Жаркий июльский день

               
               
                Я знаю,никакой моей вины
                В том, что другие не пришли с войны,               
                В том, что они – кто старше, кто моложе —
                Остались там, и не о том же речь,
                Что я их мог, но не сумел сберечь, —
                Речь не о том, но все же, все же, все же…

                А.Твардовский               

               


               

   …Шёл двенадцатый день войны. Полчища фашистской Германии, выполняя план «Барбаросса» утверждённый директивой Гитлера 18 декабря 1940 года, названный в честь императора Священной Римской империи Фридриха I Барбаросса (Friedrich I Barbarossa буквально переводится как «рыжебородый», правивший с 1155года по 1190 год), уверенно наступали практически на всех направлениях. Разгромить Советский Союз, исходя из опыта «блицкрига» молниеносной войны в Европе, считалось для немецкого командования не очень сложной задачей. За счёт ограбления территории СССР, мирного населения, конфискации полезных ископаемых, техники, продовольствия планировался рост благосостояния немецкого населения. Считая людей Советского союза и Восточной Европы «недочеловеками», идеологи Третьего рейха полагали, что легко колонизируют страну.
    Но уже в самом начале боевых действий стало ясно, что легкой прогулки по Советскому Союзу не получится.  Первыми в бой вступили пограничники, оказавшие упорное сопротивление гитлеровским войскам. Брестская крепость сражалась до конца июля. И всё же Красная Армия отступала. В окружение попадали целые армии. При этом часть командиров приграничных соединений не только могли сохранить управление, но и перейти в наступление.
   Поднятая по тревоге 87-я стрелковая дивизия генерала Алябушева Филиппа Фёдоровича вместе с приданным 450-м артиллерийским полком форсированным маршем вышла к Владимиро-Волынскому укреплённому району. После боестолкновения генерал принял решение нанести контрудар в стык двух немецких дивизий. Фашисты были отброшены к государственной границе. Бойцам дивизии даже удалось форсировать реку Западный Буг и выйти на чужую территорию. Однако под ударами превосходящих сил и угрозе окружения дивизия начала организованный отход. 26 июня Алябушев с офицерами штаба выехал на рекогносцировку, неожиданно наткнувшись на противника. В завязавшемся бою офицеры и генерал погибли.
  Была ещё и 41 стрелковая дивизия под командованием генерала Микушева Георгия Николаевича. Фланговым ударом бойцы также отбросили противника к границе, заставив немецкие соединения перейти к обороне. Подразделения дивизии не раз переходили в контратаку, нанося фашистам значительный урон в живой силе и технике. 27 июня дивизия начала отход с боями на восток. 10 сентября Георгий Николаевич недалеко от городка Козелец поднимет в атаку первый батальон 244-го стрелкового полка и будет сражён автоматной очередью.
 51-я Перекопская стрелковая дивизия Петра Гавриловича Цирульникова, приняв бой, тоже отбросила врага и, форсировав Дунай, захватила плацдарм на территории Румынии, который удерживала до 16 июля. Такой же пример 125-ой стрелковой дивизии генерал-майора Богайчука П.П., 8-ого стрелкового корпуса генерала Снегова М.Г.
  Но так было далеко не везде. Особенно тяжёлая ситуация сложилась на участке Западного фронта, которым командовал генерал армии Павлов Д.Г. 22 июля он был приговорён к расстрелу и с ним ещё три генерала. В плен попали многие тысячи его подчинённых и тысячи погибли. «За трусость, самовольное оставление стратегических пунктов без разрешения высшего командования, развал управления войсками, бездействие власти», - таким был текст приговора. На восьмой день после начала войны его отстранили и затем расстреляли. Была ли полная вина в просчётах самого командующего? Очень непростой вопрос. Может быть, несоответствие занимаемой должности? Отсюда и ряд ошибок и просчетов в отражении агрессии, но, скорее всего, не более того. Кто-то же его назначил? Ведь основной удар немцы наносили именно на направлении его фронта. Задача немецкой группы армий «Центр» была через Минск и Смоленск выйти к Москве и захватить столицу. Расстрел был скорее показательной мерой, чем подтверждением вины.
  …Шёл пятый день войны. Ранним утром Павла Малкова вызвал начальник склада по хранению запасных частей к автобронетанковой технике. Окинув хмурым усталым взглядом худощавого, невысокого старшего сержанта, капитан Рогозин протянул ему руку. Павел пожал сухую узкую ладонь.
     - Значица так, Паша. Твоя задача выехать в город и узнать в штабе округа куда нам склад эвакуировать? Что оставить, что вывести? Ну и вообще обстановку прояснить. А то всё покрыто туманом. Задача ясна? – капитан внимательно вглядывался в лицо старшего сержанта.
     - Есть, товарищ капитан. Что смогу, разузнаю.
    - Всё. Давай пошустрее. Время, сам понимаешь…
     - Сделаю, что смогу, - заверил Павел.
     Часам к пятнадцати он добрался до Минска. Дорога была забита войсками и беженцами. Одни с тревожными и испуганными лицами шли с узлами, чемоданами и баулами на восток, другие, хмурые и сосредоточенные - на запад. Город был вспахан многочисленными воронками. Повсюду валялись брошенные в спешке пожитки, осколки кирпича и мусора. Тревожное ожидание чего-то страшного повисло в воздухе.
    У здания штаба бойцы бросали в костёр кипы документов. Никого из начальства Павел не нашёл. Он пробежал по пустым этажам. Хлопали открытые окна, ветер носил по коридорам и кабинетам листки бумаг. Пустовато и жутко. Где теперь находится штаб, узнать было не у кого. Вечером он доложил обо всём Рогозину. Тот бросил:
   - Да мне уже передали команду – эвакуироваться в Могилёв. Иди, готовь имущество. Берём только самое ценное.
   - Есть, - повернулся через левое плечо старший сержант.
   После утреннего построения весь следующий день прошёл в сборах. Складывали в машины имущество. Загружали запчастями. Для многого не хватало мест. Павел выпросил разрешение выехать на танке Т-28. Боевая машина почти месяц стояла на хранении после ремонта на складе. Он уже не раз садился за её рычаги. Рогозин по началу упирался, но потом махнул рукой:
   - Под твою ответственность. Занимайся.
    Павел прошёл Испанию, Халхин-Гол, Финскую, так что авторитет перед начальством имел. Ночью он готовил танк.
   На рассвете колонна склада тронулась в путь. Через пару часов появились немецкие самолёты. Одна из бомб рванула прямо возле танка. Двигатель заглох. Колонна пошла дальше, а Павел остался с машиной.  Он уже как-то сроднился с ней, вновь уговорив Рогозина, приказавшего взорвать танк, дать ему возможность попытаться отремонтировать технику. Он таки сумел устранить неисправность. Утром, готовясь тронуться с места, Павел увидел направлявшихся к нему офицера и четверых курсантов, как потом оказалось, учившихся в артиллерийском училище. Офицер был в майорском звании. Он подошёл, приложил руку к головному убору и, протянув руку, представился:
   - Майор Васин. Направляемся в Могилёв. Вот с курсантами, - он кивнул на остановившихся поодаль ребят, - в учебном центре архив сжигали. Теперь надо своих догонять. – Он похлопал по броне танка. – А я ведь бывший танкист.
   Павел пожал крепкую руку майора, и поочерёдно каждому из курсантов, назвавших свои имена.
   - Я тоже туда. Присоединяйтесь. Вместе оно сподручнее, - кивнул он на танк.
     Васин занял место командира. Заряжающим вызвался быть Евгений, по виду самый крепкий из ребят. Место пулемётчика правой башни занял Володя, левой - Костя. За тыльный пулемёт взялся отвечать Алексей. Машина тронулась. Дорога была пустынной. Почти сразу далеко впереди они расслышали звуки боя. У отступавших бойцов удалось выяснить, что Могилёвское шоссе перерезано немцами. Но вроде бы еще можно проехать по Московскому шоссе. Володя Кодан неожиданно предложил:
     - А что, если махнуть через город? Там точно никто не ждёт.
     - Это мысль, - поддержал Васин.
    Павел в знак согласия опустил голову. Город он знал как свои пять пальцев. Шанс прорваться к своим был.
   Решили вернуться на склад, пополнить боекомплект и заправить машину. Развернулись и двинулись обратно. Дружно загрузили семьдесят снарядов и около восьми тысяч патронов для четырёх пулемётов.
  На складской базе задержались. Танк подготовили. Васин обучил курсантов обращаться с пулемётами. Володя, Алексей и Женя были с одного курса. В здании штаба они нашли ящик тушёнки. Майор со старшим сержантом оставили ребят и пошли по складским помещениям в надежде отыскать ещё что-нибудь стоящее.
   Курсанты развели небольшой костерок, скрытый со всех сторон складскими зданиями. Пока тушёнка подогревалась, Женя проговорил с грустным вздохом:
   - Как теперь наши девчонки?
    Не так давно в городском парке они познакомились с тремя симпатичными девушками: Варей, Катей и Машей.
  - А вот поедем, может, заглянем к ним? – с улыбкой ответил Володя.
   - А что, - можно попробовать, - поддержал его Алексей. – На танке красиво можно подкатить.
   - У тебя-то есть девчонка в городе, - поинтересовался Женя у Кости. Тот учился на курс младше.
   - Не-а. Не обзавёлся, - ответил тот.
   - Молодой он ещё, - проговорил с усмешкой Володя.
   - Салабон, - шутливо добавил Лёша.
   - Я сейчас и девушек вас отправлю навестить, и как с молодыми обращаться научу! - раздался голос Васина. Они с Павлом незаметно подошли к курсантам. – Чтобы я таких слов не слышал. Нам завтра в бой вместе идти. Неизвестно, как судьба повернётся. Держаться друг за друга надо. Никаких молодых и старых. Ясно всем! – Он обвёл взглядом ребят.
  - Ясно, товарищ майор! – в один голос ответили все четверо.
   …Шел двенадцатый день войны. В жаркий июльский полдень танк, не торопясь, въехал в Минск, окраины были пустынными. Редкие жители с радостным удивлением вглядывались в ощетинившуюся пулемётами и пушкой боевую машину. Не выдавая себя раньше времени, они начали движение по городу. Немцы вели себя вольготно. Появившийся танк не вызвал никаких подозрений, брошенной техники повсюду было много. Даже на яркую красную звезду, нанесённую на корпусе, никто не обратил внимания. Машину обогнал немецкий велосипедист-посыльный с документами в сумке на боку. Он, радостно махая руками и гогоча, то и дело выпускал из рук руль, показывая, какой он ловкий. Выкрикивая в адрес танка:
- Рус фанер! Рус фанер! – Он сложил ладонь в форме пистолета и, делая вид, что целится, прокричал: - Пук! Пук!
    Потом, довольный, вихляя задом, поехал перед танком. Так продолжалось несколько минут. Павел не выдержал и пробормотав: «Я тебя сюда не звал…»  - прибавил газу. Танк ударил в заднее колесо велосипеда, да так, что немец пролетел несколько метров по воздуху и грохнулся на дорогу. Танк промчался над ним. Васин одобрительно похлопал Павла по плечу.
  Они промчались мимо немецких офицеров, сидевших на крыльце одного из домов и засмотревшихся на проезжавший танк. Миновали трамвайную линию и въехали на довольно просторную улицу. Окрестные дома зияли пустыми черными окнами. Подъехали к бордовому зданию ликёро-водочного завода. Возле него столпились немецкие солдаты. Они под охраной броневика грузили ящики со спиртным в машины. До них оставалось всего несколько десятков метров. Первым не выдержал Володя Кодан. Пулемёт правой башни словно ожил. Длинные очереди, как швейная машинка сукно, начали прошивать суетившихся фашистов. Заговорил пулемёт Кости. Огненный смерч выплеснулся на улицу. Женя дослал снаряд в ствол. Васин на ходу выстрелил из пушки сначала по бронеавтомобилю, тут же превратившемуся в кучу железа, потом по двум грузовикам. Вверх полетели доски с деревянных бортов. Пулемёты косили мечущихся немецких солдат. Те пытались спрятаться за воротами, бежали к окрестным домам, но пули настигали их повсюду. Малков подмял под себя сначала один загруженный грузовик с ящиками водки, затем второй, и машина тронулась дальше.
   По деревянному скрипучему мосту они переехали неширокую речку. Тот прогнулся, но выдержал тридцатитонную махину. Свернули на соседнюю улицу. Проехали мимо пустынного рынка, и вдруг прямо на них выскочили немецкие мотоциклисты. Фашисты ехали рядами, самоуверенно задрав подбородки. Хорошо экипированные, сытые, откормленные, наглые. Майор опустил руку на плечо Павла. Тот довернул машину, и первые ряды мотоциклистов въехали в броню танка. Остальные повернули, и танк устремился вслед, подминая с хрустом и скрежетом под себя мотоциклы. Заговорили сразу все пулемёты. Тех, кто успел проскочить, настигали пули кормового пулемёта Алексея. Свинцовый дождь лил, не переставая. Скривившиеся от ужаса лица немцев не давали повода разглядеть в них арийское происхождение. Скоро всё было кончено.
  Машина приняла вправо и двинулась дальше. Вокруг стелился дым, горели дома, дымились кучи оставленных вещей. Не было видно ни одной живой души. Когда-то мирный, приветливый город, словно попавший в беду человек, затаился, ушёл в себя, не ожидая ничего хорошего от заполнивших его мостовые непрошеных гостей. В сквере у драматического театра смертоносный огонь навсегда успокоил расположившихся на отдых тех самых незваных пришельцев, - группу немецких солдат. А вот когда свернули на другую улицу, экипаж увидел, что буквально всё её пространство было забито машинами, гружеными ящиками с боеприпасами, стоявшими в ряд автоцистернами, полевыми кухнями, штабными автомобилями. Поодаль, в Свислочи, резвились фашисты, шутливо обрызгивая друг друга водой. Скорострельность танковой пушки до пяти выстрелов в минуту. Командир танка майор Васин и заряжающий курсант Женя Хромов конструкторов не подвели. В машины немцев полетели снаряд за снарядом. Пулемёты завели оживлённый разговор на своём языке. Автоцистерны вспыхивали, как большие спички. Огненный вихрь летел в толпу фашистов. На дно танка, будто рассыпавшийся горох, сыпались горячие гильзы.
   Пламя от автоцистерн побежало горящими потоками к реке и разлилось по поверхности. Стало по-настоящему жарко. Немцы выпрыгивали из воды, пытаясь притаиться в тени невысокого бережка, где их легко находил свинцовый град. Один нырнул в большую кучу заводского хлама, наваленного возле угла здания. Как только его голова показалась над горой грязного промасленного тряпья, он тут же получил порцию свинца. И вдруг стало тише…Всюду валялись обломки от машин, дымились окрестные здания, потрескивали догоравшие цистерны, расползались в стороны раненые. Запруженная несколько минут назад улица стала выглядеть полупустой.
  Танк двинулся в сторону городского парка. Там, в тени деревьев, где когда-то по аллеям и пешеходным дорожкам гуляли мамы с колясками, притаились десятки автомашин обеспечения. Слыша отдаленный грохот рвущихся боеприпасов и длинные очереди, немцы не понимали, что происходит. Они поднимали головы вверх, ища самолёты. Но как только вновь заговорило орудие танка и пулемёты, всё стало на свои места. Чёрный дым начал окутывать парк. Неожиданно по броне вскользь срикошетил снаряд 37-ми миллиметровой противотанковой пушки, укрывшейся между двух стволов деревьев. Второй раз она выстрелить не успела. Майор Васин мгновенно обнаружил цель. Взлетели вверх два колеса и лафет.
   - Снаряды кончаются! – крикнул Женька.
   - Вперёд! Уходим! – скомандовал Васин.
   Замаячили домики одноэтажного микрорайона. Оставалось километра три до окраины Минска. Им было нужно всего пара минут, чтобы вырваться из города. Машина, петляя и лавируя, мчалась вперёд мимо старого кладбища. Павел выжимал из неё всё что можно. Градом по лицу катился пот. Вдруг одну из оградок озарила яркая вспышка… Взрыв раздался прямо возле самой машины. На кладбище немцы спешно развернули и замаскировали противотанковую батарею. В ответ ушли последние снаряды. Отвечать стало нечем. Ещё один снаряд отскочил от башни, следом ещё один. Оставалось совсем немного до развилки, когда раздался удар и сильный взрыв. Танк наполнился едким дымом. Снаряд попал в двигатель. Объятый пламенем, он ещё мчался вперёд. Последовал новый удар, и машина замерла. Вскрикнул Константин, получивший смертельную рану. У Павла по лицу потекла кровь.
   - Все к машине! – крикнул Васин.
   Танк стоял у самой развилки - на выезде из города.
   - Уходите в разные стороны! – крикнул майор. Он вылез через командирский люк и до последнего патрона отстреливался из своего ТТ, стараясь прикрыть остальных. При смене обоймы его сразила немецкая пуля.
  Алексей погиб, выбираясь из танка. Павел покинул машину через люк механика-водителя и забежал в какой-то двор. Володя и Женя бросились к садам у одноэтажных домов. Жене удалось отбежать дальше и затеряться среди деревьев, а Володя споткнулся и попал в руки немцев. Фашисты прочесали окрестности, но больше никого не нашли… Начиналась Великая Отечественная…

                «Я знаю, никакой моей вины
                В том, что другие не пришли с войны…»

Предположительно подлинные имена героев были такими:

Командир танка - майор Васечкин.
Механик-водитель - старший сержант Дмитрий Малько.
Заряжающий - курсант Фёдор Наумов.
Пулемётчик правой башни - курсант Николай Педан.
Пулемётчик левой башни - курсант Сергей (фамилия неизвестна).
Пулемётчик кормового пулемёта головной башни - курсант Александр Рачицкий.

    В продолжение возможного развития событий: после боя Любовь Киреева, проживавшая неподалёку от места событий, похоронила майора Васечкина и Александра Рачицкого. Третий курсант, по-видимому, сгорел в танке. Курсант Николай Педан пробыл в немецком плену до 1944-1945 года. Фёдора Наумова укрыли местные жители и переправили к партизанам. Дмитрий Малько, о чём он пишет в своих мемуарах, сумел перейти линию фронта. Он прошёл всю войну и уволился старшим лейтенантом. Был ещё один выживший в тех боях: это командир роты немецких мотоциклистов, попавший в плен в 1945 году к американцам, немецкий майор Рудольф Хале. Он рассказал, как его роту в Минске вместе с техникой уничтожил один русский танк. Немцы передали эти сведения нашему командованию.
    Точно установленный факт: Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 24 сентября 1966 г. Д.И. Малько за боевые отличия в боях с немецко-фашистскими захватчиками был награжден орденом Отечественной войны I степени.

   В основу сюжета произведения положена история, изложенная в документальной повести П. Березняка «Огненный танк» опубликованная спустя годы после войны, а также эпизод из мемуаров Д. И. Малько «За рычагами танка» и документального фильма «Судьба солдатская», снятого на студии «Летопись» киностудии «Беларусьфильм» в 1989 году режиссёром В.А. Орловым. Образы, характеры и события собирательные, созданные в художественном отображении автора, допускающего некоторый вымысел, когда подлинные факты обретают новые эмоциональные краски и оттенки. Любые совпадения с действительностью, реальными людьми и имевшими место явлениями могут быть только случайными. А уж верить или не верить - решает каждый для себя сам. В интернете очень много постов на эту тему. Моя же задача была показать через художественное восприятие дерзость, отвагу и любовь к Родине наших воинов уже в самом начале войны, чтобы получилось социально-значимое, литературное описание тех событий. Есть публикации, которые опровергают произошедшее в Минске в июле 1941года. Однако множество свидетельств о подобных этому подвигах подтверждены достоверно. Главное в том, что тысячи безвестных героев закладывали в 1941 году фундамент Победы в мае 1945 года. И это самое важное. Об этом и речь…