Кофе в постель

Маленький провинциальный городок с единственным кинотеатром. Затерянный среди болот Кировской области. Со всех сторон обдуваемый ветрами. Раз в месяц выдают набор «мясло»: полкило масла и два килограмма мясных костей. Колбаса — по талонам. Даже полотенца — и те по талонам.

Моя самая большая мечта — вырваться из этого болота в родную, шумную, солнечную Казань.

Но сегодня воскресенье. Я прислушиваюсь, как ты включаешь кофеварку и, пока нагревается песок, бежишь в душ. Звук армянской кофемолки затих. Ты закапываешь турки в песок. Вот хрустнула шоколадка. Ты чертыхнулся. Значит, будет апельсин — его сок попал тебе в глаз.

Притворяюсь спящей, чтобы дать тебе возможность разбудить меня поцелуями. Нет, не тебе возможность — себе наслаждение. Щекотное прикосновение твоих усов — самая сладкая приправа к утреннему кофе.

Ты торжественно снимаешь салфетку, прикрывающую поднос. А там — небывалая в это время роскошь: ветка винограда. Я хлопаю в ладоши от восторга, а твои глаза светятся гордостью.

У нас ещё нет мебели, мы ведём «половой» образ жизни — живём на полу. Но зато есть две кофейные чашечки из тончайшего фарфора. Мы наслаждаемся каждым глоточком кофе. И по очереди поднимаем чашечки вверх, любуясь, как они светятся в лучах солнца и нашего счастья.

Кофе в постель… хотя в какую постель? Её роль пока исполняет палас. Извините, но «кофе в палас» звучит не так романтично.

Кофе в постель постепенно переходит в ласки, объятия — и вот уже страсть, которую невозможно больше сдерживать.

Отдышавшись, ты достаёшь наши любимые шахматы. Такое же произведение искусства, как и кофейные чашечки. И я в очередной раз проигрываю тебе.
Партия в шахматы заканчивается так же, как и кофе в постель.


Мы повзрослели на шесть лет. У нас есть всё: мебель, дорогая посуда. Но разбились кофейные чашечки — и разбилось наше безоблачное счастье. Шахматы скучают в ящике роскошного шахматного столика. Ты в наушниках слушаешь музыку. Я готовлю обед, читая «Сто лет одиночества».

С виду — образцово-показательная семья. А по сути — одиночество. Неужели сто лет?