Эвелина и прочие последствия - канон

— Может, ты хотя бы отвернёшься? – недовольно спросила Эвелина. Её одежда лежала на тумбе, а сама тумба была слишком далеко от кровати, чтобы дотянуться, не вылезая из постели.
Профессиональный вор по имени Ксенос Брайдер улыбнулся, пожал плечами и развернулся к двери.
Дверь.
Относительно гладкая, ровная, выдержит даже удар топором. Такой двери место в доме зажиточного торговца или начальника королевской охраны, а не в маленькой комнате на втором этаже постоялого двора для бедных.
Ксенос чуть повернул голову, и тут же по ушам ударил визг.
— Эй, не подсматривай! — прокричала Эвелина, кажется, улыбаясь.
— Да я на стены смотрю! — ответил Ксенос, подняв руки, будто сдаётся в плен.
Стены опасные. Массивное бревно, между ними то ли мох, то ли трава.
Ксенос Брайдер чуть повёл головой, как Эвелина тут же выставила палец.
— И думать не смей!
— Ладно, ладно, — Брайдер снял печатки и стал разминать пальцы правой руки. Затекли от безделия.
Краем глаза Ксенос заметил, что девушка уже натянула белую льняную рубаху и узкие походные штаны из коричневой кожи. На очереди были ещё ботинки с высоким бортом, ткань-подложка.
А ещё у Эвелины после сна топорщились во все стороны волосы.
— Ещё немного, — сказала девушка с натугой. Наверно, пыталась натянуть лёгкий доспех — жакет, внутрь которого вшиты толстые куски кожи. Движения не стесняет, хотя первое время и неудобно.
Эвелина тихонько хихикнула. Точно так же, когда просила взять её с собой вчера вечером.
Но вчера вечером время поджимало, а сейчас Ксенос мог сосредоточиться. Правда, не на последствиях нарушения второй части контракта, а пальцах рук, которые непроизвольно пересчитал.
Все десять на месте. Затем пригладил волосы, между делом проверив лицо. Эвелина этого, скорее всего, не видела, а если видела, то не подала виду.
Брайдер надел перчатки. В них спокойней.
— Я готова, — с улыбкой сказала Эвелина. — Можем идти.
Вор повернулся к девушке. Молодая, красивая. Юная. В свете из окна волосы отливали синим. Серо-зелёные глаза хорошо сочетаются с кожей, которая побледнела — скорее всего, из-за долгого сидения в подвалах над манускриптами.
По контракту он должен был привести Эвелину к устранителю, но вместо этого они сейчас в Кассинии.
— Ну мы идём или нет? — Эвелина нахмурилась.
— Да-да, — кивнул Ксенос Брайдер и потёр подбородок, по которому пару часов назад неспешно прошёлся бритвой. — Только сначала позавтракаем.
— Надеюсь, без магии?
— Без магии.
Брайдер украл из императорской мастерской свитки в Оттавии, столице Кикрокса. Насколько вор знал, свитки сами по себе бесполезны — магия ведь угла более ста лет назад. Сейчас свитки — просто красивая бумага.
Но когда связной выдавал контракт, то требовал срочности, и даже заплатил половину вперёд, поэтому Брайдер ни о чём спрашивать не стал. Даже о плане мастерской — вор и так знал, что в Кикроксе все магические мастерские были только в крупных городах. И всегда имели минимум два выхода. А мастерская в Оттавии очень сильно напоминала библиотеку имени Лавита, в которой Брайдер бывал не раз.
Эвелину он забрал с собой по тому же контракту: она работала помощницей смотрителя мастерской и занималась расшифровками.
Проблема была всего одна: Брайдер должен был вести девушку не в Кассиний, а в лес к югу от Оттавии.
Но что-то пошло не так. Ксенос повёз девушку не к устранителю, а в Кассиний. Почему? Брайдер пока не мог объяснить, но пытался.
По пути Эвелина рассказала, что для свитков нужны особые знания и умения. Или сам маг – Ксенос не запомнил, потому что повторял бриф: «Украсть свитки, расшифровку. Эвелина, помощница, 18 лет — устранить».
Ну да, как же. Устранить.
— По пиву и хлебу? — Ксенос подошёл к двери, взялся за ручку и потянул вверх. Массивная, но петли расшатаны. — Или лучше каши. Слышал, рецепт украли из столицы.


Прошлым вечером, когда они заселялись, Ксенос отметил, что второй этаж как будто пришит к первому. На втором этаже низкие потолки и странные двери, а на первом резные столы и стулья, всё отполировано и покрашено. Даже стены чем-то покрыты. Большие окна и большие светильники.
Оно и понятно: посёлок недавно вошёл в королевский тракт, поэтому второй этаж делали наспех.
Но именно этой спешке Брайдер верил, выбирая место для ночлега. Здесь искать точно не станут.
— А что дальше? — спросила Эвелина и отправила в рот ложку каши.
Порт Дендро дальше. Брайдер должен сдать контракт, а потом они уплывут куда-нибудь на Радоян.
Устранитель, который так и не дождался Эвелины, идёт по пятам. Но, к счастью, отстаёт на сутки. Можно расслабиться.
Чуть-чуть.
— Что «дальше»? — Ксенос Брайдер понял вопрос, но решил не отвечать сразу.
— Приключения будут? Украдём кошелёк у трактирщика? Или найдём тебе нормальную куртку у портного? Может, меч? Кстати, почему ты не носишь меча? Он бы красиво смотрелся за твоим левым плечом! Или правым.
Профессиональный вор улыбнулся:
— Мы идём в порт Дендро. Там обогнём Кикрокс снизу.
— «Там обогнём», — передразнила вора девушка. — Можно и поинтересней завлекать.
Они сидели недалеко от лестницы. Друг напротив друга. Вокруг гул, толкотня. Ксенос не видел входа, но его это всё равно устраивало. Да, убийцу с заточкой сразу не увидишь, но и ему тебя придётся поискать.
А ещё в такой суматохе проще залезть в карман. Поэтому свои деньги Брайдер держал в подсумке вместе со свитками и расшифровками.
— А как мы доберёмся до порта?
— На лошадях, — ответил Ксенос. Он понял, что Эвелина спрашивала не о способе передвижения. Она спрашивала о приключениях, которые Брайдер пообещал, когда уводил девушку из императорской магической мастерской.
Кикрокс практически полностью вычищен. Бандитов на королевском тракте нет. Можно встретить «Орден Чистоты», но у Эвелины кожа бледная, да и сам Ксенос похож на кикроксца, так что бояться нечего.
— Я могу вернуться обратно, — в пальцах левой руки Эвелина катала комочек хлеба. — И всё им, — девушка хитро посмотрела на Брайдера, — рассказать.
Пальцы Эвелины были тонкие, изящные. Но, кажется, слишком уж гибкие и одновременно жёсткие. На секунду показалось, будто девушка не комок хлеба катает, а разминает пальцы. Ксенос обычно так делал с монетой, когда предстояла серьёзная кража.
Эвелина бросила комок хлеба в Ксеноса и улыбнулась.
— Вот как! И что же ты им скажешь?
Эвелина закатила глаза и приложила тыльную сторону ладони ко лбу.
— Ах, меня похитил, ах, меня увёл, ах, высокий брюнет в широком тёмно-коричневом плаще с капюшоном.
— Под это описание половина монахов попадает.
Эвелина и Ксенос засмеялись.
— А ты хорошо всё спланировал, кстати! Спокойно вышли из Оттавии, добрались до Кассиния, — Эвелина поставила локти на стол и накручивала на пальцы волосы, глядя куда-то вверх. — Разбойники где? Хотя подожди, тебе же драться нечем. Надо было зайти к кузнецу ещё в столице, там, говорят, сталь хорошая.
Ксенос поднёс ложку с кашей ко рту, но на секунду замер. Да, в Оттавии сталь легендарная. Нож, который у Брайдера за голенище, как раз оттуда. Но это единственное оружие, которое позволяет личный кодекс.
— Может, тебе лучше найти убийцу? — Ксенос отправил ложку в рот, после чего осмотрелся. — Тут их много должно быть.
В лагере наёмников убийц называют устранителями. Один такой ждал Ксеноса и Эвелину минувшей ночью — возле безымянной речки южнее Оттавии.
Сутки с запасом. Если не делать остановки, Брайдер успеет забрать вторую половину гонорара и покинуть Кикрокс.
А, да, Эвелину придётся брать с собой.
— Ты так и не ответил, — Эвелина перестала играть с волосами и теперь крутила тарелку с кашей. — Где твоё оружие? Если ты встретишь стражника, ты что, броню у него украдёшь? А если бандиты?
Ксенос сжал ложку чуть сильнее, чем надо.
— Я стараюсь не встречать ни тех, ни тех.
Получается не всегда. Пособие Шегайтэ по зашиванию и обеззараживанию ран Брайдер знает наизусть.
Вор помешал кашу в тарелке. Он ненавидел комки, но есть надо. Путь на северо-запад долгий, городов нет, только мелкие деревни. Хорошо бы с собой взять чего нормального.
Отогнав ложкой самый большой комок, Ксенос всё-таки отправил ложку каши в рот, прожевал и проглотил. Сладкая, приятная.
— Ешь, — Брайдер кивком указал на тарелку рядом с девушкой, — нам долго ехать.
Эвелина снова взялась за кашу. В этот момент Брайдер почувствовал тычок, к которому не был готов. К счастью, это не заточка, а локоть.
— Эй!
Брайдер не стал подскакивать, потому что в этом не было смысла, но глазами испепелял мужчину в тёмной свободной одежде.
— Простите, простите, — промямлил тонким голоском моложавый мужчина, чуть развернувшись, но продолжал отдаляться.
Эвелина оторвалась от каши. В её взгляде читалось и удивление, и лёгкий интерес.
— И всё? — с усмешкой спросила Эвелина.
Мужчина средних лет. Брайдер был уверен, что это каменщик. Ткнул локтём, иначе Ксенос давно бы лежал лицом в каше.
— Ну я так и думала, — Эвелина буравила Ксеноса взглядом, помешивая кашу в тарелке.
Вор успел рассмотреть руки. Слишком ухоженные, такие же тонкие, как голос. А вот лицо пошелушилось. Возможно, от ветра.
— Ксенос, он уже ушёл.
Брайдер посмотрел на Эвелину и улыбнулся. Нет, он не ушёл. Скорее всего, стоит у стены рядом с выходом.
И хотя в Кассинии было жарко, а в постоялом дворе ещё и тесно, Брайдер ощутил до боли родное и знакомое чувство.
Мурашки.
— Что случилось? Тебя ранили? Покажи!
Видимо, Брайдер переменился в лице, и девушка это заметила.
— Нет, не ранили, но нам нужно поскорее доедать и выходить. В дорогу возьмём на выезде, — ложка застучала о тарелку, отправляя в рот даже комочки каши. Эвелина пару секунд смотрела на Брайдера, затем осмотрелась по сторонам, пожала плечами и тоже взялась за кашу.
Брайдер старался не подавать виду, что его что-то волнует, что его что-то беспокоит. Правда, есть становилось всё трудней: то ложку приходилось крепче прижимать, то силой через горло проталкивать кашу. Зато Эвелина, насколько Ксенос мог видеть, ест обычно.
Но надо бы ускориться.
Ксенос не стал доедать. У южных ворот, через которые они вчера заезжали, он видел много мелких лавок. Значит, такие же будут и у северных. Главное, выйти побыстрее.
Воду, стоявшую рядом в небольшой глиняной кружке, Брайдер тоже пить не стал. Не из подозрительности, а просто потому, что не хотелось. Хотелось эля. Или сидра. Но если поддаться желанию, то можно сразу и живот себе вспороть.
— Ты мне, — Эвелина прожевала и проглотила последнюю ложку каши, — не скажешь, что происходит? Мы же с тобой напарники.
Брайдер чуть приподнял левую бровь, и Эвелина улыбнулась.
— А ты думал, я твоя маленькая принцесса? — девушка отпустила тихий смешок.
Если это действительно тот, о ком подумал Ксенос, то бежать нужно прямо сейчас. Эвелине — наверх, через окно в конце коридора, оттуда на старенький навес, и до конюшни.
А Брайдер, Брайдер славно и долго пожил. Пойдёт к выходу.

Жаль, не успел отдать Эвелине свой нож.
— Ксенос, мне нужно бояться? — тон Эвелины был серьёзным, однако страха в нём Брайдер не слышал.
— Да, немного, — вор почесал правое плечо и осмотрелся. Толпа плотная, веселье тоже. Отлично. Значит, можно проскочить.
— Да ладно тебе, — Эвелина улыбалась, хотя Брайдер заметил, что её тонкие брови и уголки губ чуть сместились вниз.
— Ты встаёшь, идёшь наверх, будто что-то забыла в номере. Доходишь до окна в конце коридора, вылезаешь. Навес, тринадцать шагов направо, там конюшня, обходишь, берёшь лошадей, и ещё вперёд метров на сто. Ждёшь. Если тут будет шумно, — Брайдер сделал паузу и улыбнулся, взял перчатки и занял ими руки, — то двигайся в порт одна.
— Ксенос?
— Моего коня продай в ближайшей деревне.
Если бы постоялый двор не располагался на королевском тракте, можно было бы легко услышать, как между Ксеносом и Эвелиной упала тишина.
— Готова? — спросил Брайдер. Он уже надел перчатки и проверял, чтобы всё прилегало плотно.
Эвелина кивнула и неспешно встала.
— А где моё кольцо? В номере, наверно.
Этой фразы никто, кроме Брайдера, не слышал, но она была нужна. И Брайдер обрадовался, что Эвелина её придумала. Девушка спокойным шагом добралась до лестницы и стала подниматься.
Однако Ксенос не стал ждать, пока Эвелина скроется из виду. Одной рукой он опустил на стол моенты, а второй вытащил из-за голенища нож, скрыв его в рукаве. И сразу же встал и направился к выходу.
Девушка — слишком желанная цель. Поэтому Ксенос и отправил её длинным маршрутом к конюшне.
Чтобы успеть перехватить. Если, конечно, будет кого перехватывать.
Брайдер встречался с нирванистом всего один раз. Тогда повезло — стража была рядом. А сам вор отделался глубокими порезами по всему телу и дырой в животе, которая сильно гноилась и долго болела.
В постоялом дворе много людей.
Но каменщик уже двигался к выходу.
Брайдер ускорился, буквально отталкивая с дороги людей.
— Глаза разуй!
— Куда прёшь!
— Э, монах!
Нож скользил по кожаной перчатке, разрезая её. Брайдер этому учился, но пробовал первый раз в жизни.
Придётся заказывать новую пару перчаток.
Каменщик обернулся прямо у дверей.
Со стороны казалось, что два друга встретились и решили обняться. А потом зашли обратно в помещение и стали у стены.
Два друга очень давно не виделись, потому что обнимались до сих пор. Обнимались непозволительно долго.
— Заходи к Альме, детишек моих посмотришь! — с улыбкой сказал Ксенос, хлопнул каменщика по правому плечу, потому что левым каменщик прислонился к колонне, а спиной опёрся на стену. — И больше отдыхай, а то вид у тебя какой-то измученный.
Каменщик не ответил, но выглядел он действительно так, будто смертельно устал.


Первое, что сделал Брайдер, выйдя из постоялого двора, — убедился, что вокруг нет стражи.
А раз никто не суетится, значит, Эвелина ещё ждёт.
— Вообще-то там не было навеса! — проворчала Эвелина. — Мне пришлось по стене спускаться, как... Как какой-то воровке! — девушка с силой всучила Ксеносу вожжи.
— Но ты же этого и хотела, разве нет?
Профессиональный вор Ксенос Брайдер улыбался. И ему казалось, что это его первая свободная улыбка за несколько лет.
— Что там случилось-то? Коня продавать не надо?
— Можно, но твоего.
Они постояли ещё несколько секунд, обмениваясь улыбками.
— Всё, у меня уже лицо болит, — сказала Эвелина, но улыбаться не перестала. Она просто отвернулась и попыталась залезть в седло.
— Вам помочь, юная дева?
Девушка одарила Брайдера взглядом, в котором можно было прочитать всё, что угодно, но только не согласие. Вор усмехнулся и запрыгнул на свою лошадь.
— Мы могли бы взять повозку, — недовольно сказала девушка, всё ещё улыбаясь.
— Могли бы, — Брайдер мелком взглянул на порезанную перчатку. Заметил несколько тёмных пятен.
— «Могли бы», — передразнила Эвелина и пришпорила коня.
— Не в ту сторону! — с усмешкой прокричал Ксенос, и тут же снял перчатки и спрятал их в карман.
У северных ворот точно есть торговцы тканями и одеждой. Эти были сшиты на заказ, но сейчас времени на это нет.



Ближе к вечеру Ксенос Брайдер вспомнил, что у него есть подсумок. Он ощущался весом на плече, но вор всё равно решил проверить. Правда, перчатку пришлось снять — материал слишком толстый и грубый.
— О, твои секретные свитки, — хохотнула Эвелина. Они ехали вровень, поэтому движения Брайдера было легко заметить. — Точнее, мои. Кстати, это интересно. Ничего не понимаешь, но крутишь символы, вертишь, подставляешь. Иногда кажется, что можешь прикоснуться к великому. К тому, что ушло больше ста лет назад.
— Может, и хорошо, что ушло? — сказал Брайдер с улыбкой, натягивая на руку неудобную перчатку.
— А как тогда ты объяснишь свой контракт?
Точно, контракт. Брайдер про него и забыл. Он должен доставить свитки и расшифровки в порт Дендро. Забрать вторую часть гонорара.
И ещё кое-что там было.
— У людей разные увлечения. Я бы, например, открыл сидрованю.
— Сидроварню? Серьёзно? — девушка расхохоталась. — При чём тут сидроварня?
— Я уже устав придумал. И правила. Будешь собирать яблоки, а я — таскать бочки.
Эвелина продолжала смеяться, а Ксеносу казалось, что он как будто стал легче.
— И где же мы откроем нашу сидроварню?
Солнце падало к горизонту быстрее, чем двигались попутные караваны и одинокие всадники.
— Радоян.
— Это же виноград!
— Радоян не только бывает Южным. Что думаешь про Столичный остров?
— Ой, нет! — девушка поморщилась. — Я слышала про них, читала, там же одни эти, аристократы-самодуры.
Теперь расхохотался Ксенос.
— Там яблоки растут вкусные. Сорт Ева.
Эвелина одарила Ксеноса многозначительным взглядом, разгадывать который Ксенос не стал.
Впереди возникла точка.
— Что там?
Чем ближе Ксенос и Эвелине подъезжали, тем больше эта точка походила на толпу людей, перегораживающих путь.
— Ксенос, это бандиты? Ты же говорил, их нет!
Брайдер прищурился от солнца, которое било в глаза, и попытался заслонить его ладонью.
— Нет, это не бандиты.
Толпа была огромной, стояла полукругом. Повозки стояли рядом — так, чтобы кони могли щипать траву.
— Кажется, там что-то произошло.
— Давай, не будем останавливаться, — в голосе девушки слышалось беспокойство.
Но Брайдер подвёл коня прямо к толпе и спешился.
— Ксенос? – это звучало как вопрос, но Эвелина не спрашивала.
Вор уже протиснулся сквозь плотные ряды. Девушке ничего не оставалось, кроме как спешиться и подойти.
— Что здесь случилось? — спросила Эвелина.
— Юноша, — начал кто-то, обернувшись, но тут снова из толпы вынырнул Брайдер, обнял Эвелину за плечи и отвёл в сторону.
— Ксенос Брайдер, что происходит? — а теперь это была интонация, которая требовала ответа.
— Садись.
— Ксенос!
— Пожалуйста.
Эвелина пожала плечами и забралась в седло. Брайдер тоже запрыгнул на коня.
— Ты мне ответишь или нет? — Эвелина заговорила, когда толпа осталась далеко позади.
— Это «Орден Чистоты».
— Про которых ты говорил в Кассинии?
— Да.
Главное, пусть и не прямое творение императора Лавита. Случайное, но удобное. В «Своде о жизни» они читают только ту часть, где написано «Процветай же, Кикрокс, над всеми».
— Они кого-то... кого-то убили? — Эвелина почти шептала.
— К сожалению, да, — Брайдер сделал паузу, словно решая, говорить девушке или нет. — Какой-то радоянский торговец.
Они проехали молча какое-то время.
— Скоро будет стоянка караванщиков.



К вечеру они добрались до равнины, которая просматривалась со всех сторон на много метров. Поэтому караванщики эту равнину и облюбовали. Получить место мог любой путник — достаточно простого взноса.
Брайдер заплатил ещё и за спокойствие — вручил старшему караванщику серебряный лот.
Валюта наёмников, известная во всём мире. Обменивается в любой империи по одинаковому курсу.
— Как я тут спать буду? — Эвелина подёргала палатку, которая и без того ходила ходуном. — И зачем такая большая? Нас же не четверо.
Прошлой ночью Брайдер снял два номера. А сейчас попросил самую большую палатку.
— Я ворочаюсь во сне. Иногда руки раскидываю.
Эвелина состроила недовольное лицо, как будто Брайдер что-то испортил.
— Будешь что? Яблоки и сыр?
— Яблоки и... что? Да я бы быка съела! Весь день на каких-то кореньях и камнях, которые ты вяленым мясом называешь!
Брайдер постелил рядом с палаткой плащ, быстренько развёл костёр, и отправился за едой. Он взял жареное мясо (кажется, это была какая-то дикая птица) и картофель на углях.
К тому моменту, когда вор вернулся с двумя кружками эля, девушка, разместившись по центру плаща, уже почти до кости объела мясо.
— Лучше не спешить, — улыбнулся Брайдер. Он приземлился рядом с Эвелиной на край плаща. — Потом живот будет крутить.
Эвелина даже не удостоила вора взглядом. Она забрала свою кружку с элем и сделала несколько глотков, но тут же закашлялась.
— В мастерской, небось, радоянское вино подавали? — Брайдеру до одури хотелось есть, но он не мог оторвать глаз от девушки.
— Ты эту жиду элем называешь? Серьёзно?
Брайдер отпил и не поморщился. Да, как будто суп с копчёными потрохами.  Бывало и хуже.
— Ну что, расскажешь мне, наконец, про вас? — спросила Эвелина, сделала глоток и поморщилась.
— У нас на острове, — начал профессиональный вор, и тут же осёкся.
А что скрывать? Эвелина рядом. Ей всё равно нужно готовиться — заказчик, скорее всего, пошлёт другого устранителя.
— У вас на острове! — с воодушевлением повторила девушка, и ещё раз приложилась к кружке. — Как интересно! Вчера ты этого не говорил!

— Забыл совсем, — Ксенос осматривал свою кружку, как будто пытался разглядеть в ней слабые места. — Да, у нас есть остров. Там обучают разных людей.
— И женщин?
Брайдер был увлечён разглядыванием кружки, но хитрую интонацию девушки уловил.
— Да, — сказал вор, и выдохнул, посмотрел на Эвелину. — И женщин. Но тебе уже много лет...
— Эй, да как ты смеешь! — Эвелина расхохоталась толкнула Брайдера в плечо. — Мы же с тобой напарники, забыл? Или что, ты будешь обчищать императорские мастерские, а мне — воровать кошельки на базарах? «Много лет», — передразнила она.

Брайдер снова выдохнул, но тихо. Девушка, скорее всего, услышала, но это не важно.
— Нас учат с детства. Как бы это сказать, — Брайдер вертел в руках кружку, смотрел на костёр и пытался улыбнуться — не получалось. — С самого детства.
— Это что-то вроде семинарии? — Эвелина придвинулась и уже касалась плечом плеча Ксеноса. — А домой как? Этот остров, он далеко вообще?
Ксенос Брайдер бросал свой взгляд то на кружку, то на костёр. Вспомнил, что не выбросил прошлые перчатки.
Сделает потом.
— Да, почти как семинария. Кого-то родители продают, меня, например, украли.
Брайдер сделал большой глоток. Но в горло всё равно влилось меньше, чем хотелось.
— Ой...
Оба молчали. Слушали, как трещит костёр, как горланят пьяные караванщики. Где-то пролетела сова.
— Расскажи мне, — голос девушки был тихим, едва перекрывал внешний мир, — расскажи, пожалуйста...
— Женский лагерь есть. Но он ещё злее.
Эвелина хотела услышать не это, но Брайдер чувствовал, что обязан это сказать. Обязан предупредить.
Ей не нужен остров, он сам всему научит. Брайдер уже давно топчет землю, и все пальцы у него на месте, на лице нет клейма.
Это не удача, а выучка.
Он сам научит.
Но не так, как на острове.
— Прости, — тихо произнесла Эвелина, и погрузилась в свою кружку с элем.
— Ничего, — Брайдер улыбнулся и, наконец, посмотрел на девушку. — Бывало и хуже.
Вор залпом допил свой эль и рыгнул.
— Ой, — он засмеялся, но как-то напряжённо. Эвелина ответила улыбкой. — надо бы ещё взять этой мути.
— И мне! — девушка попыталась допить, но что-то пошло не так. Она закашлялась, часть эля пролилась на одежду. — Ай, да что б тебя! — проговорила она сквозь кашель.
Брайдер поддерживал кружку девушки, пока та осматривала намокший жакет и штаны.
— Тут речки не было? — спросила она.
Брайдер пожал плечами. Он не видел, много ли вылилось.
— За ночь должно высохнуть.
— Надо было брать переодёжку, — проворчала Эвелина. Она отдала кружку Брайдеру, встала, сняла жакет и попыталась рассмотреть его в слабом свете костра. Но жакет не промок, зато на рубашке Брайдер увидел несколько крупных пятен.
Когда их увидела и Эвелина, то подняла руки, выронив жакет.
— Оно же не отстирается! — девушка бросила взгляд на вора, но рассмотреть эмоцию не удалось. — Мы же были у северных ворот! — Эвелина выставила палец в сторону Брайдера. — Ты там перчатки себе новые брал, обо мне подумать не мог?
Девушка расстегнула несколько верхних пуговиц на рубашке, и Брайдер тут же подскочил на ноги.
— Пойду, поищу другого пивовара, — бросил на ходу вор.
Брайдер обошёл всю стоянку, хотя точно знал, где остановились караванщики с пивом. Взял другое, расплатился, как потом выяснилось, лотом — не разглядел в темноте монету, а новые перчатки дурацкие, через них рельеф не прощупать.
Попробовал.
Кислое, вязкое, горькое, но вместо копчёностей чувствуется сосна. Значит, этот караванщик местный.
Вернувшись к палатке, Брайдер заметил, что верхние пуговицы на рубашке девушки всё так же расстёгнуты, но пятна стали чуть больше. Значит, завтра утром надо купить и воды.
Эвелина протянула руки, ожидая пива, и чуть подалась вперёд. Ксенос Брайдер отметил, что пуговиц расстёгнуто больше, чем нужно, однако и рубашку девушке надо заменить — слишком просторная в районе груди, как оказалось.
— А чем ты занимаешься, когда ничего не делаешь? — спросила Эвелина. Плечо Брайдера коснулось её плеча.
— Возвращаюсь в лагерь. Тренируюсь. Медитирую. Мечтаю о сидроварне...
— Да ладно! — расхохоталась Эвелина, но тут же спохватилась, потому что пиво в кружке опасно билось о стенки. — Серьёзно? Сидроварня?
— Ага, — Ксенос отпил и поморщился. Почему-то теперь этот пиво казалось не таким вкусным, как при покупке.
— Ты же элитный наёмник, давно купил бы себе всё! У вас денег, наверно — сколько платят за контракт плюс сколько украдёшь.
А вот девушке напиток нравился — Ксенос так решил, потому что она не морщилась после глотков.
— Не всё так просто. Придворные наёмники обходятся дешевле. А наш брат, он, — Ксенос помедлил, выбирая слова. — Как корабль. Корабль, который тонет, но никак не уйдёт ко дну.
Эвелина вздрогнула. Настолько сильно, что дрожь передалась через плечо, и Ксенос едва не разлил своё пило.
— Что-то случилось? — Брайдер посмотрел на девушку. Даже жёлтое пламя догорающего костра не могло скрыть белизну, которая упала на лицо Эвелины.
— Ничего, — ответила Эвелина. — Холодно, — она сделала несколько больших глотков.
Брайдер кивнул. Он сказал что-то не то, но уточнять или извиняться уже нет смысла.
Они посидели в тишине, слушая треск костра. Караванщики уже замолкли — у всех ранний подъём. В ночном небе на охоту вышли летучие мыши.
Эвелина вылила у ног остатки пива — примерно половину кружки.
Слов не было.
Девушка сделала пару шагов к палатке, затем развернулась. И направилась к Брайдеру.
Неловкий шаг.
Как будто подвернула ногу. Корпус повело вправо — как раз на костёр. Умереть не выйдет, но ожог получится хороший.
Брайдер отбросил свою кружку.
Жилистые руки подхватили девушку и заключили объятья.
Брайдер чувствовал, как колотится сердце девушки, как участилось дыхание.
Треск костра, писк летучих мышей.
Движение.
Эвелина как будто пыталась подтянуться губами к губам Брайдера.
Секунда, и девушка уже на ногах.
— Я спать, — произнесла Эвелина.
Ксенос кивнул. Он провожал девушку взглядом. У палатки Эвелина обернулась.
— Добрых снов, — сказала девушка, и скрылась в темноте палатки. Послышался шум одежды, которую снимают так, чтобы было слышно.
Ксенос Брайдер постоял ещё немного, затем притоптал землю вокруг костра. Внутри горело чувство незавершённости — примерно такое же, как во время контрактов с наблюдением.
Вор направился к палатке, постоял у входа.
Уснула.
Скользнул внутрь. Не шумел специально, но и не играл в кражу. Внутри темно. Сложил у ног одежду, взял у входа два тонких тканевых одеяла. Одним укрыл девушку, лёг рядом и укрылся сам. Ночи нынче холодные.


Ксенос долго не мог заснуть, потому что боролся с мыслями. Сперва перед глазами сияло клеймо, которое Брайдеру чуть не поставили солдаты Молиджейн Харпер. Потом появился хохочущий Леви Кодан, который очень хотел лишить вора пальцев за то, что контракт исполнен только наполовину.
Сон упал вместе с рукой Эвелин, которая опустилась на грудь Брайдеру.


— Завтрак в постель, — сказал Ксенос, заглянув в палатку. Заметил, как в глазах Эвелины беспокойство сменилось на движения по одеялом. И улыбнулся, когда девушка выдохнула.
Ему показалось, что это выдох разочарования.
— Представляешь, тут есть караванщики из Розмарии. Походную кухню везут, — Брайдер поставил доску с тарелкой у входа. — У тебя двадцать минут, успеешь привести себя...
— Пошёл вон! — сквозь смех прокричала Эвлеина, и швырнула в Брайдера свой жакет.
Потом, вероятно, сообразила, что сделала.
— Жакет верни, и выметайся.


Ксенос предложил ехать в конце каравана, но Эвелина отказалась. Решили двигаться ближе к пассажирским экипажам, в голове колонны.
Ехали молча.
Ксенос думал о том, что их уже начали искать. Но разрыв по времени большой. Сперва страже нужно обшарить Оттавию, затем собрать группы и разойтись по всем дорогам — лучам от солнца.
Значит, досмотра в Дендро можно не бояться.
Однако устранитель, который так и не дождался Эвелины, идёт по верному следу. Но отстаёт минимум на сутки.
— Мы так и будем молчать? — спросила Эвелина, но даже не посмотрела на Брайдера.
Вор пожал плечами. Он правда не знал. В лагере обычно к другим ситуациям готовили, а собственного опыта не хватало.
Ещё несколько минут молчания, окутанного топотом копыт, поскрипыванием веток и шумом деревянных колёс.
Ксеносу хотелось что-то сказать. Но что? Может, попросить прощения? Не важно, за что, но люди же обычно так делают, да?
Когда их взгляды встретились, из ближайшей повозки послышался громкий мужской голос:
– Про чужестранца слышали?
Брайдер заметил, как Эвелина чуть повернулась в сторону источника звука, и закрыл свой рот, так и не исторгнув ни слова.
— Как интересно. Продолжайте, — сказала женщина. По интонации Ксенос понял, что она воспитана в аристократической семье и была в годах.
— В первый раз его видели в Окридже. Это Фиделия.
— В Фиделии! — воскликнула дама. — Это через океан от нас!
— Этот чужестранец — жестокий убийца. Заявился в городскую таверну, попросил пива, потом порубил трактирщика, слуг, посетителей и стражу.
— Ох... Но его же поймали? — а это уже голос молодой девушки. Скорее всего, дочь или сестра.
— Да. Он ждал в таверне, пока вся городская стража не стянется, потом вышел и сдался. Его бросили в тюрьму. Императрица Хезер Гар Д’Армус собрала половину столичного гарнизона и выдвинулась в Окридж. Всё это время чужестранец просто сидел в тюрьме. Говорят, эти три дня он даже не шелохнулся. Но великая Хезер так и не смогла увидеть мясника — он сбежал.
Далее последовала пауза.
— Императрица Хезер Гар Д’Армус подъезжала к Окриджу ночью, и хорошо видела молнии над городом. Эти молнии метало огромное чёрное облако. Странное, чужеродное. А затем всё стихло, облако просто растворилось. От городской темницы не осталось камня на камне.
— Позвольте, но откуда вы всё это знаете? — не выдержала взрослая дама.
— Ну, — сказал низкоголосый, — я как раз из Фиделии.
— И этот мясник, этот чужестранец, он что, блуждает среди нас? — снова заговорила молодая.
— Не думаю. Это было год назад, больше о нём не слышали. Но окриджская тюрьма действительно разрушена. Я был там. Не в тюрьме, а в Окридже. А ещё пропал банковский экипаж.
Караван стал замедляться. Ксенос посмотрел на Эвелину, та перевела на Ксеноса удивлённый взгляд, как будто спрашивая: это правда?
Брайдер снова пожал плечами. Это могло быть правдой.


— Мы ненадолго, — предупредил караванщик.
Ксенос предложил подождать в лесочке неподалёку, к югу от входа в Арму. День жаркий, и Брайдер купил у превратного торговца немного эля – нормального, свежего и лёгкого, а не ту бурду, что везут с собой караванщики. Наполнил походную флягу, купил немного вяленого мяса. Но сперва проверил на «каменность», пожевав небольшой кусок.
Подумал, что шутки ради можно взять для Эвелины сыр и яблоко, но передумал —девушка и без того стройная, тоньше некуда. Да и не протянет она до вечера на этом «благородном кушаньи».
Эвелина сидела возле дерева на плаще, который Ксенос Брайдер теперь точно заменит. Не потому что старый продырявился, а потому что надо обновлять одежду. Остальную тоже.
Главное, чтобы всё на заказ у нормального портного, а не как с перчатками.
Ксенос сел рядом с Эвелиной и протянул мясо.
— Я проверил, не каменное, — он улыбнулся.
Эвелина взяла еду и сразу же откусила небольшой кусок. Кивнула.
— Молодец, запомнил, — она отпила эля и снова кивнула. — Ух, а это ничего!
Когда от мяса почти ничего не осталось, Эвелина заговорила.

— Ты что-нибудь знаешь о нём? Ну, о том чужестранце.
Ксенос помедлил с ответом. Слегка прищурился, будто это помогало вспомнить. Да, ходили легенды. Но сам Брайдер за всю свою долгую жизнь и близко не подходил к Окриджу. Особенно весь этот год.
— Не знаю, — вор покачал головой.
— Это правда?
— Легенда.
— Да ладно! Мы же с тобой напарники! Не томи! — Эвелина коснулась плеча Брайдера ладонью, оставив жирный след. — Ой, прости.
— Ничего, — Ксенос улыбнулся.
Послышался крик главного караванщика. Торговые повозки вернулись из Армы, пора двигаться дальше.


К вечеру караван, а с ним и Ксенос с Эвелиной вошли в порт Дендро. Почти все торговцы шли к единственному нормальному постоялому двору. Был ещё вариант в порту, но Ксенос решил, что там можно нажить ненужные приключения.
— Не хочешь выпить? — интонация была вопросительной, но вору казалось, что Эвелина не спрашивала, а утверждала.
Три этажа, и все из камня — Ксенос по опыту знал, что так строят на века. Или перестраивают, когда деревянная забегаловка внезапно переходит в собственность императора.
Но даже таких размерах постоялый двор разрывался от количества путников, пришедших по суше и морю.

Ксенос Брайдер хотел отправить Эвелину сразу на третий этаж, к номерам, но девушка крепко схватила вора за руку и потащила за собой к главному столу. Брайдер спорить и сопротивляться не стал, потому что смысла не было. Просто перекрутил подсумок вперёд, чтобы никто из толпы этих вонючих выродков не подрезал.
Однако на середине пути Ксенос чуть замедлился.
— Ксенос? — чтобы её голос пробился через шум толпы, девушке пришлось практически прижаться к Брайдеру.
Но Брайдер не мог ответить на зов. Он только что увидел и тут же потерял из виду две точки.
Двух человек у входа.
Они вошли и растворились.
Брайдер злился, что не успел их рассмотреть, но надеялся, что это не такие же точки, как каменщик в Кассинии.
— Какая красотка! — прозвучал чей-то голос справа.
Ксенос метнул взгляд, будто нож.
— Тише, тише.
Эвелина улыбнулась.
— Это так мило, — сказала девушка, обжигая дыханием щеку Ксеноса.
Если бы Брайдер повернётся, их губы соприкоснуться.
Не сейчас.
Вор хотел отстраниться, пройтись вдоль толпы и выяснить, кто были эти дворе.
— Ксенос Брайдер! — Эвелина ладонями развернула лицо вора к себе. — Хватит. Пожалуйста.
Через пальцы Брайдер чувствовал, как бьётся сердце девушки. Лицо вора пульсирует в такт.
Но причина другая.
Эвелина выдохнула. Убрала руки от лица Ксеноса. Вложила свою ладонь в ладонь Брайдера.
— Идём.
Брайдер подался вперёд, но хватка девушки как будто стала мягче. Словно необязательной.
— Комнату с двумя кроватями, — вор положил на стол несколько медяков и кожаную флягу. — И до краёв чем покрепче.
— Две кровати? Серьёзно?
Слуга тем временем улыбнулся, кивнул, схватил флягу и отошёл. А Ксеносу жутко захотелось обнять девушку.
— Их, — Брайдер замялся, — их можно сдвинуть.
Эвелина скривила лицо и покачала головой.
— Пожалуйста, — слуга протянул флягу и два ключа. — Второй этаж, боковая комната у окна. Свечи прилагаются, — он хитро улыбнулся.
Ксенос хотел схватить ключи и флягу, но помедлил. Заказ принимал моложавый светловолосый, а теперь стоит другой, темноволосый.
Что-то не так?
— Ох, Брайдер! — выдохнула Эвелина, и выхватила из рук слуги ключи и флягу.
Брайдер не противился. Он смотрел, как пальцы Эвелины, длинные и изящные, ловко обхватили горлышко фляги. Девушка открыла крышку, понюхала содержимое, поморщилась, после чего повернулась к слуге.
— И два эля ещё. В кружках с крышками.
— Прости, — одними губами прошептал Ксенос, но Эвелина этого не услышала. Да и не увидела — она изучала флягу.
— Ваш напиток.
Это снова был моложавый светловолосый мужчина со следами веснушек, но Ксеносу уже всё равно.
— Спасибо, — Эвелина взяла свою кружку и двинулась в сторону лестницы в жилую зону.
Не оборачиваясь.
Столов на втором этаже мало, зато есть перила, можно постоять, посмотреть на человеческий поток внизу.
Эвелина уже добралась до лестницы, но так и не обернулась. Брайдер схватил свою кружку и бросился следом, стараясь не сильно сбивать людей на своём пути.
— За что пьём? — спросил всё ещё профессиональный вор, когда они добрались до свободного участка.
На самом деле ему всё равно за что пить. И Эвелина как будто услышала его мысли:
— Тебе обязательно нужен повод? — Эвелина небольшой сделала глоток из кружки. Затем протянула Ксеносу флягу с крепким пойлом. — Она ещё понадобится.
Брайдер не хотел пить эль. Да и пойло тоже не хотел. Исчезли все угрозы, контракты, каменщики. Весь мир сконцентрировался на глазах девушки, которая пару дней назад пыталась расшифровать магические письмена, сидя в сухой комнате, похожей на подвал.
— Скоро всё закончится, — сказала Эвелина.
— Или начнётся, — слова были быстрее, чем мысли.
Эвелина поставила кружку у ног. Затем забрала вторую из рук Ксеноса и поставила рядом.
— Обнимешь меня?
Если бы не десятилетия дисциплины, Брайдер бы не удержался.
— Я хочу тебе кое-что сказать.
— Я знаю, — Эвелина улыбнулась, чуть отстранилась.
Не знаешь. Ты не знаешь, кто идёт за нами по пятам, отставая на сутки.
— О контракте.
— Хорошо, — кивнула Эвелина. Она подняла свою кружку и сделала глоток.
— Свитки и расшифровки были для императора Кодана. Но дело в том, что, — Ксенос замялся. — Дело в том что...
— Тебе туда больше не нужно?
 Эвелина рассматривала толпу внизу. Краем глаза Брайдер видел, что на сцене разворачивается какой-то танец.
— Там есть вторая часть контракта...
— Идём, — сказала девушка, повернулась и направилась в сторону номеров.


Они зашли в номер спокойно. Брайдер пытался пропустить Эвелину, но девушка покачала головой. Ксенос кивнул.
Они вошли и сели друг напротив друга. Если б не музыка, которая гремела на первом этаже, то можно было бы услышать, как Брайдер своей лёгкой дрожью наполняет воздух.
Профессиональный вор открыл флягу и сделал пару глотков. Не полегчало, но зато в горле появилось жжение. За спиртовым фасадом прятался странный, терпкий и даже горьковатый привкус. Видимо, разбавляли травяным отваром.
Брайдер протягивал открытую флягу.
— Спасибо, нет.
Ксенос наблюдал за лицом девушки и не видел в нём ничего.
— Значит, так это закончится, — сказала Эвелина после продолжительной паузы.
— Мне нужно кое-что сказать, — слова дались Ксеносу с большим трудом, но вор не понимал, почему.
Алкоголь ещё не подействовал, тем более доза — капля в море. Но что-то мешало языку нормально двигаться. И это было во фляге. В тех двух глотках.
— Сказать важное...
— Ты любишь меня? — на этой фразе девушка скинула жакет и стала расстёгивать пуговицы на рубашке.
В голове у Брайдера шумело, пальцы жгло. Даже дыхание давалось с трудом. Эвелин наклонилась к комоду и загасила одну свечу.
Тело не подчинялось. Жжение в груди было таким, будто кто-то спрятал там тлеющие угли.
Эвелина загасила ещё одну свечу. Оставшееся пламя давало очень тусклый свет. Лицо девушки в нём выглядело как лицо человека, которого предали.
— А ведь у нас был одинаковый контракт. Представляешь? У тебя от Кодана, у меня от Харпер. Но я хотела отказаться. Поверила, что снова жива. Радоян, мы с тобой, твоя дурацкая сидроварня. А ты...
Эвелина встала и подошла к Брайдеру. Положила ладонь ему на грудь и легко оттолкнула. Ксенос повалился на спину. Эвелина забралась на него сверху. Все пуговицы на рубашке расстёгнуты. Девушка улыбнулась и наклонилась, будто для поцелуя, однако проследовала чуть дальше. Губами коснулась уха Ксеноса и прошептала:
— Настоящая Эвелина любила сыр и яблоки. А я — тебя.
Брайдер хотел что-то сказать, хотел как-то среагировать, но не смог. Руки будто налились свинцом. Перед глазами всё плыло и плясало. Воздух, казалось, терялся где-то по пути к лёгким.
Позади головы девушки, под самым потолком клубился дым. Большой круг, аккуратно вписанный в прямоугольник потолка.
Как будто живой. Но ничего ведь не горит.
Кроме горла и того, что в груди где-то слева.
Эвелина сняла с Ксеноса подсумок и бросила его на свою кровать. Слезла с вора, наспех застегнула несколько пуговиц, накинула жакет. Взяла подсумок и нацепила его на себя.
— Мне правда жаль, — девушка подошла к двери.
Пламя последней свечи качнулось от ветра, когда Эвелина открыла дверь и вышла.
И дым не опустился, он будто спрыгнул с потолка, вобрав в себя Брайдера.