Незабываемый случай

2026.02.16.
Каждый человек, в течение своей жизни, неоднократно попадал в ситуации, которые врезаются в его память так, что он помнит о них до конца своей жизни. В качестве предисловия к своему незабываемому случаю хочу привести слова татарского поэта Мусы Джалиля, казненного нацистами в берлинской тюрьме Моабит.
«Забыть тот случай не могу,
Стоит малыш в подъезде.
Стоит и тянется к звонку
И топчется на месте.
И взялся я помочь ему,
И говорю – Давай нажму!
Но, сколько раз?
И он сказал – Нажмите пять!
Я позвонил пять раз подряд,
А он, попятился назад –
Ну, хватит дяденька! Бежим!
Он из подъезда, я, за ним!»
Вроде, рядовой случай, но поэту он врезался в память так, что пришлось писать стихотворение по этому поводу. Стихи я писать не умею, но о случае, врезавшемся мне в память, расскажу. Немного поясню ситуацию, так как современным людям многое будет непонятно. Случай тот произошел более шестидесяти лет назад, в старорежимное время. Тогда, в пассажирских поездах существовали «общие» вагоны, проще говоря, консервные банки, в которые люди набивались таким образом, что приходилось ехать стоя несколько часов. И люди, еще помнившие, что такое, поездка в товарных «теплушках», не сильно роптали. Ехать-то надо! Мне было четырнадцать лет и я уже был достаточно самостоятельным человеком, чтобы мне в таком вагоне не хватило сидячего места. Пришлось стоять. Я стоял возле откидного столика, за которым сидели два мужика. Сидели и … Нет не выпивали, а играли в шахматы! И никто не осмеливался предъявлять им какие-либо требования, вроде: «Уступите место старенькой бабушке!» Передо мной стояла маленькая девочка лет пяти-шести и смотрела на игру этих шахматистов. Смотрела пристально, можно сказать, профессионально оценивала ситуацию на шахматной доске. Я, просто, глазел на это, от нечего делать. И вдруг, раздался голосок этой малышки: «Зачем же так ходить? Вам же мат будет!» Мужик, в адрес которого было сделано замечание, недовольно посмотрел на девочку и сердито произнес: «Цыц, малявка! А то тебе будет мат от меня!» И присутствующие прекрасно поняли о каком мате он говорил. Но его напарник заинтересовался: «Ну, и как этот мат поставить? Покажи!» Это был хозяин шахмат, а значит, и хозяин положения. Девочка вопросительно посмотрела на «матерного» напарника и тот кивнул головой в знак согласия. Девочка, голова которой находилась на уровне стола, очень осторожно переставила пару фигур на доске. «Вот так!» - произнесла она. Оба мужика, изумленно уставились на малышку. «Вот, это  фокус! Как ты догадалась?» - спросил хозяин шахматной доски. «Ты умеешь играть?» Девочка кивнула головой. «Но, я ведь, могу вот так сходить!» - возразил другой игрок. И тогда, девочка показала несколько вариантов игры в этой ситуации. «Ну,все! Ты проиграл! Освободи место малышке! Хочу посмотреть, на что она способна!». «Матершинник» нехотя освободил место и через короткое время, девочка изящно поставила хозяину шахмат несколько «детских» матов. Заинтересованный народ восхитился. Нашлись и другие «гроссмейстеры», которых девочка «уделала», одной левой. «Ты где научилась так играть! У тебя, что, папа гроссмейстер?» - спросил хозяин шахмат. «Меня папа учил! Он – пожарный! Погиб,спасая людей!». Наступила гнетущая тишина. Оба бывших игрока, как-то быстро - быстро заморгали глазами и «матершинник», наклонившись к девочке, произнес каким-то надломленным голосом: «Прости меня, малышка! Прости, старого идиота!» Все присутствующие прекрасно поняли, что для девочки, шахматная игра, не просто игра, а проявление уважения к своему погибшему отцу. И удивительно, во всем переполненном людьми вагоне, установилась какая-то особенная атмосфера, атмосфера доброты и взаимопонимания. И это проявилось, прежде всего, в том, что сидячие места, вдруг, были освобождены их «первопроходцами» в пользу тех, кто нуждался в них. Создалось впечатление, что вагон, как бы увеличился в размерах, и места стало больше. Маленькая девочка стала своеобразным миротворцем в этом обособленном месте.
Хочу сказать, что, впоследствии, я взял «на вооружение» этот миротворческий метод. Приходилось и в дальнейшем ездить в таких «общих» вагонах, где взрослые, вдруг, освобождались от своего воспитания, начинали спорить и ругаться. И тогда, я – пацан, малолетка, повышал голос: «Вам не стыдно! Через пять минут, все вы найдете себе места и вам будет стыдно смотреть друг другу в глаза! Чему, вы можете научить нас, детей?» Не сразу и не до каждого доходили мои слова, но открытая свара прекращалась и крикливым уже неудобно было смотреть на меня. Я – малолетка, становился свидетелем их взрослой глупости!