КН. Глава 13. Перепрошивка небытия

Глава 13. Перепрошивка небытия.
В круге втором всё обстояло во многом не так, как в «Лимбе», хотя культурная планка не только не уступала уровню круга первого, но зачастую и резко превосходила. Здесь никто из грешников, особенно с давней и устойчивой пропиской в данном круге, не собирался в одиночку нести все тяготы пребывания в аду, очищения от своих грехов в одиночестве, как это зачастую наблюдалось в круге первом. Всегда было желательно мучиться в составе тёплой и по возможности дружественной компании носителей пускай и других грехов, зато вполне сродственных по основным побудительным мотивам их совершения. Игроманы, самоубийцы, растлители и прочие сексуальные злодеи в сущности были одного поля ягоды. Видели друг друга сразу и насквозь. Бывало, один только-только откроет рот что-нибудь сказать, как другой греховодник полностью проговаривает за него готовую фразу. Как у супругов после золотой свадьбы, которым нет никакого смысла друг с другом разговаривать, всё и так понятно. Более того, в таком висельном деле любая разница жанров всегда только приветствуется. Что толку, например, самоубийце, пусть даже самому именитому или изощрённому, дружить с другими суицидниками, тем более спонтанными, без особых причин, на нервах «вернувшими билет Творцу»?! Глупости всё это. Да и чисто по-человечески это попросту неинтересно и скучно, толочь одно и то же! Можно подумать, было бы чем так дорожить!

Зато какое взаимное наслаждение висельники или утопленники могут получить от общения с сумасшедшими игроманами, картёжниками и бильярдистами, какими были всё те же Пушкин, Толстой, Достоевский и Декарт! Какое взаимообогащение! До чего развивает, как помогает коротать бесконечно тянущееся время в аду!

Администрация круга второго это учитывала в самой полной мере. Разновекторные постояльцы, порой с диаметрально противоположными грехопадениями, не содержались на штормящих просторах третьего круга преисподней как попало, вперемешку. Демоны менеджеры и модераторы старались особенно не спутывать осинки с апельсинками, не валить в одну кучу апатиты с навозом. Всё же и тут каждому должно быть своё, по заслугам и честь. И всё же выпасаемые ими противоположные сущности иногда пересекались между собой. Но под строгим надзором это у них получалось как-то украдкой, без энтузиазма и творческой выдумки. Бывало чиркнут друг об друга своими мерцающими сущностями, словно элеронами в безвоздушном бою, и тут же в страхе разлетаются, так что порой и невдомёк становилось, что это было, кто кого зацепил, да и зацепил ли.
И то правда, иной раз могло показаться – какой смысл законченному развратнику и прелюбодею по-дружески или как-то иначе контактировать с теми же добровольными смертниками, пусть даже самыми интересными и гениальными, вроде Ван Гога?! Они же, как правило, во всём не сходятся друг с другом, хотя и бывают случайные совпадения признаков, но это крайняя редкость. В основном ни один самоубийца по-настоящему не тяготеет к тем же чересчур жизнерадостным ребятам из ЛГБТ. К кипящему горшку мухи не летят. А радужники кипят, да каким ещё дерьмом! Не отмыться.
И потом, какое же это получится в таком случае очищение грехов, когда оно просто не может состояться, только новых пороков навесит?! Поэтому царь Минос со своими служивыми демонами порой с ног сбивались, но продолжали неусыпно следить за иными слишком общительными своими постояльцами. А если что и непотребно по кругу на круг выходило, то и докладывали об этом ЧП по инстанции. Как же без этого?! Получив ответное распоряжение, нашкодивших гениев или подонков тут же под локоток выволакивали да и разводили по разным сковородкам и прочим адским жаровням.

Безусловно, у бестелесных сущностей любое скоромное дело могло разыгрываться лишь в воображении осуждённых на вечные муки в аду, когда и видит око, да зуб неймёт, прежде всего по причине полного наличия отсутствия оного. Случись хоть чуточку иначе, какие могли бы разыгрываться на этой почве безудержные и безысходные драмы! Поэтому далеко не многие из грешников пытались приняться за старое. В любом случае выходило бы себе дороже. В результате даже самые упёртые распутники не принимались за старое, отступали ещё в мыслях. Зачем попусту душу бередить, бестолку растравливаться?! Разве что совсем уж обезбашенные греховодники продолжали изнутри колотиться и биться, как осенние мухи о стекло.

Та же редкостно слабая на передок самоубийца Мэрилин Монро и беспутный сластёна-кобелина, мировая легенда разврата Гришка Распутин. Что они могли бы тут натворить, каким невероятным излишествам и безумствам предаться в расщелинах скал, замыкающих поле действия карающих штормов второго круга?! Между тем Гришке только то и оставалось, как дразнить похотливую Монро россказнями о том, что он будто бы вытворял со «своей мамой», то есть, ещё живой императрицей Александрой Фёдоровной на её царской, очень-очень мягкой и просторной постели. Его «Папе», то есть, Николаю Второму такое и не снилось, впрочем, как и изощрённой любовнице президента Кеннеди. Той оставалось лишь втягивать вновь распустившиеся лептонные слюни вожделения.


На фоне безуспешно бьющихся об адское стекло лептонных грешных душ второго круга впервые стала давать трещину и крепкая спайка напарников, оперативников наиболее могущественной из спецслужб, продолжающих неутомимо спускаться в ад.
Тёрки между ними начались, когда спецназовцы отдела сверхдальних диверсионно-разведывательных операций ФСБ начали спускаться из-под полыхающих молниями штормов внутри периметра беспредельно опасного и потому крайне интересного круга второго. Затем, полностью снизившись, встали на дрожащую от беспрерывных тектонических ударов почву теперь куда более ощутимой, на редкость всамделишной преисподней. Оперативники немедленно взялись за мониторинг местного подпытошного населения с целью отыскания искомого, тщательно от них припрятываемого сверхсекретного груза идущего транзитом через все круги ада прямиком на конечную аудиенцию в круг девятый, под купол ада, на доклад или скорее всего допрос к самому Люциферу.

Глядя, как внешне бесстрастно, но на самом деле весьма двусмысленно майор Ивайло Полубояров принялся обихаживать местных грешниц и грешников из творческого бомонда, помрачневший капитан Хлебников припомнил, как этот самый дружочек его «Лисоплащ» только что, в круге первом, смотрел на его Наташу, по временным меркам преисподней только что убитую в тылу Центрального фронта на поверхности Земли. Она была сражена буквально в десяти километрах от линии боевого соприкосновения, а затем подхвачена одним из демонов, как всегда кишащих на массовом смертоубийстве. Он подхватил её и стал уносить всё туда же, вниз, по направлению к куполу ада, к Люциферу на заключительный перед полным уничтожением допрос. Однако, на самом первом, разгонном круге преисподней, вдруг обронил - то ли по неопытности, то ли преднамеренно - этот свёрток с едва мерцающей внутри душой несчастной девушки. Капитану и тогда поведение напарника, слишком пристально всматривающегося в то, что осталось от Наташи, очень и очень не понравилось. Какая-то в том взгляде сквозила не то насмешка, не то злорадство пополам с сожалением. Или же вся эта неадекватность лишь показалась такой. Но ведь вовсе не исключено было, что со стороны кем-то привносилась?! Кто сейчас может гарантировать, что не так всё было или, наоборот, именно вот так?! Но если столь абсурдное предположение всё же верно, в таком случае кто мог транслировать преднамеренно искажённую картинку происходящего в душу и без того чрезвычайно настороженного второго спецназовца?! Главное, для чего?! Чтобы посеять непримиримые разногласия и этим разорвать отряд вторжения изнутри?! Разве можно было реалистично разобраться в сложившейся нереальной ситуации?!

Конечно, таким мог быть и трудно определяемый эффект неизбежно проявляющейся в сознании каждого оперативника «сшибки эмоций». В первую очередь от событий и впечатлений, налетающих со всех сторон в процессе проводимого действительно непростого мероприятия не где-нибудь, а в самой преисподней. Тут всем мелочам невольно придавалось слишком большое значение, которое вполне могло оказаться и слишком малым, если не обратить на него особого внимания. Поэтому всё что угодно можно было вычислить и из того не поддающегося пониманию чересчур внимательного взгляда, который майор Ивайло Полубояров тогда, в самом начале ада, в его разгонном круге первом, задержал на погибшей волонтёрше Наталье Овчинниковой. Именно тогда у «Волкодава», оперативника Хлебникова первый раз шелохнулось ревнивое недоумение, связанное с самым настоящим подозрением пока непонятно по поводу чего конкретно.

Ранее в процессе подготовки к специальной операции в аду были проведены глубокие тестовые испытания на психологическую совместимость напарников. В том числе и на общую устойчивость самой их опергруппы в условиях длительной совместной изоляции в беспрецедентных условиях преисподней. Ничего тревожного они не показали. Тогда всё казалось, да в сущности и было, абсолютно нормально. На симуляторах и виртуальных тренажёрах стресс и краш-тесты, моделирующие состояния сверхинтенсивных оперативных и боевых действий, оба оперативника проходили довольно гладко и как никто чрезвычайно слаженно, без особых изменений и каких-либо шероховатостей в отношениях между собой. Оба офицера неизменно оставались друг с другом покладисты, весьма дружелюбны, вероятно, в этом сказывалась и инерция их общей дворовой юности. Никаких подводных камней во взаимодействиях даже не подразумевалось. Ни зависти, ни азартных подначек на грани фола, ни даже беззлобных подкалываний или облачка какой-либо иной неприязни, тем более враждебности. Оба всегда вели себя крайне сдержанно, эмоционально уравновешенно, корректно, в целом практически бесстрастно.

Однако в действительных условиях самой настоящей преисподней, особенно начиная с её второго круга, старший группы  майор Полубояров почему-то стал проявлять себя эмоционально куда более нестабильным. Он с неожиданно большим интересом принялся разглядывать постоянно меняющихся перед ним постояльцев второго круга ада. Многим сразу и полностью симпатизировал, другие как-то не так заходили в структуру его ожиданий. Сейчас оперуполномоченный «Лисоплащ» не просто казался оживлённее обычного, а чуть ли не суетливым, на самого себя прежнего не похожим.

Вполне возможному наблюдателю со стороны или даже воображаемому корректору их поведения, наверно, оставалось бы лишь предполагать, что учёные Центра подготовки спецназа наверно изначально что-то всё же недовычислили в личностях оперативников, отправляемых в никуда. Не предвидели совершенно неожиданных сюрпризов, которые могла внезапно выкинуть не кто-нибудь, а сама преисподняя, лучшая мастерская мира, а заодно самая надёжная плавильня любых отработанных судеб. Не поэтому ли что-то непредвиденное вдруг начинает отовсюду выползать, когда и откуда его никак нельзя ожидать?! И снаружи валит и изнутри их самих. Но может быть то сыграл с ними злую шутку сам воздух преисподней, даже многократно очищенный системами скафандров, но всё же какую-то самую главную, парализующую компоненту небытия всё-таки пропустившими и она теперь начинает действовать, проявляться вот так, исподволь и коварно нанося решающий удар. В резко и непрерывно изменяющихся условиях ничего более не оставалось, как срочно сворачивать операцию и уходить обоим назад, на базу. Однако и этот вариант требовал немалого времени и сил, в течение которого решительно неизвестно было, что нового могло произойти. Не случайно повсюду отступление без победы почти всегда приравнивается к поражению.

По отступающим спецназовцам, как бы отлично они ни были вооружены, вполне мог быть нанесён неизвестно откуда совершенно неожиданный удар, который в центре подготовки никак не могли предусмотреть и заранее смоделировать адекватный ответ. Как при столь неопределённом форс-мажоре поведёт себя вдруг совершенно по-иному теперь раскрывающийся майор Ивайло Полубояров, теперь казалось совершенно непонятно. Куда подевалась его прежняя выдержка и бесстрастность?! Поэтому совсем не исключалось, что какой-нибудь непредвиденный и потому заранее неотработанный фактор вполне мог резко нарушить пока сохраняющееся равновесие в отношениях обоих офицеров, а соответственно и безопасность их ещё только разворачивающегося дальнейшего продвижения вперёд. Случись и вправду непредвиденный и настоящий форс-мажор, чем бы тогда всё закончилось, отныне никому не могло быть известно. Тем более, майор считался старшим по званию, формально являлся руководителем опергруппы и все ключевые решения должен был инициировать лично. Именно поэтому его поведение могло оказаться наиболее уязвимой точкой в процессе выполнения необычайной важности задания порученного всей группе высшим командованием страны. Почему бы дьяволу, например, не ударить именно в неё?! Тогда бы всё и закончилось, в сущности так и не начавшись.

- Чего ты там всё выспрашиваешь у них?! Думаешь, они прячут нашего Скибу?! – Раздражённо спросил капитан Хлебников напарника, принявшегося чуть ли не по-дружески общаться с великими поэтами, писателями, учёными и художниками, словно сельди в бочку набитыми во второй круг. – Зачем это им надо?! Что у них на самом деле в душе творится, ты подумал?! Им разве до твоих никому из них неизвестных, да и попросту не доступных проблем?! Вероятнее всего, им целиком и полностью ни до чего. А ты лезешь и лезешь к ним! И чего ради?!

- Подумал, представляешь, очень даже подумал! – Воодушевлённо воскликнул майор Полубояров с позывным «Лисоплащ». - Именно об их искренней, мятущейся душе, явно не привыкшей сидеть без дела, я и подумал. Столько лет они уж здесь, тот же Пушкин, Хэмингуэй, Толстой или Достоевский! Их души привыкли непрерывно что-нибудь, но творить, а тут – бац! – и что, перестали?! Вот так просто остановились, на полному, что называется, скаку?! С какого-такого перепугу?.. Не-ет. Так у этих людей не бывает. – Нравоучительно протянул явно чем-то возбуждённый майор.
- Но они же давно умерли?! Их по сути нет!
- Кто тебе такое сказал?! Исчезли их прежние тела, но вовсе не души. Представляешь, что они все на самом деле ещё могут?! Сколько всего нового созрело в душе у того же Шекспира, Пушкина или Есенина?! А если попросить их поделиться с нами всем этим?! Оно же им тут совсем ни к чему. Ни издательств, ни читателей, ни ресторанов и ночных клубов, где можно прокутить свой гонорар или заложить его. Даже критиков и тех нет, я уже не говорю про цензоров. Мы бы вернулись в наш свет с куда более бессмертными произведениями не просто устоявшихся, а и повсюду заведомо признанных великих творцов. Никого бы не потребовалось заново раскручивать! Они вот уже - готовенькие и каждый - великий мастер своего дела! Нам просто осталось бы выдать их тексты за свои собственные творения, или их же, но только нами чудом спасённые. Представляешь результат?! Если тогда, в их времена этим гениям платили настолько бешеные гонорары, что они целые поместья на них содержали, то что могут теперь заплатить нам за подобные, в полном смысле бессмертные, действительно мирового уровня шедевры?! Они же за прошедшие века в аду наверняка изумительно усовершенствовали своё мастерство, да только некому его теперь предъявить, даже хотя бы похвастаться. Да мы бы просто озолотились, причём в самом колоссальном масштабе. Ты только задумайся над такой потрясающей перспективой!

- Ленин о таких как ты знаешь что говорил?! «Закусивший удила, мелкий буржуа». Вот оно когда вылезло наружу, твоё гнилое предпринимательское нутро! Выгода любой ценой! А страна, мол, подождёт! Так, что ли?! Ты пойми, дело даже не в том, что это принципиально невозможно. А в том, что ты, «Лисоплащ», оказался способен такое задумать. С ума сошёл, что ли, не пойму! Ты про элементарную нравственность что-нибудь слышал, например, про совесть?! Про обычную человеческую порядочность?!
- Это ты про те самые химеры, как раз и доводящие людей до ада, говоришь?! Ты забыл, к чему у нас приводит любой внизу задуманный бизнес?! Когда тебя маленького могут ограбить со всех сторон! Кто угодно! И власти, и полиция, и преступники, а то и все вместе, словно сговорившись друг с другом! - Усмехнулся майор, пристально глядя на напарника, тоже как бы заново к чему-то в нём присматриваясь. – Ты когда перестанешь всего бояться, беспричинно дёргаться по поводу чего нам можно и чего нельзя?! Между прочим, это чревато паркинсонизмом – профзаболеванием разведчиков и всех тех, кто разрывается между тем как нужно и как можно. Я вот говорю, что нам вполне можно и так поступить. Нас же никто не видит! Никто и не осудит! Никто! Нам сейчас всё можно! И после нас тут хоть потоп!
- Пусть с бестелесных сущностей и вправду было бы что взять, - Ошеломлённо проговорил «Волкодав»,  - но ты разве и вправду готов их всех ограбить, даже если их новые произведения им здесь не нужны?! Это же полностью аморально! Хуже окончательной смерти для нас да и для них случилось бы!
- Не бзди, чувак, фонарь, потушишь! – Внезапно перешёл Полубояров на международный сленг, понятный и в преисподнем зазеркалье.
Чу! Даже многие призраки перестали галдеть и шкворчать на своих противнях. Дружно принялись оглядываться, может пополнение какое прибыло. Всё ж некоторое разнообразие. Можно позабавиться.
- Э-э, дорогой! Как же я тебя раньше-то не разглядел, напарничек?! По всему выходит, что ты теперь и каждый круг ада, со всем его многомиллиардным населением не прочь подсадить на творческую ренту, на счётчик, на выплату своеобразной дани нам, новым баскакам с воли. Но что ты им пообещаешь взамен, дружок мой?! Что их имя вновь вспомнят в реальном мире?! На обложке напечатают, по телевизору объявят, в Сети лайков накидают, а потом догонят и добавят?! А нужно ли им это сейчас, когда они давным-давно всё про себя и про всех поняли?! Слушай, я понял, как тебя по-настоящему зовут! Ты - Щелкан Дудентьевич! Самый беспощадный сборщик податей от Золотой Орды! О нём даже былины на Руси слагали! Ставили рядом со Змеем Горынычем.

Майор Полубояров с сожалением, как на больного, посмотрел на капитана:
- Это тебе только кажется, что в гробу нет карманов и сейфы не идут за катафалками. Пойдут! Да как пойдут, только вот не сюда. Не забывай, сколько у каждого гения реально живых потомков осталось! Им что, кушать не хочется повкуснее?! И гений не захотел бы пособить родным человечкам?! Да мы бы и сами это смогли! Нам бы только их предков по полной форме выдоить и суметь самим вернуться живыми и невредимыми в собственный мир. А там уж всё пойдёт как по маслу. С такими-то сокровищами! Ты думаешь, наше начальство от такого соблазна устояло бы, будь оно здесь вместо нас?! Да как бы не так! Даже в роли талантливых имитаторов великих гениев мира мы бы поистине баснословно обогатились! Конвертировали бы свою власть над ними здесь в совершенно реальный, ощутимый бизнес - там. Ты же знаешь, бизнеса без власти нигде не существует. Нигде! И такая власть, к тому же абсолютная, у нас здесь есть! В этих краях никто для нас не указ! Сколько тебе повторять?! Ты до сих пор этого не понял или вообще не знал о такой возможности?! Или дурачком прикидываешься?! Тогда почему не остался в пролетариях умственного труда, тем, кто и по жизни довольствуется самым малым?! Что тебе мешало?! Пошёл бы в юристы, по основной специальности. Или преподавал бы! Чего ты попёрся в спецназ?! Срубить бабла и зажить по-человечески?! И остаться при этом чистеньким?!
- Так вот почему ты бегаешь среди здешних гениев, как ужаленный! – Поражённо припомнил Хлебников. – Вот в чём причина того, что ты настолько часто и помногу стал с ними контактировать?! Ты наверняка в таком случае раздал им производственные задания на предмет написания новых шедевров. Всё-таки наладил себе прибыльную спекуляцию, даже здесь. Всё-таки засела она у тебя в крови с юности твоей ИП-эшной! А хотя бы тематику ты продумал, чтобы имела у нас реальную коммерческую отдачу?! Что сейчас среди живых людей в моде читать или слушать, ты это знаешь?! Времена-то нынче в нашей ноосфере совсем-совсем другие! Сказано же - небо и земля! Что здешние гении могут про нас сегодняшних знать?! Чем ты на самом деле мог заинтересовать бестелесные сущности в аду?! Почему они тебя сразу не послали на три буквы?! Думаю, Хэмингуэй сразу бы так и сделал. Да и Есенин точно!.. Тем более он невинно убиенный. Такому всё можно. И по башке тебе настучать!

- Чем настучать-то?! Они же бесплотные! – Со смехом отозвался Ивайло Полубояров. - В общем, так. На обратном пути мы с тобой обязательно навестим эти же самые места. Думаю, нас просто осадит возбуждённая толпа гениев всех времён и народов, возжелавших новой посмертной славы для себя и лучшей жизни для своих потомков! И я тогда на лептонный индуктор предложу им всё надиктовать. Потом найдём, как расшифровать! Зачем про современность?! Не надо! А про вечные темы ты забыл, любовь-морковь, вражда и ненависть, патриотизьма проклятая наконец - ты забыл?! По-иному забрать этот идеальный продукт никак не получится. Поверь! Я всё продумал до мелочей! Успех неизбежен. Это вскоре станет понятно, думаю, даже тебе, идеалисту. Считаешь, откажутся?! Представляешь, хотя бы в принципе, какой навар с них можно получить?!
- …Т-ты вот говорил, - помедлив, осторожно сказал Хлебников, - что лептонным теням умерших гениев в мире теней совершенно ни к чему было бы отстаивать своё авторское право… Но я так и не понял, почему, почему они должны становиться твоими литературными неграми?! Ты же им ничегошеньки, решительно ничего не сможешь дать взамен! Даже муки адские не облегчишь! В чём бы состоял их гонорар, в аду-то?! А если ни в чём, тогда зачем им всё это?! Даже если попросишь гарпий их меньше терзать, или уменьшить огонь под сковородками и противнями, это всё равно не конвертируется в ощутимый результат.
- Эх ты, - расхохотался «Лисоплащ». – Плохо ты изучал психологию, плохо! Ты думаешь, все они и при жизни творили только из-за денег?! Они просто не могли не творить. Из них всегда выпирал творческий дух. Инстинкт созидания, рефлекс демиурга, слышал о таком?! Если человек в чём-то и подобен богу, так только в этом, в возможности созидать что-то принципиально новое, творить новый мир и нового самого себя в нём. Как ты думаешь, сколько бог заработал на сотворении мира?! Ты можешь сказать, каков был его гонорар или, скажем, дивиденды?! В рублях, в долларах, в тугриках, наконец?! Так и эти творцы теперь сотворят по мере сил что угодно и исключительно за так. Просто инстинкт создателя их распирает изнутри. Помнишь шлягер нашей юности, мы от него, помнится, столбенели и всё девчат подначивали. «Выбросить в дыры ненужное семя!». Не забыл?! Так вот – они не могут не выбросить его, неважно куда и для кого. А всё потому что истинное творчество и есть их глубинная, духовная суть. Оно им фактически не нужно, но все время появляется, просто так, само собой. Оно сочится из души каждого гения и много позже его физической смерти… Для него, это всё равно что заново родить или в туалет сходить, выделить желчь, наконец. Ты понял?! «Помпилиус» пел именно об этом, повторю, если забыл: «Вышырнуть в дыры ненужное семя!». Так вот. Оно им и сейчас ни для чего, это духовное семя, ни славы от него, ни денег, ни даже геморроя. Оно им действительно не нужно! А я его и из этой адской дыры подберу! Вышвырнутое, это да - зато кем?! Я не гордый! И ничего мне за это не будет и меня нисколько не убудет. И ты, «Волкодав», ничего не докажешь, даже если захочешь. Но это теперь вряд ли. Ты не такой дурак и себе не враг. Хочешь сорок процентов от общей выгоды?!
- Получается, свой ад ты всё-таки приволок сюда, в этот! Состыковал матрёшки «вещей-в-себе». И того что понятно само собой и того что само по себе непонятно! Решил устроить им близкородственное скрещивание последней, неприкосновенной ипостаси или инстанции?! Вот какие дела, оказывается, ты творишь, старшой! С ума сойти! Или хочешь полностью перепрошить здешнюю преисподнюю, чтобы она потеряла всякий смысл своих наказаний, а соответственно и самой себя?! Как думаешь, не произойдёт ли теперь аннигиляция, взаимоуничтожение обеих преисподних, твоей, привнесённой от нас и древней, с начала всех времён устоявшейся?! Имей в виду - едва ты что-то реальное переместишь отсюда в наш мир, истинный ад сразу отправится на радикальную перепрошивку и всё мироздание рухнет. Бога задавит под обломками собственных замыслов насчёт тебя, как и не бывало никогда такого. Поэтому ни он, ни сатана никогда тебе этого не позволят!

- И перепрошить и перепотрошить! Ты просто лоханулся, сам вовремя не сообразил так сделать, а теперь завидуешь. Мудрец ты наш совестливый, а так же Фома неверующий! Хорошо, уговорил, сорок пять процентов! Автор идеи всё-таки я! - Всё больше веселился, сморкаясь, Ивайло Полубояров. - Ты по-прежнему думаешь, что это нереально?! Кстати, в тему. Послушай и почитай, что мне надиктовала одна известная самоубийца, Марина Цветаева, говорят, очень талантливая была, оттого и повесилась у себя в саду. Слышал про такую?! Вот-вот! Я принесу это стихотворение назад в наш мир и он будет потрясён открытием совершенно новой, никогда и никем не найденной страницы её творчества. И получить его можно было только таким образом, каким сумели только и только мы. На!.. Получай! Она хотела сразу два стихотворения мне надиктовать, их у неё много накопилось в душе. А эта два под общим названием «Два привета с того света». Но потом решила, что и одного на нас пока хватит. Наверно не слишком доверяет. Но и то, что начитала, а я перевёл в текст, – явно неплохо! Можешь прямо здесь и сейчас прочитать на коммуникаторе то, что ни один человек на Земле ещё никогда не читал. Только сразу не лопайся от зависти. Вот скажи, тебе разве не интересно, что могла бы написать в реальном аду Марина Цветаева?! У неё же и при жизни был адский мрак, отчего действительно и повесилась… Вообще говоря, полное ощущение, что из нашей преисподней в эту наши люди просто сбегают отдохнуть! Самая адская пытка у нас знаешь какая?! Невероятно дебильная реклама одновременно по всем каналам, плюс бесконечные видеоконференции и шуточки душки Верховного… Стоп! Этого я не говорил! А то ещё запишешь! С тебя станется.
Короче так! Заболтался я тут с тобою. Выполнять приказ старшего по группе! Понял?! Читать! Всё остальное потом!

«Странно уйти вновь с просроченным ценником
В этот разрытый, жестокий, тупой…
Снова стать трепетным, скованным пленником
Той преисподней -  немой и глухой.

Вот он -  в протяг, при зубах, звероватый;
Вот -  королевские пешки вместо людей;
Вот -  короли на пайках вороватых;
Вот и -  застенчивый прелюбодей.

Здесь и великий пригож лишь убитым,
Ну а толпа отойдёт и такой,
В мёрзлых проёмах неясно отмыты
Все силуэты эфирной звездой.

Снова заплакать с дурного фальстарта,
Снова смириться и с адской тоской,
Втайне поставить чужую симкарту,
Можно и к льдинке прижаться щекой.

Можно проплавить нежарким дыханьем
Синюю пОлынь в оконном стекле,
Можно метелью в едином касаньи –
Оборотиться кометой во мгле.

Кто-то надышит промоину в звёздах,
Кто-то неслышный надавит на дверь..,
Кто-то спросонок кудахнет на гнёздах,
Кто наяву отмахнётся -  не верь!..

Нет никого в этом мире бессонном,
Тени теней разбрелись в полумгле,
Греясь не в солнечном, не в отражённом,
А в преисподнем, греховном тепле.

…Странно быть сосланным, трепетным оборотнем
Здесь вурдалак застрелится скорей…
Странно любить в саркофаге откопанном
Под увеличительной лупой зверей».


- Прочёл?! Прикинь - это только начало! Хотя, конечно, во многом и не её прежний стиль. Слегка мужиковат, да наверно и не слегка. Но ладно, сойдёт!
- Э-эй, дорогой товарищ-соврамши! Стоп, бесилово! Зарвалось наконец-таки! «Лисоплащ», откуда ты такое откопал?! Цветаева никак не могла знать про симкарты и такое написать. В её время их не было. Твои вирши, колись?! Откуда этот самопал у тебя?! Ты же в поэзии как слон в посудной лавке!
- Да?! Точно! И вправду дал маху. Честно, как-то не подумал. Или опять перестарался. Ладно, подкорректируем!.. Допустим, напишем «плацкарту». Всё равно, примерно совпадает по смыслу, признай, Вовчик?! Кто докажет обратное, что не Цветаева писала?! Она же не сможет ответить и откреститься?! Зато нам-то больше всех и поверят, героям, тем, кто ухватил самого Люцифера за бороду?! Кстати, а у него есть борода?! А то всё рога, да копыта ему приписываем! Мы даже не знаем, бреется ли старичок!
- Смотри, как бы он нас самих за что-нибудь не ухватил, а то и припишет и побреет! Накаркаешь тут!
- Тьфу-тьфу! Согласись, «Волкодав», но идея-то всё равно здравая! Попробуем?! Раздадим гениям задания?! Думаю, Пушкин с Достоевским обязательно клюнут! Они же такие азартные и честолюбивые! А здесь крепко подсели на посмертную всемирную славу, а это наркотик ого-го какой! Особенно у «нашего всего»! Знаешь, какая у них от той славы ломка всё это время в преисподней?! Думаю, демоны именно ею их больше трёхсот лет пытают, а вовсе не на сковородках жарят. Так ведь и не пользуется же никто плодами новых страданий их душ! Которые просто осыпаются лепестками в никуда. А я воспользуюсь! Вот увидишь! И ты вместе со мной.
- Да ну тебя, Ивайлик! Вечно какую-нибудь ерунду придумаешь! Чем только ты свою голову забиваешь?! Да в такой ответственный момент! Разве об этом надо сейчас думать?! Самим под увеличительной лупой Люцифера находясь. Не знаю всех твоих ощущений, но мне как-то неуютно чувствовать себя под этой лупой и знать, что он наверняка и насквозь просвечивает обоих каждую секунду нашего пребывания здесь.
- Вот потому-то старший группы я, а не ты, капитан! Руководство конторы заранее знало, что рано или поздно именно ты начнёшь косячить, колебаться и проявлять слабину. Как в воду глядело.
- Ладно, будем посмотреть дальше, майор, кого первым пронесёт, тогда и станем делать оргвыводы, кто косячил, а кто нет.
- Вот ты дуралей! Хорошо! Уговорил! Мы же всё-таки друзья! Фифтя-на-фифтю, пополам! Тебе пятьдесят процентов и мне пятьдесят. Согласен?!