Случай из ряда вон который, а толи один из случаев

 Несчастный номер.
Сегодня, в неудачную дату 18 февраля, в канун даты счастливой чуть более 19 февраля, в квартире с несчастливым номером 124 нашего дома с настораживающим номером 2, что по улице с совершенно нейтральным названием «Пограничная», града обычного и простого Челябинска, произошел не очень-то ординарный случай, или по крайней мере - шумный. Часиков так это что-то примерно около пяти утра одежный шкаф, в указанной выше квартире тихонько открылся; и крайне вежливый и приятный мужской голос негромко поинтересовался: - Простите, - сказал он, - скоро ли будет моя остановка «трубопрокатный завод»? - не то, пардон, я её снова проеду, и, что очень возможно, в этой связи снова задержусь на работу.
- «А- а-а-, А-А-А» и даже «АА-ААА- и АА» и кроме этого еще множество громких, грубых и даже совершенно неприличных и нецензурных слов прокричал голос проживающего в этой многострадальной квартире мужчины. – У тебя полный троллейбус вон пассажиров, а ты остановки не объявляешь!!! – орал он этим своим громоподобным голосом на жену свою, видимо позабывшую об этом столь ответственном, в столь неспокойное время, действии. Затем он долго и столь же громогласно, грубо и нецензурно доводил своей забывчивой суженной о недопустимости такового безответственного и столь же бестактного подхода, обильно обливая её все более жестокими и яркими красками. Ничуть не нарушая громкости и ритма речи, внезапно он метнулся на кухню и так же резво вернулся оттуда уже с огромным табуретом в руках. Спешно растворив двери шкафа он едва не зацепив табуретом по люстре со всего размаху протиснул сиденье сквозь плотную завесу одежд и передоложил пассажиру присаживаться.
- Очень спасибо вам, - учтиво отозвался из глубины салона пассажир, - но я еще вполне молодой и могу еще постоять, пожалуй. А вы лучше бы позаботились о тех, что на втором ярусе, а именно же в антресолях, коих, по моему мнению, и ощущению там сконцентрировано не менее двух. И они, по всё его же мнению тоже волнуются. Хотя и в последнее время ведут себя тихо, что еще более беспокоит его и настораживает, - как бы и они тоже не проспали свою остановку, не проехали бы её и не опоздали бы...
- Ну, ты-ка вот же чего, - уже более внятным, почти человеческим и вменяемым голосом заголосил мужчина своей ненасторопной жене. – Ты это, что ли хоть чаю бы налила людям, тут так населившимся густо, а то же поди не столь им тут и уютно… и тесно, а ты забываешься. А ведь же и я по себе знаю, таки же бывал, мол, и я в командировках, где приходилось встречать еще и не такое… и покраснел очень обильно, хоть в темноте это и не было так уж заметно.
- Да, да – это сейчас я… - залебезила жена, уже приходящая в себя от внезапно налетевшего ужаса, и помчалась на кухню чтобы греметь там посудой, чайниками и быстрыми шваркать шагами… Потом он еще ей орал чего-то… - Толи она сахару в чай не положила, а толи и по растерянности обычной свой наоборот его туда сунула до неприличия много… А уже совсем еще чуть-чуть всё как-то снова затихло и успокоилось окончательно. По всему видимо, что разобрались и с сахаром и с остановками, кои объявлять завсегда, ну это конечно же, следует. А толи и зря они это так все разволновались, ведь же до трубного-то до завода, ехать еще остановок толи пять цельных, а то и все ажно шесть. – Вот это как.
Поэтому, граждане и товарищи, всегда готовьтесь вы заранее к выходу, и никогда не забывайте вы личные вещи свои в салонах и на бортах разнообразных и транспортных… Хотя и в багажном и иных жизненных пространствах и местностях их забывать тоже на вряд ли вам следует.

19,02,26