Ангел Апостол Ангелочек!

Автор: Валерий Марксович Дмитриев.

Ангел – Апостол – Ангелочек!
(Рождение Легенды)

Angel – The Apostle – Little Angel!
(The Birth of a Legend)


Мемуары: Моё имя – «Ангел»!

«Ангел»
– “Angel” – “А;;ћлъ”, “Engel” . . .
(…“Angelus”, “;;;;;;;”, “An;elo”, “An;lu” , “Aingeal”, “;ngel”, “Ein Engel”, Anjely, “Angyal”...)

«Ангел» – моё «имя», никнейм, позывной, псевдоним… Хотя я и пишу в официальных (спец.) документах год рождения позывного «Ангел» – 1981 г., то есть год моего совершеннолетия, когда меня впервые пригласили очень серьёзные люди (по донецким меркам) в очень важные кабинеты, для определённой направленности разговора-собеседования, т.к. я был подающим большие надежды спортсменом, а у меня это «имя» жило своей собственной жизнью с моей сущностью с самого раннего детства. Наверное, ещё с той самой поры, как я начал понимать человеческие слова, а может быть, и даже ранее того, возможно, это понимание было и не столь реальным, сколько на уровне интуиции и подсознания, а, возможно, даже с самого моего рождения ??…

Во сколько это было? – Я не знаю, но скорее всего, я был ещё совсем-совсем маленьким. Один годик мне был? А может быть и того меньше?

У каждого человека есть Сознание и Подсознание, где хранится вся информация о прошлом, настоящем и даже будущем! Которую надо просто уметь «считать» или («просто»???) «увидеть» ?? ...

Голос Мамы.

Может быть, я лежал уже дома, в детской постельке? Или в колясочке на прогулке? Или это видение осталось ещё из роддома?.. Я не знаю, как всё это объяснить даже самому себе, но вот сейчас вспоминаю, закрываю глаза и слышу какие-то приятные и родные голоса, наверное, это голоса моих родителей? Ну, в первую очередь, – это голос моей Мамы! А кто же еще возле меня мог быть в таком возрасте и так мило и нежно говорить, как пение Райских птиц в Небесах?.. Причем, я слышу этот голос откуда-то издалека и как бы сверху, из какого-то белого яркого и пушистого облака, словно, я лежу в каком-то лёгком, тёплом вакууме… Где-то подальше слышны еще чьи-то голоса, женские и детские голоса – добрые, нежные, ласковые – кого-то незнакомых мне, может быть, это врачи или мамины родственники, может быть её сестры или соседи?… И эти голоса превращаются в слова, которые я ещё не могу понимать, но, тем не менее, эти слова льются мягким потоком, журчат звонким ручейком, и они обволакивают меня всего полностью, с ног до головы и успокаивают и убаюкивают меня, а может быть – это тоже были маленькие ангелы ??...

Всё происходящее действо, это было словно в кино, или как в детской доброй сказке. Но я совсем не помню лиц, лишь помню смутно окружающую какую-то обстановку, не совсем помню конкретные предметы, ну, типа, чтобы часы там на стене висели время увидеть, вот таких деталей нет, но было что-то не очень высокое, типа комода, на уровне стола, покрытого белой простынею-пелёнкой сверху мягкого одеяла, на котором я лежал. И из общего фона помню, что Солнышко ярко светило, все вокруг было залито светом и птички чирикали – пели всем хором, словно, как в Райском саду…

Вообще-то я в марте родился, наверное, весна была, значит, я был маленький совсем. Помню, что я не плакал именно в этот момент, а просто лежал и кряхтел, издавая какие-то странные звуки, а мне в ответ что-то тоже говорили, но вот не эти стандартные слова, типа: уси-пуси или у-тю-тю, а что-то другое – доброе и нежное. Не помню сейчас никакой конкретики, и лиц я не помню, но почему-то у меня в голове запомнились не бессвязные обрывки слов, а вот именно человеческая и членораздельная речь, которую я потом неоднократно вспоминал, эпизодически, просто, как видение наплывало на меня…

Ангелочек!
(Little Angel!)

И к чему это я веду? А веду к тому, что то, что у меня в последствии всё время выплывало в моём сознании, начиная с самого раннего детства и затем эпизодически позже, на протяжении всей моей жизни, выходила вот эта чёткая и яркая концепция, приобретающая вполне осязаемые очертания: Ангел! Потому что я, наверное, был очень милым, красивым ребёночком (как и все дети, в принципе, в детстве бывают): пухленьким, забавным, весёленьким, с горящими глазёнками и беззубой улыбкой, и на меня говорили: ой! какой прекрасный Ангелочек! Ну, вылитый «Ангел» Небесный!

Если бы кто-то уже в зрелом возрасте увидел бы это всё происходящее, то, наверное, он бы решил, что он попал куда-то в потусторонний мир? Но, наверное, это и был потусторонний мир или мир «тонких материй» (астральный мир тонких материй, невидимый обычным людям, где может существовать в том числе и душа), потому что я еще ничего не соображал (или по науке – ещё не мог соображать?). Но вот это у меня в памяти как-то отложилось, и я об этом кратно вспоминал, и потом всё не мог понять, откуда это? Это я, лишь спустя годы начал анализировать при написании своих воспоминаний, и у меня вся эта информация сквозь годы начала по новой подниматься из головы и складываться в какие-то уже осязаемые пазлы. Спустя 60 с лишним лет! Шестьдесят! Я начал вспоминать о том, что было не просто в глубоком детстве, а совсем в раннем младенчестве...

Ну, и потом, когда я уже в детский сад ходить начал (с двух лет или раньше) – уже кое-что соображал, затем в школе, начиная с самого первого класса, я был ужасным забиякой и драчуном. Иногда врал, когда кого-то побил и наставив другим мальчишам-плохишам синяков под глазами, или что-то разбил в классе, иногда что-то мог сделать не то, что было нужно старшим, а в общем, вероятно, по их представлениям что-то плохое, и вот в таких случаях, нашкодничав, я всегда красиво улыбался и «честно-пречестно» всегда заявлял, типа: -О, нет! Это не я! Я не мог такого сделать! Я не такой!

Нечто подобное, ещё в ранней юности, я увидел такое (своё) поведение в одном очень известном фильме-комедии, но в тот период времени своей жизни я совсем не ассоциировал данный эпизод со своим собственным поведением совершенно, т.е. я не проводил никаких аналогий, что, типа, вот я поступаю точно так же, как и в этом фильме.

Только в моей жизни это была не гениальная игра актёров киноэкрана, а для меня это всё было по-настоящему – не красиво и профессионально наигранно, а наивно-чистосердечно и взаправду!

И в процессе написания своих мемуаров, непосредственно уже в этом 2026-м году, я не знаю почему, но как раз, когда я описывал именно это своё состояние, у меня перед глазами выплыл эпизод, который я смотрел по телевизору лет 50-55 назад, и давно забыл про него, и после этого, вплоть до сегодняшнего момента никогда в жизни и не встречал и не вспоминал об этом, хотя этот фильм является культовым. О нем знают все и, конечно же, он для всех является любимым, а тут я начал описывать это свое поведение, даже не столько поведение, как свои детскую позицию и убеждения, и вдруг, при просмотре утренних новостей в интернете, у меня на мониторе компьютера выплывает именно эта фраза, именно этот кусок речи героя картины – Юрия Деточкина.

Тот самый момент, когда он, наивно моргая своими честными глазами сказал, мол, простите меня – я больше не буду...

Последнее слово Деточкина в фильме «Берегись автомобиля» –
https://yandex.ru/video/preview/7112258056094390342

Но, конечно же, это был я, и после моих проказ в детском саду, а затем и разрушительных, как цунами, погромов в начальных классах, они (нянечки-воспитатели/преподаватели-учителя) между собой всегда на меня жаловались друг другу (женщины тяжело вздыхали и затем смеясь, пытались меня как-то копировать между собой, ну, наверное, я был прикольный :)), и весело щебетали: -Ты посмотри он какой, – Ангелочек! Врёт и глазом не моргнёт и не поперхнётся, с таким выражением лица, как будто святой какой-нибудь :))

Ну, может быть, они и видели, что это я набедокурил, но главное, что я не боялся наказания – получить там по заднице, или чтобы по рукам мне надавали, или чего-то вкусненького лишили… Нет, я мог сказать, что это я чего-то там разбил или сломал какую-то игрушку, но… Я почему-то врал – и мне было это даже интересно, как будто бы это и вправду сделал не я, а кто-то другой в совершенно другой реальности, а я – просто сторонний наблюдатель происшедшего.

Вот, видать, у меня еще тогда в раннем детстве, наверное, начало происходить, это самое – раздвоение личности. Это когда всё ломал, портил, хулиганил и получал двойки по поведению, а затем нещадно врал, это был, наверное, – Чёрный Ангел, а делал добрые дела, помогал маме в чём-либо, ходил в магазин за молоком и хлебом, получал пятёрки в школе по Физ-Культуре (внатуре!) и ПЕНИЮ (гени-You!), застилал свою кровать, подметал пол на кухне, заступался за животных и кошечек, а также за девочек от хУли-GaN-офф на улице и во дворах, это был, конечно, – Белый Ангел!

Потому что все эти проказы я делал не со зла, и ни с какой-то там продуманной целью – это было для меня просто какая-то загадочная игра, то есть я не боялся наказания, я это хорошо помню. И когда я говорил, что нет, типа, это не я, я не боялся, что меня ударят, во-первых, когда меня били, а меня иногда отец наказывал за проступки и кроме моральных и кричальных экзекуций применял и более действенные методы – отцовским кожаным ремнём, например, (а, однажды, даже металлической самодельной клюшкой для дворового хоккея, за что-то отдубасил!).

И я не то, что эту боль переносил стойко, наоборот – я к боли относился с агрессией. И чем больше меня били, тем меньше я эту боль чувствовал, потому что у меня откуда-то появлялась жгучая обида и даже злость, которые перебивали эту боль, только желания ударить в ответ близкого человека у меня не возникало. То есть, будучи маленьким, отца в ответ ударить, например, – нет, никогда! Я даже на него не злился, я злился на какую-то там, ну, грубо говоря, на ситуацию. Вот, нашкодничал, или двойку получал за то, что вместо домашней работы в футбол-хоккей во двор гулять ходил, или еще чего-то там сломал, не важно что, но я когда злился, то эта злость не шла против мамы или папы, или против еще кого-то, я злился против какого-то абстрактного, не существа даже, а обстоятельства или субстанции.

Это я к тому, что даже в то время, в детском саду и в ранней школе, у меня уже было раздвоение личности – на Белого Ангела и на Чёрного Ангела. И в школе меня также Ангелочком называли – хорошие люди. А те, кто по башке от меня получали, могли сказать обидное: «вшивый Ангел!», за что всегда опять были биты, уже более «основательно» и уже не «вшивым» Ангелом, а «Чёрным Ангелом», чёрным-пречёрным, – как их будущая смерть!...