Русский основоположник психоистории. Бехтерев В

УДК 159.9:94(092)(47)
Дмитрий Петрович Самородов
доктор исторических наук, профессор кафедры Истории Отечества и методики преподавания истории Стерлитамакского филиала Башкирского государственного университета
Российская Федерация, Республика Башкортостан, г. Стерлитамак, пр. Ленина, 49
тел: 89177551312

Dmitry Petrovich Samorodov
Doctor of Historical Sciences, Professor of the Department of History of the Fatherland and Methods of Teaching History of the Sterlitamak Branch of the Bashkir State University
Russian Federation, Republic of Bashkortostan, Sterlitamak, Lenin Avenue, 49
ph: 89177551312

Русский основоположник психоистории. Доктор медицины Владимир Михайлович Бехтерев
Аннотация. В статье рассматриваются вехи жизненного и творческого пути В.М. Бехтерева, выдающегося русского и советского психиатра, невропатолога и основоположника коллективной рефлексологии. Показывается, что В.М. Бехтерев, создав «объективную» психологию, вывел 23 закона коллективной рефлексологии, посредством которых пытался объяснить ход исторических событий, заложив тем самым основы, т.н. психоистории (сам термин В.М. Бехтерев не использовал), междисциплинарной науки о психологической мотивации деяний человека и всего социума в развертывании исторического процесса. Подчеркивается, что модель психоистории, разработанная русским ученым в первой четверти ХХ в., появилась задолго до зарождения французской исторической психологии и американской школы психоистории, основанной почти исключительно на идеях З. Фрейда. Доказывается, что с высоты нашего времени очевидна исторически обусловленная ограниченность психоисторических воззрений В.М. Бехтерева, который биологизировал психическую жизнь человека, исходя из отправной общепринятой (и по сей день) посылки, что сознание человека – суть функция головного мозга. Делается вывод, что духовное естество человека, его душа не коррелировалась с теоретическим стержнем коллективной рефлексологии В.М. Бехтерева, который воспринимал человека скорее как биосоциальное, а не духовное существо. Признается несомненный вклад ученого в развитие новаторских подходов к пониманию истории и в зарождение альтернативной историографии в 20-е гг. ХХ в.
Методологическим субстратом статьи является принцип метаисторизма и теоретическая ориентация на немеханистическую (духовную) научную картину мира.
Ключевые слова: В.М. Бехтерев, психоистория, коллективная рефлексология, всемирная история, психологическая мотивация в истории, бихевиоризм, психоанализ.

Russian founder of psychohistory. Doctor of Medicine Vladimir Bekhterev
Abstract. The article discusses milestones in the life and career of V.M. Bekhterev, an outstanding Russian and Soviet psychiatrist, a neuropathologist and the founder of collective reflexology. It is shown that V.M. Bekhterev by creating an “objective” psychology, derived 23 laws of collective reflexology, by means of which he tried to explain the course of historical events, thereby laying the foundations, the so-called psychohistory (the term VM Bekhterev himself did not use), an interdisciplinary science of the psychological motivation of the actions of man and the whole of society in the unfolding of the historical process. It is emphasized that the model of psychohistory, developed by the Russian scientist in the first quarter of the twentieth century, appeared long before the birth of French historical psychology and the American school of psychohistory, based almost entirely on the ideas of Freud. It is proved that from the height of our time, the historically determined limitations of the psychohistorical views of V.M. Bekhterev, who biologized the psychic life of a person, proceeding from the starting generally accepted (to this day) premise that human consciousness is the essence of brain function. It is concluded that the spiritual nature of man, his soul did not correlate with the theoretical core of V.M. Bekhterev’s collective reflexology, who perceived man as a biosocial rather than spiritual being. The undoubted contribution of the scientist to the development of innovative approaches to the understanding of history and to the emergence of alternative historiography in the 1920s is recognized.
The methodological substrate of the article is the principle of metahistoricism and the theoretical orientation to the non-mechanical (spiritual) scientific picture of the world.
Keywords: V.M. Bekhterev, psychohistory, collective reflexology, world history, psychological motivation in history, behaviorism, psychoanalysis.

Статья написана при финансовой поддержке гранта СФ БашГУ №В19-78
«Знают прекрасно устройство мозга только двое: Бог и Бехтерев»
(немецкий профессор Копш)

«Помимо людей, ход истории обуславливают внешнекосмические факторы, высшие силы метаисторического миропорядка…»
DimetaS

«Душа – матрица с определенным начальным качественным составом энергий, который в процессе совершенствования меняется путем постоянного наполнения ячеек новыми энергиями»
Л. Секлитова, Л. Стрельникова «Законы Мироздания, или Основы существования Божественной Иерархии»

В понятийном аппарате современной отечественной исторической науки уже давно укоренилась такая экзотическая категория, как «психоистория» – межпредметная научная дисциплина, которая, как принято считать, была разработана во второй половине ХХ в. американским историком и психологом Ллойдом де Мозом и другими сторонниками психоанализа, психологического учения и метода лечения неврозов, обоснованного еще в начале ХХ в. австрийским психиатром З.Фрейдом. В статье «Психоистория» из Википедии постулируется, что это – наука, изучающая психологическую мотивацию поступков людей в прошлом [1]. Причем основными объектами для исследования являются детство и семья, а также психологическое изучение антропологии и этнологии. По мнению некоторых современных отечественных специалистов, предметом психоистории является исследование взаимосвязи исторических событий и психологических феноменов. Принято считать, что к середине ХХ в. проблемы взаимодействия исторического и психологического субъекта истории – человека и исторического процесса, изучала не только американская школа психоистории, но и французская историческая психология.
В советское время проблемами проникновения психоанализа в методологию буржуазной исторической науки занимался доктор исторических наук Б.Г. Могильницкий, возглавлявший Томскую историческую школу (подготовил 47 кандидатов и 10 докторов наук) и опубликовавший пять монографий по проблемам методологии и истории отечественной исторической науки. Этот самобытный историк одним из первых смело поставил вопрос об относительности исторической истины [2], а также предложил считать предметом историографии не только историю исторической науки, но и историческое знание в более широком смысле, независимо от того, из какой интеллектуальной мерности это знание появилось. Б.Г. Могильницкий также поставил проблему о существовании немецкого идеалистического историзма. В 1986 г., в начале перестроечного времени, ознаменовавшегося постепенной демократизацией гуманитарных наук в СССР, Борис Георгиевич Могильницкий совместно со своими учениками – И.Ю. Николаевой и Г.К. Гульбиным опубликовал в Томске монографию «Американская буржуазная психоистория» [3]. В своей следующей книге «Введение в методологию истории» (эта работа на долгое время станет основным учебным пособием для студентов исторических факультетов, изучающих курс «Введение в историю») Б.Г. Могильницкий подчеркивал, что в ХХ в. психологизация истории была характерна для западной историографии: «Крайним ее выражением стало возникновение и бурное развитие на Западе, в особенности в США, так называемой, психоистории, представляющей собою развернутое приложение созданного австрийским врачом-психиатром З. Фрейдом метода психоанализа к изучению истории. Представители этой дисциплины обращаются к иррациональным пластам психики человека, как, якобы, детерминирующим его поведение и поэтому выступающим важнейшим фактором исторического развития! Закономерным следствием такой психологизации истории является отказ от рационального познания общественного прогресса, отрицание самой возможности такого познания» [4, с. 19].
В постсоветский период в российской историографии проблемы психоистории не стали предметом широкого научного дискурса. В 90-е гг. ХХ в. этой проблематикой занимались белорусские коллеги. В 1997 г., к примеру, в Минске в издательстве «Веды» вышло учебное пособие О.М. Шутовой «Психоистория: школа и методы» [5]. Анализом групповых фантазий в современной психоистории занимался Д. Самохвалов, выступивший с докладом на конференции «Психологические свойства современного исторического знания» в Краснодаре в феврале 2003 г. [6]. За два года до этого в Ростове-на-Дону вышла в свет монография «Психоистория», автором которой был Ллойд де Моз, лидер американских психоисториков, директор института Психоистории и основатель журнала с одноименным названием. В указанной выше книге Де Моз пишет: «Психоистория – есть наука об исторической мотивации – не больше, не меньше… Мало кто осознает, что психоистория – единственная новая социальная наука, которой суждено появиться в ХХ веке, т.е. социология, психология и антропология – все отделились от философии в XIX веке» [7, с. 6]. По признанию главного американского психоисторика, неофициальным девизом их журнала психоистории является максима: «Нет детства – нет психоистории» [7, с. 8]. Кроме этого, Ллойд Де Моз рассматривал такой специфический аспект, как психоисторические мотивы войны и геноцида [8].
На современном этапе проблемы психологизации исторического процесса рассматриваются в предметном поле высокосортной эзотерики. Примером может служить уникальное творчество Ларисы Секлитовой и Людмилы Стрельниковой, выдающихся контактантов, авторов таких книжных трудов, как: «Законы Мироздания, или Основы существования Божественной Иерархии»; «Душа и тайна ее строения»; «Матрица – основа души»; «Философия Абсолюта»; «Становление души или парадоксальная философия»; «Развитие мышления» [9; 10] и др. Указанная модель психоистории представляет собой новейший метаисторический подход, предполагающий, во-первых, понимание человека как существа, обладающего душой (одухотворенной матрицей с определенным содержанием энергии, позволяющей осознать свое «Я» и себя в мире как индивидуальность), во-вторых, провиденциальную обусловленность исторического процесса и человека. Понимание Л. Секлитовой и Л. Стрельниковой краеугольной категории «психика» отличается от дефиниций психики, даваемых сторонниками ортодоксальной (позитивистской) науки и психоанализа. Если в общепринятом нашем понимании под психикой предполагается основанная на работе человеческого головного мозга способность отражать действительность в виде ощущений, восприятий, чувств, мышления и воли [11, с. 583], то у сторонников психоанализа («психоистории») психика подменяется только бессознательными психическими процессами и мотивациями.
Сегодня мало кто знает, что психоистория, как отдельная межпредметная наука, зародилась не в Америке и не на Западе, а в русском научном мире. Можно ответственно утверждать, что основоположником психоистории был Владимир Михайлович Бехтерев, выдающийся психиатр, невропатолог, создатель коллективной рефлексологии.
Будущий grande-психиатр и основоположник рефлексологии появился на свет 1 февраля 1857 г. в г. Сарали Вятской губернии в семье государственного служащего Михаила Бехтерева, представителя древнего вятского рода. Обучаясь в губернской гимназии, юный Бехтерев как-будто бы не проявил явных способностей при изучении основ гуманитарных и точных дисциплин; в выпускном свидетельстве присутствовали «четверки» и даже «тройки». Однако уже тогда его увлекали естественные науки (по предмету физики его знания были оценены на «хорошо»). После окончания вятской гимназии обучался в знаменитой Санкт-Петербургской медико-хирургической академии, окончив которую в 1878 г. начал исследовать душевные и нервные болезни в клинике профессора И.П. Мержеевского. Следует отметить, что свой выбор в пользу психиатрической деятельности начинающий ученый сделал уже после окончания МХА. В бытность же студентом медико-хирургической академии Бехтерев, находясь перед выбором, подумывал стать акушером или офтальмологом. Несомненно, на формирование его этических и профессиональных установок повлияло участие в русско-турецкой войне 1877-1878 гг., в которой студент Бехтерев участвовал в качестве стажирующегося медика в первые месяцы этой освободительной военной кампании, начиная с переправы русской армии через Дунай. По утверждению современного биографа Е.Е. Лихомановой, Бехтерев «вернулся в Петербург совершенно иным, нежели покидал его, и главное в этом изменении было чувство сострадания, более не оставлявшее его никогда» [12]. Уже в 1881 г. защитил докторскую диссертацию и был избран приват-доцентом Санкт-Петебургской МХА. После заграничной научной командировки в 1884 г. (Берлин, Париж, Вена, Лейпциг) В.М. Бехтерев с 1885 г. становится профессором Казанского университета и заведует психиатрической клиникой окружной казанской лечебницы. В 1888 г. в свет выходит его первый книжный научный труд «Сознание и его границы». В 1893 г. подающий большие надежды ученый-медик возвращается в Альма-матер и возглавляет кафедру нервных и душевных болезней и учреждает журнал «Неврологический вестник».
Результатом энергичной научной деятельности во второй половине 90-х гг. XIX в. в Петербурге стала публикация нескольких его новых монографий: «О локализации сознательной деятельности у животных и человека» (1896 г.); «Значение органов равновесия в образовании наших представлений о пространстве» (1898 г.); «Невропатологические и психиатрические наблюдения» (1900 г.). В указанное время В.М. Бехтерев сосредотачивается на изучении функций мозга и публикует в 1900 г. двухтомную работу «Проводящие пути спинного и головного мозга», которая была выдвинута на премию имени академика К.М. Бэра. Логическим продолжением указанной работы стало монументальное семитомное научное произведение В.М. Бехтерева «Основы учения о функциях мозга», окончательно изданное по частям в 1907 г. Можно считать, что с этого момента в научном творчестве Владимира Михайловича начинается новый этап, связанный с областью психологической науки, о чем более подробно будет сказано отдельно.
С 1908 г. в Петербурге действует Психоневрологический институт, основанный В.М. Бехтеревым. Это было необычное неправительственное учреждение, ориентированное на комплексное, многомерное исследование человека и синтеза науки, практики и образования. Уже в годы Первой мировой войны при этом научном институте создается частный Петроградский университет, три факультета которого (медицинский, юридический, педагогический) возникли еще в довоенное время при Институте.
В начале Гражданской войны весной 1918 г. В.М. Бехтерев обратился в Совнарком с ходатайством об учреждении института по изучению мозга и психической деятельности. К чести большевистских властей такой институт открылся и почти десятилетие его возглавлял уже пожилой доктор медицины, всемирно известный В.М. Бехтерев. Можно полагать, что последние годы творческой жизни В.М. Бехтерева в качестве руководителя созданного им института мозга остаются белым пятном в научной биографии ученого. Осуществляя комплексные исследования мозга и психики, В.М. Бехтерев интересовался феноменом гипноза и вообще паранормальными явлениями. Поэтому неслучайным является факт появления в 1917 г. в Институте изучения мозга и психической деятельности Александра Васильевича Барченко, известного ученого-оккультиста, писателя, исследователя аномальных явлений, телепатии и гипноза. Несомненно, с благословения В.М. Бехтерева оккультист А.Б. Барченко возглавил в 1921 г. научную экспедицию в центр Кольского полуострова (Ловозеро и Сейд-озеро) с официальной целью – исследование феномена «мереченья» [13], напоминающего массовый гипноз. Истинной же целью экспедиции А.В. Барченко были поиски следов непризнанной (до сих пор) суперцивилизации Гипербореи. По мнению современного специалиста доктора философских наук В.Н. Демина, у Барченко была стройная концепция развития мировой цивилизации длиною в 140000 лет; ее завершение произошло 9000 лет назад [14] исходом гиперборейцев на юг во главе с Рамой. После возвращения из Кольской экспедиции А.В. Барченко выступил с научным отчетом в Институте В.М. Бехтерева и был принят Главнаукой в октябре 1923 г. на работу в качестве ученого-консультанта [13].
В 70-летнем возрасте Владимир Михайлович, женатый вторым браком на Берте Яковлевне Гуржи (племяннице Ягоды) [15], скоропостижно умер в Москве 24 декабря 1927 г. и был похоронен на Литературных мостках на Волковском кладбище в Ленинграде. Согласно официальной версии, знаменитый ученый отравился консервами, либо бутербродами (как выясняется, после консультирования И.В. Сталина). Существует версия, в соответствии с которой эксцеллент советской рефлексологии был убит спецслужбами, ибо им В.И. Ленину был поставлен позорный диагноз – сифилис мозга. Эту версию отстаивает С.В. Медведев, директор Института мозга человека РАН, правнук В.М. Бехтерева. Еще одна версия связывает смерть (точнее – убийство) ученого с персоной И.В. Сталина, которого за день до смерти В.М. Бехтерев диагностировал на предмет сухорукости и попутно поставил диагноз «тяжелая паранойя»…
Взойдя в мир иной, В.М. Бехтерев оставил после себя собственную научную школу, сотни учеников, 70 профессоров. Внучка ученого, Наталья Петровна Бехтерева (род. 1924 г.), долгое время руководившая Институтом мозга и заслужившая реноме ученого психоневролога с мировым именем, как и дед, исследовала и паранормальные явления, не отрицая существование энергоинформационных полей и тонкоматериальных (духовных) структур [16, с. 32]. Таким образом, Н.П. Бехтереву можно причислять к современным специалистам, внесшим оригинальный вклад в развитие такой межпредметной области, как современная психоистория.
Принято считать, что В.М. Бехтерев в своих психоисторических изысканиях опирался на постулаты т.н. бихевиоризма, одного из доминирующих на рубеже XIX и ХХ вв. направлений в психологии, созданного Э. Торндайком (сам термин был предложен в 1913 г. Дж. Б. Уотсоном) [17]. Базовыми методологическими основами бихевиоризма были принципы позитивизма, которые нацеливали ученых анализировать лишь конкретно наблюдавшееся явление или объект. Таким образом, согласно бихевиоризму, психология призвана изучать только внешнепроявленное поведение субъекта истории, но не сознание его, ибо оно, сознание, по определению не подлежит научному наблюдению и приборному фиксированию. Позитивисты-психологи, не признающие духовное и тонкоматериальное естество человека, его душу и матричную ее структуру, естественно ограничивали понимание психики человека функциями головного мозга. Такую же материалистическую позицию занимал и В.М. Бехтерев, который психическую жизнь человека напрямую связывал с работой его головного мозга, а значит в своих изысканиях он ограничивался методологией физиологии, точнее учением об условных рефлексах. Следует уточнить, что интерес к тайной психологии человека Владимир Михайлович начал проявлять в первые годы ХХ в. после завершения работы над семитомным проектом «Основы учения о функциях мозга» (издана в Санкт-Петербурге с 1903 по 1907 гг.). Свои взгляды на психологические проблемы ученый изложил в книжных трудах «Психика и жизнь» (1904 г.) и «Объективная психология» (1907–1910 гг.). Очевидно, в те годы он начинает интересоваться феноменом внушения и гипноза, а также паранормальными явлениями. Принято считать, что В.М. Бехтерев, издав монографию «Объективная психология», реформировал современную ему психологическую науку, обосновав позже собственную концепцию психорефлексологии и, собственно, – рефлексологию, комплексную науку о человеке и обществе, противостоящей традиционной психологии.
В поздний период своей научной деятельности В.М.Бехтерев неоднократно критиковал психоанализ З. Фрейда и австрийского социолога Адлера. Нонсенсом может показаться тот факт, что, наводя критику на вождей психоанализа, русский основатель рефлексологии проводил теоретические и экспериментальные опыты по психоанализу в основанном им Институте по изучению мозга и психической деятельности.
Собственно, свои взгляды на проблему психологической обусловленности исторического процесса В.М. Бехтерев системно попытался изложить в монографии «Коллективная рефлексология», изданной в Петрограде в 1921 г. В предисловии к этой книге автор поясняет, что работа над «Коллективной рефлексологией» была начата им еще в 1910–11 годах, тогда же были намечены общие ее основы. Первые ее главы были отчасти изложены в работе «Предмет и задачи общественной психологии, как общественной науки» (1911 г.). Считается, что ученый обосновал 23 закона коллективной рефлексологии, которые и объясняли крупные события мировой истории (революционные потрясения, войны и проч.), сам же исторический процесс рассматривался им как история коллективных человеческих деяний. По мнению современных специалистов, профессор В.М. Бехтерев, взяв на вооружение положения бихевиоризма, стремился объяснить исторические явления как, собственно, психологические, так и психофизиологические, а также физические и механические факторы, модели.
В вводном подразделе «Коллективной рефлексологии» автор утверждает, что именно рефлексология, а не психология должна лечь в основание изучения социального мира. Классифицируя человеческую личность как явление «биосоциального происхождения», В.М. Бехтерев пишет: «В проявлениях социальной жизни… мы встречаемся в сущности с теми же рефлексами в форме общественных движений и с тем же их развитием и течением, какие мы находим и в деятельности отдельной личности. Это для нас должно быть вполне понятным, если мы примем во внимание, что коллектив – есть ни что иное, как собрание отдельных связанных между собою теми или иными интересами личностей, представляющее собою нечто целое в виде одной коллективной или собирательной личности.
Вот почему законы проявления деятельности коллектива – суть те же, что и законы проявления деятельности отдельной личности. Иначе, конечно, и быть не может, ибо коллектив, представляющий собой собирательную личность, действует в целом, как объединенная группа индивидов» [18, с. 13].
Рассматривая составные части предмета изучения коллективной рефлексологии, автор, помимо коллективных рефлексов оборонительного и наступательного характера, указывает и прочие формы коллективных рефлексов, как то: коллективное наблюдение, коллективные инстинкты, коллективные эмоции, коллективное сосредоточение. По мнению В.М. Бехтерева, обильный материал для изучения коллективной рефлексологии «дают те моменты в истории народов, которые, сопровождаясь бурными общественными движениями, приводят к государственным переворотам. Во время революций в один месяц страна переживает то, что в других условиях она переживает в течение целых столетий. В такие периоды истории все вообще проявления соотносительной деятельности общества представляются более яркими и более выпуклыми, давая тем самым обильный источник для изучения коллективной рефлексологии.
Вот почему многие из тех данных, которые послужили основой для положений, выставляемых в этой книге, почерпнуты мною из русской революции, которую мне со своими другими русскими гражданами, пришлось пережить как в 1905, так и в 1917 и следующих годах» [18, с. 25]. В работе подчеркивается также и то, что коллективная рефлексология, конечно, соприкасаясь с общей рефлексологией отдельной личности, обособляется от нее тем, что изучает не соотносительные проявления отдельных индивидов, а целых социальных групп. В коллективе (собирательной личности) ученый склонен усматривать те же процессы возникновения, развития и координации коллективных сочетательных рефлексов, что и в деятельности отдельного человека. Им выделяются искусственные и естественные коллективные сочетательные рефлексы. Например, войсковые движения, массовые гимнастические упражнения, танцы, оркестры, хоры, театральные представления В.М. Бехтерев относил к коллективным естественным сочетательным рефлексам. Экономические отношения, как выразитель общественных потребностей, понимаются также в форме сочетательных рефлексов.
Собственно, изложение всех 23 законов коллективной рефлексологии для объяснения исторического («общественного») процесса В.М. Бехтерев приводит во второй части рассматриваемой монографии. Резонно будет перечислить эти законоположения: I. Закон сохранения энергии («Общественный процесс – есть процесс, обусловленный коллективной энергией отдельных лиц»); II. Закон пропорционального соотношения скорости движения с движущей силой; III. Закон тяготения («… имеет силу не для одной механики небесных сил и мертвой природы, но и для мира органического и социального»); IV. Закон отталкивания; V. Закон противодействия равного действию («Коалиции держав, противодействующих усилению какой-либо державы»); VI. Закон подобия; VII. Закон периодичности или ритма («Смена революционных периодов реакцией… Движение всякого общественного процесса по волнообразной линии…»); VIII. Закон инерции; IX. Закон непрерывного движения и изменчивости («В мире нет ничего постоянного и неизменного… Процесс изменения в форме спирали»); X. Закон рассеивания энергии или энтропии; XI. Закон относительности («Всякое общественное движение имеет значение не само по себе, а в соотношении с данными общественными условиями»); XII. Закон эволюции; XIII. Закон дифференцирования; XIV. Закон воспроизведения («Нет ничего в общественной жизни такого, что не имело бы корней в прошлом»); XV. Закон избирательного обобщения; XVI. Закон исторической последовательности («Ни одно общественное явление не может обнаружиться прежде, чем осуществятся все необходимые предпосылки»); XVII. Закон экономии; XVIII. Закон приспособления; XIX. Закон отбора («Развитие коллективизма в связи с подражанием и возникновением сочетательных рефлексов»); XX. Закон взаимодействия; XXI. Закон компенсации или замещения; XXII. Закон зависимых отношений; XXIII. Закон индивидуальности («Народная индивидуальность помогает и пониманию народной истории») [18, с. 427-432].
Таким образом, историческая концепция В.М. Бехтерева, изложенная в «Коллективной рефлексологии», предполагает в объяснении исторических событий как психологические и психофизиологические, так и физические и механистические модели. Можно полагать, что некоторые из 23-х перечисленных законов логически сообразны методологии сторонников исторического материализма, дарвинизма, позитивизма и психоанализа. Но в таких законах, увы, нет и намека на метаисторическую обусловленность истории, на душевную составляющую человека, главного субъекта исторического процесса и «элементарной частицы» Высшего Разума, Бога.
Для современных психоисториков, сориентированных не только на фрейдизм, несомненно, будет представлять интерес XXI закон компенсации или замещения, которым В.М. Бехтерев пытался объяснить общественные противоречия, исторические перемены. В такие поворотные моменты истории, когда в социуме «умственное движение в нем воспрепятствовано», происходит падение нравов, нарастает смута, террор, распространяется алкоголизация, ширятся мистические настроения.
Согласно этому «закону компенсации или замещения», одни неудовлетворенные потребности замещаются другими. Падение нравственного уровня римского социума эпохи поздней империи (II–III вв. н.э.) сопровождалось, как известно, распространением христианства, нового религиозного миропонимания.
Психоисторическая концепция В.М. Бехтерева, основанная на принципах коллективной рефлексологии и не сообразная с психоанализом фрейдистского толка, содержит в себе весьма дерзкий и новаторский (даже по меркам наших миропредставлений XXI в.) момент, а именно – фактор влияния солнечной активности на психическое состояние людей, а значит на психологическую мотивацию исторических событий. «По мере усиления солнечной активности человечеством овладевает, по-видимому, нечто вроде лихорадки – рождаются обострения, возникают войны. Можно подумать, что ветер безумия охватывает умы» [19]. Считается, что свою гипотезу о влиянии солнечной активности на психику людей В.М. Бехтерев основывал на разработках Я. Перельмана и Т. Море и на 11-летнем цикле пятнообразования на Солнце [19].
Следует отметить тот факт, что проблему корреляции солнечного фактора и всемирно-исторического процесса разрабатывал в первой четверти ХХ в. доктор всеобщей истории Александр Леонидович Чижевский, известный в мировой науке как крупный ученый-космист и основоположник гелиобиологии – науки о влиянии солнечных и вообще космических излучений как на природные, так и на социальные (исторические) процессы. Мало кто знает, что молодой Чижевский в возрасте 21 года весной 1921 г. на истфаке Московского университета защитил докторскую диссертацию по теме: «Исследование периодичности всемирно-исторического процесса» (оппонентами являлись известные русские историки, профессора Н.Н. Кареев и С.Ф. Платонов) [20]. В 1924 г. А.Л. Чижевский (по рекомендации наркома просвещения А.В. Луначарского и с благословения К.Э. Циолковского) издал свою диссертацию в виде книги «Физические факторы исторического процесса» [20]. В книге А.Л. Чижевского «Земля в объятиях Солнца» (монографический сборник, издан в наше время, в 2004 г.) утверждается: «Течение всемирно-исторического процесса составляется из непрерывного ряда циклов, синхроничных циклам периодической пятнообразовательной деятельности Солнца, каждый цикл которой в среднем арифметически равен 11 годам» [20, с. 10]. В наше время по-прежнему остается открытым вопрос о том, знаком ли был пожилой В.М. Бехтерев с диссертацией несостоявшегося Нобелевского лауреата А.Л. Чижевского, которого мы также вправе причислять к кагорте ученых, ставших основоположниками психоистории и вообще отечественной альтернативной историографии.
Были ли у В.М. Бехтерева идейные предшественники, ставившие вопрос о психологической мотивации в историческом бытие? В конце XIX в. германский историк К. Лампрехт утверждал, что психология – суть «основа всей исторической науки». По его убеждению, «история является сама по себе нечем иным, как прикладной психологией» [4, с. 19]. Вероятно, что проблему корреляции исторического и психологического затрагивал Пьер Жане, доктор медицины, известный французский психолог, психиатр и невропатолог, предложивший классифицировать психологию, как объективную науку о человеческих действиях (напомним, что в 1910 г. в России вышла монография В.М. Бехтерева «Объективная психология»). Принято полагать, что П. Жане был предшественником психоанализа в трактовке истории и роли бессознательного в неврозах. В целом же П. Жане психоанализ воспринимал критически и полемизировал с З. Фрейдом, отвергая идею о психосексуальной травме как главной причине неврозов. Можно предположить, что В.М. Бехтерев был знаком с трудами П. Жане и использовал в обосновании своей модели психоистории.
Прошло уже почти столетие как В.М. Бехтерев ушел в мир иной, закрепив за собой в истории реноме основоположника объективной психологии (рефлексологии) и оставив научному сообществу около 600 работ по нормальной анатомии нервной системы, патологической анатомии центральной нервной системы, физиологии центральной нервной системы, по клинике душевных и нервных болезней… Следует признать многогранные заслуги этого ученого перед гуманитарными науками, прежде всего перед историей, наукой всех наук. Малоизвестен тот факт, что уже в старческом возрасте В.М. Бехтерев, работающий в исторических реалиях советско-большевистской власти, написал в 1925 г. научную работу «Психология, рефлексология и марксизм», в которой попытался скоррелировать свои психоисторические установки с постулатами исторического материализма. В сталинскую эпоху, начавшуюся почти сразу после смерти В.М. Бехтерева в 1927 г. и ознаменовавшуюся почти 30-летним господством идеологии марксизма-ленинизма-сталинизма в общественной и научной жизни советского социума, конечно, психоисторической модели отца объективной психологии не было места в системе советской психологической науки, основанной на материальной теории отражения и физиологических субстратах психических процессов, изученных и описанных Семеновым и Павловым.
Конкретная заслуга В.М. Бехтерева перед отечественной историографией и ее методологией в том, что он своей психоисторической (рефлексологической) теорией заложил одну из основ немарксистской системы исторического мировидения, альтернативной марксизму, откровенно материальному взгляду на всемирную историю с его экономическим (формационным) детерминизмом. В.М. Бехтерев по-своему смело поставил вопрос о психологической составляющей в теории исторического познания, о психологической мотивации исторических событий. Конец десятых – первая половина двадцатых годов ХХ в. – суть время зарождения у нас альтернативной историографии. В указанный период немарксистские концепции истории еще могли почти свободно становиться достоянием научного сообщества. Основоположниками альтернативной историографии в начале советского периода в истории отечественной науки следует считать доктора истории А.Л. Чижевского (монография «Физические факторы исторического процесса»), доктора химии, создателя «укороченной» модели истории Н.А. Морозова (семитомное научное издание «Христос») [21] и ученого-консультанта Института мозга, создателя «удлиненной» модели истории А.В. Барченко (руководителя научной экспедиции на Кольский полуостров, исследователя гиперборейской суперцивилизации).
Признавая огромный вклад В.М. Бехтерева в развитие медицинской, психологической и исторической наук, с высоты нашего времени, следует, однако, указать и на обусловленность взглядов ученого на исторический процесс. Основанная на коллективной рефлексологии концепция исторического бытия В.М. Бехтерева в своем методологическом субстрате содержит характерное для мировой науки того времени (увы, и для современной тоже) упрощенное, позитивистско-заземленное понимание отправной научной категории – «психика» (греч. psyche – душа, logos – понятие, учение), что означало отрицание, собственно, у человека души и ее одухотворенного матричного устройства, а значит биологизацию психической жизни и его исторического бытия, сведению психики к работе сочетательных рефлексов и подсознания, разных неосознанных систем психики.
Современный уровень развития мировой науки о человеке, основанный на уже утверждающей новой, немеханистической (духовной) научной картине мира, обусловливает зарождение принципиально иных моделей психоистории, сориентированных на принципы метаисторизма [22] и богоцентризма, признающих человека духовным существом, обладающим сложной одухотворенной конституцией, вечной душой. Такой подход к пониманию психологической мотивации предполагает восприятие человека не как жертвы его собственных неврозов и господства над его психикой области бессознательного, обиталища сексуальных желаний, и не как верховенство сочетательных рефлексов, а как взаимодействие души человека, погруженного в потоки времени трехмерного исторического процесса, с вертикальной системой сложных взаимоотношений с иерархическими структурами Первотворца, Бога – «Высшего Разума, т.е. Существа, обладающего всеми качественными характеристиками имеющихся в Нем потенциальных конструкций» [10, с. 56].
По нашему убеждению, на день сегодняшний оптимально разработанной моделью психоистории теоцентрической ориентации является метаисторическая доктрина Ларисы Секлитовой и Людмилы Стрельниковой, последовательно изложенная в капитальной работе «Законы Мироздания, или Основы существования Божественной Иерархии» и в других (более 50-ти) книжных трудах. Вопрос о психологической мотивации в исторических событиях в методологии указанной доктрины получает органичное разрешение, ибо здесь предлагается учение о душе как о тонкоматериальной субстанции, состоящей из одухотворенных матриц, соединенных с постоянными и временными конструкциями, а также о неизвестном мозге человека (центр-мозг, мозг пола, мозг крови) и программы жизни. В книжной работе «Развитие мышления» эти авторитетные авторы утверждают: «Основной ошибкой ученых пятой расы являлось то, что они душу приняли за проявление материального мозга, они считали, что энергетическая душа и физический аппарат мышления – одно и то же, и поэтому многие свойства искали, как говорится, не в том месте… К физическому мозгу необходимо добавить работу импульсного кольца и ментальной оболочки. А если учесть, что и чувства тоже помогают человеку осмысливать многое, то к этому нужно присовокупить еще и астральную оболочку. Если же исследование сделать более глубоким, то нужно добавить работу нескольких матриц, о которых речь пойдет ниже: матрицы понятий, слова, времени, сознания и подсознания» [9, с. 4].
Коллективная рефлексология В.М. Бехтерева, конечно, меркнет в сравнении с онтологическими основами вышеуказанного учения о душе и о системе многомерного мышления человека, физический мозг которого – суть лишь трехмерный передаточный орган этой системы, посредством которого человек управляется с тонкого плана божественного бытия, находясь, таким образом, под «внешним» управлением трансфизического инобытия. Догадывался ли великий В.М. Бехтерев в конце жизни о том, что наше человеческое сознание не является функцией головного мозга?

Список использованной литературы
1. Психоистория. [Электронный ресурс]. - URL: https://ru.wikipedia.org/wiki (дата обращения: 07.02.2019).
2. Могильницкий, Борис Георгиевич. [Электронный ресурс]. - URL: http://wiki.tsu.ru/wiki/index.php (дата обращения: 14.03.2019).
3. Могильницкий Б.Г., Николаева И.Ю., Гульбин Г.К. Американская буржуазная «психоистория»: Критический очерк. Томск, 1985. 153 с.
4. Могильницкий Б.Г. Введение в методологию истории: Учеб. пособ. для студ. вузов, обучающихся по спец. «История». М.: Высшая школа, 1989. 174 с.
5. Шутова О.М. Психоистория: школа и методы: Учеб. пособие / Под ред. В.Н. Сидорцова. Минск: «Веды», 1997. 176 с.
6. Самохвалов Д. Анализ групповых фантазий в современной психоистории: проблемы деконструкции и интерпретации // Тезисы участников семинара «Психологические свойства современного исторического знания» (Краснодар, 8 февраля 2003). [Электронный ресурс]. - URL: http://mncipi.narod.ru/to23.htm (дата обращения: 27.02.2019).
7. Де Моз, Ллойд. Психоистория. Ростов-на-Дону: Феникс, 2000. 512 с.
8. Де Моз Ллойд. Психоисторические мотивы войны и геноцида. Минск: БДУ, 2007. 512 с.
9. Секлитова Л.А., Стрельникова Л. Л. Человек золотой расы. Т. 2. Развитие мышления. М.: Амрита-Русь, 2011. 560 с.
10. Секлитова Л.А., Стрельникова Л.Л. Законы Мироздания, или Основы существования Божественной Иерархии. 2-е изд., исп. М.: Амрита-Русь, 2006. Т. 1. 704 с.
11. Иллюстрированный толковый словарь иностранных слов / Л.П.Крысин. М.: Эксмо, 2011. 864 с.: ил.
12. Лихоманова Е.Е. Вклад В.М. Бехтерева в развитее экспериментальной психологии в России. [Электронный ресурс]. - URL: http://www.psyworld.ru/students/texts/experem.psi.v.rossii.htm (дата обращения: 27.02.2019).
13. Барченко, Александр Васильевич. [Электронный ресурс]. - URL: http://ru.wikipedia.org/wiki (дата обращения: 14.02.2019).
14. Демин В.Н. Александр Васильевич Барченко. [Электронный ресурс]. - URL: http://www.yperboreia.org/demin38.asp (дата обращения: 13.03.2019).
15. Бехтерев, Владимир Михайлович. [Электронный ресурс]. - URL: http://ru.wikipedia.org/wiki (дата обращения: 14.02.2019).
16. Эзотерика. Универсальный словарь-справочник: 3-е изд., испр. и доп. / Авт.-сост. А.И. Ивесенко. М.: Амрита-Русь, Белые альвы; 2005. 384 с.
17. Большой энциклопедический словарь: философия, социология, религия, эзотеризм, политэкономия / Глав. научн. ред. и сост. С.Ю. Солодовников. Мн.: МФЦП, 2002. 1008 с.
18. Бехтерев В.М. Коллективная рефлексология. Пг.: «Колос», 1921. 432 с.
19. Психоистория. [Электронный ресурс]. - URL: https://psyera.ru/psihoistorya.1969.htm (дата обращения: 07.02.2019).
20. Самородов Д.П. Проблема корреляции солнечного фактора и всемирно-исторического процесса в научных изысканиях профессора А.Л. Чижевского / Отв. ред. Д.П. Самородов, зам.отв. ред. А.А. Богданова. // Великая Российская революция 1917 г.: методология, источники, историография: Сб. материалов Всерос. научн.-практ. конференции, Республика Башкортостан, г. Стерлитамак, 29 сентября 2017 г. / Стерлитамак: Стерлитамакский филиал БашГУ, 2017. С. 5–16.
21. Морозов Н.А. Христос. Т.1. Небесные вехи земной истории человечества. М.: Изд-во «Крафт», 2003. 576 с.
22. Самородов Д.П. Метаисторизм Даниила Леонидовича Андреева в предметном поле немеханистической науки (историографический аспект проблемы) // Клио. 2017. №9 (129). С. 60–66.
References
1. Psikhoistoriya. [Psychohistory]. Available at: https://ru.wikipedia.org/wiki (Access date 07 February 2019).
2. Mogil'nitskii, Boris Georgievich. [Mogilnitsky, Boris Georgievich]. Available at: http://wiki.tsu.ru/wiki/index.php (Access date 14 March 2019).
3. Mogil'nitskii B.G., Nikolaeva I.Yu., Gul'bin G.K. Amerikanskaya burzhuaznaya «psikhoistoriya»: Kriticheskii ocherk. [American bourgeois "psychohistory": Critical essay]. Tomsk, 1985. 153 p.
4. Mogil'nitskii B.G. Vvedenie v metodologiyu istorii: Ucheb. posob. dlya stud. vuzov, obuchayushchikhsya po spets. «Istoriya». [Introduction to the methodology of history: Textbook. benefit for stud. universities enrolled on special. "Story"]. Moscow, Higher School, 1989. 174 p.
5. Shutova O.M. Psikhoistoriya: shkola i metody: Ucheb. Posobie. Pod red. V.N. Sidortsova. [Psychohistory: school and methods: Proc. manual / Ed. V.N. Sidortsova]. Minsk, Vedas, 1997. 176 p.
6. Samokhvalov D. Analiz gruppovykh fantazii v sovremennoi psikhoistorii: problemy dekonstruktsii i interpretatsii [Analysis of group fantasies in modern psychohistory: problems of deconstruction and interpretation] // Tezisy uchastnikov seminara «Psikhologicheskie svoistva sovremennogo istoricheskogo znaniya» (Krasnodar, 8 fevralya 2003). [Theses of the participants of the seminar “Psychological properties of modern historical knowledge” (Krasnodar, February 8, 2003)]. Available at: http://mncipi.narod.ru/to23.htm (Access date 27 February 2019).
7. De Moz, Lloid. Psikhoistoriya. [Psychohistory]. Rostov-on-Don, Phoenix, 2000. 512 p.
8. De Moz Lloid. Psikhoistoricheskie motivy voiny i genotsida. [Psycho-historical motives of war and genocide.]. Minsk, BDU, 2007. 512 p.
9. Seklitova L.A., Strel'nikova L. L. Chelovek zolotoi rasy. T. 2. Razvitie myshleniya. [Man of the Golden Race. T. 2. The development of thinking]. Moscow, Amrita-Rus, 2011. 560 p.
10. Seklitova L.A., Strel'nikova L.L. Zakony Mirozdaniya, ili Osnovy sushchestvovaniya Bozhestvennoi Ierarkhii. 2-e izd. [The laws of the Universe, or the Basics of the existence of the Divine Hierarchy. 2nd ed.]. Moscow, Amrita-Rus, 2006. T. 1. 704 p.
11. Illyustrirovannyi tolkovyi slovar' inostrannykh slov / L.P.Krysin. [Illustrated Dictionary of Foreign Words / L.P. Krysin]. Moscow, Eksmo, 2011. 864 p.
12. Likhomanova E.E. Vklad V.M. Bekhtereva v razvitee eksperimental'noi psikhologii v Rossii. [The contribution of V.M. Bekhterev in the development of experimental psychology in Russia]. Available at: http://www.psyworld.ru/students/texts/experem.psi.v.rossii.htm (Access date 27 February 2019).
13. Barchenko, Aleksandr Vasil'evich [Barchenko, Alexander Vasilyevich]. Available at: http://ru.wikipedia.org/wiki (Access date 14 March 2019).
14. Demin V.N. Aleksandr Vasil'evich Barchenko. [Alexander Vasilyevich Barchenko]. Available at:  http://www.yperboreia.org/demin38.asp (Access date 13 March 2019).
15. Bekhterev, Vladimir Mikhailovich. [Bekhterev, Vladimir Mikhailovich]. Available at: http://ru.wikipedia.org/wiki (Access date 14 February 2019).
16. Ezoterika. Universal'nyi slovar'-spravochnik: 3-e izd., ispr. i dop. / Avt.-sost. A.I. Ivesenko. [Esoteric. Universal dictionary reference: 3rd ed., Corr. and add. / Auto-comp. A.I. Ivesenko]. Moscow, Amrita-Rus, White Alvas; 2005. 384 p.
17. Bol'shoi entsiklopedicheskii slovar': filosofiya, sotsiologiya, religiya, ezoterizm, politekonomiya / Glav. nauchn. red. i sost. S.Yu. Solodovnikov. [Big encyclopedic dictionary: philosophy, sociology, religion, esotericism, political economy / Chapters. scientific ed. and comp. S.Y. Solodovnikov. MFTSP, 2002. 1008 p.] Minsk, MFTsP, 2002. 1008 p.
18. Bekhterev V.M. Kollektivnaya refleksologiya. [Collective reflexology]/ Petersburg, “Kolos”, 1921. 432 p.
19. Psikhoistoriya [Psychohistory]. Available at: https://psyera.ru/psihoistorya.1969.htm (Access date 07 February 2019).
20. Samorodov D.P. Problema korrelyatsii solnechnogo faktora i vsemirno-istoricheskogo protsessa v nauchnykh izyskaniyakh professora A.L. Chizhevskogo [The problem of correlation of the solar factor and the world-historical process in the scientific research of Professor A.L. Chizhevsky] / Otv. red. D.P. Samorodov, zam.otv. red. A.A. Bogdanova. // Velikaya Rossiiskaya revolyutsiya 1917 g.: metodologiya, istochniki, istoriografiya: Sb. materialov Vseros. nauchn.-prakt. konferentsii, Respublika Bashkortostan, g. Sterlitamak, 29 sentyabrya 2017 g. [The Great Russian Revolution of 1917: methodology, sources, historiography: Sat. materials vseros. scientific-practical Conference, Republic of Bashkortostan, Sterlitamak, September 29, 2017] / Sterlitamak, Sterlitamak Branch of BashSU, 2017. pp. 5–16.
21. Morozov N.A. Khristos. T.1. Nebesnye vekhi zemnoi istorii chelovechestva. [Christ. T.1. Heavenly milestones of the earthly history of mankind]. Moscow, Publishing house "Kraft”, 2003. 576 p.
22. Samorodov D.P. Metaistorizm Daniila Leonidovicha Andreeva v predmetnom pole nemekhanisticheskoi nauki (istoriograficheskii aspekt problemy) [Metahistorism of Daniel Leonidovich Andreev in the subject field of non-mechanistic science (historiographical aspect of the problem)]. Klio [Cleo], 2017, no.9 (129), pp. 60–66.