Миръ

Мiръ
— Александр, — ответил Сашка и так же церемонно кивнул.
— Ты кто? — поинтересовался он спустя пару секунд.
— А ты? — хитро улыбнулся Панда.
Выбор был невелик. Либо сказать правду — в пределах разумного, либо врать. Но врать нужно всегда максимально близко к действительности, а вот её-то Сашка как раз и не знал. Поэтому пришлось говорить правду. Естественно, в рамках допустимого.
— Первопроходец. Точнее — пионер. Изучаю незнакомые и неоткрытые миры.
Всё сказанное было абсолютной правдой. Да и использование слов «пластун» или «разведчик» могло насторожить собеседника.
— Ну а ты кто?
— Ты уже ответил, — опять улыбнулся Панда.
— В смысле?
— Я — это ты. Ну, почти.
— Хотелось бы поподробнее…
— Тогда присаживайся. Шутка. Готов минут пять послушать, не перебивая?
Сашка утвердительно кивнул. Панда заложил лапы за спину и менторским тоном, не обращая внимания на готовность Сашки расхохотаться, начал:
— Надеюсь, квантовую механику хоть листал? Так вот, в этой самой механике есть занимательный момент — квантовая суперпозиция. Разжёвывать не буду, ты уже взрослый. Так вот, мы с тобой — «квантовая суперпозиция», с некоторой поправкой. Теорию множественности миров помнишь? На бытовом уровне это воспринимается так, будто где-то существует точно такая же Вселенная, с такой же Солнечной системой и так далее… Полный бред. Множественность миров заключается в том, что в данный момент в одной и той же точке находится множество миров, но различных настолько, что между собой они никак не взаимодействуют. Пока понятно?
Сашка утвердительно кивнул.
— Едем дальше. Мы с тобой одно и то же, но из разных миров. Это не значит, что мы одинаковы, как отражение в зеркале, а то ещё возникнет мысль: кто первичнее?
На этой фразе Панда остановился и посмотрел на Сашку. В его взгляде было что-то знакомое, но что именно — Сашка ещё не понял.
— Хотя идея с зеркалом мне понравилась, — задумчиво проговорил Панда и продолжил расхаживать перед Сашкой. — Представь себе картинку: ты стоишь перед зеркалом. В зеркале отражаешься ты, комната и сидящая позади тебя такса. Представил?
Сашке ничего не оставалось ка снова кивнуть.
— Ты прикладываешь руку к поверхности зеркала. Что чувствуешь? Правильно, ты чувствуешь руку с той стороны зеркала. Ты стоишь перед зеркалом и видишь, как такса повернулась к тебе хвостом и отправилась по своим таксовым делам. Ты оборачиваешься, а твоя такса сидит на своём месте и наслаждается выражением твоей морды лица. Теперь дошло?
И тут до Сашки дошло, что именно его раздражало в Панде. Его раздражало то, что это был он сам. Ну, почти. И до него почти дошло происходящее.
— А почему я, то есть ты — панда? — скрывая смущение, поинтересовался пластун.
— Ну, это надо у тебя спрашивать. Наверное, имеешь большой опыт общения с пандами. Да и вообще, кто тебе сказал, что я панда?
— Ну… я так вижу.
— Так это твоя проблема, почему ты меня так видишь. Продолжу аналогию с зеркалом. Мы с тобой подходим к зеркалу, становимся напротив… И что ты видишь? Ты видишь себя и Панду. Что вижу я? Себя и тебя. А вот как я вижу тебя или как ты видишь меня — это вопрос для меня.
— Почему?
— Хороший вопрос, — с растяжкой произнес Панда, продолжая расхаживать перед Сашкой и заложив лапы за спину. — Дело в том, что мы с тобой просто договорились, что я — панда. В моём мире понятия «панда» нет, поэтому я с тобой и согласился. Слушай, а давай я тебе покажу свой мир?
Сашка утвердительно кивнул и подтвердил решение жестом «была не была».
- так и шея может заболеть,- мимолётно съехидничал про себя Сашка.
— Только закрой глаза, так будет проще. Да, и не волнуйся. Я просто попытаюсь подключиться к хиазме или таламусу. Ну и «Мальчик» на страже, если что…
Сашка закрыл глаза. Какое-то время свет проникал сквозь веки, но в конце концов наступила абсолютная темнота. Пауза длилась довольно долго, возможно, даже минуту. А потом появились несколько многолучевых звёздочек. Хотя «звёздочки» — это сказано с натяжкой; просто это было максимально понятное и приемлемое сравнение. Звёздочки жили каждая своей жизнью. Их неяркий переливающийся белый свет начинался в яркой точке, от которой отходили лучи. Но лучи не были мертвенно прямыми, однако и не искривлялись, как щупальца. Они были живыми. Непонятно почему, но они воспринимались именно так.
Постепенно звёздочек становилось всё больше и больше. Одновременно с этим тьма стала проявляться. Сначала тьма приобрела оттенки. Затем стали появляться цвета. Цвета переливались, переходили друг в друга. Но всё происходило не хаотично, а подчиняясь какой-то неведомой логике. Звёздочки стали терять контрастность и включились в водоворот неясных форм, цветов и последовательностей.
Открывшаяся картина завораживала и одновременно не подпускала. Вспыхивающие точки настораживали, а появляющиеся иссиня-чёрные мазки вызывали тревогу. Казалось, пространство было переполнено неведомой деятельностью, где каждый квант цвета был самостоятелен и только волею обстоятельств включался в общую круговерть. Неожиданно где-то на периферии зрения возникла спираль. Спираль стала раскручиваться, от её хвоста в разные стороны полетели искры… И именно в этот момент всё прекратилось.
Панда мягкой лапой слегка толкнул Сашку в плечо и весело произнёс:
— Не спать! Тебя ждут великие дела!
Сашка встряхнул головой, приходя в себя.
— Это был мой мир. Ты его посмотрел и ничего не понял. Примерно то же и со мной. Но есть разница. Твой мир развивался, так скажем, в материальном, осязаемом пространстве. Мой мир — это мир полевых взаимодействий. Углубляться не будем, а то мы друг друга доведём до психушки.
У меня есть возможность — обращаю внимание: возможность, а не способность — контактировать с тобой в этом прелестном образе и подгружать понятия и смыслы твоего мира, даже, возможно, оперировать ими.
С другой стороны, я не могу произвольно перемещаться в том, что ты называешь «пространство». Но на своём уровне я могу влиять на твой мир и добиваться некоторых результатов.
И в завершение, чтобы ты не подумал, что я… — и здесь Панда очередной раз, но теперь ехидно, улыбнулся, — …не подумал, что я шпион. В этом мире я появился рядом с тобой по той же причине, что и ты. Ведь мы с тобой одно и то же, хотя абсолютно разные. И у меня есть аналог твоего «Мальчика».
Просто мой мир упёрся в сплошное бесконечное серое отсутствие поля. А поле отсутствовать не может, точнее — не должно. Поле — суть бытия.
Теперь твоя очередь объяснить: ты-то здесь как оказался?
И Сашка вкратце рассказал об обнаружении «Шуньяты». О том, что она не измеряется приборами, и что он сам толком не понимает, как его сюда занесло.
Они задумались. Молчание прервал Панда:
— И что будем делать?
— Трясти надо… — вспомнил Сашка старую шутку. И продолжил:
— Нам надо определиться хотя бы с рабочей гипотезой. Я предлагаю считать это место точкой соприкосновения твоего и моего мира.
— Звучит не совсем умно, но как рабочая гипотеза потянет, — весело сказал Панда. — Надо ещё определиться с терминологией. Так, для итогового понимания. Ведь по возвращении придётся писать отчёт, и хотелось бы, чтобы наши отчёты были максимально идентичными.
Я предлагаю назвать это место — Мiръ.
— Мир? — уточнил Сашка.
— Нет, именно Мiръ. «Мир» — это у тебя. И у меня «Мир». А можно и всё это, — Панда распахнул руки в сторону горизонта, куда уходила дорога из жёлтого кирпича, — тоже «Мир». Но вместе они — Мiръ.
Сашка ничего не понял в этой сентенции, поэтому спокойно согласился. Ведь было бы странно не согласиться с самим собой, пусть даже с другим.
Если бы «Мальчик» имел чувство юмора и умел смеяться, он бы наверняка умер от хохота, глядя, как, взявшись за руки, Человек и Панда движутся по дороге из жёлтого кирпича в сторону невесть откуда взявшегося города. Точнее — в сторону крепостной стены, которая предполагала наличие города.