Глава 16. Бабушкины сказки

Глава 16. Бабушкины сказки

Дом стоял на краю леса, старый, бревенчатый, с резными наличниками и трубой, из которой вился лёгкий дымок. Обычная деревенская изба, каких тысячи по России. Только Олег знал: за этими стенами живёт женщина, которая видела больше, чем любой учёный, и читала больше, чем любая библиотека.

Бабушка встретила его на пороге. Будто ждала.

— Заходи, Олежек, — сказала она просто. — Чай стынет.

Он вошёл, прижимая книгу к груди. В доме пахло травами, старыми книгами и ещё чем-то неуловимым — может быть, временем. Бабушка сидела в кресле-качалке у окна, на коленях у неё лежала раскрытая книга — Олег узнал потрёпанный том Пелевина, «Чапаев и Пустота».

— Садись, — кивнула она на табурет рядом. — Рассказывай.

Олег рассказал всё. Про Катю, про Славу, про Иру, про Странников, про белый дом и лестницу, про Алексея со шпагой, про поезд в 13:13, про мужчину в сером пальто. Про книгу, которая пульсирует теплом и показывает рисунки. Про то, что Иру хотят убить, вселив в неё чужую душу.

Бабушка слушала молча, не перебивая. Только иногда кивала, будто слышала это уже много раз.

Когда Олег закончил, она долго смотрела в окно на снегопад. Потом заговорила.

— Я знаю эту книгу, Олег. Вернее, знаю о ней. Мне моя бабка рассказывала. А ей — её. Это не просто гримуар. Это... как бы объяснить... это компас. Между мирами. Понимаешь?

— Не очень.

— Смотри. — Она взяла с полки другую книгу, раскрыла на закладке. — Вот, читал?

Олег всмотрелся в текст. Это был Пелевин, «Священная книга оборотня».

— Тут про вампиров, — сказал он. — Про то, как они среди нас живут.

— Про вампиров, — усмехнулась бабушка. — А ты думаешь, кто такие Странники? Те, кто не моргают? Те, кто хотят вселиться в чужое тело? Это они и есть, Олег. Только не в том смысле, как в кино. Они не пьют кровь. Они пьют жизнь. Забирают судьбы. Носят чужие лица. Им нужно тело — любое, лишь бы молодое, лишь бы живое. Тот, кто хочет воскресить сестру в Ире... он сам уже не человек. Он стал одним из них за эти восемь лет. Просто не понял этого.

— А книга?

— Книга — это дверь. Но не простая. Она выбирает, кому открыться. Тому, кто идёт за светом — она показывает свет. Тому, кто идёт за тьмой — тьму. Она зеркало. Понимаешь?

— Катя видела свет. Она спасла людей.

— Катя видела то, что было ей нужно. А теперь пришло время тьмы. Книга Ночи. Она покажет вам то, чего вы боялись всё это время. Ваши страхи, ваши потери, ваши слабости. И тех, кто идёт за вами.

Бабушка встала, подошла к полке, сняла ещё одну книгу — старую, в кожаном переплёте, похожую на гримуар.

— Вот, смотри. Это я собирала всю жизнь. Выписки, заметки, рассказы тех, кто встречал Странников и выжил. Здесь есть кое-что важное про воскрешение.

Она раскрыла на середине. Олег прочитал:

«Душу нельзя вернуть в чужое тело насильно. Можно только пригласить. Если приглашение сделано с любовью, душа может войти. Но хозяйка тела должна согласиться. Добровольно. Иначе тело отвергнет гостя. Или... или станет полем битвы. Две души в одной клетке. Это хуже смерти. Это ад при жизни».

— Ира никогда не согласится, — твёрдо сказал Олег.

— А если её сломают? Если заставят? Если лишат воли, как уже лишили Славу? — Бабушка покачала головой. — Тот, кто задумал это, не спрашивает разрешения. Он просто берёт. И книгу возьмёт, если вы не остановите.

— Как остановить?

— Не знаю, Олег. — Бабушка впервые за вечер отвела взгляд. — Я всю жизнь читала про это. А когда дело дошло до правды — не знаю. Могу только сказать, где искать ответ.

— Где?

— В вашей книге. Она не просто показывает — она ведёт. Ты должен довериться ей. Даже когда будет страшно. Особенно когда будет страшно. Тьма приходит, чтобы проверить. Выдержишь — увидишь свет.

Она протянула руку к гримуару. Книга дрогнула, открылась сама на странице с датой:

20.03

— Весеннее равноденствие, — сказала бабушка. — Граница. В этот день всё возможно. И воскрешение, и смерть, и переход. У вас три дня.

— А как же Дмитрий? Он же...

— Он тоже будет там. Он придёт за Ирой. И за книгой. Готовься, Олег. Ты теперь Хранитель. И ты отвечаешь за неё головой.

Она закрыла гримуар и вернула внуку. Глаза у бабушки были усталые, но спокойные.

— Иди. Тебя ждут. А я буду здесь. Если понадоблюсь — ты знаешь дорогу.

---

На обратном пути

Олег вышел из дома, когда уже смеркалось. Лес встретил его тишиной — слишком плотной, слишком глубокой. Снег скрипел под ногами, и каждый шаг отдавался эхом, хотя эха быть не должно.

Он шёл быстро, стараясь не оглядываться. Но чувство, что за ним следят, росло с каждой минутой.

На полпути к станции он остановился.

Впереди, на дороге, стояли они.

Три фигуры на конях. Кони были чёрными, как смоль, с глазами, горящими красным. Всадники — в длинных тёмных плащах, с лицами, скрытыми капюшонами. От них веяло холодом — не зимним, а могильным, промораживающим до костей.

Всадники Ночи.

Олег замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он хотел бежать, но ноги не слушались.

Первый всадник поднял руку. В ней оказалась плеть — длинная, чёрная, с металлическими шипами на конце.

— Книга, — прошелестел голос. В нём не было ничего человеческого. Шум ветра, треск льда, скрежет металла. — Отдай книгу.

Олег прижал гримуар к груди.

— Нет.

Всадник дёрнул поводья. Конь шагнул вперёд. Снег под копытами не проваливался — будто они шли по чему-то твёрдому, невидимому.

— Ты не понимаешь, смертный. Мы не просим. Мы берём.

Второй всадник засмеялся — звук был хуже первого. Казалось, сам воздух замерзает от этого смеха.

Олег попятился. Сзади был лес, но бежать в лес — значило заблудиться, умереть от холода. Остаться на дороге — умереть от них.

Выбора не было.

— Книга не ваша, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Она выбрала меня. А вы... вы просто тени. Вы не можете её взять. Только если я отдам.

— Мы можем многое, — прошипел третий всадник. — Мы можем забрать тебя. А книга останется здесь, в снегу. И мы будем ждать следующего. И следующего. Пока кто-нибудь не согласится.

— Вы не люди, — вдруг понял Олег. — Вы даже не Странники. Вы... вы стражи? Как Алексей?

Всадники переглянулись.

— Мы старше, — сказал первый. — Мы были здесь до людей. Мы будем после. Мы не стражники. Мы охотники. И мы чуем книгу за тысячу вёрст.

— Зачем она вам?

— Не твоего ума дело, смертный. Последний раз: отдай.

Олег сжал гримуар. Книга вдруг стала горячей — обжигающе горячей, будто предупреждала.

— Нет, — повторил он.

И в этот момент из леса донёсся звук. Свист. Рассекающий воздух.

Шпага Алексея вонзилась в снег между Олегом и всадниками, заставив коней отпрянуть.

— Убирайтесь, — раздался голос из темноты. Алексей вышел на дорогу, поднял шпагу. — Он мой. Книга моих людей. Не трогайте.

Всадники зашипели. Их кони взвились на дыбы, но нападать не стали.

— Ты не вечен, Страж, — пророкотал первый. — Твоя шпага слабеет. Ты сам слабеешь. Мы придём снова.

— Приходите. — Алексей встал в боевую стойку. — Я буду ждать.

Всадники растаяли в воздухе, как туман. Только снег кружился на том месте, где они только что стояли.

Олег выдохнул, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Ты как? — Алексей подошёл, убрал шпагу.

— Жив. — Олег посмотрел на него. — Ты следил за мной?

— Бабушка позвонила. Сказала, что тебе понадобится помощь на обратном пути. Я успел как раз вовремя.

— Кто они?

— Всадники Ночи. Древние. Злые. Они охотятся за книгой с тех пор, как она появилась. Первая Хранительница, Алва, спрятала её от них. Теперь они снова чуют. И не успокоятся, пока не получат.

— Что им нужно?

— Власть. Книга открывает двери. Они хотят открыть все сразу. Впустить сюда то, что живёт в самых тёмных углах миров. То, от чего даже Странники бегут.

Олег посмотрел на гримуар. Тот всё ещё был горячим, но жар спадал.

— Мы успеем до 20 марта?

— Должны. — Алексей хлопнул его по плечу. — Идём. Наши ждут. Есть план.

Они пошли по заснеженной дороге к станции, где их ждал поезд. Позади, в темноте леса, всё ещё кружили тени.

Всадники Ночи не ушли. Они ждали.

Книга Ночи переворачивала очередную страницу.