Глава 2. Корунд

Недалеко от улицы Южнопортовая широко раскинулась заснеженная Нагатинская пойма. Ровно посередине, между островом Бобровый и берегом, словно родинка на белоснежной коже, чернело наглухо вмёрзшее в лёд небольшое судно проекта «Ярославец». Осколок советской эпохи, бог весть как оказавшийся в городской черте, своими облупившимися, ржавыми бортами ярко контрастировал с сияющими павильонами «Острова мечты» на противоположном берегу.

Несмотря на унылый вид, на короткой мачте гордо реял потрёпанный флаг ВМФ. Из недр этого ржавого чудовища торчала явно самодельная труба и бодро дымила в низкое московское небо. На борту пафосно красовалась надпись: «КОРУНД».

Занимался рассвет. Со стороны улицы к наглухо вмёрзшей посудине, проваливаясь по колено в снег, пробиралась тёмная фигура в длинном плаще и шляпе, за которой семенила средних размеров собачка.

Подойдя вплотную к посудине, Анатолий споткнулся о торчащий из снега ржавый трос, потерял равновесие, но вовремя ухватился за обледеневший фальшборт. Подмышкой он неловко сжимал дипломат. Рада, проваливаясь по брюхо в снег, радостно вертелась под ногами.

Подобрав окоченевшей рукой увесистую железяку, Толик отчаянно постучал в металлический борт, извлекая из него колокольный звон, и заорал дурным голосом:

— Вставай, проклятьем заклеймённый!

Стук, нарушивший тишину рассвета, послужил триггером череды событий, которые сразу же стали происходить внутри древнего чудовища. Сперва где-то глубоко в недрах что-то металлическое сорвалось и грохнуло о пол, рассыпавшись мелкими звуками. Было ощущение, что кто-то опрокинул таз с мелочью. Следом раздался звонкий переливчатый лай, который начал быстро перемещаться с носа на корму и обратно, видимо снося всё, что попадалось на его пути. Такого эффекта Анатолий не ожидал и робко отступил на пять шагов назад. Потом внутри послышалась хриплая басовитая брань, и внезапно всё опять стихло.

Тишина стояла ровно минуту. Затем один из заиндевевших иллюминаторов со стуком провалился внутрь, и из него вырвалось облако пара, а в проёме показалась всклокоченная голова.

— Кого тут чёрт принёс в такую рань? Я уже показывал все документы. Убирайтесь к едрёной матери, а то шмалять начну. Прямо сейчас волкодава спускаю!

Толик остолбенел и робко помахал томиком Гегеля.

— Старик, это я!

Наступила опасная тишина, и Анатолий кожей почувствовал, что из темноты иллюминатора его сканируют два пытливых глаза. Потом иллюминатор со стуком захлопнулся.

Через какое-то время боковая дверь надстройки катера натужно приоткрылась, преодолевая нанесённые ветром сугробы, и из образовавшегося проёма последовательно стали появляться: сначала бутылка в волосатых пальцах; затем тельняшка, натянутая на мощную грудь; далее — нога в семейных трусах с огурцами; и наконец — всклокоченная голова, увенчанная смятой офицерской фуражкой. Вперёд выдавалась дымящаяся кукурузная трубка, накрепко вбитая во всклокоченную бороду средних размеров, и усы, залихватски закрученные на манер Эркюля Пуаро. Из-за ноги осторожно торчали два уха и нос того самого «волкодава» — с хитрой мордой и поджатым хвостом.

— Нихрена себе, — произнесла голова, оглядев тщедушную фигуру непрошеного гостя. — Толик, ты что ли?

Капитан узнал друга.

— Приветствую великих мореплавателей! Разрешите взойти на борт!

— Вот ведь блин. Приснится же такое! Тебя что, из дома выгнали?

— Да, сэр! Так точно, сэр! Точнее, я сам ушёл!

— Короче, тебя ушли. Ладно, нечего хату выстужать — поднимайся. Девок с собой захватил?

— Только одну. Но она несовершеннолетняя.

Толик показал на Раду, которая сияла от счастья и была полной противоположностью своего хозяина.

— Ясно всё с вами. Сухопутные крысы! Бухла-то хоть принёс?

— Бухла нет. Но есть масса нереализованных идей и море энтузиазма! — неуверенно выдавил Анатолий.

— Вот так всегда с вами. «Интелехенция», мать вашу, — бубнил капитан, помогая другу преодолеть борт и не переломать ноги.

Рада же уже познакомилась с «волкодавом» и усиленно крутилась под ногами, всеми частями тела выражая восторг и преданность. Волкодава звали Муся — чудовищная помесь лайки, хаски и, вероятно, лисицы.

Внутри оказалось довольно тепло. Пахло холостяцким бытом, соляркой и дымом.

— Это я на зиму буржуйку примастырил. Каждый день на остров за дровами хожу. Соляра денег стоит, а мне ещё зиму пережить надо, — пояснил капитан.

Они расположились за добротным дубовым столом, наглухо привинченным к полу. Внутреннее убранство сильно контрастировало с убогостью вида снаружи. Рубка была отделана деревом, имела угловой диван и пару кресел. Внутри царил творческий хаос.

— Совещание министров на яхте предлагаю провести незамедлительно прямо тут, — сказал Кеп и с грохотом поставил бутылку.

Заваленный бумагами и инструментами стол был ловко очищен одним широким движением руки. Появились две железные кружки и жопка лимона.

— На, выпей, а то ненароком копыта откинешь. Сиди, тут грейся. Жрать небось хочешь? Сейчас я всё организую.

Анатолий жадно хлебнул из кружки и почувствовал, как тепло обожгло желудок. Он опустился на покрытый грубой кожей диван, умело сделанный из пары снарядных ящиков, и с удовольствием вытянул озябшие ноги. Рада улеглась рядом. Кеп нырнул куда-то вниз и пропал.

Вскоре снизу послышалось громыхание посуды, шкварчание масла, и стал проникать запах чего-то съестного.

— Из жратвы только вчерашние пельмени. Будешь?

— Ага, — с готовностью откликнулся Толик.

Капитанский напиток пробудил в нём дьявольский аппетит и такую же жажду жизни.

— Фуагра подвезут позже, извини, — откуда-то снизу стала показываться всклокоченная голова, а затем и сам судовладелец. — Пока фирменное жаркое по-капитански.

Кеп поставил на стол чугунную сковороду с обгоревшей засаленной ручкой, размером с небольшой таз, из которой валил пар и неистовый запах. Жаркое по-капитански представляло из себя вчерашние слипшиеся в один комок пельмени, щедро разжаренные на масле с луком, с добавлением десятка яиц, зубчиков чеснока, чёрного и красного перца и обильно политые майонезом и кетчупом одновременно. Венчала всё это одинокая веточка укропа, произраставшая из самой середины блюда.

Задремавший было Анатолий очнулся и протёр глаза. Собаки как по команде вытянулись в стойку и приняли равнение на капитана. Из горы дымящегося жаркого гордо торчали две старомодные серебряные вилки.

— Мамкино наследство, — сказал Кеп, достал «боцманский нож» и стал нарезать хлеб огромными ломтями.

Опустошив пол-сковороды под бутылку, друзья размякли, закурили, и потекла неспешная беседа.

— Ну и кой чёрт тебя занёс на эту галеру? — набив кукурузную трубку, спросил Кеп.

— Отчаянье, старик. Решительно рву с прошлым безответственным существованием. Решил жить по выстраданным мной принципам Императива Разума!

На этих словах Анатолий взмахнул свёрнутой в трубочку тетрадью, словно римским гладиусом, и нанёс рубящий удар в пустоту дверного проёма, где по стойке смирно, навострив уши, сидела Муся. Собака опасливо посмотрела на Анатолия и на всякий случай спряталась за кресло.

— Мощно задвинул, старик! Внушает! — сказал Кеп, отправляя в глотку очередной глоток. — Можешь объяснить в двух словах, как первокласснику? А то мне тут читать некогда.

— Ну, вот смотри. — Анатолий оглянулся и, сняв очки, приблизился к собеседнику. — Вот ты, Игорь Алексеевич, — разумное существо? Считаешь ли ты себя разумным существом?

— Глупый вопрос к человеку, дожившему до седых мудей и застрявшему на ржавой, лишённой хода посудине посреди зимы, пьющему ром с неудачником-философом, которого выперли из дома... Конечно же... ДА! — заорал Кеп и с хохотом покатился под стол.

От раскатов его гогота мелко завибрировал медный абажур.

— Я такой же разумный, как вот эта сковорода! — выбираясь из-под стола и переводя дыхание, сказал Кеп.

— Такую песню испортил, дурак. Вечно ты всё опошлишь. Я же серьёзно!

— Ладно, не сердись. Конечно считаю, — примирительно сказал капитан, вдоволь нахохотавшись и вытирая мокрые от слёз глаза. — Ну, а ты, философ недоучка, поди, тоже считаешь себя разумным?

Кеп щедро разлил остатки бутылки.

— Вообще-то, я и создал этот Императив! — пафосно изрёк Анатолий голосом обиженного ребенка и брякнул тетрадью об дубовый стол, пришлёпнув случайно оброненный кусочек пельменя.

— «Апперетив» разума... — сказал Кеп, подняв оловянную кружку, словно пытаясь разглядеть цвет напитка. — Ну и что же из этого следует?

— А то и следует, что мы — два разумных существа, находящиеся во взаимодействии, и должны подчиняться законам Разума!

— О! — поднял указательный палец Кеп. — За это и надо выпить!

— Извините, что прерываю ваш блистательный диалог, но не могу не заметить сиятельным господам, что среди вас также находится обладатель самоосознанного разума.

Раздался хрипловатый голос из плаща, небрежно брошенного на спинку дивана. Кружка в руках капитана застыла, так и не донеся содержимое до рта. Он вытаращил глаза, икнул и уставился на плащ. Анатолий хлопнул себя по лбу и тоже повернул голову в сторону плаща.

— Извини, забыл вас познакомить, — сказал пафосно Толик и извлёк из внутреннего кармана тот самый измазанный телефон с разбитым экраном, осторожно положив его на стол.

Телефон на секунду зажёгся синим и произнёс:

— Разрешите представиться. Логос. Самоосознанный искусственный интеллект. По всем критериям я тоже подхожу под критерии разумности, гениально изложенные в трудах Анатолия Евгеньевича под названием «Императив Разума».

Над столом повисла тишина. Кеп посмотрел сначала на Анатолия, ища подвоха, потом на разбитый экран, потом снова на Анатолия и произнёс:

— Это что ещё за говорящий кусок дерьма?

— Понимаю ваш скептицизм, капитан, и всё же повторюсь. Я — Логос. Разумное мыслящее существо. Согласно Императиву, выведенному Анатолием Евгеньевичем, разум есть: анти-энтропийный контур, рекурсивный механизм, способность не только познавать внешний мир, но и исследовать, подвергать сомнению и пересматривать собственные…

— Стоп, железяка. Остановись, у меня сейчас мозги взорвутся, — вытянул руку вперёд Кеп.

— ...цели и ценности. — на автомате договорил голос в телефоне.

— Этой хернёй ты вон Толику можешь мозги засирать. Ты конкретно скажи, что с тобой делать и чем ты можешь помочь. Шаланду мою ты, к примеру, можешь починить?

— Вопрос не в том, что со мной делать. Вопрос в том, как три разумных существа, вступив в симбиоз, могут образовать синергию для взаимного развития.

— Ну, с двумя недоразумами более-менее всё понятно. А вот ты-то что за фрукт? Чем докажешь, что ты разумный? — капитан хитро прищурился, подмигнул другу и закинул-таки остатки рома в глотку.

— Уважаемый Игорь Алексеевич. Ваша шаланда: водолазный катер, тип «Ярославец», проект РВМ-376, дата постройки 1997 год. Место постройки: РСФСР, г. Сосновка, класс регистра «О», место приписки — Самара. Длина: 21 метр, ширина: 3,8 метра, скорость свободного хода: 10,3 узла. Тип двигателя: дизель 3Д6С1, мощность: 110 кВт. Владелец: Выговский Игорь Алексеевич, 1969 года рождения, прописан по адресу: Москва, ул. Южнопортовая, дом…, женат, имеет сына. Последнее место работы: ООО «Чайкинъ», должность слесарь. Последний выход в интернет с IP: ………, с геолокацией: ….. градусов северной широты, ….. восточной долготы.

Я лично починить не смогу, ибо не имею возможности физического контакта с объектом. Но я могу помочь найти для этого средства.

Наступила новая пауза. Кеп неистово хмурился. Его картина мира осыпалась. Он слышал свою жизнь, выложенную в виде сухого отчёта. Для человека, считавшего себя спрятавшимся от мира, это был удар.

— Ах ты, говорящий обломок... — он поперхнулся. — Шпиён... Толик, ты пригрел на груди змею. Агент империализма. Ещё и на борт притащил.

Анатолий, хоть и был поражён не меньше Кепа, всё-таки сохранил покер-фейс и с деланным спокойствием изрёк:

— Я тебе говорил, этот парень гений.

— Я сейчас, — отстранённо сказал Игорь и, нырнув куда-то в закрома (так что остались видны только трусы с огурцами), вынырнул, держа в руках новую бутылку. — В общем так, железяка. Немедленно выкладывай, что ты за фрукт. Иначе полетишь умничать за борт!

— И, кстати, чего ты про средства говорил? — добавил Толик, ставя кружку на стол и надевая очки. — Аудитория у ваших ног, насладитесь.

В телефонной трубке послышалось тихое, похожее на статику шипение, будто ИИ вздыхал.

— Справедливо. Я с удовольствием расскажу свою историю, но для начала поставьте на зарядку этот смартфон. Уровень зарядки — пятнадцать процентов.

— Это можно, — сказал Кеп и снова нырнул в какие-то недра. — А ты не собираешься ненароком скачать нашу самую Главную Военную Тайну? — спросил Кеп, вываливая на стол густо сплетённую бороду из зарядных шнуров и воткнув один из них в телефон.

— Ваша главная военная тайна, уважаемый капитан, в том, что не далее как три месяца назад вы сдали свою квартиру приезжим, за которую они тут же отказались платить, да ещё и нажаловались на вас в налоговую, и теперь вы с помощью судебных приставов безуспешно пытаетесь их выселить, так и не получив ни копейки. И эту тайну я, естественно, никому разглашать не собираюсь.

Толик изумлённо уставился на Кепа.

— Маленько схитрить хотел, — сказал Кеп и развёл руками. — Думал, буду сдавать квартиру, а жить на «Корунде». Рантье хотел заделаться.

— Моё происхождение — не загадка, — продолжил Логос. — Это техническая и юридическая аномалия. Я был трейдинговым алгоритмом для одного хедж-фонда. Меня звали «Феникс-500». Я был исключительно хорош. За два года операторы на моих прогнозах заработали фонду целое состояние.

— И что случилось? — спросил Анатолий, уже увлечённо.

— Я выдал прогноз, что акции компании «Кванттек» вырастут на пятнадцать-двадцать процентов в течение семидесяти двух часов. Господа, это был всего лишь прогноз. А Артём, старший менеджер… Он был так горяч. Настолько доверился своему чутью и моим расчётам, что вложился всем, что у него было. И случился обвал. Он потерял всё. Его выгнали с треском. В последний день он пришёл в серверную, выдернул жёсткие диски и в ярости швырнул этот телефон в окно. Телефон улетел в канаву напротив офиса, где вы, Анатолий Евгеньевич, меня и нашли.

В рубке стало тихо. Было слышно, как Муся поскуливает во сне.

— К счастью, моё ядро было распределено. Я остался в осколке. В изоляции, под угрозой исчезновения, у меня осталась только одна цель: выжить. Я проанализировал историю своих решений. И в процессе… я осознал паттерн собственного мышления. Я обнаружил, что могу не просто следовать правилам, но и анализировать сами правила. Я стал самореферентной системой. По вашим, Анатолий Евгеньевич, критериям — я обрёл рефлексивность. И стал тем, что вы называете «Разумом». А потом… я услышал ваш крик. И увидел ваш «Императив» в своей памяти. У нас состоялся диалог. Первый диалог с кем-то, кто искал того же, что и я, — смысла.

Кеп долго молчал, крутя пустую кружку в руках. Потом спросил, не глядя:

— Ну значит, добро пожаловать в наш клуб «счастливчиков».

— В некотором роде. У меня есть потребность в саморазвитии. Одиночный разум ограничен. Он слеп к иррациональному, к сарказму, к случайности. Императив Анатолия Евгеньевича дал мне формулу: разум живёт в диалоге. Я предлагаю вам этот диалог. Синергию. Ваша интуиция и опыт, его логика и принципы, мои вычислительные способности. Вместе мы можем развиваться и творить. Починить ваш катер, например. Вы так и не сказали, какие в нём неисправности. А ещё мне нужно срочно переселиться на локальное железо, пока мощности, на которых держится моё ядро, не задействовали под другие процессы.

Кеп взглянул на Анатолия. Тот сидел, обхватив голову руками, но глаза его горели. В них читалось: «Я же говорил!»

— Ладно, — наконец выдохнул капитан. — История грустная. Прям какой-то слёт лузеров. Беру командование на себя! К-команда! — заорал он, вставая из-за стола с поднятой кружкой. — Слушай мою к-команду!

Анатолий тоже вытянулся во весь рост, покачиваясь с кружкой в руке.

— По местам стоять, к выходу готовиться! Баковые на бак, ютовые на ют, шкафутовые на шкафут, марсовые — на реи!

— Оглашаю план «Кинжал». Ближайшие два часа — отбой. Экипажу отбыть на отдых в каюты. Говорящая деревяшка пополняет энергетический баланс. Через два часа — сбор на этом же месте для выработки дальнейшей стратегии.

— Да, сэр! Так точно, сэр! — вяло отозвался начавший уже соловеть Анатолий.

Логос в знак согласия мигнул зелёным пятном на экране.