Православный философ и метаисторик С. Н Булгаков

УДК 930(470)
Дмитрий Петрович Самородов
доктор исторических наук, профессор кафедры Истории Отечества и методики преподавания истории Стерлитамакского филиала Башкирского государственного университета
Российская Федерация, Республика Башкортостан, г. Стерлитамак, пр. Ленина, 49
тел: 89177551312

Dmitry Petrovich Samorodov
Doctor of Historical Sciences, Professor of the Department of History of the Fatherland and Methods of Teaching History of the Sterlitamak Branch of the Bashkir State University
Russian Federation, Republic of Bashkortostan, Sterlitamak, Lenin Avenue, 49
ph: 89177551312

Православный философ и метафизик истории. Сергей Николаевич Булгаков
Аннотация. В статье предпринята попытка проследить генезис процесса утверждения новой философской категории «метаистория» в религиозно-философский период творческой жизни (1902-1925 гг.) Сергея Николаевича Булгакова, крупного русского философа-космиста, представителя «нового» христианства и философского движения богоискательства. Показывается, что в такой ранней работе как «Основные проблемы теории прогресса» С.Н. Булгаков сначала использовал термин «метафизика истории» и только в 1910 г. в работе «Апокалиптика и социализм» он, очевидно, впервые стал оперировать термином «метаистория». Поясняется, что в понимании С.Н. Булгакова, метаистория – суть предмет иоановского Откровения, Апокалипсиса, события которого совершаются в духовном, тонком мире и могут обнаруживаться в эмпирическом мире, земном историческом процессе. Акцентируется внимание на тезисе о том, что история есть осуществление первоначального провиденциального замысла, она конечна и представляет собой исторический эон. Выделяется также булгаковский тезис о том, что история представляет великую неудачу и некое трагическое недоразумение. Прочие черты его метаисторической системы взглядов прослеживаются на основе выборочного анализа его основного труда «Свет Невечерний».
Ключевые слова: метафизика истории, метаистория, исторический процесс, философ С. Булгаков, эон, хилиазм, булгаковский метаисторизм.

Orthodox philosopher and metaphysician of history. Sergey Nikolaevich Bulgakov
Abstract. The article attempts to trace the genesis of the process of establishing a new philosophical category "metahistory I n the religious and philosophical period of the creative life (1902-1925) of Sergei Nikolaevich Bulgakov, a major Russian cosmist philosopher, representative of the "new" Christianity and the philosophical movement of God-seeking. In the article is shown that in such an early work as "The main problems of the theory of progress" S. N. Bulgakov first used the term "metaphysics of history" and only in 1910 in the work "Apocalyptics and socialism" he obviously began to operate with the term" metahistory" for the first time. It is explained that in the understanding of S. N. Bulgakov, metahistory is the subject of the John Revelation, the Apocalypse, the events of which take place in the spiritual, subtle world and can be found in the empirical world, the earthly historical process. Attention is focused on the thesis that history is the realization of the original providential plan, it is finite and represents a historical aeon. Bulgakov's thesis that history represents a great failure and a kind of tragic misunderstanding is also highlighted. Other features of his metahistorical system of views can be traced on the basis of a selective analysis of his main work "The Light of the Not Evening".
Keywords: metaphysics of history, metahistory, historical process, philosopher S. Bulgakov, aeon, chiliasm, Bulgakov's metahistorism.

Не предвзятый взгляд на процесс развития исторической и вообще гуманитарных наук в начале XXI века свидетельствует о важных пертурбациях в области методологии и теории исторического мировидения. Можно утверждать, что начинается ревизия в области принципов исторического исследования. Принцип историзма и объективности в его традиционном (материалистическом) варианте, несомненно, будет уступать место историзму идеалистического порядка (а именно в такой ипостаси историзм когда-то и возник в европейской науке в XVIII в.). Следует признать, что новейшие достижения в естественнонаучных областях заставляют нас признать, что, во-первых, наш мир не такой уж «объективный» и твердый, физический, во-вторых, мироздание многомерно, равно как и многомерен и духовен человек, основная единица исторического процесса и обладатель реальной Души матричного типа [1], в-третьих, помимо человека в этом многомерном космическом естестве оказывается обретаются многочисленные тонкие формы высокоорганизованного разума, в-четвертых, ход земной истории взаимоувязан с единоцелостной мистерией высших, божественных сил, а значит обусловлен метаисторически и подвластен замыслам Первотворца. Неслучайно, что сегодня растет число приверженцев альтернативной истории и методологии [2; 3; 4; 5; 6; 7; 8], которые отвергают не только традиционную хронологию (по Скалигеру), но и придерживаются новой, духовной научной картины мира, следовательно, признают «длань Бога» над историей, т.е. Провиденциалистическое вмешательство в дела людей. Ныне все большее число историков (академических и «вольных») начинают смотреть на исторический процесс через призму метаисторического миропонимания и божественного мироустройства [2; 5; 8]. Хотя следует признать, что само понятие «метаистория» по-разному трактуется современными специалистами, включая филологов, философов, экономистов. Любой более или менее образованный гуманитарий знает о метаистории и о метаисторическом (а также трансфизическом) методе. О нем впервые обстоятельно написал в книге «Роза Мира» Даниил Леонидович Андреев, «Русский Данте», выдающийся визионер, мистик и духовидец. Однако сам Д.Л. Андреев указывал, что впервые термин «метаистория» стал употреблять в начале ХХ в. Сергей Николаевич Булгаков [9, с. 58], блестящий русский религиозный философ, представитель русского философского ренессанса (по терминологии Н.А. Бердяева) первой половины ХХ в. и отечественной софиологии.
По понятным причинам историографический актив по творчеству С.Н. Булгакова стал активно формироваться лишь в пост-советский период. Его труды стали публиковать в новой России и академическое сообщество наконец получило возможность ознакомиться с его идеями, в том числе и с метаисторическими. В 1993 г. в издательстве «Наука» вышли его сочинения в двух томах (тираж 20000 экз.) в серии «Из истории отечественной философской жизни» (приложение журнала «Вопросы философии»). Во втором томе «Сочинений» (Избранные статьи) вошли ранние труды философа, в которых прослеживаются зачатки его метаисторизма [10; 11].
Следует отметить, что метаисторическую составляющую философской системы Булгакова исследуют и современные православные теологи. Примером может служить работа монахини Елены «Профессор протоиерей Сергий Булгаков», в отдельном разделе которой предлагается сжатое определение метаистории философа-богослова. Автор пишет, что булгаковская метаистория свидетельствует о вечных реальностях, которые не вмешиваются в хронологию истории, но оказывают на историческое события реальное внимание и имеют для них «самое существенное значение» [12].
Важные грани философского творчества С.Н. Булгакова с начала «нулевых» гг. XXI в. стали освещаться в диссертационных проектах. С позиции академической историографии проблемы общественно-политической деятельности С.Н. Булгакова рассмотрены в кандидатских диссертациях Е.Я. Засядь-Волк и Т.С. Юдиной (2009 г.). Некоторые академические историки рассматривают взгляды отца Сергия в контексте таких глобальных проблем, как: общественно-политическая трансформация в России на грани XIX-XX вв. (И. Колесников), государственно-церковные отношения в России в нач. ХХ в. (М.Н. Образцова, 2003 г.); российская интеллектуальная элита в поисках «нового пути» в конце XIX — нач. ХХ вв. (Т.А. Пархоменко, 2008 г.). В предметном поле академической философии современные специалисты освещали такие проблемные срезы творчества С.Н. Булгакова, как: анализ антропологической проблематики в русской философии всеединства (Е.В Мочалов, 2003 г.); генезис религиозной философии С.Н. Булгакова (Е.И. Хохлова, 1998 г.) и проч. [13].
Уже с начала «нулевых» годов XXI в. историография о творчестве Булгакова начинает пополняться трудами академических экономистов-философов. Ярким примером может служить творчество Ирины Владимировны Можайсковой, доктора экономических наук, опубликовавшей в 2001-2002 гг. капитальную работу в четырех частях «Духовный образ русской цивилизации и судьба России: Опыт метаисторического исследования». В этом труде, написанном в ракурсе неославянофильской идеологии, автор признается, что при выявлении цивилизационной специфики России использовался именно метаисторический метод: «Эта дефиниция была заимствована из работы С.Н. Булгакова. За этим термином скрывалась необходимость рассмотрения цивилизационных особенностей тех или иных структур, сложившихся в мировой истории, исходя из их религиозно-духовных основ, в рамках которых складываются все остальные общественные отношения» [14, с. 18]. Многомерному взгляду на философию С.Н. Булгакова способствовала вышедшая в 2003 г. книга «С.Н. Булгаков: pro et contra», представляющая собой подборку статей и документов [15].
При изучении истории вопроса, складывается убеждение, что, несмотря на внушительный актив научных работ по философскому творчеству С.Н. Булгакова, собственно метаисторической области уделено недостаточно внимания [16, с. 4-8]. Остается открытым вопрос и о том, почему в поздних трудах этого философа метаисторическая терминология не была использована широко, а метаисторизм (как таковой) не получил более развернутого толкования.
Итак, какой смысл отец Сергий Булгаков вносил в термин «метаистория» первоначально?
Согласно периодизации творчества С.Н. Булгакова, предложенной еще в конце 40-х гг. ХХ в. его первым биографом (и учеником) Л.А. Зандером, с 1902 г. в духовной жизни Сергея Николаевича начинается религиозно-философский период творчества [17, с. 3]. Новоиспеченный ординарный профессор Киевского политехнического института, находясь под явным влиянием философии Эммануила Канта, родоначальника немецкой классический философии, пришел к убеждению, что, как выразился Н.О. Лосский, «основные принципы общественной и личной жизни должны быть выработаны на основе теории абсолютных ценностей добра, истины и красоты»
[18, с. 248]. Испытывая духовное неудовлетворение марксистским миропониманием, Булгаков начинает уходить от чар легального марксизма к идеалистической философии. Окончательный отход от марксизма в его жизни произошел в 1904 г., когда вышла его работа, которая так и называлась: «От марксизма к идеализму».
Еще раньше, в 1902 г., в сборнике «Проблемы идеализма» выходит его работа «Основные проблемы теории прогресса», в которой начинают просвечиваться контуры идеалистической методологии и конкретно его метаисторического миропонимания. В начале этой довольно пространной статейной работы (более 50 страниц) бывший марксист справедливо ставит вопрос об относительности знаний о мире, предлагаемых ортодоксальной, «позитивной» наукой. Позитивное знание (основанное на опыте) изучает «только обрывки действительности, которая постоянно расширяется перед глазами ученого. Задача полного и законченного знания в мире опыта есть вообще неразрешимая и неверно поставленная задача» [11, с. 47]. На вечные вопросы человека (не только «как», но и «что, почему и зачем») ответов у «положительной» науки нет, ибо она по определению их не ставит и не может разрешить. Говоря о необходимости «целостного» представления о мире, Булгаков верно утверждает, что разрешение этих вечных вопросов лежит в области метафизического мышления, отстаивающего свои права наряду с позитивной, положительной наукой. Причем компетенция метафизики больше, чем положительной науки, «как потому, что метафизика решает вопросы более важные, нежели вопросы опытного знания, так и потому, что, пользуясь умозрением, она дает ответ на вопросы, которые не под силу опытной науке. Метафизика и наука, конечно, соединены между собой неразрывной связью; выводы положительного знания дают материал, над которым работает метафизическая мысль, поэтому также подлежащая закону развития» [11, с. 48].
Далее С.Н. Булгаков, рассуждая о целостном знании, основанном на метафизическом подходе, резонно ставит вопрос о синтезе всех трех форм миропознания, науки, религии и философии: «Точное знание, метафизика и религия должны находиться в некотором гармоничном соотношении между собой, установление такой гармонии и составляет задачу философии каждого времени» [11, с. 51]. Дерзкая идея о синтезе науки, религии и философии, по всей видимости, была высказана впервые не С.Н. Булгаковым, а первым крупным русским философом-идеалистом Владимиром Соловьевым, проповедником «всеединства» и учения о Софии. Известно, что в молодые годы Соловьев-младший испытал влияние нео-платонизма, немецкой философии (Гегель, Беме, Шеллинг), славянофильства, а также теософии (греч. theos – Бог; sophia – мудрость). Единство теологии, философии и науки В.С. Соловьев квалифицировал «свободной теософией» [19, с. 481]. О метаисторическом факторе (термин «метаистория» в понятийном аппарате Соловьев не прослеживается) в мировой истории Владимир Сергеевич упоминает в последней крупной работе «Три разговора о войне, прогрессе и о конце всемирной истории, со включением краткой повести об Антихристе и с приложениями». В финале этой работы, представляющую собой окончательную философию, В.С. Соловьев пишет: «Историческим силам, царящим над массой человечества (выделено нами – Д.С.), еще предстоит столкнуться и перемешаться, прежде чем на этом раздирающем себя звере вырастет новая голова – всемирно-объединяющая власть Антихриста...» [19, с. 460].
Не только до С.Н. Булгакова, но и до В.С. Соловьева проблему синтеза науки, религии и философии выдвигала Елена Петровна Блаватская, «Русский Сфинкс», «Матерь теософии», реальный основоположник альтернативной модели всемирной истории (учение о коренных расах) метаисторического порядка. Как известно, ее основной теософский двухтомный труд «Тайная доктрина» имел именно такой подзаголовок. Интересно отметить, что В.С. Соловьев (лично не знакомый с основательницей «Теософского общества», по его утверждению) написал рецензию на книгу Е.П. Блаватской «Ключ к Тайной доктрине» [19, с. 460].
Вернемся к идеям метафизики истории, изложенным С.Н. Булгаковым в его ранней работе «Основные проблемы теории прогресса». Автор ставит вопрос о спекулятивной дисциплине, «которая носила до сих пор название философии истории, но которую, может быть правильнее и точнее было бы назвать метафизикой истории». По его мнению, метафизика истории не имеет независимого характера, ибо является частью общей метафизической системы, частным приложением метафизики к человеческой истории [11, с. 75]. «Ослепительным примером» метафизики истории, как убежден Булгаков, может считаться историческая философия Гегеля, объективного идеалиста, рассматривающего всемирную историю как процесс самосознания мирового Духа. Метафизика истории – суть раскрытие абсолютного в относительном; подобная спекулятивная дисциплина, по афористичному замечанию автора, «стремится увидеть, как вечное сияние абсолюта отражается в ограниченной рамке пространства и времени» [11, с. 76]. Плохой метафизикой истории является та, которая игнорирует или противоречит фактологическим данным исторической, академической науки: «Тот, кто хочет создать метафизику истории науки, должен быть в такой же мере философом, как и историком»
[11, с. 76].
Рассуждая о краеугольном вопросе относительно смысла истории, Булгаков твердо стоит уже на платформе провиденциализма и богоцентризма, предполагающего некий замысел Творца в отношении исторического процесса. Философ предлагает признать, что «история есть раскрытие и выполнение одного творческого и разумного плана, что в историческом процессе выражена мировая, провиденциальная мысль» [11, с. 76]. Следовательно, в истории не действует лишь «мертвая» закономерность причинной связи (выявляемой позитивной, академической историографией), которая на самом деле приобретает значение «служебного средства» для целей абсолюта [11, с. 77]. В предметном поле метафизики истории, по мнению философа, присутствуют две основные проблемы. Первая проблема – суть проблема т.н. теодицеи (гр. theos – бог + dike – право, справедливость), «оправдание бога», религиозная теория (XVII-XVIII вв.), пытавшаяся объяснить и даже оправдать противоречие между присутствием в истории зла, несправедливости и всемогущественного Бога [11, с. 637]. Вторая проблема – основное содержание истории: «... при существовании борьбы добра и зла в истории, все исторические события представляются с положительным или отрицательным показателем, отходя вправо или влево; история является с этой точки зрения постепенным, хотя и зигзагоподобным прогрессом, совершающимся посредством борьбы добра и зла, движения противоречий» [11, с. 70].
Резюмируя свои мысли о метафизическом понимании истории, С.Н. Булгаков в конце работы «Основные проблемы теории прогресса» утверждает, что вселенский исторический процесс есть реализация «благого и разумного», провиденциального плана и направлен к разумной цели. При этом Булгаков подмечает, что и позитивная наука (в т.ч. и академическая история) также предполагает определенную целесообразность в истории, но рисуя «будущий Рай на земле», считает эту целесообразность итогом игры причин и следствий, а вовсе не делом высшего разума, божественного промысла [11, с. 94].
Прошло менее десяти лет с момента публикации работы Булгакова «Основные проблемы теории прогресса», в которой философ-идеалист начал рассуждения о провиденциальной подоплеке исторического процесса, оперируя термином «метафизика истории», не употребляя тогда собственно понятие «метаистория». В свой категориальный аппарат это понятие «метаистория» Сергей Николаевич, очевидно, вводит в 1910 г., когда 9 апреля им был сделан доклад на заседании московского религиозно-философского общества. Доклад назывался «Апокалиптика и социализм» (полное название доклада: «Апокалиптика, социология, философия истории, социализм») и с сокращениями был напечатан в «Русской мысли». Эта работа объемом в добротную брошюру разделена на семь частей, в рамках которых автор, в частности, рассуждает о таких проблемах, как: характер иудейской апокалиптики; апокалиптика в Новом Завете; сущность хилиазма и проч. Собственно о сути метаистории С.Н. Булгаков начинает развернуто говорить в третьей части указанной работы, которая называется «Апокалиптика и философия истории». Автор пишет, что помимо научно-социологического понимания апокалиптических образов (предполагающего абстрактные схемы и изучение эмпирических закономерностей), существует и метафизический подход, предполагающий определение «внутреннюю, запредельную, метаисторическую цель истории» (выделено нами – Д.С.). Значит, согласно мыслям Булгакова, такой подход нацелен на истолкование процесса истории не как только «каузальный» (лат. сausa – причина), но и телеологический (гр. teleos – достигающий цели + logos – учение), предполагающий аксиому, что все в природе устроено целесообразно, а всякое историческое развитие – суть реализация заранее предустановлены Провидением целей. Как считает философ, в христианском миропонимании присутствует двоякая ориентировка в истории, две противоборствующие концепции восприятия истории, а именно: «оптимистически-хилиастическая» и «пессимистически-эсхатологическая» [11, с. 427]. Понятие «хилиазм» (гр. сhiliasmos – тысяча) Булгаков позаимствовал из христианского лексикона, однако попытался наполнить смысловое содержание его некоторыми собственными оттенками, скоррелированными с его метаисторическими воззрениями. Традиционно под хилиазмом понимают мистическую веру в тысячелетнее земное царствование Христа, которое должно обязательно наступить после второго пришествия Христа, т.е. перед т.н. «концом мира» [20, с. 710]; как известно, хилиазм был присущ раннему христианству. Он был основан на откровении Иоанна Богослова. В главе 20(4) Апокалипсиса говорится: «И увидел я престолы и сидящих на них, которым дано было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертания на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет...» (выделено нами – Д.С.) [21, с. 290]. Сергей Николаевич сравнивает хилиазм с историческим горизонтом. На вопрос о том, существует ли горизонт (в традиционном понимании – видимая часть тверди Земли, на которую вроде бы опирается небо) следует ответ: и да, и нет. Эту метафору Булгаков поясняет так: «Исторический горизонт всегда нами видим, но никогда не приближается, но вместе и бесконечный, ибо не может остановится...» [11, с. 388]. Воспринимая хилиазм как идеал истории, движущую ее силу, Булгаков отмечает, что история имеет свой нумен, который «совершенно трансцендентен, потусторонен, «не от мира сего», вне истории или над историей» [11, с. 388].
Булгаковский метаисторизм отчетливо проявляется уже в вышесказанной мысли. Упомянутый им «нумен» позаимствован из категориального аппарата философии Эммануила Канта (под влиянием идей которого на грани XIX и ХХ вв. мыслитель и перешел к идеализму). Как известно, ноумен (гр. noumenon) в агностической философии Канта – суть непознаваемая «вещь в себе»; а объективная реальность, существующая независимо от нашего сознания не может быть нами познана и воспринята чувствами. Но насколько трансцендентен и потусторонен нумен истории был для тогдашнего его понимания миробытия?
Как указывалось выше, помимо оптимистически-хилиастического восприятия истории существует пессимистически-эсхатологическая концепция, учение о «последних вещах», лежащих за пределами не только истории, но и самого мира пространства и времени. Эсхатология (греч. еschatos – последний), учение о последних днях, конце света, жизненный нерв религий, усматривает над собой и за пределами этого мира с его историей сверхприродную цель, тогда как через призму хилиазма человечество впереди видит историческую цель [11, с. 390]. С.Н. Булгаков пишет: «Мировой, а в нем и исторический процесс и в эсхатологии рассматривается как процесс телеологический, ведущий к разрешению мировой трагедии и тем устанавливающий ее цель и смысл, но для человека цель эта остается совершенно трансцендентна и в этом смысле от него независима... Поэтому эсхатология, в полную противоположность хилиазму, никогда не сможет сделаться исторической целью, достигаемой человеческим действием, и вообще остается вне человеческой досягаемости, почему многие так легко выбрасывают самую мысль о ней» [11, с. 393]. Человеческий срез истории и непостижимые пути Промысла несоизмеримы, а человеческие устремления не тождественны божественным целям; как гласит ветхозаветная максима, человек предполагает, а Бог располагает.
С.Н. Булгаков обращает внимание на такую черту апокалиптического восприятия истории, как чувство глубокого трагизма истории. Чувство трагизма истории сопровождается безнадежным пессимизмом настоящего времени и настраивает к ожиданию «исторического чуда», которое будет претворять эру мессианского царства, которое будет представлять совершенно новое историческое творение, т.н. «будущий эон». Этот диковинный термин пришел в философию из древнегреческой культуры (aion – век). Гомер использовал его в качестве обозначения «века жизни», Платон понимал под эоном «вечность», Аристотель – как «хронос», жизненный век. В своем мистическом трактате «Роза Мира» Даниил Андреев понимает под эонами – мировые периоды, характеризующиеся различными состояниями материальностей в нашей астрономической вселенной (Энрофе) какой-либо брамфатуры (комплексе разноматериальных слоев Земли и других небесных тел) [9, с. 591].
В разделе «Мессианское Царство» рассматриваемой отдельной работы «Апокалиптика и социализм» автор поясняет, что настоящий эон от будущего отделяет историческая катастрофа. Ради будущего эона и существует настоящий век, в котором разрешение всех загадок и видимых противоречий, «рождение нового эона сопровождается муками родов, историческими и космогоническими» [11, с. 401]).
Булгаковская позиция о сущности метаистории прослеживается вполне четко в рассуждениях об апокалиптике в Новом Завете, пятом разделе указанной работы. Свое понимание метаистории Сергей Николаевич как уже указывалось, связывал с понятием нуменальности, которая «глубже всякой исторической феноменальности, в которой находит оплот и точки приложения деятельная человеческая воля. Мир зреет помимо нее...» [11, с. 402]. Для религиозного мировидения Булгакова Апокалипсис Иоанна Богослова это не феноменальная оболочка исторического памятника (источника), а содержание непреходящего нуменального значения, «не человеческое, но благодатное, божественное вдохновение» [11, с. 412]. Апокалипсис, по его мнению, не является социологическим обобщением или символическим изображением земного исторического процесса, эмпирической истории, философией истории. Предмет иоанновского Откровения, Апокалипсиса «есть метаистория, нуменальная сторона того универсального процесса, который одной из своих сторон открывается для нас как история. Это – историческая онтология, в которой раскрывается внутренний механизм мирового и исторического процесса» [11, с. 413]. Являясь откровением о будущем, Апокалипсис, не в меньшей степени, суть откровение о тайнах о реально существующем во вневременных глубинах бытия, где созревают сюжеты, раскрывающихся затем в истории. Откровение потребно для проникновения в эту область нуменов из области феноменального (исторического) мира.
С. Булгаков убежден: «События Апокалипсиса подготовляются и развертываются в двух мирах, на небе и на земле, в мире сил духовных и в человеческой истории, причем почти непроницаемая перегородка, разделяющая для нас в теперешнем состоянии оба мира, не существует для тайновидца, прозирающего за этими событиями порождающие их духовные силы» [11, с. 413]. В ряд ли сам Булгаков являлся тем самым тайновидцем, способным преодолеть указанную перегородку, разделяющую оба мира, земного и духовного. Философ, очевидно, мог только догадываться об этом. А действительным тайновидцем, визионером, по всей видимости, являлся создатель «Розы Мира» Даниил Андреев, описавший на основе собственного уникального духовного (метафизического) опыта т.н. трансфизический и мета-исторический методы проникновения в этот дивный духовный мир.
Резюмируя свое понимание общих положений Апокалипсиса, автор поясняет, что метафизическая панорама истории не совпадает с ее эмпирической, конкретно-исторической картиной, а значит символы Апокалипсиса ошибочно дешифровать в конкретные исторические (земные) события. События Апокалипсиса совершаются в духовном мире и могут обнаруживаться в эмпирическом мире, историческом процессе. Однако, как убежден Сергей Николаевич, их внутреннее, нуменальное значение может не соответствовать их историческому выражению. Значит, великие (с точки зрения земного человека) исторические события в апокалиптической парадигме могут, на самом деле, оказаться незначительными, в то время как незначительные, еле заметные события в земной, эмпирической истории могут иметь исключительные, судьбоносные для человечества значения (по примеру Булгакова, казнь назарейского плотника Иисуса при Понтии Пилате).
Еще одно обобщение методологического характера заключается в том, что в таинственном и малопонятном Апокалипсисе заложено учение о трагической сути земной истории: «Основная идея Апокалипсиса в этом отношении состоит в понимании мирового и исторического процесса как трагедии, притом не призрачной или временной, но вполне реальной борьбы двух духовных начал, причем злому началу принадлежит своя метафизическая реальность» [11, с. 415]. Причем зло в историческом мире существует как должная и самоутверждающаяся сила (такое, булгаковское понимание зла в истории может показаться относительно приемлемой сторонником современной модели метаистории Л. Секлитовой и Л. Стрельниковой, которые в своей главной двухтомной ченнеллинговой работе «Законы Мироздания или Основы существования Божественной Иерархии» в анализе проблемы гармонии и хаоса как полюсов мироздания излагают Законы гармонии, хаотического состояния, иерархии хаоса противоположностей; реально существующий Дьявол представлен как высший иерарх отрицательной системы, владеющий своими метафизическими мирами).
Согласно булгаковской логике, трагедия исторического процесса не разрешится в истории, и лишь достигнет высочайшего напряжения в конце ее. Разрешение трагедии истории произойдет в новой мировой эпохе, «когда князь мира будет изгнан, зло связано и побеждено и непорочная невеста Агнца, спасенная от чар и вражды вавилонской блудницы, приготовит себя к небесному чертогу» [11, с. 415-416]. После изложенных выше мыслей философ вновь подчеркивает, что внутренним итогом истории является не гармония, а трагедия, т.е. окончательное обособление духовного добра и зла, которое в конце истории выразится в воплощении Антихриста [11, с. 416].
Как уже отмечалось, работа «Апокалиптика и социализм» была впервые озвучена в виде доклада на заседании религиозно-философского общества в Москве 9 апреля 1910 г. Через год в свет вышла отдельная книжная работа С. Булгакова «Два града. Исследования о природе общественных идеалов», во второй том которой вошла в виде главы вышеупомянутая работа «Апокалиптика и социализм» (именно этот двухтомник имел ввиду Д. Андреев, характеризуя булгаковское определение метаистории).
Свои дальнейшие размышления о метафизике историки С.Н. Булгаков продолжил, работая над книгой «Свет Невечерний», наверное, самой известной работой мыслителя, в которой автор затронул такие проблемные срезы христианской философии, как онтология, гносеология, методология. По признанию автора, эта знаковая книга писалась медленно, с большими перерывами с 1911 по 1916 гг. В предисловии к работе Сергей Николаевич признается, что новая книга представляет собой род духовной биографии, исповеди: «Она является обобщающим постижением, как бы итогом всего мною пройденного, столь ломанного и сложного – слишком сложного! – духовного пути, я в ней благодарно его озираю. В жизни час вечереющий на небосклоне духовном тихо восходит «звезда светлая и утренняя», и дальний доносится благовеет из храма Света Незаходимого» [22, с. 11]. В «Свете Невечернем» в отделе третьем автор разместил главу «Человеческая история», в пределах которой им вводятся новые категориальные понятия (конец истории, церковность, конкретное время, душа истории, суд божественной правды, общеисторическое время, исторический шифр). [22, с. 538-645]. Человеческая история открывается изгнанием прародителей из рая, «история есть, прежде всего, рождение человечества...» [22, с. 538], следовательно по логике автора, оно (рождение человечества) реализуется с неким внутренним планом и последовательским порядком, как он выражается. Человеческая история, конкретное время, конечна, ибо имеет начало и конец, и является историческим эоном; аналогией ему является и конкретная человеческая жизнь, частный эон [22, с. 541]. Далее С.Н. Булгаков, выводя формулу истории, постулирует: «Итак, история есть прежде всего рождение человечества, осуществление первоначального творческого замысла о человеке как роде, совмещающем в себе множественность индивидов. История непосредственно примыкает этим к райскому началу человеческого бытия, и поскольку она остается неподвластна влиянию первородного греха, от него зависит способ и обстановка осуществления исторической задачи, но не сама задача. Благодаря первородному греху размножение человеческого рода теперь совершается не только через рождение, но и через смерть, за которою последует воскресение...» [22, с. 542].
В финальной части своей главной работы «Свет Невечерний» автор рассматривает проблему конца истории через призму христианской парадигмы. Он снова утверждает, что исторический процесс – суть великая неудача, «какое-то трагическое недоразумение» [22, с. 629]. Создается впечатление, что история, историческое время, имеющая начало и конец, обречена на «дурную бесконечность» [22, с. 629], и река исторических времен в своем течении не может остановиться. Но иной взгляд на проблему возможен за пределами исторической феноменальности, там, где содержится область исторической (точнее – метаисторической) онтологии. С этих внеземных позиций возможно считать, что история удалась в том случае, если «она подготовила свой закономерный конец и выход за историю» (выделено нами – Д.С.)» [22, с. 629]. Метаисторическое понимание такого (теоцентрического) подхода к онтологии (метафизическому учению о бытии, о начале всего сущего) Булгаков связывает с Церковью, которая прямо или косвенно определяет судьбы мировой истории. По его убеждению, Церковь – суть душа души мира, душа истории, а онтология истории есть церковная история (в смысле внутреннего свершения ее исторических судеб). Сергей Николаевич задается вопросом: остается ли онтологическое время и близок ли конец? Как для православного философа ответ очевиден: временами и сроками владеет только Творец [22, с. 630]. В последнем разделе книги («Свершение») С.Н. Булгаков выводит еще одну метаисторическую формулу: «Цель истории ведет за историю, к «жизни будущего века», а цель мира ведет за мир, к «новой земле и новому небу». Лишь в царстве славы, когда окончится время, осуществится цель мироздания, а все теперешнее только муки рождения» [22, с. 631].
Интересно отметить, что в книге «Свет Невечерний» автор уже редко оперирует понятием «метаистория». К примеру, характеризуя книгу «глубокого» (по его утверждению) русского мыслителя Н.Ф. Федорова «Философия общего дела», С.Н. Булгакову неясно, «есть ли в представлениях Н.Ф. Федорова какое-либо место метаистории «жизни будущего века», отделенной онтологической катастрофой от нынешнего эона» [22, с. 562]. Конечно, метаисторические идеи этого христианского метафизика получат развитие в его дальнейшем творчестве (эмигрансткого периода) и выльются в философскую систему всеединства, богочеловечества, Софии, премудрости божьей.
Современному, духовно ориентированному ученому-историку в начале XXI века, несомненно, будут актуальны и полезны его метаисторические установки к духовному пониманию исторического процесса [5] и душевной сути человека, появившегося на разумной и мыслящей Земле в определенный момент планетарной истории благодаря уникальным экспериментам Высшего Разума (Аллаха – у мусульман, Бога-Отца – у христиан, Сына Брахмы – у индусов, Абсолюта – у философов), одухотворяющего с начала времен разные гуманоидные и более высокие, негуманоидные (тонкоэнергетические) формы разумного существования, вписанные и взаимоувязанные с некой общевселенской программой сверх-разумного развития всего Сущего в бесконечных просторах ПервоТворца, где любовь является первозаконом божественного развития, а гармония и хаос – суть полюса мироздания [1]. Сергей Николаевич Булгаков был, очевидно, первым философом, кто попытался обосновать с позиции православной теологии свою богоцентрическую систему взглядов на людскую историю, оперируя благозвучным понятием «метаистория».
Список литературы
1. Секлитова Л.А., Стрельникова Л.Л. Законы мироздания, или Основы существования Божественной Иерархии. М.: Амрита-Русь, 2006. Т. 1-2. 688 с.
2. Самородов Д.П. Развитие основ альтернативной историографии в Советской России: Монография. Стерлитамак: Изд-во ООО «Полиграфия», 2020. 300 с.
3. Самородов Д.П. Об актуальности метаисторического подхода и пониманию всемирной истории: монография / Д.П. Самородов, О.Н. Туриянова, Я.Ю. Фатхитдинова, А.И. Нафикова, Э.Ф. Асадуллин. Стерлитамак: Стерлитамакий филиал БашГУ, 2014. 180 с.
4. Чудинов В.А. Альтернативная историография. М.: ИП Бурина А.В. («Традиция»), 2013. 520 с.
5. Клюев А.В. Опыт духовного прочтения Отечественной истории (субъективные заметки). От Рюрика до Романовых. М.: Профит Стайл, 2019. 432 с.
6. Лубский А.В. Альтернативные модели исторического исследования: концептуальная интерпретация (социально-философское исследование): автореф. дис. … доктора философ. наук. Ростов н/Д., 2005. 57 с.
7. Фатхитдинова Я.Ю. История рериховского движения в теоретическом поле метазнания. Салават: ИП Сергеева Л.Ю., 2012. 256 с.
8. Самородов Д., Асадуллин Э. Методология и методы новейших исторических подходов. GmbH (Гамбург): LAP LAMBERT Academic Publishing, 2012. 234 с.
9. Андреев Д.Л. Роза Мира. М.: Мир Урантии, 2006. 608 с.
10. Булгаков С.Н. Апокалиптика и социализм (Религиозно-философские параллели) / Булгаков С.Н. Сочинения в двух томах. М.: Изд-во «Наука», 1993. Т.2 (Избранные статьи). С. 368-434.
11. Булгаков С.Н. Основные проблемы теории прогресса / Булгаков С.Н. Сочинения в двух томах. М.: Изд-во «Наука», 1993. Том 2. (Избранные статьи). С. 46-94.
12. Монахиня Елена. Метаистория, символизм и миф по о. Сергию Булгакову и Полю Тиллиху (Булгакова она) [Электронный ресурс] // URL: https://ivashe.com/ru/biografy/memories/168 (дата обращения: 28.09.21)
13. Реестр диссертаций, посвященных творчеству С.Н. Булгакова [Электронный ресурс] // URL: www.dissercat.com (дата обращения: 12.03.20)
14. Можайскова И.В. Метаистория в тысячилетиях жизни русской цивилизации / Можайскова И.В. Духовный образ русской цивилизации и судьба России: Опыт метаисторического исследования: в 4 ч. М.: Вече,  2001. Ч.3. 583 с.
15. Булгаков С.Н.: Pro et contra. Серия «Русский путь», Антология. СПб., 2003. 1000 с.
16. Самородов Д.П. Сущность метаисторизма С.Н. Булгакова в фокусе отечественной историографии (к вопросу о метафилософских истоках альтернативной историографии) // Империи в мировой истории: Актуальные проблемы современных исследований: сборник науч. трудов Междунар. науч.-практ. конф., Республика Башкортостан, г. Стерлитамак, 14 мая 2021 г. / отв. ред. И.И. Явнова, зам. отв. ред. Р.И. Кантимирова. / Стерлитамак: Стерлитамакский филиал БашГУ, 2021. С. 4-8.
17. Роднянская И.В. С.Н. Булгаков – публицист и общественный деятель (Вступительная статья) / Булгаков С.Н. Сочинения в двух томах. М.: Изд-во «Наука», 1993. Т.2 (избранные статьи). С. 3-12.
18. Лосский Н.О. История русской философии. М.: Высшая школа, 1991. 559 с.
19. Соловьев В.С. Спор о справедливости: Сочинения. М.: ЗАО Изд-во Эксмо-Пресс, Харьков: Изд-во «Фолио», 1999. 864 с.
20. Словарь иностранных слов / Под ред. И.В. Лехина и проф. Ф.Н. Петрова. М.: Гос. изд-во иностр. и нац. словарей, 1949. 801 с.
21. Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового Завета (канонические, в русском переводе с Параллейными местами). М.: Изд-во «Протестант», 1994. С. 925, 292.
22. Булгаков С.Н. Свет Невечерний: Созерцания и умозрения. М.: ООО «Издательство АСТ»; Харьков: «Фолио», 2001. 672 с.

Literature
1. Seklitova L.A., Strel'nikova L.L. Zakony mirozdanija, ili Osnovy sushhestvovanija Bozhestvennoj Ierarhii [The laws of the universe, or the Foundations of the existence of the Divine Hierarchy]. Moscow: Amrita-RUS, 2006. Vol. 1-2. 688 p.
2. Samorodov D.P. Razvitie osnov al'ternativnoj istoriografii v Sovetskoj Rossii: Monografija [Development of the foundations of alternative historiography in Soviet Russia: Monograph. ] Sterlitamak: Izd-vo OOO «Poligrafija», 2020. 300 p.
3. Samorodov D.P. Ob aktual'nosti metaistoricheskogo podhoda i ponimaniju vsemirnoj istorii: monografija / D.P. Samorodov, O.N. Turijanova, Ja.Ju. Fathitdinova, A.I. Nafikova, Je.F. Asadullin [On the relevance of the metahistorical approach and understanding of world history: monograph / D.P. Samorodov, O.N. Turiyanova, Ya.Yu. Fatkhitdinova, A.I. Nafikova, E.F. Asadullin] Sterlitamak: Sterlitamakij filial BashGU, 2014. 180 p.
4. Chudinov V.A. Al'ternativnaja istoriografija [Alternative historiography. ] Moscow.: IP Burina A.V. («Tradicija»), 2013. 520 p.
5. Kljuev A.V. Opyt duhovnogo prochtenija Otechestvennoj istorii (sub#ektivnye zametki). Ot Rjurika do Romanovyh [The experience of spiritual reading of National history (subjective notes). From Rurik to the Romanovs]. Moscow.: Profit Stajl, 2019. 432 p.
6. Lubskij A.V. Al'ternativnye modeli istoricheskogo issledovanija: konceptual'naja interpretacija (social'no-filosofskoe issledovanie): avtoref. dis. … doktora filosof. nauk [Alternative models of historical research: conceptual interpretation (socio-philosophical research): autoref. of dis. ... doctor of philosophy sciences]. Rostov N./D., 2005. 57 s.
7. 7. Fathitdinova Ja.Ju. Istorija rerihovskogo dvizhenija v teoreticheskom pole metaznanija [The history of the Roerich movement in the theoretical field of meta-knowledge]. Salavat: IP Sergeeva L.Ju., 2012. 256 p.
8. 8. Samorodov D., Asadullin Je. Metodologija i metody novejshih istoricheskih podhodov [Methodology and methods of the latest historical approaches]. GmbH (Hamburg): LAP LAMBERT Academic Publishing, 2012. 234 p.
9. 9. Andreev D.L. Roza Mira [Rose of the World]. Moscow.: Mir Urantii, 2006. 608 p.
10. Bulgakov S.N. Apokaliptika i socializm (Religiozno-filosofskie paralleli) / Bulgakov S.N. Sochinenija v dvuh tomah [Apocalypticism and socialism (Religious and philosophical parallels) / Bulgakov S.N. Writings in two volumes]. Moscow: Izd-vo «Nauka», 1993. T.2 (Izbrannye stat'i). Pp. 368-434.
11. Bulgakov S.N. Osnovnye problemy teorii progressa / Bulgakov S.N. Sochinenija v dvuh tomah [The main problems of the theory of progress / Bulgakov S.N. Works in two volumes]. Moscow: Izd-vo «Nauka», 1993. Tom 2. (Izbrannye stat'i). Pp. 46-94.
12. Monahinja Elena. Metaistorija, simvolizm i mif po o. Sergiju Bulgakovu i Polju Tillihu (Bulgakova ona) [Jelektronnyj resurs] [Metahistory converge, symbolism and myth FR Sergius Bulgakov and Field Tillich (Bulgakov she) [Electronic resource] ]// URL: https://ivashe.com/ru/biografy/memories/168 (data obrashhenija: 28.09.21)
13. Reestr dissertacij, posvjashhennyh tvorchestvu S.N. Bulgakova [Jelektronnyj resurs] [The registry of theses devoted to the work of S. N. Bulgakov [Electronic resource]] // URL: www.dissercat.com (data obrashhenija: 12.03.20)
14. Mozhajskova I.V. Metaistorija v tysjachiletijah zhizni russkoj civilizacii / Mozhajskova I.V. Duhovnyj obraz russkoj civilizacii i sud'ba Rossii: Opyt metaistoricheskogo issledovanija: v 4 ch. [Metahistory converge in tysyacheletiya the life of the Russian civilization / Mozhaiskov I. V. a Spiritual image of the Russian civilization and the fate of Russia: The experience of metahistorical research: at 4 a.m.] Moscow: Veche, 2001. Ch.3. 583 p.
15. Bulgakov S.N.: Pro et contra. Serija «Russkij put'», Antologija. [Pro et contra. The series "The Russian Way", Anthology]. St. Petersburg, 2003. 1000 p.
16. Samorodov D.P. Sushhnost' metaistorizma S.N. Bulgakova v fokuse otechestvennoj istoriografii (k voprosu o metafilosofskih istokah al'ternativnoj istoriografii) [The essence of S.N. Bulgakov's metahistorism in the focus of Russian historiography (on the question of the metaphilosophical origins of alternative historiography)]. Imperii v mirovoj istorii: Aktual'nye problemy sovremennyh issledovanij: sbornik nauch. trudov Mezhdunar. nauch.-prakt. konf., Respublika Bashkortostan, g. Sterlitamak, 14 maja 2021 g. / otv. red. I.I. Javnova, zam. otv. red. R.I. Kantimirova [Empires in world history: Actual problems of modern research: collection of scientific works of the International Scientific and Practical Conference, Republic of Bashkortostan, Sterlitamak, May 14, 2021 / ed. by I.I. Yavnova, Deputy ed. by R.I. Kantimirova] Sterlitamak, 2021, pp. 4-8.
17. Rodnjanskaja I.V. S.N. Bulgakov – publicist i obshhestvennyj dejatel' (Vstupitel'naja stat'ja) / Bulgakov S.N. Sochinenija v dvuh tomah [S.N. Bulgakov – writer and public figure (Introductory article) / Bulgakov S. N. Works in two volumes]. Moscow: Izd-vo «Nauka», 1993. T.2 (izbrannye stat'i). Pp. 3-12.
18. Losskij N.O. Istorija russkoj filosofii [History of Russian philosophy]. Moscow: Vysshaja shkola, 1991. 559 p.
19. Solov'ev V.S. Spor o spravedlivosti: Sochinenija [Dispute about justice: Essays]. Moscow: ZAO Izd-vo Jeksmo-Press, Har'kov: Izd-vo «Folio», 1999. 864 p.
20. Slovar' inostrannyh slov / Pod red. I.V. Lehina i prof. F.N. Petrova [Dictionary of foreign words / Edited by I.V. Lekhin and prof. F.N. Petrov]. Moscow: Gos. izd-vo inostr. i nac. slovarej, 1949. 801 p.
21. Biblija. Knigi svjashhennogo pisanija Vethogo i Novogo Zaveta (kanonicheskie, v russkom perevode s Parallejnymi mestami) [The Bible. The Holy Scriptures of the old and New Testament (canonical, in Russian translation with Parallelnye places)]. Moscow: Izd-vo «Protestant», 1994. Pp. 925, 292.
22. Bulgakov S.N. Svet Nevechernij: Sozercanija i umozrenija [Light Negocieri: Contemplation and speculation]. Moscow: OOO «Izdatel'stvo AST»;