Эталон для самокритики

Критика вообще — это врождённая способность человека к анализу со всех сторон, к беспристрастию. Люди способны оценивать, различать, сравнивать. Критика может помогать по жизни, вести к праведности и благу, но может и погубить, если оборачивается против других или обращается в самоедство. Поэтому критике всегда нужен арбитр — тот закон, та основа, от которой всё отсчитывается и к которой всё должно быть приведено. Без такой основы критика неизбежно становится злом и порабощает волю и разум человека бесконечными обвинениями всех против всех, заставляя работать на саморазрушение.

Но что может стать такой точкой отсчёта и эталоном правильности?

По сути, всё, что люди пытаются использовать как меру, переменчиво.
Общественное мнение меняется как флюгер. Традиции и обычаи различны у разных народов и в разные эпохи. Государственные законы несовершенны и зависят от настроения власти и придуманной, почти всегда лживой, лицемерной и утопичной идеологии. Собственные чувства и разум также лукавы и ненадёжны — ощущения и желания человеческие могут обмануть самого человека лучше любого врага. Научные парадигмы тоже не вечны: сегодня одно считается истиной, завтра — другое, а послезавтра выясняется, что всё внешнее противоречит внутреннему и наука заходит в тупик. К тому же наука только описывает мир, но не даёт ответа на вопрос «что есть добро и зло?». Она может объяснить, как работает атом, но не определяет истинного смысла бытия и предназначения каждого человека.

Всё это — зыбучие пески. Человек, который судит себя или других, опираясь на такие переменчивые стандарты, неизбежно впадает в одно из двух: либо в гордость (когда его личное мнение совпадает с «передовыми» взглядами эпохи), либо в отчаяние (когда он не вписывается в изменчивую моду).

Неизменным остаётся только Единый Бог. «Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены» (Иак. 1:17). Только Его слово стоит навеки: «На веки, Господи, слово Твоё утверждено на небесах» (Пс. 118:89). Эта неизменность и есть необходимое качество истинного арбитра. Тот, кто судит себя или других, сверяясь с Богом и единым истинным Писанием, имеет твёрдую почву под ногами.

Конечно, «богов» тоже много, вернее — много форм исповедания Высших Сил. Но есть самый древний и неизменный источник истины — это Библия. Чтобы подойти к этому выводу беспристрастно, нужно на время отложить любые конфессиональные утверждения и посмотреть на Библию как на феномен в ряду других текстов, претендующих на роль высшего авторитета. Что делает её уникальной не для верующего, а для наблюдателя, изучающего человеческую культуру, этику и психологию?

Первое — это антропологическая точность. Проще говоря, это диагноз, который не устаревает. Любая система морали или психологии должна отвечать на вопрос: почему человек часто поступает не так, как сам считает правильным? Почему мы хотим добра, а делаем зло? Современная психология описывает это как конфликт сознательного и бессознательного, когнитивные искажения, влияние травм. Но Библия (в частности, апостол Павел в 7-й главе Послания к Римлянам) даёт описание этого внутреннего конфликта, которое дословно совпадает с тем, что чувствует каждый человек: «не делаю добро, которое хочу, а делаю зло, которое не хочу». Уникальность не только в том, что это описано, но и в том, что это описано за две тысячи лет до появления научной психологии и остаётся узнаваемым для любого человека любой эпохи. Психология описывает механизм конфликта, но Библия называет его причину (грех) и указывает путь исцеления (искупление). Ни один античный текст не даёт столь точного описания внутренней раздвоенности человека как универсального закона, а не как частного случая.

Второе — мораль, которая не может быть простым рациональным эволюционным механизмом. С точки зрения эволюционной этики и социобиологии, мораль формируется как механизм выживания группы: взаимопомощь, запрет на убийство внутри племени, забота о потомстве. Однако библейская этика (особенно в Нагорной проповеди) предъявляет требования, которые с точки зрения биологической выгоды абсурдны: любить врагов, подставлять другую щеку, прощать не семь, а до седмижды семидесяти раз. Это не просто кодекс поведения, а требование изменить саму природу желаний. Ни одна другая древняя система не ставит планку так высоко и при этом не объясняет, почему человек сам не может её достичь (нужда в искуплении). Это создаёт уникальное напряжение и понимание: идеал абсолютен, но достижим только через изменение (трансформацию) личности, а не через тренировку воли и не благодаря системе поощрений и наказаний.

Третье — линейность истории. Почти все древние религии и мифологии описывают мир как цикл: колесо сансары, вечное возвращение, смена сезонов и поколений. В такой картине мира у истории нет цели, нет единого сюжета, нет окончательного торжества добра. Библия вводит линейное время: у мира есть начало (творение), есть точка катастрофы (грехопадение), есть длительный процесс подготовки (избрание Авраама, исход, пророки), есть кульминация (жизнь, смерть и воскресение Христа) и есть завершение (новое небо и новая земля). Эта структура задаёт смысл истории и каждому индивидуальному существованию. Каждый человек — от младенца до великого царя — не просто винтик в вечном круговороте, а участник драмы, имеющей начало и конец. Такой взгляд на время стал основой исторического самосознания человечества, и впервые он явлен именно в Библии.

Четвёртое — неизменность при внутренней целостности. Любой земной арбитр (общество, традиция, наука) меняется. Библия же настаивает на своей неизменности и при этом сохраняет внутреннюю целостность на протяжении тысячелетий. Любая другая книга устаревает в своих моральных предписаниях (например, «Государство» Платона предлагает евгенику и общность жён, что сегодня неприемлемо). Библия же содержит заповеди, которые невозможно объявить устаревшими, не разрушив саму идею абсолютной морали.

Пятое — исполнившиеся пророчества как проверяемый критерий. В библейских текстах (книги пророков Исайи, Иеремии, Даниила, Михея и др.) содержатся предсказания о конкретных исторических событиях: падение Вавилона, приход Персидской империи, восстановление Иерусалима, рождение Христа в Вифлееме, Его распятие и воскресение. Многие из этих предсказаний были записаны за сотни лет до событий и сбылись с точностью, которую трудно объяснить случайностью или поздней вставкой — особенно если учитывать, что самые ранние из сохранившихся списков (свитки Мёртвого моря) датируются временем за сотни лет до Рождества Христова. Для беспристрастного наблюдателя это признак того, что источник информации выходит за пределы обычного человеческого предвидения. Если отвергнуть Библию, придётся объяснить, почему эти тексты содержат информацию, которую их авторы никак не могли знать.

Наконец, Библия даёт целостное объяснение человеческой природы. Наука не отвечает на вопрос о смысле и даже не ставит перед собой такой задачи, однако именно этот вопрос волнует людей больше всего. В науке есть множество частных объяснений: биология объясняет тело, психология — психику, социология — поведение в группе. Но нет единой теории, связывающей всё воедино. Библия же предлагает именно такую связь.

Человек создан по образу Творца — это объясняет творческий потенциал, совесть, стремление к добру.
Человек пал — это объясняет склонность к злу, смертность, конфликтность.
Человек искуплен — это объясняет возможность изменения, надежду, любовь.

Творение — грехопадение — искупление объясняет все наблюдаемые явления человеческой жизни: от величия до низости, от надежды до отчаяния. Ни одна другая система не даёт столь всеобъемлющего объяснения.

Библия описывает внутренний мир человека так, что каждый узнаёт себя, независимо от культуры. Она задаёт этическую планку, которая превосходит все возможные человеческие обоснования. Она предлагает связный сюжет истории, придающий смысл индивидуальной жизни. Она сохраняет неизменность ключевых принципов при изменяющемся мире. Она содержит проверяемые предсказания, которые сбылись. Она даёт единое объяснение всему спектру человеческого опыта.

Можно не верить в божественное происхождение Библии, но признать её уникальность как источника, который на протяжении тысячелетий задаёт систему координат для морали и самопонимания, — это констатация факта. А если этот источник действительно отражает реальность, то он и есть тот самый неизменный арбитр, который нужен критике, чтобы она не превращалась в осуждение или самоедство.

---

Но здесь может возникнуть законный вопрос. Если Бог неизменен и Его слово — твёрдая основа навеки, то как понимать то, что многие ветхозаветные установления — суббота, обрезание, храмовое служение с жертвами, а также пищевые запреты — в Новом Завете уже не действуют?

Сама Библия объясняет, что эти установления были образом, тенью будущих благ, указателями на Того, Кто должен прийти. Апостол Павел объясняет это предельно ясно: «Никто да не осуждает вас за пищу, или питие, или за какой-нибудь праздник, или новомесячие, или субботу: это есть тень будущего, а тело — во Христе» (Кол. 2:16-17).

Суббота была дана как день покоя, напоминание о том, что Бог почил от дел творения и что человек призван войти в покой Божий. Но Христос говорит о Себе: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас» (Мф. 11:28). Он и есть тот самый покой. Для верующего «субботство» — это уже не день недели, а состояние пребывания во Христе (Евр. 4:9-11). Христос стал нашей субботой.

Обрезание было знаком завета, внешним отличительным признаком народа Божьего. Но пророки ещё задолго до Христа говорили, что Богу нужно обрезание сердца, а не плоти (Втор. 30:6; Иер. 4:4). Павел прямо говорит, что истинное обрезание — это не рукотворное, а «обрезание Христово». Иными словами, истинное «обрезание Христово» — это не операция на теле, а внутренняя перемена, когда человек сбрасывает с себя (как старую кожу или лохмотья) свою склонность ко греху и через веру входит в Новый Завет со Христом.

Храмовое служение и жертвы существовали как постоянное напоминание о том, что грех отделяет человека от Бога и что без пролития крови не бывает прощения. Но всё это было лишь прообразом. Когда Христос, Агнец Божий, принёс Себя в жертву раз и навсегда, надобность в ежедневных жертвоприношениях отпала. Автор Послания к Евреям объясняет это подробно: Христос вошёл в небесное святилище не с кровью козлов и тельцов, но со Своей Кровью и приобрёл вечное искупление (Евр. 9:11-12). Храмом теперь становится Сам Христос, а также тело каждого верующего, в котором живёт Дух Святой (1 Кор. 6:19). Жертвой — единственная и совершенная Жертва Христова.

Пищевые запреты тоже были отделяющим знаком, но также имели и символический смысл. Однако Христос объявил всякую пищу чистой (Мк. 7:19). Апостол Пётр получил видение, где Бог повелел ему есть то, что раньше считалось нечистым, и услышал голос: «Что Бог очистил, того не почитай нечистым» (Деян. 10:15). Павел учит, что Царствие Божие не пища и питие, но праведность, мир и радость во Святом Духе (Рим. 14:17). Всякое творение Божие хорошо, если принимается с благодарением (1 Тим. 4:4). Ветхозаветные пищевые запреты были лишь бледным наброском, символом грядущего разделения между святым и грешным. Теперь же этот символ воплотился в реальности: истинная чистота и святость обретаются не через еду, а через соединение со Христом в надежде на спасение. Так как Христос очистил всё (Деян. 10:15), то и пища больше не может быть нечистой или отделяющей от Бога.

Таким образом, Бог ничего не отменял в том смысле, что не менял Своих нравственных требований и не отказывался от Своего замысла. Он просто убрал костыли-леса, когда здание было построено. Он снял ветхую тень, когда явилась Истина. Суть закона — любовь к Богу и ближнему — осталась неизменной. Христос не отменил эту суть, а углубил её: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас» (Ин. 13:34). Изменилась форма, но не содержание. Мера, арбитр, остался тем же — святой, праведный и добрый Бог, открывший Себя в Писании. Просто теперь люди смотрят на Него не через завесу обрядов, а в свете явленной Истины.

Именно это открыл Христос, когда говорил: «Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить» (Мф. 5:17). Исполнить — значит наполнить смыслом, довести до полноты, явить ту реальность, на которую указывал закон.

Поэтому неизменность Бога и Его слова не означает неизменность всех внешних форм, которые были временными указателями. Она означает неизменность Его природы, Его нравственного закона и Его цели — привести человека к Себе. И эта цель достигнута во Христе, Который «вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр. 13:8).

---

В итоге выстраивается целостная картина мира. Каждый человек создан Богом для познания истины и дружеской любви в общении друг с другом. Грех уродует человека, но не отменяет его предназначения. Христос искупил каждого — дверь открыта для всех до последнего вздоха. Никто не знает окончательной участи конкретного человека, поэтому никто не имеет права списывать его со счетов.

Наша брань — не против людей, а против духов зла, против заблуждений, против гордыни, самообмана и сил, стоящих за ними. Оружие в этой брани — поиск истины, а дальше — вера, надежда, любовь. Очнувшись от заблуждений и направив критику на себя на основе Священного Писания, человек приходит не к саморазрушению, а к покаянию, к перемене ума и осознанию своей нужды в Боге и в других людях — как в воздухе.

Нет ни одного человека, которого можно было бы ненавидеть. Есть только те, за кого стоит болеть, переживать и молиться. И чем страшнее падение человека, тем громче должна быть молитва и тем сильнее — боль о нём. Потому что он ещё не осуждён. Он жив. А значит, у него есть шанс.

«Любовь никогда не перестаёт» (1 Кор. 13:8