Овалы ч. 6 Война Гл 38 Крах Кладоискателя

               37 глава романа здесь: http://proza.ru/2025/09/26/36


               ОВАЛЫ
               
               Шестая часть. ВОЙНА


               
                «Нет у человека ничего прекраснее и дороже родины.               
                Человек без родины – нищий человек»

                Якуб Колас – белорусский писатель, драматург, поэт
                и переводчик (1882–1956)




                Глава 38. Крах «Кладоискателя»


                «Так или иначе, если вы будете настойчивы, удача всегда 
                улыбнется вам».

                Чарлтон Хестон – американский актер (1923–2008)


                «Человек всегда предпочитает то, чего он не может
                постичь, тому, чего постичь ему нет охоты».

                А.А.Бестужев-Марлинский – русский писатель (1797–1835)
               


     Октябрь 1943 г.
    
     Архипелаг Земли Франца-Иосифа,
     остров Земля Александры,
     база «Кладоискатель»



     Отто Бергман, кляня в душе Крайний Север и задание Гиммлера, не выдержал и решил покинуть базу «Кладоискатель». Арктику магнат воспринимал как суровую и незаслуженную ссылку.

     Его крайне тревожила судьба сына Рольфа, выяснять которую с Земли Александры было невозможно. Сильно беспокоило состояние собственных бизнес-структур, раскиданных по всей Европе, и лишённых его, Бергмана, контроля и опеки. Вынужденная бездеятельность очень тяготила магната как человека весьма активного.

     Такое решение требовалось чётко обосновать перед штабом Гиммлера.

     «Доложу рейхсфюреру о необходимости инспекции хода сборки дисколётов под Тромсё», – решил Бергман. – «Он сам утверждал, что их готовность беспокоит самого фюрера, а в Тромсё только батальон охраны СС и безголовые инженеры, которым всегда требуется добрый кнут!»

     Отто Бергман вызвал к себе гауптмана Курта Вентцеля и командира подводной лодки Ганса Рихтера.

– Присаживайтесь, господа! Я вынужден по неотложному делу отбыть на материк. Самолёт ожидается завтра. За меня остаётся гауптман Курт Вентцель.

     Тот вскочил и вытянул руки по швам. Безрадостно вытянулась и его физиономия,  обычно добродушная. Но гауптман быстро смахнул с лица недовольство:

– Яволь, герр Бергман!

– Сидите, Курт! – недовольно произнёс магнат, – щёлкание каблуками не поможет рачительно вести хозяйство и даже не отпугнёт белых медведей! – ухмыльнулся он.

– Так точно, герр Бергман!

– Господа! – продолжал Бергман, – все сеансы связи с материком должны быть краткими, с оперативной сменой частот и позывных. Чтобы русские вас не засекли. Льды встали, действия вашей субмарины по операции «Вундерланд» станут возможны только весной. Лодка не приспособлена к арктическим условиям. Этим, Рихтер, мы обязаны вашему шефу Дёницу! – не преминул кольнуть подводника магнат. – И вся информация по операции должна передаваться только с подлодки, всякий раз со сменой координат. Слишком секретна миссия, чтобы провалить её по нерадивости! Рейхсфюрер не простит ошибки виновным!  Вы, Рихтер, с вашими людьми теперь находитесь в полном подчинении у гауптмана. В зимние месяцы займитесь оборудованием грота. Всё ясно?

– Яволь, господин Бергман! – Командир подлодки тоже остался недоволен – подчиняться какому-то сухопутчику!

– Должен заметить, господа, что меня не очень вдохновляют поиски некой «Агарты» в этих проклятых Богом местах. Я мало верю в её существование, – разоткровенничался магнат. – Но, мы имеем приказ и будем его неукоснительно выполнять! При этом на вас, Ганс, как командира субмарины с «Ассистентом» ложится вся тяжесть данных поисков! Но пусть вас это не тяготит, как и то, что вы пока в подчинении у Курта Вентцеля. Вдохновение или вера в успех это одно, а удача как награда за труды – это другое! По-крайней мере, Ганс, я твёрдо знаю, что в случае удачи именно вы, – вы, Ганс, – воздел указательный память Бергман, – прославитесь как самый выдающийся подводник рейха и к тому же станете очень богатым человеком. Это уже гарантирую вам я – Отто Бергман! Имейте это в виду, мой друг!

     Магнат достал три стакана и наполнил их до половины коньяком.

– Выпьем, господа, за победу рейха, за ваш вклад в освоение Арктики, которая нашими трудами скоро будет принадлежать Германии! Ваш вклад оценит сам фюрер! Я лично позабочусь об этом. Прозит!

     Немцы стоя осушили стаканы, испытывая крайне смешанные чувства, включая самого Бергмана – в чудеса после сталинградской катастрофы уже мало верилось. Тем более не радовала информация, которую сообщали пилоты курсирующих между базой и материком самолётов. Северная группировка вермахта бездарно топталась на месте в Заполярье. До Арктики ли теперь фюреру?!

– Проклятая солонина! – поморщился магнат, закусывая, – господа, всё что касается обеспечения продуктами и всем прочим необходимым, подготовьте список. Доставку буду контролировать с материка. Гауптман, не забудьте подготовить взлётную полосу.

– Яволь, герр Бергман!

     На следующий день при отличной погоде на базу приземлился четырёхмоторный транспортник «Focke-Wulf Fw 200 Condor», который разгрузившись, принял больных и, забрав Бергмана, отправился в обратный путь в Нарвик. Офицеры провожали шефа у трапа самолёта.

– Ганс! – обратился к подводнику гауптман после того, как самолёт набрал высоту, – что-то мне, дружище, подсказывает, что сегодня мы с тобой напьёмся. И вовсе не от радости. Зато закусывать будем не солониной, которую выставил нам вчера этот скряга Бергман, а настоящим баварским окороком и отменным крестьянским салом. Я хорошо знаю, где и что тут хранится! – и дружески похлопал Вентцеля по плечу, – надеюсь, ты не злишься, что меня оставили старшим.

– Яволь, мой гауптман! – отвечал командир субмарины, – что остаётся нам в этом проклятом месте!

     Оба расслабленно засмеялись.


     ***

     Апрель 1944 г.

     Архипелаг Земли Франца-Иосифа,
     остров Рудольфа,
     советская метеостанция


     Александр Гуцул провёл на острове Рудольфа почти два года. Метеостанция исправно выдавала нужную информацию штабу флота. Наступала полярная весна, вместе с которой улучшалась мореходная обстановка, среди льдов появлялись фарватеры.

     Однако главная задача – обнаружение немецкой базы на архипелаге и её уничтожение – оставалась нерешённой. О ходе выполнения этой задачи отчёты периодически уходили непосредственно в ГРУ и ложились на стол генерал-майору Беликову. 

     Приданный Гуцулу тральщик типа Т-116 «Беспощадный» начал выходить в рейды из укромной бухты острова Рудольфа на пеленгацию вражеских радиостанций. Командовал тральщиком старший лейтенант Евгений Гордеев. 

     С октября 1943 года по апрель месяц 1944 года сложная ледовая обстановка и крайне низкие температуры исключали навигацию в районе архипелага не только для тральщика, но и для судов более тяжёлого класса.

     Активная деятельность стала возможной с потеплением.

     Теперь судно неделями бороздило проливы архипелага, лавируя меж больших и малых островов, дрейфующих ледяных полей и отдельных льдин, прослушивая радиоэфир. Из великого множества таких каменистых островов, покрытых льдом и снегами, и состояла Земля Франца-Иосифа.

     Безлюдные острова, унылые в суровом и диком однообразии, выглядели мрачно. Их осенял лишь ровный лунный свет, да невесомые сполохи северного сияния – словно беззвучные аккорды природного органа. Плавные снежные покровы островов причудливо переливались в ночи оттенками серебра, отражая световую игру небес. 

     Вокруг идущего малым ходом тральщика царило великое белое безмолвие. Но тишина эта была обманчивой – в радиорубке на все лады густо верещала морзянка множества радиостанций. Эфир был буквально нашпигован их писком и треском, словно весенняя роща соловьиным трелями.

     Радисты Гуцула использовали банальный метод триангуляции * – один радиоприёмник на тральщике, который перемещался в море, второй – на метеостанции острова Рудольфа. Однако группа Гуцула столкнулась с проблемами. Уверенно засечь искомую радиостанцию немцев мешали очень краткие и редкие сеансы связи противника, работа множества других радиостанций – как с вражеских, так и со своих судов, а также периодически накатывающие вспышки активности полярной ионосферы, сильно влияющие на качество радиосвязи.


     ***

     Александр, ощущая лёгкую досаду, просмотрел очередную «кричащую» радиограмму от руководства:

«Требую активизировать работу по определению координат вражеской базы. Напоминаю о вашей персональной ответственности за выполнение задачи. Зверев».

     На самом деле никакой его вины тут не было – против природы не выступишь!

     Александр размышлял и мучился от неопределённости: «Как же мне вас вычислить, сволочи? Где искать? Ведь не сносить мне головы!»

     Гуцул отдавал себе отчёт в том, что запеленговать радиостанцию врага – последний и очень слабый шанс обнаружить базу.

     Авиационная разведка над такой обширной территорией, как ЗФИ *, показала: это всё равно, что искать иголку в стоге сена. Гонять же тральщик среди плавающих льдин по архипелагу площадью более шестнадцати тысяч квадратных километров в надежде наткнуться на базу, метод тоже – так себе. Гигантская россыпь из ста девяносто двух островов напоминала лабиринт. И ясно, что база противника размещена так, что невидима как с моря, так и с воздуха. Это понимали и в ГРУ, но задание не отменяли.

     Гуцул отправил тральщик в поход, как только позволила ледовая обстановка.


     ***   

     Ночью же Гуцулу приснилась жена Софья, по которой он за два года очень истосковался. Она работала над системами радиопеленгации, и Александр нервно метался во сне, обращаясь к ней за советом. Но во сне Софья только любяще прижимала его кудлатую голову к своей груди и гладила её, успокаивая:

«Саша, всё будет хорошо, родной. Ты что-нибудь обязательно придумаешь!»

     Затем сон вдруг перенёс Александра на борт тральщика, о котором мысли не выходили у него из головы ни днём ни ночью.

     Вахта «Беспощадного»  в одном из проливов архипелага ночью внезапно обнаружила вражескую субмарину. Её чёрный силуэт в мертвенном лунном свете внезапно появился из-за береговой скалы, словно призрак. Лодка со скоростью не более трёх узлов шла в надводном положении, пересекая курс тральщика.

     На обеих судах ситуация невольного ступора продлилась недолго. С пятисот метров по открытой воде к «Беспощадному» мигом устремилась торпеда. Её пенный след быстро приближался к судну по ровной тёмной воде, словно разрезая её бритвой.

– Торпеда с правого борта, дистанция четыреста! – переполошенно закричал, срывая голос, сигнальщик. Зазвучали частые удары рынды, медные звуки которой, дрожью прошлись по коже моряков, мигом разогнав их по номерам боевого расписания.

– Лево руля! – начал было вахтенный, но командир, ткнув пальцем в сторону торпеды, грубо перебил его:

– Куда лево?! Вправо, вправо руль! Левый – стоп, правый – самый полный, жми, твою мать! Орудия к бою! Огонь!

     Загрохотала 76-мм автоматическая  пушка – главный калибр «Беспощадного». Со звоном и грохотом полетели гильзы на палубу. Яркие оранжевые вспышки артиллерийского огня огненным блеском отражались в чёрной воде. От стрельбы над палубой начал стелиться сизый дым. Взрывы снарядов частыми султанами воды взметнулись у борта субмарины. Трассеры от двух 40-мм автоматов «Бофорс», огненными росчерками отрикошетили от корпуса лодки, уйдя в черноту неба.

– Оба! Правый – полный, левый – самый задний! Руль право на борт! – заревел Гордеев так, что, наверное, в машине услышали и без трубы. Матросы, подносившие тяжелые магазины к пулемётам «Бофорс», попадали на палубу, когда под ногами взревели дизели, а тральщик ушёл в крутой крен, – разворот, вашу мать! Крути, разворачивай!

     Люди на палубе замерли, ухватившись кто за что мог. Гуцул во сне изо всех сил сжал кулаки на поручнях тральщика. Торпеда быстро приближалась, сопровождаемая заворожёнными взглядами экипажа, и прошла совсем рядом, скрежетнув  по корпусу «Беспощадного». Тральщик едва сумел увернуться от торпеды, а субмарина начала спешное погружение, её узкий силуэт, клоня нос, быстро скрывался под водой.


     ***

     Командир подлодки Ганс Рихтер знал, что тральщик отлично оснащён вооружением, и является весьма опасным противником. В планы Рихтера никак не входили риски, вытекающие из поединка с русскими. Бергман категорически требовал избегать даже обнаружения противником!

     Полчаса назад акустики лодки, шедшей подо льдами, нащупали обширное многокилометровое разводье в ледяном поле, и Рихтер дал команду на всплытие, но с мостика внезапно увидел идущий малым ходом на поперечном курсе советский тральщик. После обнаружения русскими, оставалось только атаковать их, полагась на боевую удачу.

     Но после неудачной торпедной атаки, попав под огонь русских, Рихтер пытался скрыться. Он энергично разворачивал подлодку, стремясь уйти обратно под кромку ледяного поля. Дело происходило недалеко от острова Александры, и Ганс Рихтер надеялся успеть вернуться подо льдом в грот базы целым и невредимым. Обнаружить лодку в гроте обычными акустическими приборами противник не мог.   

     Командир же тральщика уже подавал команды, меняя курс в погоне за субмариной. Он тоже видел дальнюю кромку льда. Гидроакустики «держали» лодку.

– В машинном! Оба! Полный вперёд! – яростно прорычал командир тральщика, оценив ситуацию, – первый и второй бомбомёты – товсь!

     Инициатива теперь оказалась на стороне советского экипажа, и командир тральщика не собирался её упускать. Правда, нельзя было дать лодке уйти под лёд.


     ***

     Проводив глазами торпеду, Александр выпал изо сна весь в поту и с учащённо бьющимся сердцем. Над ним висел, ярко мигая, алый артефакт! Скосив взгляд, Гуцул оцепенело проследил за траекторией артефакта, который вдруг плавно переместился в футляр. Тот принял артефакт и закрылся. Александр, пока мало понимая, где сон, а где явь, энергично протирал глаза, стряхивая весь этот сюрр, когда в дверь постучали.

– Товарищ капитан! Радиограмма с «Беспощадного».

     Гуцул посмотрел на руки. Во сне он вцепился в бортовые поручни тральщика и сжал кулаки до белизны костяшек. Гуцул медленно разжал кулаки и выпрямил пальцы, с недоверием разглядывая их. Затем рывком поднялся и сел за стол:

– Показывай, что там!

«Вошёл в боевой контакт с подлодкой противника в районе с координатами... Потерь и повреждений не имею. Преследую. Жду указаний. Гордеев».

«Как такое возможно?! Ведь я видел всё это во сне!» – недоумевал Александр. Он глянул на карту. Судя по координатам, полученным с тральщика, суда находились у западной части архипелага вблизи острова Александры.

«Эвон куда забрались! Дальше на запад – лишь открытое море...»

     Гуцул быстро записал в журнал ответный текст:

«Преследовать и уничтожить. При необходимости используйте «Р2». Гуцул».

– Отправляй!


     ***

     «Р2» – так именовалась усовершенствованная Гуцулом после экспедиции в Сибирь конструкция резонатора. Применению Р2 в боевой ситуации Гуцул Гордеева обучил. Применять резонатор в бою пока не пришлось. В отличие от обычных гидроакустических систем, прибор позволял обнаружить подлодку даже в скальном гроте.

     Резонатором тральщик оснастили именно для охоты за «Ассистентом». Требовалось его уничтожить, а лучше – захватить. Уничтожение субмарины, оснащенной «Ассистентом», означало выполнение группой Гуцула задания ГРУ в основном.

     Именно возможности «Ассистента» беспокоили ГРУ более, нежели обычные метеосводки очередной немецкой полярной метеостанции. Руководителей разведки, людей далёких от мистики, волновали не поиски немцами мифических миров, а их практические возможности в расширении сети подводных баз для субмарин, пиратствующих в северных морях.

     Гроты, найденные с помощью «Ассистента», враг мог быстро оборудовать как базы снабжения субмарин, которые гарантировано заблокируют Севморпуть – важнейшую водную артерию СССР в условиях войны. Фактор скрытности и внезапности в этих водах решал многое. Обнаружить же субмарины в гротах располагаемыми средствами не представлялось возможным.


     ***

     Гуцул размялся, покрутив могучими плечами, возбужденно подхватил двухпудовую гирю и, несколько раза отжав, скинул на пол. Гиря всегда была с ним...
   
«А что, если артефакт с его невероятными возможностями таким образом просто подталкивает меня к верным действиям?! Недаром ведь Софья во сне сказала, что я найду выход из создавшегося положения? И сон этот – не случайность?» – Гуцул осторожно открыл футляр. Артефакт слабо лучась алым цветом, неспешно выплыл из него и завис над столом с расстеленной картой архиплага.

«Вот оно... невероятное и удивительное! Этого просто не понять, как не напрягай мозги!» – Александр был потрясен до крайности. В то же время разум его был ясен, как никогда.

     На карте ярко засветилась синим точка на Земле Александры. Рядом условными топографическими знаками, принятыми у советских моряков, обозначились текущие позиции тральщика, субмарины и место боя. Пунктиром высветился маршрут субмарины к острову и линия кромки льда, куда устремилась лодка.

     Но, главное, артефакт указывал на карте обходной фарватер во льду, позволяющий тральщику по открытой воде оказаться у пункта, куда стремилась субмарина! Расстояние несколько больше, нежели под водой для субмарины. Но тральщик в надводном положении мог дать до двенадцати узлов, в то время, как субмарина данного класса подо льдом – в два раза меньше!

     Взволнованный Гуцул, произведя быстрый подсчёт, выяснил, что через два часа «Беспощадный» уже будет гарантированно поджидать врага в его «родной» бухте.

     Александр спрятал тёплый, почти горячий артефакт, в футляр и вызвал связиста, набросав тому в журнал текст радиограммы:

«Отставить преследование! Следовать по фарватеру (координаты) к Земле Александры. Там искомая база. Укрыться в бухте N. Встретить в течение получаса субмарину и уничтожить. Включить Р2. Объективный контроль! Гуцул».

– Немедленно отправить командиру «Беспощадного»!

– Есть, товарищ капитан!   


     ***

     Гордеев, когда ему принесли радиограмму, уже дал безрезультатный залп из бомбомётов по месту, куда нырнула субмарина. Прочитав текст, он матюгнулся:

– Да что они там? С ума посходили?! Куда? Почему – отставить?!

     Но приказ есть приказ! Даже если ты не понимаешь из каких побуждений и расчётов он сложился у начальника.

– Отставить огонь! Лево руля, оба полный вперёд! Расчёту Р2 включить прибор!

     Однако командир на всякий случай отправил на о. Рудольфа радиограмму:

«Прошу подтвердить радиограмму №...»

«Ну, Гордеев! Так я и знал! Не поверят. И сам бы не поверил и усомнился!» – Гуцул вызвал связиста и приказал ему подтвердить указания командиру тральщика.


     ***

     Командир «Беспощадного», которого смятение и удивление никак не покидали, направил тральщик в указанный фарватер. Но ещё больше Гордеев удивился, включив резонатор. На топокарте, заправленной в прибор, начал высвечиваться световым пунктиром путь не только тральщика, но и вражеской субмарины! Гидроакустик на тральщике цель потерял, да и не мог он слышать двигателей подлодки, потому что маршруты двух судов разделяла тянувшаяся под водой до самой Земли Александры скальная гряда. Тральщик опережал подводную лодку!

     Проделав несложные расчёты, Гордеев убедился в правоте полученной радиограммы, хотя не мог понять, как такое стало возможным на острове Рудольфа – почти в трёхстах километрах от места событий! Объяснения не было...

     Ещё больше Гордеева поразил мигающий кружок на кончике пунктира, отображающего путь субмарины. Он отлично помнил, что так резонатор обозначает на карте себе подобные устройства. То есть, субмарина оснащена тем самым «Ассистентом», о котором столько раз говорил ему Гуцул! Мигание означало активную работу прибора. Принцип действия Гуцул командиру тральщика не раскрывал:

– Женя, всё равно не поймешь, слишком сложно! Главное – суть и результат, дорогой ты мой!

     Гуцул не мог знать, что «Ассистент» работает на обнаружение пустот в земной тверди, в то время как Р2 обнаруживал объекты, отражающие радиоволны во взаимодействии с гравитационными полями. Это было его изобретение!  И обязан такими способностями Александр был зелёному артефакту, к которому он когда-то прикасался... А теперь вот – алый!   

     В расчётное время «Беспощадный», крадучись самым малым ходом, заходил в бухту N, приближаясь к точке, указанной в радиограмме Гуцула. Бухта была извилистая и узкая, но к ней был доступ через такой же узкий боковой пролив с открытой водой. Точка оказалась под нависшим над водой козырьком заснеженной скалы, вертикально уходящей высоко вверх. Пространство в бухте было словно залито глухой тишиной.

– Стоп машина! – невольно понизив голос, приказал командир, – всем соблюдать режим тишины, боевые расчёты к бою!

     Тральщик замер на воде. Расчёты замерли у орудий и бомбомётов.

     ***

     База «Кладоискатель» находилась на высоком берегу противоположной от тральщика стороны залива. С воды она не просматривалась. Гордеев тщательно водил окулярами бинокля по верхней кромке скалы, но ничего не обнаружил. Это не означало, что не видели его!

     Немецкие дозорные сразу обнаружили тральщик и сообщили по телефону гауптману. Их пост  на краю высокого берега с видом на залив оборудовали пулемётным гнездом и хорошо замаскировали белыми масксетями, обложив плотными блоками из снега.

     Вентцель выдвинулся на пост и тоже взялся за бинокль.

– Где это судно, Йохан? – спросил он дозорного.

– Они укрылись вон под той скалой, герр гауптман! – дозорный стволом пулемёта указал направление вниз к противоположному берегу залива.

– Сволочи! – пробомотал Вентцель, не отрываясь от окуляров, – они, похоже, в засаде, но на кого?! На субмарину Ганса? Но ведь она ушла в поход! Да и как эта посудина русских могла сюда попасть, когда кругом ледовые поля!

– Класс судна, Йохан? Ты же видел его, когда они зашли в залив?

– Так точно, герр гауптман! Похоже, это тральщик типа Т-116, – на посту у дозорных имелся альбом с фотографиями образцов военных судов, – и он ощерился стволами, как ёж иглами.

– Да, штучка для нас непростая! Однако передай расчётам двух миномётов – приготовиться к бою. Пулемётчикам – тоже! Огонь только по моей команде. Наводчика миномётной группы – ко мне, покажу ему цель. Не собирается же экипаж тральщика зимовать тут под скалой. Они рано или поздно выползут из укрытия!

     Загадка без ответа лихорадила сознание Курта Вентцеля: «А вдруг Ганс возвращается, не сумев дойти подо льдом до открытой воды? И его тут караулят русские? В таком случае, почему Ганс не радировал о своём решении возвращаться? А-а, ну да! Из подо льда не радируешь! Но тогда как русские узнали, что субмарина будет следовать сюда? А... возможно, просто русская авиационная разведка случайно обнаружила нас? Последнее время наши люди слишком расслабились после долгой зимы, потеряли бдительность и могли выдать наше присутствие на острове. В этом случае команда тральщика усилена десантом для наземного нападения на нас!»

– Чёрт подери! – не выдержал Вентцель в голос.

     Дозорный с недоумением покосился на своего шефа.

– Не обращай внимания, – сказал гауптман.

«Значит ждать нападения? Но если русские готовились к нему, то должны видеть и понимать, что эта сторона острова – практически неприступна, к нам не подобраться без альпинистского оборудования и специальной подготовки. Наше преимущество в бою будет полным! Не так? Тогда что же это?!»

     Гауптману последовали доклады о готовности указанных им расчётов. Он показал подбежавшему наводчику выступ скалы, под которой укрылось советское судно.

– Сделайте предварительный расчёт, потом пристреляетесь, если начнётся бой.

– Яволь, герр гауптман! А что, если у экипажа тоже окажутся миномёты? Они смогут открыть ответный огонь прямо с палубы...

– Посмотрим, выполняй, что сказано!

«А если я тут просто всё усложняю и русские здесь – случайно! И не имеют никакого понятия ни о базе, ни о субмарине? Ну и задача, чёрт!»


     ***
 
     В расчётное время, указанное артефактом и резонатром, субмарина вошла в залив. «Ассистент» безупречно указывал командиру подводный проход в грот, до которого оставалось пройти пару сотен метров.

     Однако, поставив самый малый ход, капитан лодки, осторожный Ганс Рихтер, поднял перископ, чтобы осмотреться. Он сразу заметил советское судно и начал экстренное погружение, направляя лодку в грот. Целый вихрь отборных ругательств пронёсся в голове обозлённого и обескураженного моряка. Понять, как русские оказались здесь, было выше его разумения! Судя по номеру на борту, тральщик был тот самый!

     Гордеев был настороже и на полкорпуса вывел судно из-под скалы.

– Орудия и бомбомёты – огонь! – рявкнул командир.

– Feuer! (Огонь! – нем.) – в то же время скомандовал гауптман Вентцель. 

     Стылое пространство меж высоких скалистых берегов залива мгновенно наполнилось невероятным грохотом стрельбы. Меж скалистых берегов гулко металось беспорядочное эхо. Субмарина успела скрыться под водой. И сразу это место накрыли две бомбы, пущенные с «Беспощадного».

– Проклятье! – вырвалось у Гордеева, – перенести огонь на берег! Миномёты на палубу! Быстрее!

     На тральщике действительно имелись миномёты. Их слаженно установили на палубе. В ответ на неточные пристрелочные выстрелы немецких миномётчиков очень быстро полетели мины с тральщика.

     А командир корабля в бинокль увидел теперь пост на кромке берега, откуда немцы вели пулемётный огонь. Очереди переполошенно лупили по скалам, по воде, рикошетили от корпуса тральщика, но пока вреда экипажу не нанесли. Мины, поднимая фонтаны воды, тоже пока падали далеко от тральщика.

     «Пулемётчики неопытные. Видимо, стреляют какие-нибудь повара, которые никогда не были не то что на фронте, но и в бою!» – понял командир. 

     Тральщик уверенно перенёс огонь 76-мм зенитки вверх на вражеский дозорный пост, откуда стреляли пулемёты. Несколько прямых попаданий вдруг обрушили плотную снежную кромку вместе с постом. Было видно, как с чёрными взрывами взлетают в воздух камни со снегом и как кувыркаются чёрные фигурки пулемётчиков вниз по склону, увлекая за собой потоки снега в воды залива.

     Несколько точных миномётных выстрелов с палубы тральщика пришлись по закрытым позициям вражеских миномётчиков.

– Прекратить огонь!

     Мгновенно воцарилась тишина. Лишь медленно расплывались над водой пороховые дымы от стрельбы и недавних взрывов.

     Командир глянул на карту резонатора. Прибор показывал, что подводная лодка вошла в грот и стала недосягаема для вооружения корабля. Вместе с тем прибор стал сильно нагреваться, выдал на карте возле грота надпись «тревога!» и выключился.

«Р2 что-то чувствует», – Гордеев невольно «одушевил» прибор и чисто интуитивно дал команду вывести тральщик из под скалы на середину залива:

– Оба полный вперёд!


     ***

     Ганс Рихтер глядел на «Ассистент», который спас экипаж, и нервно посмеивался. Но вокруг прибора вдруг засветилось красное, будто пылевое, облако, которое стало густеть и раширяться, заполняя собой пространство рубки.

     Усмешка на лице капитана сменилась ужасом.  Облако быстро раскалялось, обжигая кожу до волдырей. Рихтер в панике пытался покинуть рубку, корчась и крича от боли. Это стало последними ощущениями его жизни.

     Раздался чудовищный взрыв, который разнёс субмарину в металлические клочья. Этому способствовала и мгновенная детонация торпед на лодке. Своды грота, треснув, обрушились. Из переставшей существовать пещеры на поверхность вытолкнуло мощную волну вместе с оборудованием базы, обломками подводной лодки и тем, что ещё недавно было её экипажем.

– Фотографировать! – зарычал Гордеев, памятуя про объективный контроль.

     Тральщик чуть не перевернулся на взбухшей огромной волне, с шумом пронесшейся по заливу. Двое моряков упали в воду.

– Люди за бортом! – раздались крики. Вниз полетели спастаельные круги и концы канатов.

     По заливу покатилась вторая тяжёлая волна – от эпического обрушения в воду склона, под которым находился грот. Только счастливая случайность, а скорее – мастерство Гордеева, который грамотно сманеврировал судном, своевременно развернув его носом к волне, позволили тральщику не погибнуть с экипажем в ледяных водах.

     Экипаж сфотографировал и гигантский оползень, и многочисленные обломки на поверхности залива. Это требовалось для отчёта ГРУ.

     Гордеев и Гуцул обменялись радиограммами.

     Гордеев считал, что с базой нацистов надо сразу разделаться окончательно, поднявшись с десантниками на плато острова. Гуцул же приказал немедленно возвращаться. Он уяснил, что субмарина и «Ассистент» уничтожены. Но свежая метеосводка указывала, что к Земле Александры с запада быстро приближается серьёзное понижение температуры, которое забьёт непроходимым льдом узкий фарватер, заблокировав тральщик. Возврат на остров Рудольфа сделается проблематичным и поставит под угрозу жизни всего экипажа.

     Приказы надо выполнять в точности. В этом Гордеев имел возможность убедиться лишний раз!


     ***

     Курт Вентцель тоже погиб под огнём тральщика. Его труп с разбитой головой лежал полузасыпанный снегом. База «Кладоискатель» как пристанище субмарин, снабжённых «Ассистентом», оказалась уничтоженной вместе с подводной лодкой и экипажем, что перечеркивало дальнейшую активацию деятельности фашистов на Севморпути.

     От базы остался лишь небольшой лагерь с метеостанцией и малочисленным персоналом. Никакой стратегической ценности «Кладоискатель» более не представлял. Уже известные координаты базы позволяли уничтожить её ударом с воздуха. Однако решение таких рутинных задач уже входило в компетенции командования Северного Флота. ГРУ этим не занималось.

     Метеостанцию постигла другая кара. Можно считать её мистикой, а можно считать своеобразной местью советского Заполярья врагу. В июне месяце 1944 года персонал базы заболел смертельно опасной болезнью – трихинеллёзом. Причиной послужило употребление в пищу плохо проваренного мяса белого медведя. Ужасающее состояние персонала заставило немцев базу ликвидировать, вывезя всех на материк. Можно сказать, что оставшимся в живых – повезло.


     ***    
   
     Александр Гуцул торжественно встретил экипаж тральщика. Командир и экипаж были впоследствии награждены – по представлению Александра.

     Как ни пытался Гордеев выпытать у Гуцула, каким образом он вывел их к базе немцев, тот, разливая спирт по кружкам, только отшучивался:

– Женя, дружище! Это – военная тайна! Согласись: меньше знаешь – лучше спишь. Скажи мне, резонатор Р2 тебе помог?

– Конечно, помог, Саша!

– Вот и хорошо, дорогой! То-то! Просто знай, что твой покорный слуга приложил руку к его созданию и очень рад, что он сослужил добрую службу.

     Артефакт на глазах Гуцула через резонатор Р2 разбалансировал энергетику «Ассистента» до её недопустимой концентрации и взрыва.

     Но Гордеев был убеждён, что взрыв субмарины в гроте произошёл от повреждений, полученных при бомбометании с тральщика. Они, спустя незначительное время, и вызвали детонацию торпед.   

     Гуцул не стал разубеждать Евгения. Более того, в общем отчёте с объективным контролем для ГРУ так и указали.

     А чтобы, подобно Гордееву, в Москве не задавали вопросов «как?», Гуцул в отчёте записал  расплывчатую фразу:

«С помощью резонатора Р2, разработанного НИИ «Алмаз» ГРУ, удалось определить наличие у противника «Ассистента» и проложить оптимальный маршрут к точке встречи с вражеской субмариной, где командир тральщика «Бесстрашный» старший лейтенант Евгений Гордеев и организовал успешную засаду. Координаты базы удалось определить системной работой пеленгования».

«Как устроен «Ассистент» я выясню у артефакта, когда вернусь на материк. Всё остальное – тайна!» – улыбался своим мыслям Александр.

– Ты над чем смеёшься? Наливай, Саша! За твоё очередное звание! Хорошо что на тральщике был спирт. Ребят, которые выпали за борт, только им и отогрели!

– Я не смеюсь, Женя. Я радуюсь, что всё хорошо!

     Через несколько дней майора Александра Гуцула отозвали в Москву для отчёта в ГРУ,  получения награды и дальнейшей работы.      



       

                ЗФИ * – принятое сокращение – «Земля Франца   
                Иосифа».
               
                Триангуляция* – (очень упрощенно) задача  выяснения 
                координат неизвестной точки (объекта) методом
                определения азимутов (направлений) на неё из двух
                других точек с их известными координатами.




                Продолжение следует:

                Картинки взяты из открытого доступа в Сети.

               
                20.02.26

                пгт. Отрадное Московской обл.