А правдивы ли мемуары? Басня в прозе

А  ПРАВДИВЫ  ЛИ  МЕМУАРЫ?
(или  опять  «Волк  и  Заяц»)
Басня  в  прозе
      В  березняке  торжественно  и  празднично.  Нет,  это  не  традиционный  ежегодный  День  леса.  Бери  выше.   Сегодня  чествуют  Волка,  поздравляют  его  с  десятилетием  пребывания  на  посту  главы   нашего  зеленого  массива.  Приготовились:  провели  субботник,  прочистили  тропинки,  убрали  и  облагородили  поляны,  причесали  деревья  и  кустарники,  прикрыли  скелеты   сухостоя.  Обитатели  нарядились  в  лучшие  одежды,  стали  опрятными,  прилизанными,    хвосты,  в  кои  годы,  без  прилипших  репейников  и  комков   грязи.  В  общем,  все  чинно  и  благородно.      Многочисленные  гости  из  ближних  и  дальних  дубрав  и  перелесков  не  скупятся  на  хвалебные  речи,  славят  и  величают  виновника  торжества.  Он  же  гордо    и  с  наслаждением  восседает  на  тронном  пне  и   с   удовольствием  купается  в  потоках  славословия.  Рядом  с  ним  в  полупоклоне  стоит  Заяц.  Ему  поручено  ухаживать  за  боссом,  представлять  по  списку  гостей,  складывать  на  столик  полученные  подарки,  обмахивать  его  опахалом,  отгонять  жужжащую  нечисть,  подносить  прохладительные  напитки   и  вкусные   яства.  На  улице  середина  лета,  жарко,  самый  солнцепек.  Сам  же  косой  весь  в  поту,  соленые  потоки   заливают  глаза,  спрятаться  бы  в  тенек,  но  нельзя  нарушать  церемониал.  Терпит.  Когда  еще  ему  представится  такая  великая  честь,   да  и  возможность  ублажить,  задобрить  седого,  чтоб  впредь  был  снисходительнее  и  к  нему  и  ко  всему  заячьему   роду,  чтоб  не  обижал,    не  калечил   и  не  драл   шкуры. 
      Мероприятие  затягивалось,  устал  Заяц,  еле  держится:  нечаянно  оступился  и  плеснул  варевом  прямо  на  вельможное  темечко.  Обомлел  бедный,  с  опаской  смотрит  на   клыкастую  пасть,  с  трепетом   ждет  наказания  и  смертельной  кары.  В  мыслях  уже  прощается  с  жизнью,  с  зайчихой  и  выводком.  Бросился  вылизывать  пролитое,  тщетно  пытается  загладить  вину,  убрать  пятно  на  густой,  лоснящейся  блеском  шерсти,  только  накануне  подвергнутой  модному  макияжу   и   химической  чистке.
  Но,  что  это?  Волк  спокоен,  улыбнулся,  тихонько  отодвинул  голову   косого  и,  как  ни  в  чем  не  бывало,  продолжил  наслаждаться  почестями:   может,  счел,  что  не  та  обстановка,  надо  показать  вельможное  великодушие,  а,  может,  как  и   многие  другие  самцы,  он,   хоть,   и не  терпел  фамильярности  по  отношению  к  своей  персоне,  но  безумно   обожал  подхалимаж.
    Повезло  Зайцу  сегодня,  но  не  покажет  ли  серый    свой  злой  норов  завтра,  когда  наступят  обычные  будни?  Понимает  косой,  что  это  не  просто  опасный  проступок,  но  и  несмываемое  пятно  на  его  репутации  и  приговор  самому  его  дальнейшему  существованию:  затаился,  не  высовывается  из  своей  норы.  Семейство  отослал  поближе  к  человеческому  жилью:  там  безопаснее.  Сам  же  остался  на  хозяйстве,  прячется,  дрожит  в  постоянном  страхе,  совсем  извелся  в  тревожном  ожидании.
      Шли  годы,  но  сатисфакция   все  не  наступала.  Волк  состарился,  раздобрел  на  казенных  харчах,  злые  замашки  поубавились.  К  тому  же  засветился  на  взятках,  попал  у  Льва  в  немилость  и,  его  с  мотивацией  «не  оправдал  доверия»,  разжаловали,  уволили  подчистую.  То  есть,  не  просто  выгнали,  а  отдали  на  съедение  шакалам.
     Жаль,  что  среди  людей  не  практикуют  такой  метод:  может      меньше   стало  бы  казнокрадов.  Но,  вернемся  к  басне.
     Переживания,  перенесенный  стресс  не  прошли  даром,  Заяц    тоже  сдал,  да  и  возраст  подошел.  Отправили  на  пенсию.  Кочан  капусты  на  неделю  из  социального  фонда   выдают  регулярно.  Ничего,  хватает,  жить  можно:  домоклов   меч  возмездия  над  ним  больше  не  висит.  Наступили  однообразные,  нудные   денечки.   Стало  скучно,  засел  за  мемуары,  решил  осчастливить  потомков  воспоминаниями  о  своем  житье-бытье.   Но,  о  чем  писать.  Не  признаваться  же  о  своей  трусости  или  о  годах,  проведенных  в  самозаточении.  Не  сознаваться  же  в  том,  как  шкодил  и  разорял  грядки  дачников,  как  по  ночам   не  давал  покоя  деревенским  собакам,  как  дрался  с  соперниками  за  обладание  зайчихой,  как  амурничал  с  проказницей   лисой  и  баловался  с  чужими  самками,   как  расцарапывал  и  рушил  чужие  лежки,  как  проказничал  и  уносил  ноги  от  ответственности.  Ни  к  чему  такой  негатив.  Наоборот,  надо  выставить  себя  только  с  положительной  стороны,  героем,  не  лишенным  порядочности  и  смелости:  подробно  остановиться,  как  мстил  извечному  врагу  -  Волку,  как  позорил  и  издевался  над  ним,  обливал  и  измазывал  ему  холку  и,  как  отправил  его  в  небытие.  Мол,  знай  наших.  Мы  тоже  не  последнего  десятка:   умели  и  постоять  за  себя  и  отомстить  обидчику.
      Вот  такая  банальная  история.  Спросите,  к  чему  это,  на  кого  намекаю?  Да,  не  намекаю.  Это  о  нас,  пожилых,  достигших  старости,  долгожителях,  о  головной  боли  и  затянувшейся  обузе   пенсионного  фонда,  о любителях  посудачить  на  тему  современности.  Не  такие  ли  и   у  нас  заячьи  души?  Разве  не  от  нас,  нытиков  и  зануд,  часто  слышим:  «Вот  в  наше  время…»,  «Вот  мы  были…»,  «Теперь   разве  умеют…».  Мол,  мы   тогда    были  и  светленькими  и  беленькими,  никаких  пороков  и  изъянов:  праведники  и  безгрешные   ангелы  воплоти.  Так  расхвастаемся,   такого  нагородим,  что  даже  сами  поверим  в  свои  сказки  и  сомнительные  байки,  станем  выставлять  себя  напоказ,   ставить  в  пример  другим,  особенно  нынешним   молодым.    А,  копнуть    поглубже,  заглянуть  реально  в  прошлое,  воскресить  в  памяти  себя  любимого,  и  зачастую  окажется,  что  не  такие   уж  мы  ладные,  что  король-то  голый,  одежонка  на  нем   фальшивая.
    Скажете,  сгустил  краски,  возвел  напраслину  на  своих,  уже  поживших  на  свете  одногодков.  Что  ж,  буду  рад  признаться,  что  ошибаюсь,  если  это  не  так.  Пусть  это  и  будет  обязательной  для  басенного  жанра  положенной  ему  итоговой  моралью.