Перевоспитание индийских пленных в КНР, 1962

В ходе крайне неудачной для Индии войны с Китайской Народной республикой за спорные приграничные высокогорные районы в 1962 г. в китайском плену оказались 3968 индийских военнослужащих, включая 1 бригадного генерала и 26 офицеров. Китайская сторона охотно демонстрировала иностранным наблюдателям и официальным лицам Международного Красного Креста показательно неплохие условия содержания индийских военнопленных. В то же время политруки товарища Мао предприняли очень энергичные и творческие усилия по идеологической обработке рядовых и младших командиров индийской армии в дуже превосходства коммунистического образа жизни в КНР над бедностью в капиталистической и de-facto кастовой Индией. Несмотря на попытки пленных индийских офицеров противостоять этой кампании, она увенчалась успехом. Когда после окончания боевых действий произошло освобождение индийских пленных, в ходе соответствующих процедур на границе тысячи рядовых как один скандировали лозунги в честь индо-китайского братства и председателя Мао.
Несколько сотен (по ряду данных - не менее 650) индийских сипаев предпочли добровольно остаться в "коммунистическом Эдеме" товарища Мао Цзэдуна, при чем в их отношении со стороны китайских "компетентных товарищей" не применялось запугивания, только энергичное психологическое давление. Другой вопрос, что многие из них потом таки вернулись в Индию, столкнувшись с плодами "культурной революции" в КНР... Но операция по "перевоспитанию" индийских военнослужащих в китайском плену остается одной из наиболее успешных в истории психологической войны, к тому же проведенной в крайне сжатые сроки - от начала боевых действий (20.10.1962) до репатриации первых индийских пленных (5.12.1962) прошло всего полтора месяца.
Предлагаю вниманию читателей перевод двух материалов, освещающих эту тему с двух сторон - официальной китайской и Международного Красного Креста (содержит воспоминания пленных индийских офицеров).

История 3000 индийских военнопленных в Китае.
(Tale of 3,000 Indian POWs in China/China Military Online. By Sun Wenjing and Liang Jun)
В 1962 году в ходе контрнаступления в целях самообороны (так в КНР официально называют конфликт с Индией в 1962 г. - М.К.) на китайско-индийской границе Народно-освободительная армия Китая захватила 3968 индийских военнопленных. Что же им пришлось пережить в Китае за краткий период пребывания в плену?

«К нам относились как к гостям».
В то время правительство Неру заявило, что индийские солдаты, захваченные Народно-освободительной армией Китая (НОАК), будут обезглавлены или будут использоваться на тяжелых каторжных работах, подобно индийцам на британской службе, которые попали в плен к японцам во время Второй мировой войны. Поэтому, оказавшись в плену, многие индийские военнослужащие часто боялись поднять голову или немедленно становились на колени и умоляли о пощаде со сложенными руками.
Однако вскоре они обнаружили, что китайцы отнюдь не были чудовищами: бойцы НОАК даже не связывали сдавшимся индийцам руки, не говоря уж об оскорблениях и убийствах, а раздавали воду и сухари голодным и страдающим от жажды пленным; личные вещи военнопленных также возвращались им после проверки и регистрации. Бригадир Джон Парашурам Далви, командир 7-й индийской бригады, высший индийских офицер из попавших в плен, вспоминал, что был удивлен, когда солдаты НОАК даже не взглянули на его золотые часы, которые, как он полагал, ему суждено было потерять.
Добросердечность и справедливость НОАК развеяли страхи индийских военнопленных. Некоторые из них даже проявили инициативу и помогли китайским фронтовым агитаторам призвать другие индийские войска к сдаче. В итоге тысячи индийских военнопленных были собраны в тыловых убежищах (в КНР избегали термина "лагерь военнопленных", т.к. состояние войны формально не было объявлено - М.К.), таких как Заю, Лунцзи, Цюнцзе и других, для размещения в соответствии со всеми нормами международного законодательства о жертвах войны.
С точки зрения Женевской конвенции, индийские военнопленные пользовались сверхгуманным обращением. Помимо запрета на свободное перемещение за пределами мест их расположения, они практически не ощущали себя военнопленными, получали достаточное питание, медицинскую помощь и вещевое довольствие по номам НОАК, могли развлекаться, участвуя в культурных и спортивных мероприятиях, таких как игра в баскетбол и прочие спортивные состязания, прослушивание радио и просмотр фильмов, а также поддерживали связь со своими семьями. Один индийский ветеран, бывший узник японской армии во время Второй мировой войны, утверждал, что к индийским пленным в Китае относились как к гостям.

"Не стоит враждовать с Китаем".
Народно-освободительная армия Китая придавала большое значение как обеспечению надлежащей повседневной жизни индийских военнопленных, так и их правильному идеологическому воспитанию, помогающему им понять сущность территориальных вопросов вдоль китайско-индийской границы. Двадцать семь индийских военнопленных были направлены в Пекин, Ухань, Нанкин, Шанхай и Ханчжоу, и, в частности, посетили восемь заводов и народную сельскохозяйственную коммуну. Старшие офицеры из числа захваченных военнопленных были приглашены на трибуну для наблюдения за первомайскими торжествами и фейерверками. Кроме того, китайская сторона разрешила некоторым индийским военнопленным посетить посольство Индии в Пекине.
Захваченные индийские солдаты на бытовом уровне ощущали еще большее личное равенство с китайскими военнослужащими и уважение с их стороны. Унаследовав пережитки британского колониализма и кастового строения общества, индийская армия отличается строгой внутренней иерархией. Солдаты привыкли покорно принимать свой низший статус по сравнению с офицерами, но китайские политработники решительно положили конец этой пагубной привычке и потребовали, чтобы как пленные офицеры, так и солдаты Индии работали вместе. Между тем, военнослужащие НОАК также подавали им хороший пример и брали на себя инициативу в выполнении тяжелой или грязной работы.
Хотя индийские военнопленные поначалу считали это всего лишь пропагандисткой хитростью китайцев, со временем они поняли, что в НОАК все звания действительно равны в бытовом отношении, без различий по социальному происхождению или должности. Был эпизод, когда капитан НОАК проявил инициативу и доставил медикаменты больному индийскому капралу, который с сожалением вздохнул: «В индийской армии есть отдельные туалеты для солдат и офицеров; невероятно, что в Китае офицеры могут приносить лекарства солдатам!»
За несколько месяцев плена (к вопросу о задержке репатриации для продолжения агитации - М.К.) даже большинство индийских офицеров изменили свое мнение о КНР. Столкнувшись с равнодушным и подозрительным отношением представителей индийской стороны, прибывших для организации репатриации пленных, большинство военнопленных говорили офицерам НОАК: «Индия и Китай когда-то были врагами, но мы никогда больше не будем направлять свое оружие против Китая!»

«Я хочу навсегда остаться в социалистическом Китае».
Добросовестность и искренность китайских военнослужащих не позволили многим индийским военнопленным скрывать свои дружеские чувства к ним. В конце весны и начале лета 1963 года большая группа освобожденных индийских военнопленных перед отъездом добровольно отправила благодарственные письма офицерам НОАК, заявив, что «дружба с китайскими товарищами будет поддерживаться вечно». Кроме того, некоторые индийские военнопленные складывали бумажные деньги в гирлянды в качестве подарков на прощание; один индийский военнопленный отправил офицерам НОАК платок с вышитой надписью «Не забывайте меня», а некоторые настаивали на отправке своим новым друзьям в КРР родовых колец или браслетов в качестве сувениров.
При отъезде многие индийские военнопленные со слезами на глазах прощались с политработниками НОАК, а некоторые даже горько рыдали и говорили, что не хотят уезжать. Примерно пятая часть индийских военнопленных твердо заявили: «Я хочу навсегда остаться в социалистическом Китае».
Во время процедур передачи пленных представители Индии неоднократно подстрекали индийских военнопленных к «беспорядкам», надеясь хоть как-то сохранить лицо. Однако индийские военнопленные кричали: «Китайский и индийский народы — братья» и провозглашали здравницы лично товарищу Мао Цзэдуну, вместо «Да здравствует Индия». Многие увезли с собой китайские сувениры и книги, и сумели скрыть их, несмотря на жесткий досмотр на индийской стороне, где подобные артефакты заставляли выбрасывать. Один лейтенант даже смог провезти домой 37 книг по теории коммунизма, впоследствии он стал одним из руководителей Компартии Индии (раз уж китайские политруки "перековали" лейтенанта, а представители этого звания чаще тверже рядовых и старших офицеров, они умели это делать и знали как! - М.К.).

Как Китай освобождал индийских военных после войны 1962 г. - отрывки.
(How China released Indian troops after the 1962 War. By Claude Arpi, International Red Crocc Organisation).

Для Индии военный конфликт 1962 года с Китаем стал одним из самых постыдных и травмирующих национальную гордость событий после обретения независимости; для более чем 3000 индийских военнопленных этот опыт стал тяжелым испытанием.
В качестве примера «скрытых» негативных последствий войны можно привести записи допросов военнопленных после их возвращения в Индию, которые так и не были обнародованы. Все военнопленные рассказывали, что одним из худших аспектов их плена в Тибете были постоянные попытки "промывания мозгов" китайской коммунистической пропагандой.
Один офицер вспоминал: «Китайцы обнаружили, что некоторые из нас эффективно противодействовали политической пропаганде всякий раз, когда их офицеры приходили к нам на «дружеские беседы». В итоге эти попытки "промывания мозгов" никак не повлияли на наших младших командиров, потому что, когда мы встречались с унтер-офицерами дважды в день во время приема пищи, все эффективно противодействовали китайской агитации, чтобы они не подвергались ложному влиянию. Китайским властям потребовался почти месяц, чтобы осознать это. После этого нас всех восьмерых перевели в другую хижину. Хотя это сократило наше общение с младшими офицерами, мы всё равно встречались дважды в день в столовой и старались противостоять откровенной лжи, которую пытались распространять китайцы».
«Каким-то образом китайцы пришли к твердому выводу, что если они смогут наказать кого-нибудь из нас, то выражение противоположных мнений по поводу их пропаганды либо прекратится, либо будет подавлено до тихого ропота. Чтобы сломить наш моральный дух, некоторых офицеров в конце концов отправили в одиночные камеры на несколько недель; это тоже не сработало».
В китайском описании лагерей для военнопленных не упоминаются постоянные сеансы идеологической обработки, которым подвергались индийские солдаты и офицеры; Китай лишь отмечает, что встречи были организованы для обсуждения «вопросов о правоте и неправоте в китайско-индийском пограничном споре в соответствии с пожеланиями индийских пленных». (...)
28 декабря 1962 г. Международный комитет Красного Креста передал Китайскому Красному Кресту вербальную ноту; в ней... значилось: «В ходе боевых действий, произошедших в октябре и ноябре 1962 года между китайскими и индийскими войсками, в плен попало более двух тысяч индийских военнослужащих», далее отмечалось, что в начале декабря были репатриированы 600 раненых и больных, и что Китайский Красный Крест передал Индийскому Красному Кресту адреса и информацию о состоянии здоровья 528 индийских пленных. Вербальная нота продолжалась следующим заявлением: «Индийские власти, со своей стороны, сообщили, что ни один китайский пленный ими не содержится. Впрочем, начиная с 20 ноября, они интернировали около 2000 гражданских лиц китайской национальности или происхождения».
Примечательно, что за семь месяцев с октября 1962 года по май 1963 года точное число военнопленных постоянно менялось. Даже сегодня существуют две разные цифры, различающиеся примерно на 600 человек (Добровольно и якобы добровольно оставшиеся в КНР военнопленные для индийской стороны отсутствуют - даже "прозрев" и вернувшись, солдаты сталкивались с сакраментальным: "Вас не знаем, вас там не служило, в плен не попадало, а потому - хрен Ханумана вам, а не не двадцать пять тыщ рупий! - таков был средний размер военной компенсации за нахождение в плену, кстати, довольно скромной в переводе на USD").