини, частенько звоню своей учительнице, спрашиваю того или иного совета, читаю ей свои стихи, а она с огромной радостью делится со мною своими воспоминаниями, своими творческими успехами, читая по памяти стихи своего Виктора. Кожны раз на прыканцы нашай гутаркі я зычу ёй добрага здароўя, а яна ў адказ кажа мне з добрай усмешкай: "Мы ж Радзімічы, што з намі стане!" А яшчэ раз-пораз ды і прачытае верш Віктара аб роднай мове:

Ёсць хлеб у нас і ёсць да хлеба,
І беларусы будуць жыць.
Аб мове гутарыць не трэба,
На мове трэба гаварыць.

От себя добавлю вместо эпилога:
Как хорошо, что есть такие люди,
Что маяками светят нам вдали!..