Ромкина сказка. 7. Сон или явь

                Ромкина сказка
                Глава шестая
                Сон или явь

  Ромка лёг спать. Мама положила талмуд на стол. Но через некоторое время мальчик нашёл книгу у себя под подушкой. Удивился. Опять положил её на стол и лёг. Но, засунув ручки под подушку, опять нашёл там талмуд. Поняв, что от книги уже не избавиться, сдвинул её чуть в сторону, чтобы не мешала, закрыл глаза и уснул.
 
  Ночью Ромке снился очень странный сон.

  Какой-то старик в белом балахоне стоял на полянке в лесу возле чего-то странного, похожего на зеркало, и что-то шептал. Да и полянка была странной.

  С одной стороны возвышалась гора. Как-то прям резко. Как будто огромный, до небес, камень где-то взяли и поставили здесь. А с трёх оставшихся сторон плотной стеной стоял лес. Словно забор. Там, где деревья подступали к горе с одного края прямо из камня, струилась речка. Она постепенно расширялась и текла вдоль всей горы, убегая куда-то за деревья с другой стороны. В центре через эту реку был перекинут мост. И возле самой горы воздух вокруг моста как будто дрожал и немного переливался.

  А ещё казалось, что какие-то энергетические сгустки постоянно пролетают через это мерцающее пространство. И все они разного цвета и оттенка. У некоторых из них Ромке почудились лица людей.

  Зеркало же висело как раз перед этим мостом. Оно было огромное и овальное, искрило разноцветными кругами, отражало картинку леса. Но при этом было прозрачным. Раму зеркалу заменяли сплетённые ветви деревьев и растений.

  Рядом со стариком стояла красивая женщина в остроносой шляпе. За одним из деревьев пряталась маленькая рыжая девчушка лет десяти. Она держала в руках корзинку с грибами. Её ясные зелёные глаза неотрывно следили за руками старика.

  Вдруг тот вытянул руки вперёд к зеркалу. Оттуда к нему сразу полился радужный поток света. Потом старик резко вскинул руки вверх и раздвинул их в стороны, подняв лицо к небу. Свет из зеркала, вливаясь в старика, проходил через его грудь и потом выходил через руки и лицо, распространяясь во все стороны. Световая энергия стала разливаться через всю планету.

  Женщина поддерживала старика, чтобы он не упал. Но при этом, она пыталась подставиться под радужный поток. Да тот, как бы огибал её. Только самые крохи проходили через женщину.

  Неожиданно от света отделилась энергетическая рука и устремился в сторону девочки. Подхватила её, подняла над землёй, приблизила к старику, а потом бережно опустила около моста.

  В этот момент зеркало стало уменьшаться в размерах. Свет стал иссякать и совсем закончился. Последний луч влетел в девочку и остался в ней. А зеркало стало размером чуть меньше человеческого роста.

  Старик упал без сил на землю, открыл глаза.

  - Ягинюшка, ты? Зачем ты здесь? Как же так... Что же ты наделала... - прошептал старик.

  - Батюшка, я не знала, что ты здесь будешь. Меня маменька же в лес за грибами отправила, а тут я на эту полянку и набрела. Маменька, что со мной? Я как-то странно себя чувствую. - проговорила девочка и легла на землю. Вся её кожа светилась и искрила.

  - Вот дрянная девчонка, сколько раз я тебе говорила, не называй меня мамой. Не мама я тебе. Померла твоя мамаша. Я тебе в дубраву велела иди. Ты как здесь очутилась. Следила, да? - женщина нависла над девочкой с крайне злым выражением лица. - Такой план испортила, негодная.

  - Как же так, Зарянушка? Всё было ложью, ты меня обманула? Но зачем? - удивился старик.

  - Конечно обманула. Змеевна я, а не Заряна. Из-за тебя мой Горыня сгинул. Убили его. Тебе трудно было с ним силой поделиться? Копил всё, копил. А без него и детки наши не смогли родиться. Им магия отца нужна была. Ненавижу тебя! А дочку твою ещё больше ненавижу. Припёрлась. Всю волшбу от врат на себя перетянула. И Любаву твою, я погубила. Чтоб ты знал, что значит любимых терять. Ну что, хранительница. Открывай давай мне врата. Пойду искать семью мужа, чтобы они яйца наши магией напитали. Вставай, открывай. Кому сказала! - и женщина достала из сумки яйцо, покрытое зелёной чешуей, нежно прижала его к щеке, а потом убрала его обратно. При этом лицо её было такое страдальческое.

  Девочка встала. Кожа её уже светиться перестала. Но ясные глаза стали тёмными. Только в той темноте сверкали искры, как звёзды. И взгляд такой, как у старика жизнь повидавшего.

  - Беги, Ягинюшка. Беги дитятко моё. - шептал старик из последних сил. - Не помощник я теперь тебе. Я все свои силы на других истратил. И то не всем хватило.

  Тут девочка развела руки в стороны. Поднялась чуть над землёй. Волосы её взлетели, как огонь затрепыхали. В каждой руке появился огненный смерч. И заговорила она. Только голос был низкий, скрипучий. Совсем не детский.
 
  - Нет, батюшка. Некуда мне теперь бежать. Я же теперь хранительница врат в Навь, да в Правь. Нет мне теперь хода из этого леса надолго. Да и зачем бежать-то. Кто она супротив меня. Я теперь главная сила мира этого, и никто со мной совладать не сможет.

  Девочка выпустила смерчи в сторону отца и женщины. Тот смерч, что в старика полетел, окутал его, теплом обогрел, энергией напитал. А тот, что в Змеевну устремился, стал искрами да молниями стрелять. Поднял он женщину над землёй. Высоко поднял. Мечется она, вырваться пытается, да не может.

  - Не губи, доченька, душу свою чистую. Отпусти ты её, негодницу. Видишь. С горя она озлобилась. - взмолился старик к Ягине.

  Тут из сумки колдуньи выпало одно яйцо. Вот-вот на землю упадёт, да разобьётся. Девочка головку наклонила, хитро глаза сощурила. Подхватил вихрь яйцо и принёс к ней в руки, а Змеевну на землю уронил. Но не сильно. Не разбилась она.

  - Видишь, батюшка мой прощает тебя. Просит за тебя. Не могу я его ослушаться. Но и смерть матушки моей простить пока не могу. Может позже, со временем. Поживём - увидим. Потому отпускаю тебя. Живи. Но не пакости. Следить буду. А этот сынок твой у меня останется. Чтобы ты не посмела злое задумывать. Будет он у меня Калинов мост охранять, что через эту речку Смородинку перекинут в мир Навий.

  Сказала так Ягиня, взмахнула рукой, поднялся страшный ветер, завыли деревья, загудела гора. Птицы в лесу загалдели, ввысь поднялись и закружили. А речка огнём полыхать стала. Но не вся. Только та часть, что по полянке текла. Из горы сначала появлялась просто вода, да в сам лес после огненного участка уже чистая зеркальная уходила.
 
  - Вот он проход в Навий мир. Только через Калинов мост и можно будет пройти. Потому сторож ему нужен.

  Тут по полянке куропатка побежала напуганная, раскудахталась, да в речку-то и свалилась. В огненную.

  Взглянула на неё Яга, махнула другой рукой, попыталась спасти, да поздно. Тогда дунула, вокруг своей оси крутанулась, прошептала что-то. Стали ноги куриные расти, а над ними брёвна собираться, да вокруг зеркала смыкаться. Глядь, а уже и избушка на курьих ножках стоит там, где раньше зеркало висело.

  - Вот и проход в Правь в избушке моей схоронится.

  Подкинула Ягиня яйцо Змеевны в сторону реки, дунула. Пока яйцо летело, стала скорлупа с него слетать да распадаться на кусочки. И появился оттуда маленький змеёныш с тремя головами, четырьмя большими лапами и двумя крыльями, как у летучей мыши.
 
  Бросилась в его сторону Змеевна. Поймала у самой воды. Обняла. Залилась слезами.

  - Сыночек мой. Змеёнышек. Горыныч ты. Запомни это.

  - Всё, хватит. Он теперь страж мой. Можешь навещать его раз в год. Но придёшь в другой день, отправлю в Навь и никогда уже не увидитесь. Отпусти его в огонь реки, а то не выживет.

  Только в огненную реку Горыныч попал, как стал там резвиться, плескаться, силы набираться. А Змеевна голову склонила и побрела прочь с поляны, заливаясь горькими слезами.

  - Спасибо тебе, Яга. Прости за матушку. Горе мне глаза застлало, червоточину в сердце поселило. Да и Лихо одноглазое всё нашёптывал. Отомстить уговаривал.

  - Так вот, кто главный пакостник у нас. Ну ладно!
Лихо, Лихо. Обозначься.
От меня нигде не прячься,
За огнём иль под водой.
Появись передо мной!   

  Опять ветер поднялся, лес завыл, камень загудел. Еле устояли на ногах Змеевна, да старик. А с неба свалился огромный лохматый страшный монстр с одним глазом.
 
  Тут же всё стихло. А Лихо завыло низким трубным голосом.

  - Вы что творите! Ох, как больно. Мало того, что волшбы не додали, так ещё и без спроса таскаете и кидаете.

  - Говори, зачем Змеевну сбивал, на месть подбивал?

  - Не знаю никаких Змеевных. Кто такая?

  - Как это ты меня не знаешь. Ты же мне сам порошок для Любавы приносил, чтобы я в питьё ей подсыпала.

  - Не знаю я тебя тётка. Всё ты выдумываешь.

  - Говори правду, Лихо. Не то распылю! У меня теперь главная сила мира. В моей власти тебя карать и миловать. - пригрозила Яга.

  - Не доросла ещё. Я тебя одной лапой за один раз раздавлю.

  Вскочил Лихо лихо, занёс уже было ногу над Ягой. Да только вдруг затрясся весь, закричал от боли и... развалился на сотню маленьких частей. Какие-то части совсем крошечные были. Подхватил их ветер и понёс в разные стороны. Какие-то части стали странными зелёными существами с рыжими волосами, большими ушами и хоботком вместо носа.

  - Ох, неудачно получилось. Всё же лихая пыль в мир улетела. Будет теперь пакостить по малому. А если, где скопиться, так и по-крупному. - удручённо проговорила Яга. А потом обратилась к странным существам - Ну да вы мне помощниками будете. Нарекаю вас лихачами. Вы своим хоботком сможете всасывать ссоры, да негатив любой. Чтобы меньше на земле было распрей. Этим и будете себя подпитывать, это ваша волшба. Как услышите, что скандалит кто-то, сразу туда. Для того вам и уши большие даю. И будет на Земле мир и покой. А это что у вас? Откуда такой хвост взялся?

  Тут один из существ провёл своим странным хвостом с шипиками по стене избушки. Избушка вся затряслась, соломой на крыше захлопала. Откуда-то две птицы появились, стали друг на друга нападать. Яга аж руками от удивления всплеснула.

  - Вот же, пакостник. И тут подгадил.

  В этот момент из избушки вылезли ещё три странных существа. Один чёрный, как уголь. Сам лохматенький, на обезьянку похож, только уши кошачьи, да нос пятачком. А пузико голое да розовое. Сзади крылышки трепыхают. В ручке он держал паучка с крылышками и в шапочке. А рядом стоит с виду маленький старичок. Нос длинный, уши торчат, как у поросёнка. Снизу лица свисает длинная борода. Ноги походят на кошачьи лапки, а руки как у человека. Вот только крыльев нет.

  - О, а вот вы-то и будете нашей подмогой. - обрадовалась Яга. -  Согласны стать домовыми? Да, точно. Домовыми.  Жить в домах людей, охранять от грязи Лиха, держать дом в порядке, да ставить защиту от лихачей, если они баловать начнут?
 

  Переглянулись существа, задумались. Потом кивнули синхронно головой.

  - Согласны, Ягинюшка. Только пусть люди нас не видят. Мы уж по-тихому помогать им будем. Мы ведь потому и тут оказались, что хотели у тебя от них спрятаться. Почему-то пугаются они нас, кричат, а то и убить пытаются. Но мы им зла не желаем. А вот на лихачей бы хотели иметь возможность управу находить. На всякий случай. Всё же Лихо очень злой колдун был. Много бед делал. Вдруг проснуться его замашки в этих милашках.

  - Хорошо. А за весь ли свой род согласие даёте?

  Опять существа переглянулись. Вздохнули.

  - За весь, Ягинюшка. Нам же нужно как-то будет жить в этом мире. Волшбу от батюшки твоего получили. Да маловато для большого колдовства. А так, при доме-то и силу поддерживать будем, и пользу приносить, и сами жить сможем.

  - Быть посему!

  Взмахнула Яга рукой. Окутал существ вихрь воздушный, да искрящийся. А как спал, опять она их спрашивать начала.

  - Хочу именно вас попросить в моей избушке жить. Ты, сможешь в кота оборачиваться. По деревьям лазить. Путников выглядывать. - указала она на чернявенького. - Ты в ворона будешь оборачиваться и мои вести разносить. - обратилась она к старичку. - А ты свои паутины плести, сети распускать, новости для меня собирать. - посмотрела девочка на паука. - Мне с вами и веселее будет. Вы мне очень-очень нужны. Согласны?

  Согласились на её предложение маленькие волшебники и остались в её избушке. А пока разговор был, все лихачи с полянки разбежались. Только один остался. Самый любопытный. Хотел он опять хвостом по избушке провести, но старичок-домовичок глазами сверкнул, бородой тряхнул. Вокруг избы радужная пелена пробежала, да вроде бы и исчезла. Хочет лихач к избушке-то подойти. А не может. Не пускает его как будто что-то. Как невидимая преграда стоит. Расплакался он и убежал в лес.

  - Смотри-ка, защита работает. А этот-то, этот. Расстроился совсем. - засмеялись домовые.

  - Папа, нет! - вскричала тут Яга. - Стой.
 
  Не заметила она, как старик-волшебник на Калинов мост поднялся.

  - Тебе рано туда ещё. Я же с тобой силой поделилась.

  - Прости, милая. Потому-то я и не хотел, чтобы ты на обряде была. Волшбу твою я тебе потихоньку вернул. Тебе она сейчас нужнее. Теперь ведь весь мир оберегать. Да, даже, если бы ты и делилась со мной. Поздно уже. Знаешь ведь, после обнуления волшба не задерживается в магах. Как через решето проскакивает. А я сегодня миру всю силу отдал, до последней капельки. А ты вон как повзрослела враз. Рассуждаешь и магичишь как взрослая. Эх, тебе бы в куклы играть, да с ребятами в горелки, а не врата охранять. Судьба, судьбинушка. Пора мне, доченька. А там глядишь, с матушкой твоей за Калиновым мосточком встречусь. Будем о тебе молиться. Берегите её домовые. Одна надёга на вас. Прощай, родная.

  Сказал так, сделал шаг прямо в проход, что в горе и растворился. Яга заплакала, на колени упала. Обернулся котом один из домовых, ходит вокруг девочки, трётся, мырчит, успокаивает. А у девочки волосы из рыжих белыми становятся. Вроде и малышка, а вроде и как старушка уже.

 
  Проснулся Ромка. А глаза открыть боится. Весь сон чётко помнит. Тут подскочил в кровати.

  - Шифя, Шифя. Яга же лихачей хорошими делала. Чтобы они всё злое всасывали и бед не было. И войн не было. Почему они плохими стали?

  Из-за угла печки показалась заспанная мордочка с розовым поросячьим носиком и фиолетовыми глазами.

  - Ты чего орёшь? Время только четыре утра. Какая Яга, причём тут лихачи. Приснилось тебе что-то. Спи!

  И он взмахнул свои хвостом, направив в сторону Ромки радужные искры. Но на того они не действовали. Тогда домовой насупился и выстрелил прям радужной пеленой. И, смотри-ка, сработало. Мальчик зевнул, лёг, отвернулся к стене и уснул. Только в этот раз без сновидений.

  - Фухх, надо же. Получилось. Я уж и не надеялся. А кто это у нас там на первом этаже гремит? А Ложитю с адвокатом на рыбалку уходят. Ну пусть идут. А я спать, спать, спать. А то опять есть захочется.

  Он свернулся клубочком в своей импровизированной кроватке, проверил под матрасиком контейнер, в котором уже кое-что спрятал и, вдруг, резко сел, округлив глаза.

  - Вот я растяпа. Ему же талмуд историю Великого Старца и Яги, небось, во сне поведал. А я его усыпил. Нужно было попросить сначала мне всё рассказать. Я же теперь не усну от любопытства.

  Шифя немного поелозил. Но понял, что бестолку. Спустился вниз и стал изучать новое непонятное устройство в подвале, которое Ромка назвал сушилкой. Зачем нужна сушилка, если на улице, на воздухе бельё хорошо высыхает, ароматом природы наполняется? Не понятно. Но раз поставили, значит им нужнее. Вот только теперь понять бы, как она работает. А то вдруг ломаться начнёт. Не порядок будет в его хозяйстве.

  Через четыре часа, свернувшегося в клубок, с куском сыра в лапке и мирно посапывающего именно на сушилке, Шифю обнаружил дедушка, вернувшийся с рыбалки.

  Домовой тут же проснулся, запрыгнул на Николая и вскричал ему почти в ухо.

  - Талмуд с Ромкой во сне разговаривает. Этим нужно воспользоваться.